Без тебя не умею (ещё жив)

      Живот скрутило внезапно и в самый неподходящий момент — до дома было ещё две автобусных остановки, ни одного кафе, в котором я мог бы решить свою проблему, и как назло ни одной лавочки. Даже на остановках, которые из-за узости тротуара были просто обозначены знаками. Передо мной в полный рост встала довольно сложная дилемма — справить нужду в каком-нибудь дворе, либо рисковать дойти до дома с чистыми штанами. Не дойду, как пить дать. Проклятая школьная столовая. Чтоб я там ещё хоть раз съел что-то кроме куска хлеба! Да и тот теперь будет вызывать сомнения. Блядский нахер, что же мне делать?       Мозг лихорадочно искал решение проблемы, когда кишки резануло острой болью. Словно я не тарелку ленивых голубцов схавал, а битого стекла нажрался. Я согнулся в три погибели и прислонился к стене дома. Мне было насрать на пыль и грязь, покрывающие её, я сейчас обделаюсь и стану ещё грязнее.       И в этот момент я вспомнил, что в этом доме живёт мой одноклассник. Мы не были друзьями, но в данную минуту он был моим единственным спасением. Если его нет дома, то мне тупо кранты. С трудом разогнувшись, я поплёлся к его парадной, придерживаясь рукой за грешную стену.       Когда я нажимал кнопку звонка мои ноги дрожали, а лоб покрылся испариной. Неужели его нет дома? Пиздец! Хотя, чему я удивляюсь — самое начало учебного года, прекрасная погода, он мог быть, где угодно. Гулять с друзьями, трахаться с девчонкой, да что угодно. Это я задержался в школе, чтобы помочь классной развесить шторы. А потом прикрутить крючок для сумки, а затем подтянуть шпингалет на окне. В итоге два часа я занимался той хуйнёй, которую должен был делать завхоз или трудовик. Если бы не моя ответственность, то я уже давно был бы дома, а не упирался мокрым лбом в дверь квартиры своего одноклассника, мечтая только об одном.       Наконец за дверью раздались шаги, щёлкнул замок, и на пороге возник Кир. — Руслан? — Кир, спаси. Щас сдохну. — Что с тобой?       Он посторонился, впуская меня в квартиру. — Туалет. — Прямо по коридору.       Я направился в указанном направлении, но Кирилл шёл следом. Он включил свет и открыл нужную дверь. Я даже не сказал, а простонал благодарность.       Я прошёл на кухню, надеясь найти там своего спасителя, и не ошибся. Кир стоял у стола и медленно пил воду из стакана. И я залип на эту картину, засмотрелся на острый кадык, дергающийся на длинной шее в такт глоткам, на слипшиеся иголками влажные волосы. Значит он был в ванной, когда я терзал его звонок. Интересно, он успел надеть бельё или под вафельным халатом ничего нет? Бред. Конечно успел. Если не тогда, то пока я занимал туалет можно было не только трусы надеть, но и брюки нагладить со стрелками. И вообще, какое мне дело до его труселей? У меня внутри что-то сжалось, и я сам не понял зачем и почему подошёл к нему близко. Слишком близко. Недопустимо близко. Но меня словно притянуло магнитом. — Ты чего?       А я не знал, что ему ответить. Я словно только сейчас увидел серо-зеленые глаза и высокие скулы, влажные губы и тонкие ключицы, видневшиеся в вырезе расползающихся половинок халата. Мне было жарко. Так жарко, что я всерьёз подумал, что простыл. — Ничего. Спасибо тебе. — Фигня. Мне не жалко. Чем ты так траванулся-то? — Голубцов в школьной столовке пожрал. А потом классная припахала со шторами, вот я до дома и не успел. — Ты, блин, больной? В столовке жрать! Там же инкубатор для бактерий! — Больше не буду. — Подожди, я сейчас.       Он развернулся и вышел из кухни, а я про себя отметил, что у Кирилла красивые лодыжки. И вот это было совсем странно. С каких это пор меня волнует внешность парня? Моего одноклассника. С каких херов мне понравились его ноги? Он же не девчонка! В этот момент Кир вернулся на кухню и протянул мне упаковку таблеток. — Это что? — Лоперамид. Помогает купировать подобные приступы. Не бойся, я пил их. Мать всегда с собой в отпуск целую аптечку набирает. У меня при смене воды бывает… Ну, такое…       Он засмущался собственной откровенности и мило покраснел, а у меня в голове родилась совершенно неприличная картинка. С Киром в главной роли. И от этой фантазии у меня… Потяжелело в брюках? Правда? Что ещё за хуйня такая? Не, ну был бы Кир девчонкой, я бы понял. А так? Но мне захотелось его коснуться. А ещё больше развязать этот чёртов пояс и увидеть его. Всего. — Спасибо.       Я взял таблетки, а он налил мне в кружку холодного кипятка. — Сразу нужно две капсулы выпить.       Я послушно выполнил то, что он сказал. — Слушай, может посидишь немного? А то вдруг снова? — А это удобно? — А чего неудобного-то? Я дома один, предки на дачу свалили. Можем кино посмотреть, можем в комп поиграть. Я бы предложил заказать чего, но тебе лучше не рисковать.       Он говорил, а я был готов на что угодно. Мне внезапно захотелось остаться у него в гостях, побыть ещё рядом. Может я всё-таки узнаю есть у него что под халатом или нет? — Подожди, я только переоденусь. — Нет!       Он даже вздрогнул от моего вскрика. — Останься так. Ведь если бы я не пришёл, ты бы так и ходил в халате? — Ну, да. Я вообще не люблю после ванны надевать что-то. Тянет. Неприятно. — Вот и останься. Ты меня не смущаешь.       Ага, не смущаешь. Вот только отвести взгляда от межключичной ямки я не мог. И это было пиздец как странно. — Ладно. Если тебя не смущает, то мне только лучше. Я сейчас организую чай с бутерами, а ты посиди пока.       Кир достал из холодильника масло, сыр, колбасу, вытащил из хлебницы батон, поставил на огонь чайник. Пока он ловко управлялся с ножом я рассматривал его, ловя каждое движение. Широкие рукава банного халата сползали вниз, и Киру приходилось их поддёргивать, чтобы они не мешались. Но когда мы сели за стол те же рукава сползли, открывая моему взгляду предплечья парня. И это стало тем ещё испытанием, потому что я словно внезапно увидел тонкие запястья с выступающей косточкой и рельефные руки до локтя. — Руслан, ты почему не ешь? Не вкусно? — Что ты! Вкусно. Просто боюсь есть много.       Я совершенно не понимал себя. Блядь, я же не пидор, так какого хрена мне стало жарко, когда я скользил глазами по его шее и той части груди, которая выглядывает из-под ткани? — Руслан, у тебя щёки красные. Ты уверен, что нормально себя чувствуешь?       Нихуя я не уверен. Я вообще не понимал, какого хрена пялюсь на своего одноклассника, которого до этого момента не особо и замечал. А ведь мы столько лет в одном классе. И в одной раздевалке на физре. Бляяя, в понедельник физра! — Знаешь, я пожалуй пойду. Чё-то мне как-то действительно херово. Извини, что я вот так. — Да ладно тебе извиняться. Все мы человеки. Знаешь что, возьми лоперамид с собой. Вдруг снова прихватит. — А ты?       Он отмахнулся, а я снова залип на его руки. Эта чёртова косточка. Да что со мной вообще происходит! Недотрах? — Я пойду, Кир.       По коридору я шёл, как во сне. Да и до дома добрался не помню как, благо две автобусные остановки всего. Конечно от матери я получил нагоняй, что задержался и не позвонил. Ну да, мой косяк. Она вечно волнуется, когда кто-то задерживается. Я извинился и ушёл в свою комнату. Я даже есть не хотел. Меня терзали дурацкие мысли про Кира и про то, были ли на нём трусы под халатом. Я вообще не понимал себя. Почему меня так торкнуло? Я что, правда пидор? Да ну нах! Просто не дрочил давно, вот тестостерон и херачит по башке. Это надо исправить. Вот сегодня же вечером. Мне с этим парнем ещё год учиться, и если я начну так на него реагировать, то пиздец нам обоим.       Вечером в душе я решил исполнить своё намерение и сбросить излишек гормонов. Вот только в голову настойчиво лезли не голые бабы с Порнохаба, а острый кадык и прищуренный взгляд серо-зеленых глаз. И ноги, ровные и прямые. И, блядь, провал, где грудинная косточка. И тонкие запястья. Какой у них вкус? Останется ли след от зубов, если я прикушу тонкую кожу? В моих фантазиях Кир позволял мне рассмотреть его полностью. Он вертелся передо мной, приспуская вафельный халат с точёного плеча, открывая длинную шею и дразня разведёнными ногами. Так были на нём в тот момент трусы или нет? Откуда у меня такие мысли? Я резко водил кулаком по стволу, повторяя, как заведённый его имя. В том же темпе, что и дрочил. Кир. Кир. Киркиркиркиркир! Белёсая сперма стекала по кафельной стене, а я никак не мог успокоить дыхание. В ушах звенело. Блядь. Только пидорасни в последний год мне не хватало! Вот уж до кучи.       Я вернулся в свою комнату и завалился в постель. Пусть этот день уже закончится. Нахуй.       Ночью меня преследовал образ парня в коротком шёлковом халатике, то приспуская этот блядский халатик с точёных плеч, то кокетливо выставляющем колено и бедро из-под приподнятой полы. А я… Я, блядь, целовал это колено и всё пытался пробраться выше, но каждый раз получал по рукам. Как итог — я проснулся со стояком. И почему-то в этот раз я не хотел передёрнуть по-быстрому. Мне хотелось оттягивать оргазм так долго, как я смогу. Я закрыл глаза и отдался своей фантазии. Какого хера, всё равно никто и никогда не узнает, что я второй раз дрочил на образ Кирилла, представляя его распутной шлюхой, готовой на всё. И это настолько ярко у меня получилось, что член пульсировал и яйца поджимались, как никогда раньше.       Весь день я гнал от себя мысли о Кире: упорно убирался в комнате, разбирал шкаф с одеждой и свой стеллаж с учебниками и тетрадями. Что угодно, лишь бы не позволить себе погрязнуть в фантазиях о том, как раздеваю парня, бросаю его на кровать и наваливаюсь на него. Или обхватив тонкую щиколотку ладонью веду по лодыжке губами, вызывая мурашки у себя и у него. Нет, лучше я буду на карачках ползать с половой тряпкой по комнате, чем загоняться из-за внезапно свалившегося на меня гейства.       В понедельник я шёл в школу со светлой головой и относительно пустыми яйцами. Как бы я не старался загнать вчера себя уборкой, но разгорячённый организм взял своё — мне пришлось сбрасывать напряжение активной дрочкой. И сегодня утром тоже. Мой член, сука, радостно реагировал на прикосновения и образ Кирилла. Я пока ещё не мог представить себе его полностью обнажённым, но это, скорее всего, было из-за нехватки информации. Сегодня будет физра, мы будем переодеваться в одной раздевалке и, кто знает, может я смогу увидеть его… Раздетым? Да, бляяядь! Я же сейчас снова возбужусь! И что тогда? Дрочка в школьном туалете? Нахуй. Надо думать о чём-то скучном и неинтересном. О чём бы? О жирных ляжках уборщицы? Самое то! Аж тошно стало, буэ…              Украдкой в течение дня я посматривал на Кира. Сегодня он надел голубую рубашку, и её подвёрнутые рукава контрастировали с загорелой кожей предплечий. И довольно массивные часы только подчёркивали тонкость запястья. Когда мы столкнулись утром, Кирилл спросил как я. А как я? С переменным успехом. Можно ли считать замену боли в животе на боль в яйцах нормой? Но я не собирался ставить парня в известность о своих новых проблемах, поэтому ответил, что всё в порядке. Мы разошлись по своим местам в классе, и до самой физры я только и мог, что украдкой вскользь кидать в его сторону взгляды.       А потом наступила перемена перед последним уроком, за которую мы должны были успеть переодеться. Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не пялиться на то, как мой одноклассник расстёгивает рубашку и сбрасывает её с плеч. Как длинные ноги лишаются на какое-то время одежды, чтобы затем снова оказаться спрятанными под тканью треников.       В сентябре если не было дождя, мы всегда занимались на улице. Разминка, лёгкий бег, турник. Наш физрук не был фанатом какой-то одной игры, поэтому мы играли и в волейбол, и в баскетбол, и даже в бадминтон. Поэтому сейчас, после пробежки вокруг стадиона, он быстро разбил класс на две команды. С одной стороны мне было жаль, что Кирилл оказался в рядах «противников», а с другой я был рад, ведь теперь мог с полным правом смотреть на него. Это же спорт, а не то, что можно подумать! Вот только нихрена у меня не получалось сосредоточиться на игре. А когда мы оказались оба под сеткой… Блядь, я чуть не кончил, когда встретился глазами с ним сквозь верёвочные ячейки. И мне стало настолько пофиг на игру, результат. Единственное, о чём я мог думать, это жилистые руки, прилипшие ко лбу волосы и лёгкий румянец на щеках Кира. Я засмотрелся на него и пропустил мяч. Я его не увидел, потому что единственное, что занимало мои мысли — влажные губы на чужом лице. — Руслан, бля, ты куда ваще смотришь? Глаза разуй! — Да пошёл ты.       Мне и самому было обидно пропустить мяч, который шёл в руки. И пусть разрыв был небольшим, но признавать свой вклад в проигрыш команды было обидно. Но последний удар нанёс Кирилл, когда задрал край футболки и начал вытирать лицо. Он что, охуел? Разве можно вот так? Разве можно выставлять свой живот, показывая всем милую ямку пупка? Это нечестно! Это же так сексуально!       Я сидел на лавочке в раздевалке и вяло переодевался. Снова эти дурацкие эмоции, выбивающие почву из-под ног. Снова глупые, дурацкие, неправильные картины в голове! Рядом кто-то сел, и я повернул голову. Это уже не смешно. — Не расстраивайся. В следующий раз выиграете.       Он собрался меня утешать? — Да ваще пох. — Ты сейчас домой? — Ага. — Нам, кажется, по пути. Может вместе пойдём?       Поворот. Сколько учимся в одном классе, а домой вместе никогда не ходили. — Думаешь, мне нужна опека? Мы не чемпионат мира проиграли. — Нет. Думаю, что просто хочу пойти вместе домой.       Он улыбался. Весело, беззаботно. Он даже не мог, наверное, представить, каких демонов разбудил в моей душе. О существовании которых я и сам не подозревал. — Ну пошли. — Тогда давай переодевайся, а то ты последний.       Бля, я действительно остался последний.       Мы шли по улице и разговаривали ни о чём. О новом учебном годе, о том, как изменились наши одноклассники, о новой математичке, которая пришла к нам в школу в этом году. Кир беспокоился о результатах контрольной, которую мы писали на прошлой неделе, и которые завтра должны были сообщить. — Да не парься ты! Это же так, проверка после лета, что помним. На аттестат не повлияет.       Мы дошли до его парадной и остановились. Мне бы хотелось подняться вместе с ним. Мне бы много чего хотелось.       Кирилл протянул руку. — До завтра? — Сомневаешься?       Его ладонь была сухая и теплая, а пожатие крепким. А обнимает он так же сильно? А др… Блядь. — До завтра.