Колдотворец. Сказки крымского леса

На выходе из главного корпуса их лица обдало леденящим кожу ветром. - Привет, пап, - немного натянуто улыбнулся Саня коренастому мужчине в военном мундире. Казалось, в них есть что-то неуловимое общее. Не взгляд, не волосы, не походка. Но что? Мужчина дружественно приобнял сына. Воротник Сашиного черного пальто откинулся на ветру. Из машины вышел боевик лет тридцати с лишним и принялся выгружать багаж. Саша едва заметно кивнул ему, не прерывая разговор с отцом. Лена молча стояла рядом, сцепив руки. - Это Лена, - наконец представил ее Саша. - Лена Власевская. - Ты выглядишь знакомо, - осмотрел ее глава ввс. - Мы виделись, - кивнула девушка. - Неплохо, - похвалил ее он, видно, считая это значительным достижением. Водитель захлопнул багажник и встал рядом, держа сумки в руках. - Юрий Викторович, извините, что отвлекаю, куда нести? - Подождем внутри, сейчас нас встретят и проведут, - отмахнулся тот. Водитель перехватил сумки поудобнее. Арочные створки замка услужливо распахнули перед ними караульные. - Саша, - вернулся к разговору мужчина. - Как дела с учебой, как семестр закончил? - Серьезно, пап? - Что я как отец должен спрашивать? Не хочешь говорить, тогда я спрошу об этом у директора. - Вот и договорились, - твердо кивнул Саша. - Юрий Викторович! - Злюка, торопясь, спускался по ступеням. - Добрый день. - Бывали и добрее, - скривился глава ввс, но тут же подал руку для рукопожатия. - Вы очень вовремя, они только объявили о заявлении завтра утром, вам уже доложили? - Нет, тогда нам нужно обсудить... – оборвал себя он и отвел Геннадия Сергеевича в сторону. Водитель ждал с сумками в руках. Его зеленый мундир был по парадному отглажен, а пуговицы начищены, будто ввсник прибыл прямо с праздника, а не из тайной штаб-квартиры, где провел прошедшие сутки. - Это вы были на новогоднем балу? – прервав молчание, обратился он к Лене. - Да, - удивилась та его памятливости. - Чудесное платье, к слову. Наверное, нужно иметь особые заслуги, чтобы удостаиваться присутствия на министерских мероприятиях? - Лена - лучшая ученица школы, - приобнял ее за плечи Саня. - Так что вам, Аркадий, нечему удивляться. - А вы, Александр Юрьевич, о своей учебе на вопросы отвечать не любите. - Всех вокруг так заботит мое умение колдовать, - недовольно растянул губы парень. - Конечно, вы ведь весь в отца. Захотите - все двери перед вами будут открыты, нужно только стремление к боевым искусствам. - Аркадий, это так трогательно, - цокнул языком Саша. - И все-таки есть много тем, помимо моей учебы. - Желаете поговорить о погоде, Александр Юрьевич? - Скоро все растает, тут и говорить нечего, - проигнорировал упрек тот. - Вы лучше скажите, много наших прибудет? - Значительная часть, исходя из ожиданий Юрия Викторовича. Из галереи возникли мундиры и, подойдя к Аркадию, принялись жать ему руки, перехватив багаж. Тот лишь облегченно улыбался и внезапно выдал: - Вот, поздоровайтесь, между прочим, не кто попало, а Александр Юрьевич Новочко. Те с удивлением подняли брови и уважительно кивнули парню. Злюка с Юрием Викторовичем последовали вверх по лестнице, за ними понесли багаж и Аркадий поспешил следом. - Не смотри на меня так! – возразил Саня. - Александр Юрьевич, - бархатным голосом произнесла Лена, приподняв уголки губ. - Прекрати! - Уф-ф-ф, аж жарко стало, - она подергала себя за воротник кителя. Парень медленно выдохнул и расправил плечи: - Тебе нравится так меня называть? – он поднял бровь, окинув ее взглядом сверху вниз. - А можно? – хищно улыбнулась она, подняв подбородок, чтобы удобнее смотреть ему в глаза. - Я подумаю, зависит от твоего поведения. - О-о-о, - Лена уперлась лбом ему в плечо, хихикая. – Саш, ты знаешь, что ты – лучший? - Знаю, - уверенно кивнул он. - Слушай, - девушка решила перевести тему: - Аркадий не знает, что ты не боевик? - Не-а, хотя работает у отца с того времени как мне было лет десять, - качнул головой парень. - Как и все окружение не знает. - Достойный боевика поступок. - Потише с этим, - понизил голос Саня, кивнув в сторону спускающихся с лестницы мундиров: - Сейчас тут слишком много боевиков. ... Сугробы. Сплошные сугробы под ногами. Люди редко ходят по кладбищам. Заснеженные надгробия. Вырезанные на граните портреты провожали взглядами. Лена стояла с закрытыми глазами, пытаясь представить, что она не здесь, на похоронах мамы друга детства, а где-то далеко, там, где светло, тепло и уютно. Ледяной ветер заставлял вернуться обратно в реальность. Гроб легко опустили в яму и принялись закидывать землей. Митя просто смотрел на это пустым, безразличным взглядом. Девушка боялась навредить вопросами, сказать лишнее. Она молча наблюдала за парнем, который будто исчез. Нет, это был не Митя. Митя бы ворчал и скорбел или наоборот отшучивался и подбадривал всех вокруг, занимаясь самоубеждением. Но он бы не стоял молча, делая вид, будто ничего не происходит. Митя, которого она знала, перестал существовать. Его история началась на общем уроке по зельеварению на первом курсе. Тогда они впервые увидели друг друга. Ядвига Яришна объяснила материал, началась практическая работа по превращению одних веществ в другие. Проще простого – взмахи палочкой в разных вариациях и бормотание заклятий. Учительница ходила по рядам, заглядывая в ученические колбы со словами: - Здесь у тебя что-то не то. Ой напу-у-утал! Давай исправлять. А затем что-то бахнуло. Кто-то завизжал и спрятался под парту. Юный предсказатель сидел перед осколками колбы с широко распахнутыми глазами. - И что же ты умудрился сделать с раствором ромашки? – всплеснула руками женщина и принялась водить палочкой над стеклами, собирая их обратно в целую колбу. - Не знаю... - выдохнул мальчик, завороженно наблюдая за тем, как емкость срастается воедино. - Как тебя зовут хоть знаешь? – снисходительно глянула на него Ядвига Яришна. - Дмитрий Пестренников, - расправил плечи тот. - Дмитрий! - усмехнулась учительница, разглядывая другие сосуды с жидкостями. – Это что такое? - Вроде должна была быть смесь ноготков и полыни... - А это? - Не помню... - совсем поник предсказатель. - Митька ты, вот ты кто! – Ядвига Яришна звонко опустила колбу на стол. – В следующий раз получится, не вешай нос, - обнадеживающе произнесла она, но тут же оборвала все надежды: - А пока что - двойка. В столовой как всегда стоял шум. Как-то так вышло, что ему пришлось сесть рядом с ними. Дарима с Леной начали хихикать, называя его Митей. На его попытку защититься и повздорить брюнетка энергично пихнула его стакан с чаем, и внезапно для нее самой, что было видно по выражению лица, он перевернулся и выплеснулся на светло-голубую парадную форму предсказателя. - Ой, - Лена ощутила прилив страха, ведь за такое могут отчитать и наказать, а впечатление о себе портить не хотелось. Она фыркнула на Дариму и полезла пытаться оттереть пятно салфетками. - Зачем вы смеетесь? – обиженно надулся Митя, отталкивая от себя руки девочки. - Потому что смешно, - пожала плечами Лена. – Ты не можешь сделать простейшие вещи, когда учительница разъяснила их сто раз. Что это о тебе говорит? Девочка отстранилась и, оглядев запятнанную форму предсказателя, спросила: - Ябедничать учителям будешь? - Нет, - твердо заявил он и тут же вернулся к прежнему разговору: - Но я старался! - Когда я стараюсь, у меня получается. И когда Алан старается, у него получается, - она бросила взгляд на друга. Он молча разглядывал коричневое пятно мундире Мити. - А у меня – нет. - Значит, не тем местом стараешься, - заключила Лена. - И что мне теперь, о стенку разбиться? - Если хочешь добиться результата – разбейся о стенку. - Но я не хочу разбиваться о стенку. - Значит, тебе не так уж нужен результат, - развела руками боевичка. - Тогда и не ной. Митя в тот момент обиженно пожал губы и призадумался. А вскоре решил, что результат ему действительно не очень нужен, и запустил учебу. Наверное, Лена подобрала тогда не те слова. Хотя в свои одиннадцать она вообще особо не подбирала слов. Она сама жила так, с абсолютным неумением разбиваться о стену ради достижений. Ей просто везло. Где-то у родителей дома, глубоко в ее шкафу лежала скрипка – предмет ее невезения. Она была похоронена там под слоем пыли и грудой тяжелых мыслей и слез. Лена не корила себя за недостаток таланта – такое бывает с каждым. Ее уничтожало это абсолютное неумение соответствовать своим требованиям. На самом деле, она была жестокой. Как к себе, так и к окружающим. И частью ее жестокости как раз и являлось это полное осознание совей сути, бездействие и поощрение ее в себе. Глубоко внутри она упивалась провалами окружающих, их недостатками, поражениями, слабостями, потому что ей нравилось казаться на их фоне умнее, сильнее, ярче, выгоднее. Если перед классом исполнить сложное, плохо получающееся у большинства заклинание, наивно полагать, что за этим последует шквал оваций. До места за партой Лену провожали несколько десятков пар глаз, полных зависти. Это чувство застывает в воздухе и обволакивает горячим паром, подогреваемое труднодостижимой улыбкой учителей и их мягкой похвалой. Пусть попробуют соревноваться с ней. Пусть попытаются превзойти. Она подмечала каждый косой взгляд учителя, каждую чужую малейшую ошибку, чтобы исключить ее у себя. Она двести раз перед зеркалом повторяла каждый чужой удавшийся изящный момент, чтобы убедиться, что она делает его лучше. Нет, их школа не была злым местом, провоцирующим нездоровую конкуренцию. Лена не знала, откуда в ней столько яда и что с ним делать, поэтому он медленно разъедал ее изнутри в те моменты, когда девушка видела скрипку в умелых руках, когда всматривалась, как ловкие длинные пальцы бегают по грифу. Это была не зависть, нет. Это было чистейшее призрение к своей обычности, затягивающее во мрак. Она варилась в своем презрении к глупостям и слабостям, что делало ее в глазах окружающих целеустремленной, неприхотливой и сообразительной на фоне большинства школьников, но на самом деле в ней были и глупость, и слабость. Мировосприятие окружающих казалось ей инфантильным, но заставляя себя взглянуть на него под другим углом, она замечала в их мирооценке многогранность, ведь, постоянно совершая ошибки, они учились принимать свою обычность. В этом ее главная слабость, о которой никто не должен знать. Ее не сломить испытаниями на интеллект и выносливость, но так легко уничтожить простыми человеческими вещами. Произнося при Саше вслух о «приятной обычности», она находилось в своем самом уязвимом положении, какое только может быть. Одно неосторожное слово – и ее мир рухнет, похоронив ее под обломками где-то рядом со скрипкой. Она была очень жестоким человеком. Она была жестока с Митей от начала и до его конца. И теперь перед ней стоял не Митя, а кто-то другой. Когда дело касается поддержки, обычно все рассчитывают на нее, но сейчас, видя его абсолютную слабость и беззащитность, Лена впервые по-настоящему испугалась своей жестокости и не смогла подобрать нужных слов. Алан поговорит. Он с ним ближе, живут вместе. Все будет хорошо, все наладится. Девушка знала, что все эти мысли – лишь самообман в попытке успокоиться, но ей не оставалось ничего кроме этого. Она смотрела в серое мрачное небо, дымное и холодное. Когда-нибудь наступит май. И даже если до него доживут не все, он обязательно наступит, ведь правда? ... Тина заканчивала работу в кабинете рисования. Ей нравилось писать портреты под естественным освещением, лишь изредка зажигая палочку и чтобы убедиться, что ничего не поплыло. И снова шаги со спины. - Привет, - не оборачиваясь и не отвлекаясь, произнесла она. - Ну наконец-то нужный уровень дружелюбия! – саркастично возрадовался Паша. – Привет, художница. Как успехи? - Нужно закончить братьев и сравнить всех по яркости. Бликов накинуть. - У тебя здорово получается, - протянул боевик. – А меня научишь? - Записывайся к нам на рисование – научу, - неловко улыбнулась девушка. - Не-е-ет, тогда меня учить будет Ренат, а я не хочу слушать лекции про живость итальянских пейзажей Айвазовского. Тебе-то самой он не надоедает? - Разве что иногда, - Тина отошла на пару шагов от стены, чтобы взглянуть на работу целиком, а затем прищурилась, сверяя свето-тень. – В основном, люди, вдохновленные своим делом, меня восхищают. Их приятно слушать. - Тогда расскажи что-нибудь о том, чем ты увлекаешься, а я тебя приятно послушаю. - Хм, архитектура замка? – она усмехнулась, оторвав глаза от росписи на стене и посмотрев на него: - Да не кривись ты так. Может, легенды? Но ты их лучше меня знаешь. - Расскажи тогда о себе, - он поймал ее нахмуренный взгляд: - Я о себе уже рассказывал. - Любимый цвет – лавандовый, любимое время года – осень, - съязвила та. – Если хочешь чего-то другого – конкретизируй. - Ты из Великобритании, - то ли спросил, то ли просто сказал Паша. - Если бы я родился в Британии, я бы сюда не переезжал. - У вас тоже хорошо, - пожала плечами Тина и вернулась к работе. - И все-таки, почему? – заглянул ей в лицо парень, почти оперевшись на расписанную стену. - Не порть мое произведение искусства! – одернула его за плечо Тина, отодвигая о картины. - Какая разница, почему я переехала? Захотелось. - А как же друзья, школа, привычный образ жизни? - Да не было у меня друзей. И школа не особо мне дорога была. Я подумала, может хоть тут что-то получится. - И как успехи? – усмехнулся Паша. - Лучше, чем было. Но все равно чего-то не хватает. - Понимания? Поддержки? Любви? - Внимания, наверное, - неуверенно произнесла девушка. - Поэтому ты изо всех сил меня отталкивала и посылала? - Нет, не поэтому. А потому что ты дружишь с девушкой, которая только при мне минимум три раза дралась с моей подругой. - Ну и что? Это их проблемы. - И все-таки в отличие от меня, у тебя с ними тоже долгая история. - Да нет. С Дашей просто легко общаться, потому что она не строит из себя правильную и не морализаторствует. Не люблю, когда люди называют замалчивание и лицемерие корректностью. - Не думал, что это просто забота о чувствах других людей? - И о ком же заботишься ты, когда не высказываешь то, что думаешь? - О себе, - выдала Тина. Это была абсолютная правда. – Мне так тяжело выяснять отношения, меня это выжимает и опустошает. - Потому что ты хочешь всем понравиться и тратишь на приспособленство и терпильство всю себя? - Не любишь нравиться людям? - Себе во вред – н-е-е-ет, ни за что, - вскинул подбородок Паша. – А ты, наверное, любишь боль? - Я люблю, когда со мной дружелюбны и ласковы, - попыталась не сбиться с мысли от его выпада девушка. - Брось стесняться и скрываться, про таких как мы говорят: «в детстве недолюбили». Мои родители меня наказывали за проявления моих особенностей, хотя я не мог их контролировать. А твои? - А мои постоянно выносили друг другу мозг у меня на глазах, а потом срывались на мне. Мама срывалась на мне и усыпала гадостями. - Как знакомо, - склонил голову на бок боевик. – И теперь ты хочешь всему миру доказать, что ты достойна лучшего к себе отношения, поэтому подстраиваешься под других, чтобы тебя похвалили? - Нет, теперь я хочу комфорта, устойчивости, постоянства, заботы и всего такого. - И поэтому ты встречаешься с Лешей? – фыркнул парень и, не сдержавшись, невежливо рассмеялся. – Тина, ну так же нельзя! - И что, многозначительно предложишь себя? - Я тебе не бублик на рынке, чтобы меня предлагать, - беззлобно возмутился он. – Просто я могу сказать, что со мной точно не будет спокойствия и постоянства, но я хотя бы могу стабильно быть рядом, - Паша шутливо подмигнул девушке. - Прекрати сыпать соль на рану, - отмахнулась Тина. – Сердцу не прикажешь. - Значит, ты все же любишь боль, - самодовольно заключил парень, а у нее не было сил отрицать. ... - Саша! Саш, это я, открой! – стучала в его дверь Лена. Мужское крыло было заселено прибывшими ввсниками. Перед дверями валялись ботинки, неразложенные походные сумки. Иногда встречались необычные предметы, вроде шуруповерта или гардины для штор. В тамбуре напротив стояли зеркало и пальма в горшке. В голову приходили только самые нелепые предположения зачем. - Что случилось? - приоткрыл дверь растрепанный Саша, одетый в растянутые спортивки с полурасстегнутой рубашкой, и настороженно осмотрел ее, испуганную и уставшую. - Ничего, просто давай поговорим. О чем угодно. Мне очень плохо. - Проходи, конечно, - отодвинулся парень, пропуская ее внутрь. - Чая? – увидев кивок, он принялся возиться со стоящим на столе электрочайником, покачивая головой, словно в такт музыке. – Сосед еще перед новым годом уехал, теперь не появится раньше, чем это все закончится, - пробормотал Саша успокаивающим тоном. - Понятно, - разувшись и не зная, куда себя деть, Лена неловко огляделась по сторонам и осторожно опустилась на расстеленную кровать. - Что ты будешь делать, если введут военное положение? - Когда введут, - поправил Саша, не оборачиваясь, и горько добавил: – К сожалению. Я – целитель, у нас частичная мобилизация предусматривается. Но сама понимаешь, мне откосить не дадут. - Но ты имеешь на это право. Ты не старшекурсник. - Я не знаю... - он прошелся по комнате с чашками в руках и присел рядом с девушкой, протянув одну из них ей. – Неправильно было бы сбегать и бросать отца и школу. С другой стороны, мне незачем их защищать. - Я тоже в последнее время ничего не знаю, - Лена уронила лицо в ладони. – В школе остались дети, вся эта ситуация с военным положением, похороны, еще и у нас в комнате... - она опомнилась и встрепенулась. – Точно, я совсем про это забыла! - Что в комнате? - Бабайка, - девушка ожидаемо поймала его непонимающий взгляд. – Да я понятия не имею что это, но появление этой штуки как-то связано с Даримой и ее силами. - У вас в комнате что-то живет? – изумленно переспросил Саша. - Да, и судя по всему давно. - Вам нужно к некроманту, только... - Ага, только сейчас поговорить с ним - проблема, я знаю. В любом случае, мне нужно прояснить вопрос хотя бы с Даримой. Спасибо за это, - поднявшись, Лена и сама не поняла, кивнула она на чай или на всю комнату. - Не за что, - немного смущенно улыбнулся парень. Девушка знала, что обычно он так делал перед тем, как сказать что-нибудь хорошее. – Ты не представляешь, как мне на самом деле приятно, что ты решила прийти именно ко мне. - Насчет этого, - она остановилась посреди комнаты, сжав губы. Не хотелось портить момент, но проблемы сами себя не решат. Недосказанность только усугубляла тяжесть в груди. – Вернее, насчет нас. Что ты решил? - Лен, скажи честно, что было между вами с Аланом? – сосредоточенно и серьезно спросил Саша, поднявшись за ней, и замер напротив. В воздухе повисло напряжение. - Он был мне лучшим другом до недавних пор, - Лена смотрела в пол. - Я не могу ручаться за его чувства, но я к нему никогда ничего романтического не испытывала. А что? - Не хочу быть твоим обезболивающим. - Нет... - закачала головой девушка. – Ты не будешь. По крайней мере, от него. - Тогда от всего остального нам всем сейчас нужно обезболивающее, - произнес парень. Она молчала. У нее не осталось сил задавать уточняющие вопросы. - Лен, - позвал он. Девушка подняла голову и успела заглянуть в его тревожные и решительные глаза. А потом он сделал шаг к ней, наклонился и поцеловал. Аккуратно, позволяя отстраниться в любой момент. Но Лена наоборот прислонилась сильнее, прижимая его к себе руками, будто боясь снова упустить. Ее поцелуй был требовательным. Она не собиралась откладывать желанные чувства и действия ни на минуту. Сашины пальцы изучающе касались шеи, подбородка, щек, затем спустились к плечам, пробежались по талии и потянули за край кителя. Раскинув руки, девушка стряхнула с запястий манжеты, и ненужная вещь слетела на пол. Внутри жгло и пылало, стремясь вырваться наружу. По ногам искрами разлетались прикосновения. От этого хотелось вжаться в парня еще сильнее. Раскаленное сознание заволакивало, будто наползала песчаная буря. - Стой, - через силу отстранилась Лена, чтобы суметь сосредоточить взгляд на его глазах. – У тебя есть... - Есть, - обратно потянулся к ней парень. Почему-то у нее это вызвало насмешливую улыбку, и она успела фыркнуть, прежде чем их губы сомкнулись вновь. Лена медленно опустилась в объятия парня, укладывая его голову на подушку. Грохотало сердце. Все, что существовало в тот момент – его горячая кожа, его руки, блуждающие по ее телу, пуговицы его рубашки. - Подожди, - поймал ее пальцы Саша, накрыв их своей ладонью. Лена узнала этот взгляд. Боязненный и стыдливый. Но нельзя же стыдиться всего себя. Не он придумал и внушил себе эти стыд, страх не оправдать ожиданий и не вынести возложенной ответственности. Лена убрала руку, коснулась пальцем его щеки и провела им по его нижней губе. Саша часто рвано дышал. – Откуда в тебе столько уверенности? – пробормотал он, обдав горячим воздухом ее кожу. - Мне все равно, что ты обо мне подумаешь. Я хочу... - прошептала Лена, и он увидел не привычный огонек, а сумасшедшее пламя в ее глазах, прежде чем она наклонилась к его уху, почти коснувшись носом: - тебя. С тобой. И я надеюсь, ты мне в этом поможешь. Вместо ответа он прикусил кончик ее пальца, остававшегося на губе. Лицо Лены озарила недостойная ее ухмылка. Она медленно провела пальчиком вдоль острой линии зубов, остановившись на остром клычке, наслаждаясь ощущением покалывания. Золотые волосы рассыпались локонами по плечам. Песчаная буря поглотила их. Лена тяжело выдохнула парню в ямочку между ключицами, прикусив кожу. Время перестало существовать. Было только «сейчас», ослепляющее яркостью и оглушающее стуком сердца. С каждым мгновением сладость заливала все сильнее, расползаясь по всему телу. А потом весь свет, что собрался внутри, взорвался, словно выплеснули что-то обжигающе теплое, но сухое и потрескивающее как костер, при том где-то под кожей и во все стороны. Это чувство продолжало согревать даже после того как сомкнутые пальцы разомкнулись, а объятия перестали быть поглощающими и снова стали осязаемыми. - Леночка, - парень прислонил ее голову к себе и сжал пальцы на плече. – Ты такая хорошая, но тебе нужно вставать – стемнело. - М? – вынырнула она из полудремы и посмотрела на него. – Саша, кто мы? - Мы? Пришельцы с Альфа Центавры. А кем ты хочешь, чтобы мы были? - Пара, друзья, любовники... - протянула девушка и качнула головой: - Я хочу, чтобы мы были вместе. И чтобы ты и дальше так меня целовал. Она откинула одеяло и встала. На столике рядом продолжал стоять недопитый чай. Пройдясь по комнате с остывшей кружкой в руках, Лена поймала на себе взгляд: - Любуешься? Вместо ответа он еще сильнее улыбнулся и посмотрел ей в глаза: - Я буду тебя целовать, Лен. - Обещаешь? - Обещаю. Я думал об этом последние полгода и не знал, нужно оно мне или нет. Оказывается, надо было просто попробовать. Девушка уселась, прижавшись к нему, и снова прикрыла глаза. Он накинул ей на плечи одеяло и щекотно пробежался пальцами по коленям, но вдруг остановился, поглаживая по самому кончику тоненькой светлой полосочки - шрама от когтей оборотня. - Прости, что я такой плохой целитель, - парень медленно вел мизинцем по полоске вверх к бедру, повторяя все ее изгибы. - Если бы я не прогуливал уроки, я бы умел залечивать такое без следа. - Мне даже нравится, - Лена заправила его волосы за ухо. - Похоже на молнию. Саша подался вперед и коснулся шрамик губами. И еще раз. И еще. Его поцелуи обжигали прохладную кожу, пока он не рассмеялся и не прислонился к ноге щекой. - Ты такой красивый, - залюбовалась им девушка. - Ты говорила, что тебе никто не нравился, - он сонно щурился. - Как и мне. - Я догадалась, - улыбнулась Лена. - О таком правильнее говорить заранее. - Да. Но я ни о чем не жалею. - Я тоже. Он провел ее до двери, замерев в ожидании, пока она шнуровала ботинки. - Уже совсем поздно, ты не успеешь к некроманту. - Завтра схожу, какая теперь разница? Днем раньше, днем позже, - распрямилась девушка. - Лен, спасибо за вечер, - Саша оперся рукой о дверной поем. - Не знаешь, что сказать? – понимающе улыбнулась она. - Не знаю, - вздохнул парень. - Тогда пожелай мне спокойной ночи, - Лена подалась вперед и положила подбородок ему на грудь, не сводя глаз с его лица. - Спокойной ночи, - шепнул Саша, приподняв ее голову, и приложился к ее губам, затянув в очередной поцелуй. Руки девушки сами обвились вокруг его шеи. Полумрак задавал медленное, протяжное настроение. - Ладно, все, - нехотя отстранилась Лена. Его ладони исчезли с талии, от чего стало холоднее. – Спокойной ночи. Саша расправил плечи и перевел взгляд девушке за спину, от чего его лицо в секунду потеряло расслабленность: - Лена, сзади! Боевичка в секунду обернулась, достав из складок накидки волшебную палочку, и увидела существо. Та самая человекоподобная тварь стояла на задних лапах, склонив голову, и тихо за ними наблюдала. Ее пятки по-собачьи были оторваны от пола. - Ardeat! – раньше, чем успела осознать ситуацию, выкрикнула Лена. Огненная искра влетела в стену, а тварь метнулась вглубь тамбура напротив, туда, где стояло зеркало. Точно, зеркала! – Explodere! Волна врезалась в стекло, и оно со звоном взорвалось, тысячами осколков разлетевшись по помещению. Существо пискнуло, замерев от неожиданности. - Что происходит?! – высунулся из комнаты перепуганный мундир. Тварь застыла перед ним на четвереньках, словно надеясь, что ее не заметят, но ввсник выпучил глаза и бросил наотмашь первое боевое заклинание, которое пришло в голову. Со стены посыпалась краска, а существо отскочило в сторону и бросилось бежать по коридору. - Duratus! – кинулась в погоню Лена, краем глаза заметив, как мундир принялся судорожно застегивать обувь. – Nolite eum! Duratus! Боевые заклинания в помещениях были обоснованно запрещены, ведь они наносили огромный урон всему вокруг. Но в кои-то веки будет на кого это скинуть. Тварь ловко укорачивалась, разбивая на ходу светильники со стен и погружая коридор во тьму. Лена поняла, что оказалась на лестнице, по звуку кафеля под ногами. В мужском крыле она бывала очень редко и, в отличие от женского, не смогла пройти бы его с закрытыми глазами. Или в темноте. Девушка замерла, затаив дыхание, вслушиваясь в каждый скрип и каждый шорох. Отнюдь не все монстры имели ночное зрение. Особенно это касалось приведений и сущностей. Поэтому возможно они обе беспомощно вслушивались в шаги друг друга. А возможно Лена сейчас была "под прицелом". Боевичка была уверена, что тварь не сбежала, словно ощущая ее присутствие. Их игра в молчанку нарушалась только возгласами из глубин коридора. Прозвучал едва различимый шорох на верхней лестнице. Сзади послышались громкие шаги: - Разделимся! - крикнул грубый мужской голос почти над ухом. Двое мундиров синхронно зажгли палочки. – Я наверх, ты – вниз. - Погасите свет! – возмущенно выдохнула Лена и успела лишь обернуться, встретившись с ввсниками взглядами. Тварь, не медля ни секунды, тут же прыгнула, сбив обоих с ног и прокатив спинами по кафелю, а затем рванула вниз по ступеням. Девушка побежала за ней, завернув вглубь коридора второго этажа. Теперь она поняла, что метание заклинаний на ходу только прибавило бы переполоха. Тварь, словно читая ее мысли, принялась громыхать и биться в двери, на мгновение оборачиваясь на Лену. Один из тамбуров оказался открытым и сущность, ударившись об очередную дверь, снесла ее и ввалилась в чью-то темную комнату с зеркальным шкафом. - Explodere! – на ходу Лена ударила по стеклу прямо перед носом у твари. Та сиганула на подоконник и обернулась на очередной грохот: один из обитателей комнаты упал с кровати. - Кто здесь?! Что это?! – схватился он за палочку. Тварь щелкнула ручкой и выпрыгнула в распахнутое окно. Все это произошло так быстро, что Лена едва успела затормозить после бега, врезавшись в подоконник и свесившись через него. Она с запозданием осознавала происходящее. Где-то сбоку завозились хозяева комнаты, по-видимому, старшекурсники. Прямо под окном в паре метров был козырек портика. В дверях снова загремел топот ног. - Ты куда?! – выкрикнул кто-то в спину Лене, выскакивающей в окно. Крыша не провалилась под ногами, что не могло не радовать. Еще один короткий полет с высоты метров трех в огромные сугробы, собранные на клумбах под окнами. Сущность животными прыжками пересекала заснеженный газон, двигаясь в сторону главного корпуса. Там на арочных воротах почти лежали два замерзших караульных. Тварь вломилась в двери, перепугав и оглушив их грохотом. Лена с опозданием в несколько секунд влетела за ней в главный зал. - Что это было? – опомнились караульные за захлопнувшимися дверями. Шаги по каменному полу раздавались эхом по всему громадному едва освещенному холлу. Огромная елка заслоняла вид на лестницы, но девушка увидела мелькнувшую за ней тень и рванулась к ступеням. Заворачивая в коридор, она расслышала, как распахнулись двери, впуская с десяток пар ног, принявшихся раздавать друг другу приказы. Ищем то, не знаю что, там, не знаю где. Игра началась. Коридор третьего этажа освещался лишь двумя светильниками в начале и в конце. Лена передвигалась бесшумно, прислушиваясь к тихим-тихим поскрипываниям когтей по полу. Свет с улицы попадал в окна кабинетов и образовывал светлую щелочку под дверями. Еще один шорох. Девушка медленно следовала за звуками, осматривая двери. Тихо. Тихо. Тишь. Одна из дверей оказалась приоткрытой. Лена, полагаясь исключительно на свое боевическое чутье, громко захлопнула ее и ворвалась в кабинет напротив. Это была большая аудитория, где проходили общие уроки по бестиологии. Здесь царила тишина. Даже звуки шагов рыскающих по замку мундиров не просачивались через дверь. Но охотник чувствует свою добычу. Лена вскочила на первый ряд столов, расположенных амфитеатром, и, оглядевшись по сторонам, принялась плавно и грациозно перепрыгивать с одного на другой, поднимаясь все выше, будто это просто ступени. Здесь было красиво. Девушке в принципе нравился этот кабинет, но полумрак придавал ему романтичности. Или ей так только казалось из-за сегодняшнего вечера. Она закатила глаза: сейчас не об этом нужно думать, а о стойком ощущении взгляда у себя между лопатками. - Nolite eum! – не оборачиваясь, бросила Лена за спину обездвиживающее заклинание, но промахнулась. Тварь пригнулась и прыгнула, вцепившись когтями в накидку и стащив боевичку на пол. Но ее не интересовала добыча: тут же бросив девушку, она затесалась где-то в кабинете и снова затихла. Лена подорвалась на ноги и устремилась в сторону двери, а затем, услышав шаги в коридоре и замерев на секунду, села посреди прохода. - Сюда! – открыли дверь мундиры. Через щель между партами Лена наблюдала за тем, как они втроем, выставив палочки с огоньками, крутили головами во все стороны. - Потолок! – заорал один из них и кинул какое-то настолько ядреное заклинание, что загудели стекла в окнах. Боевичка, не успевая выставить щит, занырнула под ближайший стол. Сначала с закладывающим уши звоном разбилась люстра, осыпавшись крупными осколками. Хрустнуло, посыпались хлопья штукатурки. Лена выглянула из под парты и как в замедленной съемке увидела тварь, слетающую с потолка, опрокидывающую на пол двоих мундиров и следующим движением исчезающую в коридоре. Бросившись в погоню, девушка едва успела выставить щит. С громоподобным треском из потолка выпал край балки, проломив несколько парт, и стали осыпаться булыжники. Проскользнув мимо мундиров, боевичка рванула к кабинету некромантии. Места, в которых часто проводятся темные ритуалы, притягивают нежить, это же очевидно! Щелкнуло, и коридоры залило светом. Кто-то включил освещение. Ослепленная, Лена завернула за угол и столкнулась на ступенях в кабинет некромантии с перепуганной тварью. Лестница, пожалуй, оставалась единственным слабо освещенным местом. Тварь окинула девушку осмысленным решительным взглядом и резко свернула, поскакав вниз по лестнице. Боевичка перепрыгивала через несколько ступеней, преследуя сущность. Они спускались все ниже и ниже, словно проскочив первый этаж и устремившись под землю. Лестница начала закручиваться винтом. Но здесь же не было никакой лестницы вниз. Только наверх, к кабинету некромантии. Лена споткнулась о собственные мысли и грохнулась на пол, проехавшись по нему ладонями. Было темно. Свет сочился откуда-то сверху. Она поднялась с колен и огляделась. Так обычно на заброшках: серые ободранные стены, камни вперемешку со щебнем под ногами. Тварь замерла в паре метров от девушки и склонила голову на бок, наблюдая за реакцией. - Куда ты нас привела? – продолжала осматриваться Лена. Это внезапное наваждение выбило ее из атмосферы погони. Тварь, будто отвечая на вопрос, кивнула в сторону. Приглядевшись, девушка обнаружила там проход. С противоположного края коридор пронзал это странное помещение. По спине поползли холодные мурашки, и Лене пришлось призвать все боевое в себе, чтобы отогнать накатывающую панику. – Я дальше не пойду, - качнула головой она, серьезно глядя сущности в глаза. Тварь резко задрала голову, прислушавшись к шумам на лестнице. И внезапно одним большим рывком перепрыгнула через боевичку, бросившись обратно наверх. Лене ничего не оставалось кроме как побежать следом. - Вот она! – послышалось пролетом выше. – Хватай! Но вместо звуков поимки раздался очередной грохот упавших тел. Лена вынырнула из-за лестницы и увидела уже поднимающихся на ноги ввсников. - Что ты здесь делаешь? – заметил ее один из них. - Содействую поимке, - уверенно выдала Лена. - Тогда наверх! Но они успели пробежать ровно столько, чтобы своими глазами увидеть, как на выходе с лестницы в коридор тварь обездвиживают и скручивают. - Куда ее? - В башню приказывали, - откликнулся бежавший рядом с Леной мундир. – И ты с нами, - повернулся он к ней и положил тяжелую ладонь на плечо.