memento mori

— господин Ким, только что я… Можно сказать… украл коробку с вещественными доказательствами по делу Ли Сынхуна, — произносит Чонгук в трубку, как только добегает до своей машины и изо всех сил давит на газ. — ты сделал что?! — восклицает в удивлении старший, тут же вскакивая из-за своего места, — Чон, ты сумасшедший? — мне вернуть ее обратно в отдел? — вези ее ко мне сейчас же… Ты невозможный, — возражает мужчина, все ещё находящийся под нескрываемым впечатлением от столь бездумного но хитрого поступка молодого человека. Вот оно, настоящее стремление узнать правду. И, признаться честно, несмотря на всю противозаконность ситуации, такое действие со стороны альфы в некоторой степени улучшило восприятие его со стороны самого Кима. Пусть и не намного. Но происходящее его забавляло. Человек, являющийся почти копией мужа Кима, сейчас гоняется за правдой об убийстве этого самого мужа. Рвение к работе, прекрасно знакомое ему не понаслышке. Жажда справедливости, присущая только Сынхуну, спустя шесть лет снова предстала перед Тэхеном в образе этого крайне несерьезного молодого человека. И, честно говоря, можно было бы поверить даже в переселение души и в реинкарнацию, если бы не слишком маленькая возрастная разница. Может ли кто-нибудь понять его чувства в моменты, когда человек, раздражающий омегу уже одним своим присутствием, начинает вести себя так же, как его любимый? Альфа, которого хочется ненавидеть и игнорировать, заставляет все внутри старшего переворачиваться от противоречивости. Вот оно — преступление Чонгука — заставлять старшего биться в сомнениях из-за собственных чувств. Чувства? Какие чувства? Симпатия? Неужели? Клятва в преданности своему мужу уже ничего не значит? «Memento mori» снова и снова перед глазами, как ночной кошмар. Эта проклятая табличка, слова которой уже будто выжгли на сердце Кима. Безусловно, это успех, что он разучился видеть в каждом трупе своего мужа, и тот больше не появляется настолько часто в его снах. Но каждый раз, каждый чертов день видеть эти несчастные слова — наказание, не иначе. Почему? Шесть лет назад, ещё не оправившийся от смерти самого дорогого человека в своей жизни и неистово пытающийся забыть об этом Тэхен приходит на свой первый рабочий день в кабинет аутопсии, где под настенными часами красуется латинская цитата и снизу перевод: «Помни о смерти». Он, недавно получивший без всяких преувеличений сильнейшую травму в своей жизни из-за потери мужа, пялится на эту табличку, размещённую там, очевидно, в исключительно декоративных целях как слоган профессии судмедэксперта, но мог ли кто-то предположить, что она так сильно повлияет на ещё молодой разум новенького? Новенького, который будет каждый раз видеть ее и вспоминать свой первый рабочий день, свою боль в тот момент и причину, по которой он тут оказался. И вдруг появляется Чонгук, отвлекающий его от собственных мыслей и боли своим поведением, своей улыбкой и жизнерадостностью. — добрый день, доктор Ким, — запыхавшись, но все же радостно, заваливается в кабинет внезапно появившийся младший, как обычно отвлекший мужчину от размышлений. Он бесцеремонно размещает «украденную» коробку на чужом рабочем столе, с улыбкой глядя на сидящего. — похвалы от меня ждёшь? — с издёвкой бросает Ким, — не будет тебе, за такое и уволить могут, к твоему сведению. Помоги с экспертизой, пожалуйста, — безрадостно произносит он, скрывая свой трепет, вдруг вспыхнувший где-то внутри. «Пожалуйста» — все, что услышал Чон и все, что имело для него значение в тот момент. Никогда не говоривший этого ранее старший вдруг обратился к нему с вежливостью. К нему? К человеку из прокуратуры, на которого постоянно ругается? Он даже Яну такого не говорит, а тот, между прочим, его другом ближайшим является. Чонгук в замешательстве, пока Тэхен трепещет от нахлынувших воспоминаний. Унять этот трепет не получается, сердце колотится только сильнее, стоит им разложить все улики для осмотра. — это… Пуля, которую вы вытащили в больнице, когда пытались его спасти? — спрашивает Чон, заметивший немного взволнованный и подозрительно пристальный взгляд старшего в сторону пули. — а? Д-да… Она, — неуверенно подтверждает Тэхен и чувствует на своем плече руку Хонвона, пытающегося оказать поддержку без лишних слов. — хорошо, давайте отправим на экспертизу пулю, чтобы ее сравнили с той, что у нас есть по делу До Бёнчоля, и проверим все остальные улики, вдруг что-нибудь найдем, — решительно заявляет Чон, глядя в глаза помощнику Яну, который понимает намек и берет все в свои руки, моментально ускользнул из виду с уликами в руках. — доктор Ким, — обращает на себя чужое внимание альфа и слабо улыбается, когда улавливает зрительный контакт, — я вижу, Вам тяжело это вспоминать. Давайте, Вы не будете участвовать? Я позабочусь обо всем Последняя фраза прошибает ностальгией подобно электрическому удару или ещё хуже — подобно пуле. «Я позабочусь обо всем» — самая привлекательная фраза Сынхуна по нескромному мнению омеги, заставляющая в ту же секунду растаять. Такова слабость Тэхена. И сейчас, когда перед ним стоит человек, которого хочется оттолкнуть от себя, избавиться от его присутствия в своей жизни, щеки старшего предательски заливаются краской, он пытается спрятать свой взгляд, но ничего не получается. Чон Чонгук снова пробуждает в нем давно забытые и спрятанные в самые далёкие уголки души чувства. — нет, — твердо отказывается он, — я должен сам узнать всю правду. Ты хоть знаешь, сколько я этого ждал? Ты представляешь, что я испытывал? Живее, нам нужно расследовать убийство, — оживляется Ким встрепенувшись и изящно ускользает из помещения в сторону своего кабинета. Кто же знал, что дело окажется настолько серьезным, что за распутыванием клубка событий им придется провести несколько часов без единого результата. — доктор Ким… Я хочу есть и собираюсь в магазин, Вам что-то взять? — оторвавшись от изучения бумаг, спрашивает Чонгук и, получив «заказ», убегает в ближайший к зданию супермаркет. Возвращается с таким набором еды, что Киму непроизвольно кажется, будто тот собрался ночевать у него в кабинете или устраивать кулинарное шоу. — спасибо за лапшу, — со слабой улыбкой тараторит омега и сразу принимается за ужин. Честно говоря, младшему было достаточно едва заметной улыбки на чужом лице, которое обычно не выражает никаких эмоций, чтобы почувствовать лёгкий трепет бабочек в своем животе. Доктор Ким изначально был недосягаемой неприступной целью, не поддающимся на флирт и обаяние Чона омегой. А теперь что? Теперь он расследует дело убийства его мужа, сидя вместе в кабинете без всяких колких фраз друг другу. Теперь его сердце сжимается, стоит только впервые в жизни увидеть незначительную улыбку этого человека. Забавно. А ещё забавнее думать во время еды об этом. — доктор Ким, пришли результаты срочной экспертизы, — врывается в дверь Хонвон после отсутствия в течение нескольких часов, держа в руках несколько бумажек, — пули, господин Ким, господин Чон, одни и те же, но… Эй, а почему вы не позвали меня на ужин, я не заслуживаю?! — вспыхивает внезапно он, как только замечает мирно уплетающего лапшу друга, не обращающего на него ни малейшего внимания. Сидящий неподалёку альфа лишь молча протягивает ему ещё одну пачку лапши, оторвавшись от собственной, и машет рукой на свободное место на небольшом диванчике рядом с собой как предложение присоединиться. Хонвон моментально оттаивает и довольно улыбается, быстро заполучив желаемое, присоединяется к общей трапезе. — постойте, — вскрикивает посреди ужина он, — вы меня едой отвлекли, я даже забыл, что я результаты экспертизы принес, — отрывается от лапши Ян и отдает бумажки старшему, — не знаю, будете ли вы рады, но баллистическая экспертиза выявила, что пули идентичны, рисунок нарезной на них одинаковый, но есть сделанные специально насечки… Ну, вы знаете, что такое часто делают… Так вот, самое интересное, что оружия в базе данных никто не нашел… Пуля от оружия есть — оружия нет! Как такое возможно? — как мы это все собираемся распутывать, у нас нет ничего… — вздыхает немного раздражённо Чон, трапезу которого прервали такими не очень утешающими новостями. Теперь у них не просто убийство. Теперь у них их два. И оба без улик. — неверно, — строго бросает в ответ Тэхен, — у нас есть ты, Хонвон и ещё штат сотрудников… Слушай меня, новичок: не бывает дела без улик, бывают непутёвые следователи. Тебя учили в университете, что любое действие… — оставляет след, и тут нет исключений, — перебивает его Чонгук, продолжая выштудированную фразу. — верно. Поэтому мы ещё несколько раз все проверим — доктор Ким, ты снова будешь ночевать в кабинете? — усмехается Ян с набитым ртом, вернувшись к еде и нетерпеливо уплетая ее со всем аппетитом. — Ян, мать твою, Хонвон, это дело моего убитого мужа, я буду оставаться здесь столько, сколько понадобится, — грозно отвечает тому омега, но потом взгляд его резко падает на Чонгука, держащего в руке небольшую бутылку соджу, ранее им не замечаемую, — это что такое?! — алкоголь. Рабочий день закончился, имею право, — пожимает плечами младший в искреннем непонимании. — ладно, Ян, тебе домой к сыну надо, а тебе, Чон, и твоей пьяной заднице, придется сидеть здесь, потому что дело До Бёнчоля само себя не раскроет, — ворчит Ким и прощается со своим помощником, вновь обращаясь к прокурору, как только дверь за Хонвоном закрывается, — а мне соджу купил? — прищурившись с неодобрением, спрашивает мужчина, уже готовый возмущаться. — купил, конечно, — рушит его ожидания альфа, ставящий перед ним на стол пару таких же маленьких бутылок. Тэхен оттаивает, кивает с благодарностью и приступает к работе, которой они занимались часом ранее. Работа, заключавшаяся лишь в повторном рассматривании материалов двух дел, оказавшихся между собой связанными неизвестными обстоятельствами, которые предстояло выяснить для раскрытия дела. Ким, немного одурманенный алкоголем, достаточно быстро потерял ту маску хладнокровия, которую всегда «носил» при посторонних. Но сейчас он сидел над фотографиями из дела своего любимого и чувствовал, как слезы сами текут после многочисленных сегодняшних попыток их сдержать. — господин Ким?! — тут же всполошился Чонгук, как только заметил изменения в чужом состоянии, чуть приблизился, стараясь не беспокоить и не пугать, — Вы можете прекратить, если Вам больно вспоминать… Давайте я займусь этим полностью? Это ведь даже не входит в ваши обязанности… Предоставьте это мне, я разберусь с этим ради Вас — ничего ты не разберёшься, — всхлипывает омега, пытаясь унять поток слез, — ты не понимаешь… Я должен это сделать… Я хочу это раскрыть сам… Я хочу знать всю правду… Я хочу сделать это ради него… Я пришел сюда ради него, пообещав, что найду того, кто в ответе за убийство, и спустя столько лет появился шанс… Ты не понимаешь меня, Чон Чонгук… — плачет Ким, непрерывно стирая слезы со своего лица рукавом халата, — иногда я смотрю на тебя… И вижу его… Вы так похожи… Очень похожие личности…и внешности, — вдруг оттаивает он и немного успокаивается. Рука старшего ложится на скулу Чона, и альфа отчётливо видит приближение второй руки к его другой щеке. Градусы играют в его организме, поэтому в пьяную голову не приходит ничего лучше, чем закрыть глаза в ожидании удара или пощёчины, но вместо этого он получает поцелуй. Мягкий и длительный. Соль от слез смешивается со спиртовым привкусом алкоголя. Сердце в тот же миг замирает.