Ход пешки

      Осаму и Федя после тюрьмы стали скучать друг по другу и в итоге осознали, что влюбились друг в друга.       С помощью шифров и загадок Дост-кун зашифровал их место встречи. В ВДА даже Рампо не мог предположить, что там зашифровано. Только Осаму мог это понять. Когда тот пришёл домой, он решил съездить туда... В Россию. Оповестив всех сотрудников сообщением: «Похоже Фёдор снова что-то затевает, но в этот раз из другой страны. Мне придётся уехать. Спасибо за понимание». После этого он собрал вещи и улетел.       Дорога казалась вечной. У Дазая был только один вопрос. Почему так далеко от Японии?! И как Дост из этой дыры добрался в Йокогаму...       Я же вернусь живым? Хоть бы нет...       Спустя девять мучительных часов он каким-то чудом добрался. В тюрьме с Достом было так скучно, что брюнет стал изучать русский, и даже вполне успешно. Достоевский, видимо, через крыс узнал его номер телефона и отправил сообщение.       Дост: Москва. dUraBvHQWGuKf5rt6. Смотри, на бомжей не наткнись. С любовью, кмд.       Ох, как Осаму любил его загадки... Но ещё больше он любил самого Федю. Разобравшись с шифром за минут пять, он оказался в кафе. Но Дост-кун вроде не любит общественные места. Либо он свой адрес не хочет палить. Когда Дазай зашёл в кофейню, он сразу же увидел, как за первым столиком сидел Федя, пивший чай с лимоном. Подозреваю, что это одно из единственных кафе, в которой играет классика. К примеру, сейчас играла мелодия из оперы "Руслан и Людмила" М.И.Глинка, а если быть точнее, звучала увертюра оперы.       — Замечательное кафе, не правда ли? — спросил Достоевский с ухмылкой.       — Хах, а в прошлый раз я тебя так встретил, — начал говорить тот, сев перед Достом. Брюнет уже так соскучился, что ему хотелось его зацеловать, но уступать нельзя... Это же всё игра.       — Как тебе в России? Уже проходил мимо Московского кремля? — Фёдор уже допил чай, поэтому сидел, подперев ладонями подбородок.       — У вас достаточно холодно... Как ты и говорил, — Дазай достал своё пальто, которое не разу ни надевал в Японии из-за тёплого климата.       — Пошли в мою квартиру, нам наедине будет лучше, — спокойно сказал Дост-кун, смотря на людей, которых не понимал, да и, в общем-то, не хотел.       Идя к квартире, Достоевский рассказывал про всякие ДОСТОпримечательности. Дазаю было не очень-то и интересно, его больше интересовало, почему у них так холодно... Не зима же!       Они оказались в квартире. Она была однокомнатная и безумно сильно напоминала комнату Осаму. Только тут прибрано, чисто и уютно. А квартире брюнета можно было только пожелать лучшего.       — И как долго ты здесь жил? Когда переехал в Японию? — расспрашивал Дазай своего возлюбленного, осматриваясь на кухне (нет ли рядом ножей, чтобы прирезаться).       — Я тут жил с самого детства, в Японию переехал примерно года пять назад, — Достоевский отвечал без интереса, потому что сейчас ему был интересен только Осаму.       — Надо же, а меня на улице кинули, вот несправедливость, — с фальшивой грустью говорил Дазай, строя из себя шута.       — Не желаешь сыграть в шахматы? Или ты больше покер любишь? — спросил Достоевский, двигая к ним стол с шахматами, на которых лежала покерная колода.       — Времени у нас как в тюрьме, так что давай и то, и то, — Дазай одним движением руки убрал со стола колоду и начал расставлять белые фигуры на свою сторону.       — Почему именно белые? — Федя хотел знать о нём, с кем он спит, о чём он врёт. Поэтому стал спрашивать о нём всё и больше.       — Я же сейчас как никак за ВДА, а ты желаешь уничтожить всех вроде меня. Как бы вы нас не подставляли, клеймо злодея пока у вас, — прокомментировал Осаму, сделав первый ход пешкой.

***

      Третья игра вышла ничьёй. Друг для друга действия были очевидны.       — Слушай, это, конечно, всё чудесно, но давай лучше в покер на желания, — сказал Дазай, снова расставляя фигуры.       — Желания могут быть любыми? — спросил Федька, тасуя колоду.       — Любыми, — Дазай произнёс, и они начали игру.

***

      — Я выиграл, чтобы мне пожелать... — брюнет на миг задумался и выдал. — Поцелуй меня       Достоевский без лишних слов приблизился к Дазаю и поцеловал того. Губы Достоевского были холодны, как и сам он. Но брюнету это даже нравилось.       — Хочу реванша, — Федя продолжил тасовать карты для новой партии.

***

      — Ну что же, теперь моя очередь загадывать, — парень делал вид, что не знал, что загадать, хотя это на самом деле не так.       — Жду не дождусь, уверен, это будет нечто банальное вроде... — Осаму перебил Федя.       — Переспи со мной прямо сейчас, — Дост-кун повалил его на кровать, на которой они всё это время играли.       — Какой ты жадный, Феденька, — хотел он что-то добавить, но не смог из-за того, что его стали раздевать до боли холодные руки.       Достоевский плавно провёл языком по шее Осаму, в ответ тот глухо застонал. По коже пошли мурашки, обоим стало очень жарко. Федя дошёл до ключиц, оставив красноватый след. Оторвавшись от его кожи, он посмотрел на Дазая, что стыдливо закрывал лицо руками. Достоевский без лишних движений снял с себя полностью одежду, и он обхватил полувставший член Осаму своей ладонью. Ладонь скользила по стволу, пальцы поглаживали головку, чуть оттягивая крайнюю плоть, полностью её открывая. Острое возбуждение охватило тело брюнета.       — Ах, хватит... Мх... Издеваться... Трахни уже... — Дазай стонал без стеснения, ему стало холодно и жарко одновременно. А тело охватила дрожь.       Осаму слегка напрягся, почувствовав липкие пальцы у своего ануса.       — Расслабься, я буду нежен, — хитро улыбнувшись, сказал Дост, добавляя к первому пальцу второй.       Давление внутри стало сильнее. Когда внутри Дазая было уже три пальца, на него накатило вспыхивающее удовольствие. Тонкие пальцы скользили внутри, задевая простату, отчего приятное чувство пришивало всё тело.       Голос срывался в стоны, а перед глазами плыло от удовольствия. Федька вновь завладел губами парня. Но теперь они целовались жадно. Пустота внутри вызвала у Осаму разочарованный стон. В следующий момент без слов Дост резко вставил головку члена. Дазай часто задышал и застонал от удовольствия, но он всё ещё был напряжённый.       — Расслабься уже, — спокойно сказала Достоевский, который сам уже глубоко дышал. Он рукой раздвинул ноги брюнета шире, чтобы ему стало удобнее двигаться дальше. Фёдор уже не мог терпеть и вставил член полностью. В ответ послышались громкие стоны, которые Осаму не мог и не хотел сдерживать.       — М-м... Н-не останав... Ах! — Дазай взял парня за подбородок и поцеловал его, на что Дост ответил и углубил его. От брюнета послышалось довольное мычание в губы. Достоевский стал выходить и входить сначала медленно, чтобы не порвать своего любимого, но не долго ждав, стал наращивать темп. Через пару нескольких толчков Дазай не выдержал и кончил первым, Дост кончил вслед за ним. Они оба тяжело дышали и дрожали. Достоевский вынул член и начал ДОСТавать салфетки из тумбочки, убирая последствия "райского наслаждения".       Осаму слишком устал от напряжения и поэтому сразу уснул, так что одевать его пришлось Феде. Но он в целом был и не против. Накрыв его простынёй, чтобы не было жарко. Дост погладил его по голове и сказал:       — Спи, мой дорогой, Дазай.