Колдотворец. Сказки крымского леса

Главный зал был украшен десятками метров протянутых гирлянд. Из высоких окон в помещение попадал холодный голубоватый свет, такой же, как это декабрьское туманное утро. Хорошая солнечная погода продержалась до середины декабря, а затем небо затянуло тучами, дни стали серыми, дождь все чаще дополнял атмосферу мерным постукиванием по окнам. На лес, опавший и шуршащий, сделавшийся теперь вечно мокрой посохшей рыжиной под ногами, опустились туманы. Свет из окна смешивался с теплым сиянием лампочек гирлянды и огромной люстры, которую, наконец, включили. Теперь каждый маленький уголок этого громадного помещения подсвечивался и выделялся. Обнаружились мелкая, незаметная ранее, лепнина под потолком, едва видимый узор на блоках стены. Этим волшебным освещением создавалось ощущение торжества, однако одним им дело не ограничивалось. Перила лестницы были украшены протянутыми еловыми ветвями, одетыми в крошечные золотые огоньки. Такие же ветви расползлись по всему залу то тут, то там, вдоль арок и продолговатых изгибов барельефов. Украшения не ослепляли, занимая все внимание, а лишь создавали атмосферу, обрамляя строгий каменный интерьер в по-новогоднему милую обертку. Тысячи огоньков светились по всему залу, но ярче всего сияла высокая ель, макушка которой возвышалась над лестничными пролетами второго этажа. Огромные, размером с футбольный мяч, снизу и уменьшающиеся к верху шары – единственные красные пятна среди зала, залитого золотом. На самом верху вместо звезды красовалась снежинка. - А почему не звезда? – в восхищении, не сводя глаз с елки, поинтересовалась Тина, увидев это великолепие в первый раз. - Красная? – хмыкнул Саня. Тина бросила саркастичный взгляд на секунду и снова вернулась глазами к ели. Парень вздохнул и принялся пояснять: - Просто если не красная, то это религиозный символ, а у нас тут треть рождество не празднует, если не больше. Поэтому вот – снежинка, универсальный светский знак. Елка стояла между лестницами, поднявшись по которым, можно было разглядеть спрятанные за колючей хвоей маленькие игрушки в виде коников, снежинок и пряничных человечков. Но никто не смотрел на них, когда в каждом, даже самом маленьком глянцевом красном шарике отражались тысячи, а может даже десятки тысяч хрусталиков склонившейся над залом люстры. Увиденное завораживало, хоть и не было в этом никакого волшебства, за исключением, разве что выращенной с помощью колдовства ели - быстро и идеальной фигуры. Столовая была украшена пестрее, что создавало какую-то другую, теплую атмосферу, но ощущения торжества и трепета уже не было. И елка здесь тоже была. Невысокая, разлапистая, стояла в углу, украшенная стеклянными ретро игрушками и серпантином. Вообще, наверное, в каждом школьном помещении сейчас были елки, так уж принято. - Вот, и я сижу перед ней на контрольной, а сзади меня этот чел, - наполняла столовую высоким звонким голосом Дарима. Они сидели на очередном завтраке. – Математица смотрит, морщится, как обычно, и начинает гнать на него, что он больной пришел. На экзамен, да. Он понимает, что стоит как-то перестать кашлять, чтобы ее не злить, но не может. В какой-то момент это ее окончательно выводит, она спрашивает, не аллергия ли у него случайно. И тогда у меня в голове высветилась мысль, одна короткая, но мне так смешно стало: «аллергия на математику», - девушка не смогла сдержать смешка. - Я шепнула этому челу, мы сидим вдвоем, нас распирает просто, смотрим на нее как помешанные... Контрольные усиленно шли всю предпоследнюю неделю учебы перед новогодними каникулами. А теперь осталось меньше недели любимого школьниками времяпрепровождения в кабинетах, когда вся программа за семестр пройдена и сдана. - Где Саша? Он должен был созвониться с отцом вчера вечером, сказал, может что-то получится узнать, – поинтересовалась вслух Лена, глянув на время в телефоне. - Ну блин, сейчас придет твой Саша, и вы все настроение снова испортите своими серьезностями, - шутя, закатила глаза Дарима. - Он не мой Саша... - Лена оборвала дальнейшее свое негодование тяжелым вздохом, поняв, что впредь исправлять подругу уже бесполезно, и то, что она напридумывала себе в голове насчет них с Сашей, будет еще долго выливаться в виде таких вот шуток и подколов. - А тебе не интересно кто на нас послал весь тот ужас на кладбище? - Тину передернуло при одном воспоминании. - Я как вспомню - каждый раз мурашки бегут от рева этого, как его там. - Аридныка? – подсказала Лена. - Неважно! – возразила Дарма. - Какая нам разница, кто это, если мы, во-первых, не занимаемся предотвращениями этого всего, поэтому выслеживать преступников все равно не будем, а во вторых, если мы никак не влияем на тех, кто этим занимается? – выгнула бровь девушка. - Поэтому мы можем просто готовиться к нападениям и надеяться, что их не произойдет. А вы вечно грузите. - «Вецно гьюзите са сваими слозными стуками»! – передразнил ее подошедший Саня. Дарима замахнулась и попыталась шлепнуть парня по спине, но тот ловко отскочил и присел за стол. - Я вся во внимании – Лена подняла на него сосредоточенный взгляд - Вот так вот, ни здрасте, ни как дела, да? – картинно оскорбился он. - Ой, да ну тебя, - улыбнувшись, цокнула языком девушка. - Ну, слушайте, - Саня развел руки. – Отец уезжает из симферопольского министерства в командировку, потому что было решение о высылке ввсников в леса для контроля безопасности. Об этом меня попросили не распространяться, но я тут главный предатель, так что да. Я, опять же, не знаю сколько, кто и кого. - Это ведь может быть связано с назначением Рязанского? Все же он силовик, хоть и на гражданской должности сейчас, - выдвинула предположение Лена. - Ну может и он к решению подтолкнул, а толку-то? – качнул головой Саня. - Нападений не будет – твердо сказала Дарима. – Ну, или, по крайней мере, никто не пострадает. Ввсники ведь за этим следить будут? - Тут, знаешь, какое дело, - парень наклонился к ней, привлекая внимание. – Почему еще ни одного следа этих боевиков нападающих не нашли? Не дураки же, все-таки, сами знаете, что по отпечатку призывателя, оставшемуся на твари, можно сложить его некоторый портрет. Да вот как-то так вышло, что после всех нападений ни одной твари не было поймано, чтобы отпечатки считать. - Серьезно? – удивился Ваня. – Я думал, они там бюрократией просто занимаются, поэтому найти никого не могут. - В том то и дело, что нет, оказывается, – отозвался Саня. Он выглядел вдохновленно, будто сейчас рассказывал о деле своей жизни. Было в его жестах что-то трогательное. – Я тоже удивился, когда узнал. Выходит, что твари убегают и словно проваливаются сквозь землю. Но ведь не может призванная нежить самостоятельно вернутся туда, откуда ее призвали. Ну а как иначе объяснить, что вояки прочесывают территорию, сканируют и просто ничего, даже следов никаких. - Какой ужас, - Тина приложила палец к губам, глубоко задумавшись. - И ты веришь в то, что они действительно ищут качественно, а не как обычно? – переспросила Лена. - Если дать постановление о том, что это не «как обычно», то и искать нормально будут. А вообще на это вся надежа, потому что иначе что выходит? – Саня перевел искрящийся взгляд на Лену и завис на секунду, а затем вспомнил: – Кстати, единственная зацепка по делу, это тот августовский оборотень. Так как он весь супер погоревший по нему делали ДНК-тесты и слепок для воссоздания внешнего вида, поэтому так долго это все. И вот у них где-то с ноября есть эта информация. Как я понял, проверили всех известных Министерству оборотней и семьи их – не они это. Сейчас связываются с другими Министерствами магического содружества, может, кто-то из чужих, - он вздохнул и окинул взглядом друзей, сидящих за столиком. - И вот мы здесь. Я бы узнал больше, но я боюсь, что расспросы покажутся навязчивыми и мне перестанут говорить что-либо в принципе. А все что я слышу – обрывочно. Зато из первых уст. Настенные часы в кабинете зельеварения звонко тикали, аккомпанируя словам Ядвиги Яришны. Класс находился в абсолютной тишине: кто-то внимал ее рассказу, а кто-то сложил голову на парту и тихо спал. Окна, большие, украшенные гирляндами и маленькой белой елочкой на подоконнике, выходили на крепостную стену, над которой нависала северная гора-дракон. Голый лес выглядел грустно. - Согласно этой легенде, раньше по земле ходили огромные каменные существа, - вкрадчиво повествовала она, выйдя из-за кафедры и сложив руки на груди. - И те горы, в форме различных животных, которые мы видим - это они и есть. Легенда гласит, что в новогоднюю ночь, если на самой высокой точке Крыма - на Ай-Петри, резиденции Царя ветров, лежит снежная шапка, горы вбирают в себя стихийную энергию, чтобы потом в день весеннего равноденствия начать выделять тепло и свет, оживляя природу. Это сказание не стоит воспринимать всерьез, оно является лишь символом пробуждения жизни, а также уважения к природе и ее живой сущности. - Но ведь горы действительно как-то связаны с энергией? - спросил кто-то из школьников. - Да, большинство ритуалов проводится близ гор, чаще - в их обрамлении. И ритуальные столпы с рунами любят располагать там же. Считается, что такие массивные каменные глыбы могут притягивать и задерживать энергию стихий. Нашей школе очень повезло находится прямо посреди гор, одна из которых еще и в форме дракона. Знаете, говорят, она оберегает замок от угрозы с моря. Лена сидела, подперев щеку и бездумно глядя в окно. Порывы ветра колыхали ветви деревьев под хмурящимся небом. Взгляд зацепился за пролетевшую вниз крапинку. Неужели опять дождь? Холодная декабрьская морось. Но вот снова крапушка, маленькая, быстро опускающаяся вниз, но белая. На лице девушки возникло воодушевление. Еще одна, и еще. За окном сыпались с неба маленькие снежинки, едва отличимые от капель дождя. Девушка сидела в тишине, любуясь этим новогодним чудом природы, будто она была с ним один на один, пока кто-то не прервал тишину восхищенным возгласом: - Смотрите, снег! Тут же в окно уставилось несколько десятков глаз. На перемене школьный двор переполнился визжащими учениками, выскочившими в одних рубашках и платьях, задрав головы, наблюдавших за опускающимися бусинками снега. В воздухе витал полный восторг. - Да слишком мелкий он, растает к вечеру, - констатировал кто-то. И к вечеру, действительно, с земли исчез тот белоснежный налет, который оставил после себя снегопад. Младшеклассники разочарованно надували губы, укладываясь спать. Окошки общежития, украшенные вырезанными из бумаги снежинками, еловыми венками и огоньками, гасли одно за другим. - Ой, девочки, посмотрите, посмотрите! – завизжала Дарима на утро, приподнявшись в кровати на локте и глядя в окно на заснеженные крыши учебных корпусов и газон, утонувший в сугробах. С неба то и дело срывались порывами стаи снежных хлопьев. Все было таким чистым и свежим, в отблесках гирлянды, отливающей сиреневым, в первый день новогодних каникул, что в этом казалось больше волшебства и магии, чем во всей магической школе. ... - Давно хотел с тобой встретиться, - улыбнулся Леша, услужливо кивнув Лене на подъем к террасе на четвертом этаже. – У меня немного времени, ты знаешь. Их дружба, длящаяся уже третий год, казалась многим необычной, каковой, честно говоря, и была, по мнению Лены. Однако их положение не убавляло искренности друг к другу. Они общались редко, но всегда приятно. Девушка была одета в белоснежное форменное платье. Из-за вчерашних катаний по снегу с брюками произошло не пойми что, и теперь они нуждались в качественной стирке и глажке. На выходе из коридоров замка Лену с Лешей обдало порывом морозного ветра. Длинный подол коснулся снежного настила засыпанной открытой площадки. На плечах девушки была светлая накидка, прилагавшаяся к форме в холодное время года. Лена закрыла глаза и медленно прошлась, с наслаждением вдыхая ледяной воздух. - Прекрасно, правда? – с умилением спросила девушка. - Каждую зиму так, - Леша облокотился о перила и разглядывал заснеженный лес. Повисло молчание, но не тяжелое, а приятное, наполненное беззаботными визгами младшеклассников со двора. - Как ты? - наконец повернул он голову к Лене. - Хорошо, семестр вот закончился, - пожала плечами она и вгляделась ему в лицо. – Ты ведь не за этим так резко меня выдернул, верно? - Верно, - согласился он и закрыл глаза, видимо, набираясь сил в чем-то признаться. Снова пошел снег, медленно и плавно, огромными хлопьями спускаясь с серого неба. Лешины волосы колыхались на ветру, то и дело попадая парню в лицо и покрываясь снежинками. Он знал, что ей можно доверять. - Знаешь, скоро Новый год, бал... - начал Леша. – Я думаю прийти. И прийти не просто так. - Ты сейчас серьезно? – попыталась безэмоционально спросить Лена, но ее выдали удивленные ярко-голубые глаза, выделявшиеся еще больше на фоне белоснежного мира вокруг. - Да, - вздохнул парень и опустил взгляд на двор. – И это проблема. - Это необычно, но... - попыталась исправиться девушка. – Почему нет? - Ты прекрасно знаешь почему, - бросил Леша, едва дрогнувшим голосом. - Эй, - Лена уложила локти на перила, встав рядом с парнем, и, согнувшись, опустила на них голову, глядя на того снизу вверх. – Она, правда, тебе нравится? Леша медленно выдохнул облачко пара и глянул на Лену. Ее золотые волнистые пряди опадали до самой поясницы и вздымались ветром. Взгляд был трепетным и сопереживающим, без упрека и осуждения. - Что же я делаю? – качнул головой он. – Лен, вот скажи, зачем я так с ней? Как же это все нелепо. А с собой я что делаю? Так не должно быть. Не должно, понимаешь? Но почему-то есть. Зачем я вообще... - Леш, успокойся, - оборвала его девушка. - Если она узнает – она не простит. - Простит. - Тем хуже! - Ты хоть сам определился, чего хочешь? – подняла брови Лена. – Из крайности в крайность мечешься. Придумай цель своих действий, а потом выстраивай эти самые действия в цепочку для ее достижения. Последовательней мысли. Раз решил на бал, то будь увереннее в своем решении. Если нет сил на это решение – реши что-нибудь другое. - Эх, да ну тебя, ты не понимаешь, - махнул на нее рукой Леша. - Не-а, - призналась девушка. – Мне правда кажется, что ты выдумал трагедию эпического масштаба там, где лишь типичная проблема. - Ты знаешь, что ты бесчувственная? - обидевшись, отвернулся парень, и снова замолк. – Кстати о твоих бесчувственных чувствах, как у тебя с этим дела? - Хочешь, чтобы я перед тобой поныла? – подняла на него глаза Лена. - А не дождешься – ныть не о чем. Я не думаю, что между мной и Сашей что-то может быть. Что-то больше дружбы. - А ты спрашивала? – слегка язвительно усмехнулся парень. – Сама советуешь решать все вопросы языком. - Я близко дружу с ним почти полгода. Ты веришь моим способностям понимать и выбирать людей? Если вы все верите и создаете из меня какого-то высокоморального гения, раз советы спрашиваете, тогда поверь мне и сейчас – если бы что-то было, хотя бы маленький намек – я бы не медлила. Но я знаю, что получу в случае признания лишь испорченные взаимоотношения. - Будешь ходить и дуться? А саму изнутри не распирает? - Все это выветриться, надо просто чаще гулять на свежем воздухе, - улыбнулась девушка. – Все пройдет и забудется. Мне всего лишь шестнадцать, забыл? - И что, ты думаешь, все чувства можно просто выветрить? - Вернее, пережить. Мы не вечны и ничто не вечно. - Можешь себе представить, но я знал, что ты скажешь именно так. Более того, я пытался пережить. Не пережилось. - Я не говорю что делать тебе с твоими чувствами. Это не моя ответственность, решай сам. Я говорю лишь про себя и свой выбор. Он не универсален и... - И подходит только таким бесчувственным, как ты, - докончил за нее Леша. Лена подняла голову к небу. На лице, на ресницах, бровях, на носу, стали оседать снежинки. Она давно перестала обижаться на слово «бесчувственная». Девушке казалось странным, что ога кажетска такой всем вокруг, в то время как внутри нее на самом деле столько переживаний. Она всегда была готова помочь, поддержать, приободрить, выслушать. Выслушивать получалось особенно хорошо – Лена умела понять чувства другого человека. Свои эмоции для нее тоже были хрустально ясны, именно поэтому она могла спокойно решить, что с ними делать. Есть в этом есть рациональность, возможно, сухость, но не бесчувственность. Понимая себя, человек получает всего-навсего свободу. Самую разную: свободу от влияния окружающих, свободу выбора, свободу морали. А значит, только так можно получить контроль над своей жизнью. Тогда как можно быть бесчувственной и одновременно с тем боготворить чувство свободы? - Хочешь, обнимемся и будем плакать? – игриво посмотрела на него Лена. - Издевается еще надо мной, - пробухтел парень, а затем схватил снега, и едва смяв, запустил им в девушку, за что тут же получил в затылок огромным снежком, который Лена слепила силой мысли в ту же секунду. Парень, ругаясь, задорно и расслабленно, вытряхивал засыпавшиеся за шиворот снежные комья. Лена распрямилась и стояла напротив, скрестив руки на груди, засунув ладони под накидку. Совсем скоро их пришлось достать и помогать вытряхивать из густых Лешиных волос снег, а затем сушить их заклинанием. - Так что? Ждать тебя на новогоднем балу? - поинтересовалась Лена, прикусив губу водя палочкой над головой парня. - Жди, - тяжело кивнул он, будто окончательно на что-то решившись. – И пожелай мне моральных сил.