memento mori

— где мой муж? — бубнит сквозь сон омега, просыпаясь, как обычно, в одиночку в своей кровати и моментально вскакивая при мыслях о том, что ему приснилось. Сквозь светлые занавески просачивается подозрительно яркий солнечный свет, и Тэхен тянется за лежащим неподалёку на кровати телефоном, на котором красуется время «10:05». — черт-черт-черт, вот растяпа, — ругается на себя он, пугаясь того, что проспал работу. Неужели так крепко спал, что не услышал будильников? Неужели сознание настолько сильно окунулось в ностальгию по прошлому, что совершенно выпало из настоящего? Вероятно, так и есть. Потому что боль от потери сейчас в его сердце такая же, как была в тот ужасный для него период жизни. Взгляд вдруг падает на строчку ниже времени, и в этот же момент понимает — сегодня суббота, его выходной. В любой другой такой день, он бы помчался на работу, лишь бы не оставаться без дела в пустой квартире, но в этот раз после такого эмоционально тяжелого сна омега принял решение отдохнуть от всего его окружающего хотя бы один раз. Не припомнит он уже того случая, когда брал выходной на этой работе. Судмедэксперты как стражи порядка — всегда должны быть на своем посту, чтобы успеть позаботиться о телах умерших. Ведь известно каждому в этой профессии, что откладывать вскрытия не самая лучшая идея. И провести оба выходных за привычным для всех отдыхом за фильмами, сериалами или книгой показалось неплохой идеей. Это могло отвлечь его от внезапно вернувшейся тяжести на душе и сконцентрировать на решении такой запутанной головоломки. Чонгук же на выходных времени не терял. А потому поздним утром понедельника Тэхен снова застал его появление в своем кабинете с подозрительно довольным видом, который, между прочим, уже не вызывал такого раздражения, как в первые дни совместной работы. Конечно, сколько уже прошло? Несколько недель? — ну, зачем пришел? Ещё дело подкинули? — со свойственным ему безразличием спрашивает старший, не вставая со своего места и продолжая пялиться в незавершённый отчёт об очередном вскрытии. — нет, доктор Ким, пришел к Вам с… Относительно хорошими новостями, — начинает альфа, плюхаясь на стоящее неподалёку кресло, — Вы, может, будете удивлены, но оружие, которое не можем найти мы с вами — винтовка корейских спецслужб, производство которой не было налажено, поэтому ее прекратили производить, даже толком не начав… 17 лет назад… Это был коррупционный проект, который быстро прикрыли. И, знаете ли, в нашей стране может всего не более 10 таких экземпляров. Но все они по-хорошему должны были быть уничтожены. Как минимум, одна — у нашего убийцы, вторая — у человека, которого я посетил в эти выходные, — заключает Чон. Тэхен, честно говоря, готов был прямо сейчас сидеть с открытым ртом от удивления, испытываемого от всего сказанного Чоном. Этот человек точно безумец. Абсолютно бесспорно безумец, сумасшедший, помешанный на своей работе, готовый сделать все, чтобы докопаться до правды. — так… Ну и… Куда же ты ходил? — спрашивает Ким, потерявший всякий интерес к своему незаконченному отчёту. — в общем-то, я решил спросить у знатоков… Я пошарился на форумах и накопал около десятка коллекционеров огнестрельного оружия у нас в городе и в нескольких соседних. К счастью, мне не пришлось обходить всех их, но я потратил на это свои выходные, чтобы найти одного человека, госслужащего со стажем, у которого была эта самая винтовка, пули от которой мы видели. И, знаете, все, кто связан с этой темой на госслужбе в курсе, что этого оружия нет ни в единой базе, так что… Вполне возможно, что наши убийства были совершены с помощью нее по этой же причине. И я смею предположить, что в других районах могут также найтись похожие дела, — завершает свое объяснение Чон в ожидании реакции старшего, на лице которого читалось едва заметное удивление и удовлетворение. — что ж, я должен признать… Хорошая работа. Обычно я не хвалю, но то, что ты сделал, действительно впечатляет, — признается Тэхен, одаривая пришедшего мимолётной улыбкой. Словно лёд, в который было запечатано его сердце столько лет, начинает крошиться, оттаивать. Пусть медленно, но всё-таки оттаивать. Как будто что-то меняется в его организме в такие моменты. Как будто новые искры появляются внутри. — спасибо. Похвала от Вас, доктор Ким, многого стоит Омега усмехается, откидываясь на спинке стула и скрещивая руки на своей груди. — что ж, теперь мы немного ближе к правде. Остаётся найти всех людей, у которым был доступ к этим винтовкам почти два десятка лет назад, когда ещё не было развитой компьютерной базы. Как искать собираешься? — провокационный вопрос от Тэхена, — это ведь твоя работа, верно? Я всего лишь копаюсь в трупах, — пожимает плечами он, — ладно, я тебе уже говорил, что хочу дойти до правды сам, поэтому требую вовлечения в процесс, пусть даже в нерабочее время. Я не следователь, я врач… Судмедэксперт. Врач-судмедэксперт, готовый гоняться по всему городу в поисках правды о смерти своего мужа — вот, что понял Чонгук ещё через пару недель после этого разговора, проведённых за совместной работой. И, кажется, именно так он понял, что живая иллюстрация истинной преданности — сам Тэхен. Преданность, живущая в его сердце по сей день, сравнима с самой великой силой не только человечества, но всей вселенной, также опасна и всепоглощающа, как беспросветная тьма. Быть может, это определенная зависимость. Зависимость от человека, которого уже давно нет в живых. Она кажется глупой и непонятной никогда ранее не испытывающему такое Чону, но вызывает некоторое уважение, соперничающее с сочувствием. С одной стороны, потерять человека, которым жил — трагедия, без преувеличения равная лишению смысла и ценности жизни. С другой, подобная одержимость человеком — абсолютное безумие, тот самый случай, когда говорят, что любовь — опасная болезнь. Самое грустное во всем этом то, что совершенно гениальный и разбирающийся во многих областях науки Ким не мог разобрать своего аномального помешательства на мертвом. Зато со временем стал отвлекаться на живого Чонгука, постепенно становившегося для него лучиком солнца в пасмурный день. И понял он это, сидя в очередной раз за ужином с альфой, который со всем аппетитом уплетал свою поистине долгожданную еду. — прокурор Чон, — зовёт его внезапно старший, подняв глаза от своей тарелки, — мы хоть немного продвинулись? — ах, умоляю, доктор Ким, не за ужином же, — вздыхает устало тот, явно сытый по горло всем расследованием. — но я не вижу прогресса за две… Нет, даже три недели… А с убийства прокурора До вообще месяц прошёл — послушайте, не так-то просто вычислить убийцу без оружия, сами знаете, я нигде не могу найти документы на эту винтовку, их просто не существует. Я на грани того, чтобы нанять частных детективов для слежки за районными главами прокуратуры… — недовольно ворчит младший, видя усмешку на чужом лице напротив и злясь ещё больше. — неплохая идея. Мы уже выяснили, что дело в коррумпированности этих глав, я сам лично слышал от Сынхуна это, и мы слышали это на записи прокурора До, так может, стоит запросить журнал звонков директора Ёна? Если это он приказал убрать прокурора До, то найдешь тех, кому он звонил перед убийством и среди них может оказаться тот, кому он заказывал, разве не так? — предполагает Ким, уверенный в результативности своего предложения. — а если лично встречались? — они, по-твоему, голубиной почтой пользовались, когда встречу назначали? — шутит доктор с совершенно серьёзным лицом, так, как может только он. — Вы думаете, легко залезть в телефон главы прокуратуры?! — возмущается чужой наивностью Чон, готовый выйти из себя. — значит, тебе слабо, Чон Чонгук? — усмехается с некоторым ехидством омега, с вызовом глядя в чужие глаза, полные возмущения. Никто и никогда не смеет брать его на слабо. Потому что такие, как он, не проигрывают. — ммм, тогда… Я нахожу тех, с кем связана прокуратура — с вас свидание, — загибает один палец альфа, — я нахожу убийцу До Бёнчоля — свидание, — загибает второй, — я нахожу убийцу Вашего мужа — свидание и поцелуй, — загибает третий, — теперь я хочу спросить у вас, доктор Ким, слабо? Ответ, заставший врасплох старшего, не ожидавшего подобной реакции, а тем более — ответной провокации. Но, знаете, три свидания и поцелуй — жертва, которую он готов принести ради правды о своем возлюбленном. — не слабо, — решительно заключает он после пары секунд размышлений. Рукопожатие, как закрепление договора — первый неслучайный добровольный телесный контакт, случившийся между ними. Не это ли наглядный пример начала чего-то нового? Нового этапа в жизни Чонгука, кардинальных изменений в мировоззрении Тэхена, в его отношении ко всем людям. В особенности, к «этому прокурору-выскочке», как любил он о нем отзываться в компании Ян Хонвона. И если бы он только сидел сложа руки в ожидании того, когда альфа раскроет дело… Но нет, этот настойчивый мужчина сам брался за любую помощь с таким энтузиазмом, словно ему нужны были эти свидания, а не правда об убийстве. Но всем ведь нам известно, какую цель он преследовал изначально и преследует до сих пор. Цель, ставшую его новым смыслом жизни. И теперь, когда он на грани того, чтобы достичь ее, становится невообразимо тревожно, но настойчивые действия Чона по поиску правды заставляют чувствовать себя чуть лучше. Они обязательно распутают этот клубок. Вместе. Какое странное слово, особенно по отношению к Чонгуку с Тэхеном. Однако, после шести лет безуспешных попыток в одиночестве, наличие человека, который готов взять все на себя — дар свыше. Вдруг и правда… Часть души Сынхуна после смерти передалась ничего не подозревающему Чону? Такое может быть? Размышления длились неделями, прерывались периодическими появлениями Чонгука у него в офисе, и оба не заметили, как подходил к концу очередной месяц работы. Близилось начало мая. — доктор Ким, у меня для вас хорошие новости