Недолгий монтрезор

Я была в театре... Я была там скоро и уже не в первый раз. Я была, и был, и было. Это странно? Нет. Совсем нет. Я слушала, ощущала, чувствовала, знала... Искала. Да. Дыханием сильным и глубоким спускалось внутрь и поднимаясь снова вверх, вызывало в голове алый туман. Плотный и густой. Содержимый и одержимый поедающим тепло желанием. Мысли - комок спутанных действий. Под воздействием моего сознания, он смешивал происходящее с уже произошедшим прошлым и будущим. Но я понимаю всё. И даже тогда, когда оно не поддаётся описанию. Я закрываю глаза. Проживаю всё заново. Заново меня - поглощающего, умирающего. С длинными зубами в уголках плоских и прямых губ. Меня - пускающего слюни, отравляющего любовью воздух. Красные, капающие на её светлое, бежевое платье с глубоким вырезом декольте. Меня - ласкающего своим в полтора метра хвостом/хлыстом. Нежным и гладким, покрытым ароматной влагой. Меня - позволяющего себя трогать и открывающего глаза. Слишком светлые слишком до болезни нужные её мерцающей жаром душе. Это я! И скажу "он". Чтобы было проще. Я сидел на плоской, вызывающе бордовой крыше. В этой местности практически не было деревьев. Только клочки тёмной, зелёной травы, слегка пробивались сквозь воздушную землю. Асфальт под моими горячими лапами, потел и высушивал изнутри себя всю жидкость, и после ещё долго остывал. Или я так видел. Может быть. Я сидел прислонив голову к чердачной раме и слушал божественное пение. Оперетту. Смотря, как оно извлекается из грудных недр двуногих. В действии и в бездействии. Столь проникшие ко мне звуки, разливаются в воздухе. Крайне редко меня кто-то замечал, но в этот раз... Одно усатое двуногое, резко закричала на меня, привлекая к себе внимание всех окружающих. Оно уставилось на меня каким-то чёрным предметом и угрожающе махало им в мою сторону. Я находился на последнем верхнем ярусе, балконе, когда белое тело двуного рядом, упало в обморок. От страха. Я разозлился из-за этого и выбил предмет из рук двуного. Дальнейшее происходило, как в тумане. Я помню только то, что двуногие пытались сделать мне больно и почему-то боялись друг за друга. Усатое, что первым увидело меня, незамедлительно умирало. Мне пришлось защищаться от его нападения. Мои когти, которые не убирались и не коим образом не прятались внутрь, были точно в этом замешаны. В его глазах гулял ужас и четыре глубоких раны, зияли на всю его левую часть лица и шеи. Я бежал... И появился там через немалое время, но с чувством, что именно в этом старинном здании театра, должно произойти главное действо моей жизни. Здесь. Она здесь! Немного окрепшее чутьё твердило об этом. И тело, давненько не ощущавшее никакого тепла не внутри, не снаружи, вторило ему. 17 лет. Все эти 17 лет после побега. Я прятался в заброшенности замка. Скулил на пересохшие стены, уводя подолгу тоскливые часы в тёмные и пыльные углы. Они кишели голодными крысами и пауками по полтора метра в диаметре. Со склизкой и липкой паутиной в пузе. Пару раз я устроил себе крысиный ужин. В остальное время я питался известью. Насохшей под подоконниками. Слизывал её своими языками. И трупами змей усмирял своё тело. Растаскивая их обглоданную кожу по всему этажу. Мой рот пропитался трупным запахом и мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы избавиться от него, когда я собрался показаться на свет божий. А точнее в душный аромат театра, ожидая её. Минуты две. Три. И я кажется знал где... Что она делала среди этих глупых двуногих? Восьмой ярус. Зелёный балкон. Я чувствовал её бьющее, прерывающееся дыхание. Чувствовал, как она ощущает моё приближение. Как её тело, сводит в непонятной судороге желания. Пускало рябь, видимую только мне. Прекрывая наготу иного мира, иного происхождения. Прикидывалась двуногим. Я видел её рот. Пересохшие губы и с проступившими на висках венами, лицо. Время? Ночь. Спектакль давно окончен, но она не ушла. Она осталась здесь. Со мной. Наверняка её ищут, но никогда не догадаются где нужно искать. Она вся дрожала. Излучала запах страха и непреодолимого влечения ко мне. Я понимал чего она боится и подходил очень осторожно, чтобы не породить в ней ещё больше страха. Светлая грудь часто вздымалась под белым корсетом и губы влажно распахнулись навстречу моему поцелую. Чувствительный рот выражал все её душевные распри и желания. Она хотела меня. Но совсем забыла, как снимать с себя эту маску двуного. Я пробуждал в ней всё то неземное, чего она боялась и на что давно закрыла глаза. Я целовал её рот. Её чувства. Целовал её всю её и даже там, где другим не позволили бы. Мои длинные кисти рук с остриями когтей на погоречевших пальцах, разорвали на ней корсет и она смогла дышать свободно. Двигаться свободно. Я укладывал её на пол, не встречая сопротивления. Она трогала меня. Гладила моё тело с видневшимися, под тонкой кожей, венами. Они стучали живой кровью. По её лицу, груди и шее, текли слёзы, но она улыбалась и смотрела мне прямо в глаза. Я мурчал. Если так можно назвать то состояние. Я начинал ласкать её плоть и пронизывал её существо своими языками, вызывая конвульсии оргазма. А иначе говоря, понемногу забирал её себе. Кормил своим естеством. И когда она кричала в любовном экстазе, забирал настолько, что невозможно было вернуть. И вернуться самому. Да. Нас уже невозможно вернуть. Мы покинули тела и обрели свободу. Два сосущества, На мель. Брызги божества, Как хмель, В небо! Когда над театром взошла полная луна, в небе появились две гигантские бабочки. Они светились подобно солнцу и сияли оранжевыми крыльями. Восходила на трон красной планеты пара королевских особей. "Оттуда я пришёл. Я вспомнил. И пришёл за тобой! Моя Габриэль..." ©М.Т.Cognitatix