Лолка

Пугливые попадаются чаще. Или, лучше сказать, пуганые. Знают, что не случайно чья-то рука к ним прикасается. Даже если рука ласковая, они проявляют недовольство. Потому, что их напугали. Внушили им, что любое прикосновение к телу - повод для возмущения. Сейчас такое время! Кругом столько маньяков! Особенно в метро. Что верно, то верно, в метро полно всякой швали: попрошайки, карманники, продавцы-нелегалы, мошенники всех мастей, - кого тут только нет! Есть, конечно, и педофилы. Осторожный - один их них. Осторожный - это кличка. Ник-нейм. Но для нас - все равно, что фамилия. Нам этого достаточно. Впрочем, ладно. Произнесем его имя, хотя это уже и небезопасно, - Миня. Вот и познакомились. Миня Осторожный сегодня целый день на охоте. Золотое время - школьные каникулы! Да еще летние! Вы спросите: а какая разница? Это оно, конечно, так, - Мине важно, чтоб давка посильнее. В любое время года. Но согласитесь, когда лолки в тонких платьицах, под которыми одни трусики, - охота самая увлекательная. Я бы сказал: очень охота! Догадались, кто такие, лолки-то? Правильно, лолки - это <лолиты>, девочки-подростки то есть. С легкой руки писателя Набокова. И его преданных почитателей. Вот вы: почитали <Лолиту>, - вам ничего. Вы - просто читатель. А Миня почитал, - чуть крыша не съехала! Чердак потек... Потому как автор педофила - насквозь видит. Так что Миня не просто читатель, он почитатель. Таких, кстати, немало, Гумбертов русскопочвенных. Они себя лольниками зовут. А то, что такое педофил? Вон, голубых полно, которые до мальчиков охочи, - тоже педофилы. Но разница-то есть? Лольник - это конкретно. Сразу понятно, на кого у тебя реакция. Хотя среди лольников тоже еще несколько категорий имеется, как минимум, две. По возрасту предпочтения, я имею в виду. Одни - любители <пубертата>, с двенадцати до пятнадцати, - это эфебофилы. Другие - <препубертата>, до двенадцати. Этим гадам даже названия нету, не то, что оправдания. Последнее как раз про Миню. Возраст его предпочтения - с девяти до двенадцати. Самые, что ни на есть, нежные лолки... Четырнадцать - это для Мини предел. Там уже сиськи, растительность - все признаки взрослой бабы. Бяяя... Миня стоит неподалеку от первого вагона. Тут как раз народ с эскалатора - и на поезд. Всех видно, ничего не пропустишь, точнее - никого. Подразумевалось, ничего интересного. Стоит, выбирает. Это очень важный момент охоты: выбор жертвы. Плохо выбрал, - зря время потратил! С ней потом целую остановку париться! Так что правильный выбор - залог успеха. Осторожный стоит, прислонившись к мраморной стенке, как будто ждет кого-то. Вычислить его непросто. Стоит человек, на часы поглядывает, - какие претензии? На самом деле, Минин мозг сейчас производит сложнейшую работу, можно сказать, огромный объем вычислений. Выбрать красивого ребенка - это пол-дела, даже меньше. Надо предсказать, представить себе, как этот ребенок будет себя вести. Просчитать реакции, выработать тактику. Вот спустилась группа школьников с рюкзаками, - эти в поход. Учительница плюс две мамки. Дети большие, лет по двенадцать-тринадцать. Болтают оживленно, смеются. <Так! Шестой А! - громко говорит училка. - Садимся все в один вагон! Едем до Площади Восстания! Лера!!! Для тебя персонально надо?> Миня оценивает возможность контакта. Девочки неплохие есть, особенно, вон та, в желтых лосинах, - штанишки так плотно облегают тело, что на лобочке можно заметить раздвоение. А раз можно заметить, - можно и почувствовать! Осторожный смотрит украдкой, старается не выдать себя. Следит за лицом: на этот случай у него специальная маска <задумчивого пассажира>. Да, если не будет ничего лучшего, сядет с этими. Хотя... когда дети едут группой, хороший контакт невозможен, - это Миня знает наперед. Для хорошего контакта девочка должна быть в другом состоянии. Лучше даже с мамой, чем с одноклассниками. В группе они друг перед дружкой выделываются, тем более, - и мальчики тут. Нет... Для контакта нужно самоуглубление, задумчивость, состояние медитации, - тогда можно плавно <войти>, подключиться, доставить удовольствие - и ей, и себе. Такое у Мини бывало - не слишком часто, но и не один раз. Когда энергия течет через пальцы... прямо в нее. Улет. Чердак течет! Подходит поезд. Осторожный готовится зайти вместе со школьниками, но когда двери открываются, оказывается, что в вагоне пусто, - поезд пришел из депо. Не судьба, - пусть себе едут... Вот в поход бы с ними, да с ночевочкой! Дети с шумом вламываются в вагон и занимают сидячие места. Лолка в желтых лосинах восклицает: <Во, повезло!> Это уж точно, что повезло... Миня остается ждать следующего. Или следующую. У него есть предчувствие, что сегодня ему тоже должно повезти, - день какой-то необычный, какой-то нервный, наэлектризованный. Как перед грозой. По эскалатору спускаются мама с дочкой, Миня замечает их издали. Как уж тут не заметить: длинноногая бестия с задорными хвостиками, в плотно обтягивающих бедра светлых шортиках, - в трусах практически. Сверху - совсем короткий топик, можно сказать, лифчик. Грудка у девочки еще плоская, но когда она приближается ближе, оказывается, что под топиком присутствуют слегка выпирающие образования. Лет одиннадцать, прикидывает Миня... нет, десять с половиной. Нет, чес-слово! Ну, о чем мамаши-то думают? Детей одевают, как на панель! Не представляют, похоже, что есть заинтересованные, - ведь смотришь на такую и понимаешь: я за себя не отвечаю! Вы же сами меня провоцируете завлекалочками этими... Или что вы там себе думаете? Смотри, дескать, какая у меня сладкая лолка, но держи себя в руках! Отойди, отойди... С дистанции смотри, - с трех шагов! Ну, просто нарочно дразнят... А здесь - метро! Дистанция минимальная! Бывает, что и нулевая! А от нулевой и до отрицательной недалеко... Вы не спешите, задержитесь на пару секунд: сообразите, что такое отрицательная дистанция! Вам понравится. Для гуманитариев объясню: отрицательная дистанция - это проникновение внутрь, деяние уже уголовно наказуемое. Еще одна убедительная иллюстрация закона перехода количества в качество. Привет, как говорится, от господина Гегеля... Нда, с этой прелестью он поедет точно. Хоть целый день будет кататься, только дайте. Миня пристраивается к вновь прибывшим таким образом, чтобы зайти с ними в одну дверь: достаточно близко, чтобы не оттерли, но и не вплотную, чтобы не вызывать подозрения. Мамаши иной раз попадаются - мало сказать, что бдительные, - чистые секьюрити! Так и рыскают глазами вправо-влево: нет ли снайпера. Неет, снайперов нету, мы так... погулять вышли. Или просто по делу едем... Подходит поезд, и из него выдавливается часть людской массы. На ее место вдавливается новая порция. Мама, девочка в шортах и Миня составляют небольшую часть этой порции. Во время посадки Миня легким движением прихватывает лолу за попочку: это тест, первое касание, проверка на пугливость. Многие ее не выдерживают: если девочка оборачивается, демонстрируя недовольство, или вовсе отскакивает, как ошпаренная, - ничего не выйдет! (У Мини есть специальное слово: щекотнулась.) Так вот, если лолка сразу щекотнулась, шансов нету. Хотя... бывали и исключения. Во всяком случае, тест показывает: знает она о транспортном петтинге или нет. Да, мы вводим новый термин: транспортный петтинг. Так Миня Осторожный обозначает свое хобби. А то, спросят: какое у тебя хобби? Не знаешь, как и сформулировать... В русском языке названия для такого хобби не придумано. То ли подразумевается, что ласкать ребенка можно всегда и везде... То ли считается, что этого нет и быть не может... Ну, уж если очень напрячься, можно сказать: он пристает в транспорте к девочкам, - весьма расплывчато. Вот вы бы поняли, о чем речь? Не будучи специалистом в этом вопросе... Пример юридически точного термина показывают, как водится, англичане. Это понятно: они бы жить не смогли, не будь у них для каждого действия однозначно трактуемого названия. Там это зовется чайлд молестейшн. Миню там, наверно, назвали бы молестором. Если б поймали... Вообще заметьте, назвать вещь своим именем не просто, - на это нужна известная воля. Национальный характер, если хотите. А чтобы закрыть глаза на ту же вещь, нужно другое национальное качество, может быть, национальная идея. Идея о том, что эта вещь несущественна: пройдет какое-то время, и вещь исчезнет, отпадет сама собой, как рудимент, скажем... Исследование особенностей национального языка вообще может привести к очень интересным результатам, - не пренебрегайте! А что касается молесторов, то тут вообще разговор особый. Ну, наименовали англичане Минино хобби, ну, осудили его, заклеймили общественным позором, - и что? Меньше стало молесторов? Не меньше! Даже специально придуманные законы не могут изменить энергетику бытия. Повлиять на законы сохранения энергии. Любовь - ведь это тоже энергия, еще какая! Неважно, что для любви закон сохранения пока не сформулирован, это не значит, что его не существует. Просто руки пока не дошли. Но если Миня испытывает избыток любви по отношению к лолкам, значит, этой его любви кому-то не хватает. Ну, если не усложнять, конечно. А законы... Пишите свои законы... С помощью законов можно слегка поднавести порядок, самое большее. Но сделать жизнь гармоничной - ни в коем случае! Если кто-то полагает, что с помощью хорошо работающих законов можно осчастливить людей, то он - наивный прагматик. Таких полмира, наивных прагматиков. И как раз в этой половине мира явление чайлд молестейшн приобрело небывалый размах. Прошу, кстати, не путать с фроттеризмом, это совсем другая история! Но об этом как-нибудь в другой раз. Поезд стоит у платформы, и посадка продолжается. ...Лолка в шортах не щекотнулась. Попка у нее маленькая и упругая, мальчишеская попка, спортивная. Но она - девочка... Фантастическое сочетание: девочка с мальчишеской попкой! И такие тонкие шортики... Миня занимает довольно выгодную позицию: его лучшая - правая - рука находится в непосредственной близости от двух волшебных половинок, на ощупь напоминающих детские резиновые мячики, нагретые на солнышке. Толпа прессуется, желающих ехать много. Маму прижимают к дочке, дочку прижимают к Мине, - рука лежит на мячиках. Еще чье-то небольшое усилие на входе в вагон, и лолкины ягодички плотно прижаты к Мининой ладони. Ее ножки слегка расставлены, и его средний палец ложится на горячую промежность, - поехали... Поезд трогается. Сколько глубочайшего смысла в этом глаголе: трогаться! Вы и не подозревали... Но Миня-то знает... Вагон немного вибрирует, людская масса слегка колышется. Вибрирует и колышется любимый Минин палец, начинающий едва заметный массаж лолкиных губок. Осторожный знает: важно не передавить! Войти абсолютно незаметно! Трогать эту девочку удобно: у нее очень длинные ножки (говорят еще, высокие ножки), - Мине не нужно приседать, чтобы достать рукой там. Чу! Лолка напрягает попку, шевелит мышцами, - Минин пальчик сжимается промежностью девочки. Но она не изгоняет его! Не воспринимает его как инородный предмет! Ну, зайка... Неужели сама любит транспортный петтинг? Навряд ли... Скорее всего, шортики настолько тесные, что прикосновение пальчика девочка воспринимает за давление шва, врезающегося между ее губками. Шовчик туго натянут на маленькой пипочке, при ходьбе он трет, терзает сладкое местечко. Многие девочки обожают тесное белье: это как раз тот случай, когда от одежды можно получить наслаждение. Буквально! То есть, не только эстетическое... Миня пользуется моментом, когда на повороте вагон наклоняется, и тяжесть толпы ослабевает, - появляется возможность перенести левую руку. Он как бы поправляет сумку, висящую через плечо, и незаметно протискивает ее с другой стороны, обняв девочку спереди. Сумка работает, как прикрытие: даже глядя сверху, не видно, что Минина ладонь мягко накрывает девочкин лобок... Только тихо, Осторожный! Здесь не деревня, где девчат грубо тискают всей пятерней, хряпнув самогона! Это город... Лучше, если лолка сама не сразу поймет, отчего ей стало кайфово между ножками. Когда разберется, будет поздно: ведь уже кайфово! Бывало, покраснеет... и стоит молча, в сторону глядит. Как будто, не чувствует... Вот когда кайф!!! Минина ладонь чуть плотнее прижимается к лобочку, пальцы находят начало раздвоения. Легкий нажим и... остаться в этом положении! Тут - место стыковки. Вибрация кончиков пальцев, лежащих на писе, их разгоряченность, - это уже полный автопилот, делать ничего не надо, все само... Девочка начинает возбуждаться: под нежными подушечками Мининых пальцев улавливается слабое, но вполне отчетливое биение. Как пульс... Да это и есть пульс: идет наполнение ее пещеристого тела, лобочек пульсирует. Лолка замерла - только дышит... Миня находится на пределе своих физических возможностей: его сердце стучит с частотой двести ударов в минуту, все мышцы в гипертонусе, дыхание поверхностное, едва уловимое. Сознание неотчетливое, это почти обморок. И это то, ради чего он здесь, это - цель охоты. Чердак течет... Миня инстинктивно увеличивает давление пальцами, давит лобочек, затем отпускает. Снова давит и снова отпускает: дразнит лолочку, заставляет ее хотеть. Когда она захочет, - сама начнет наезжать на пальцы, двигая попкой. Если это произойдет, Осторожный может реально кончить. Будет финиш. Но на этот раз финишировать не удается. Поезд резко тормозит, пассажиры падают друг на друга. Миню, руки которого заняты, бросает вбок на лолкину маму, - он практически ложится на крупную мягкую женщину, как будто на надувной матрац... <Ну... что же вы... не держитесь!!!> - <Простите...> Он держится... Только не за то... К тому же извинился: интеллигентный город, воспитанные горожане. После падения восстановить прежнюю дислокацию не удается. Мама обнимает девочку, повернув ее к себе лицом, - защищает от неприятностей. Доступ спереди невозможен, Миня вынужден ограничиться легким массажем девчачьих ягодичек, - ну, хоть что-то... Ножки у лолки сведены вместе, между ними не влезть. Осторожный прижимается к попке своим передом, - это тоже интересно: можно представить себе, что ты имеешь лолку, уткнувшись носом в ее затылочек. Оох... Какие хвостики... Через брюки Миня чувствует лолку, ее выпуклый задок. Он кладет ладони на ее бедра. Вагон раскачивается, попка девочки массируется теперь не только руками: Миня имитирует половой акт в задней позиции. Это уже классический фроттаж - трение через одежду. Он снова на краю: ну, еще, девочка, еще... Ее волосы пахнут хорошим шампунем, не детским - маминым. Он все глубже погружает нос в волосы девочки, дышит ею. Ну, еще... Хочу тебя, маленькая... Нет. На этом приходится прерваться: поезд останавливается, приехали. Прерванный акт вреден для мужчины, любой доктор вам скажет. Тем более такой акт, - неповторимый! Минькино счастье было так близко! Он же дышал ему прямо в затылок! Счастье, правда, краденое... Тем более, обидно Осторожному: сумел украсть! Висело счастье у него на крючке и сорвалось... Толпа выносит Миню на платформу; мама с дочкой идут впереди, они направляются к эскалатору, им наверх. Стоило ли спускаться в метро ради одной остановки? Стоило, - Миня уверен. Он смотрит им вслед, глаза его полны тоски, он чуть не плачет: педофилы сентиментальны. Преследовать лолу глупо. Бывали случаи, когда Осторожный уступал своим эмоциям, шел следом, до самого дома провожал. Дальше-то что? Не ждать же, когда она пойдет в школу! И где гарантия, что она сядет в переполненный автобус хотя бы? Ну, а если встретишь ее просто на улице, даже одну, то что из этого? Неет, ситуацию не возобновить, - повторить степень близости невозможно... Легче новую лолку найти - тут же, в метро. Миня переходит на другую сторону платформы, - будет ждать поезд в обратную сторону. Это очень <густонаселенный> перегон, самый удобный для Осторожного. Снова охота, снова засада. Только станция здесь не мраморная, стены подземного вестибюля выложены кусочками красной смальты. Совершенно красная станция - ужас! Логово маньяка. Миня прислоняется спиной к жуткой блестящей поверхности, как будто облитой свежей венозной кровью. Стоп-кадр: ПОРТРЕТ ПРЕСТУПНИКА НА КРАСНОМ ФОНЕ. Снято. Мимо Осторожного снова плывет толпа, пестрая летняя суматошная вереница: юбочки, футболочки, шапочки, сумочки... Ну, где ты, новая жертва? Миня замечает в толпе девочку: она идет почему-то медленно. Неуверенно как-то, будто сама не знает, куда. Вид у нее растерянный, можно даже сказать, потерянный. Такого ребенка хочется приласкать, тем более, что девочка вполне в его вкусе: тоненькая, русоголовая, в коротком ситцевом платьице. Обычная вполне девочка, наивно-трогательная. Она останавливается невдалеке от Мини, в поисках чего-то крутит головой, взгляд ее кажется испуганным. Стоп-кадр: ЖЕРТВА НА КРАСНОМ ФОНЕ. Снято. Миня внимательно смотрит на девочку, смотрит долго. Вдруг их глаза встречаются: ребенок ищет помощи, он готов уцепиться за первую протянутую руку. Она делает несколько шагов и подходит к Мине. - Извините, пожалуйста, вы не знаете, где здесь милиция? При слове <милиция> у Осторожного появляются неприятные ощущения в нижней части спины. Но он - артист, умеет быстро взять себя в руки. - Милиция? Знаю, конечно! Пойдем, я тебя отведу, - Миня берет девочку за руку. - А что случилось? - Я маму потеряла... - глаза ребенка наполняются слезами. Миня крепко сжимает влажную детскую ладошку. Они уже идут вдоль станции. Как можно более ласково Осторожный говорит девочке: - Ну, это бывает... Я тоже терялся, когда был маленький. Ничегооо... Найдем сейчас твою маму... Тебя как зовут-то? - Таня. Таня Егорова. Мы с мамой из Всеволожска приехали, ну, не совсем из Всеволожска, а поселок там недалеко есть... - она произносит заученный текст, как будто уже пришла в милицию, она просто выдает некую собственную или внушенную программу, написанную для определенной ситуации. - Ааа! - отвечает Миня. - Вот оно что... Так тебе не в милицию надо! А в стол находок! У нас же специальное место есть для растеряшек-потеряшек, стол находок называется. Кто зонтик потеряет, кто паспорт, кто ребенка, - все туда обращаются и там свои вещи обязательно находят... Осторожный ведет Таню к эскалатору, - надо увести ее отсюда, вдруг ее мама где-нибудь тут уже ищет... И надо не встретить по пути ментов: кто знает, как поведет себя девочка? Про стол находок он хорошо придумал, можно копирайтить: стол находок для маленьких девочек. Они заходят на ступени <живой лестницы>, и по тому, как Таня прыгает на ступеньку, Миня понимает, что девочка редко пользуется метрополитеном, действительно, значит, не городская лолочка. Провинциалолочка. Они поднимаются вверх, Таня стоит на одну ступеньку выше. Миня поворачивает девочку лицом к себе и уверенно обнимает ее за талию. - Все будет нормально, Танюша. Ты в какой класс-то перешла? - В пятый, - отвечает она. - Отличница? - Нее... У меня три четверки: по русскому, по математике и по рисованию. - У меня по рисованию вообще тройка была! И по пению тоже... - говорит Миня с грустной улыбкой. - А вас как зовут? - Меня зовут... Михаил... Христофорович, но ты можешь звать меня просто дядя Миша, - Осторожный называет своё паспортное имя. Отчество придуманное, можно сказать, шуточное, но она его все равно не запомнит. А имя честное, мало ли что! Если выяснится, что он назвал неверное имя, - это свидетельство дурных намерений. Миша и Миша, мало ли миш на белом свете? Он ласково приобнимает Таню, его чуткие пальцы находят на талии девочки резиночку трусиков. Миня гладит Танину спинку. - Танюш... Ты есть-то не хочешь? А то когда еще твоя мама найдется... - Хочу, - отвечает она. - А где этот... стол находок? - Вот мы в него и идем. Но по дороге давай зайдем поужинать. У меня дома жена как раз картошку варит. Ведь дочка только что с экскурсии вернулась, они сегодня в зоопарк ездили... с классом. - А в каком она классе? - В четвертый перешла. Наташа зовут... Я думаю, вы с ней подружитесь! Будешь потом к нам в гости ездить... А Наташа к тебе. У тебя дома есть кошка? - Даа! У меня кошка Тося! И собака! - А собаку как зовут? - Ратмир. Он овчарка! - Классно! Хорошо тебе, а у нас никого нет... Нельзя, квартира коммунальная, соседи против... - Жаалко... - Таня качает головой. - В городе хуже жить, чем в поселке, приезжайте к нам, в Мельничный Ручей, сами увидите... Наверху с эскалатора они выходят уже настоящими друзьями. Со стороны посмотришь: отец с дочкой. Идут за руку, оживленно разговаривают, Какие вопросы? Теперь они уже вместе. В связке. Один без другого невозможны: нет жертвы, - нет преступника. Равно как и наоборот. Разговаривая с девочкой, Миня думает, ищет оптимальное решение. Лихорадочно соображает: как с ней быть. Настоящая живая лолка у него в руках, точнее, в руке. Теперь нельзя ошибиться. Действовать надо только наверняка.