Колдотворец. Сказки крымского леса

Парень вышел из прохода, жизнерадостно улыбаясь. - Я надеюсь, я вам не слишком помешал. Просто зашел узнать, не приехал ли отец, - плавно и торжественно, буквально сияя, произнес он. – Представляете, почти полгода с ним не виделись. - Сашка? – переспросил Мутинев. – Ну конечно, Сашка Новочко. – растянул губы в улыбке президент и протянул парню руку. Саша абсолютно игнорировал присутствие девушек в кабинете, как и Мутинев, принявшийся задорно приговаривать, потряхивая его руку: – А вырос-то как! Я тебя еще мальчонкой помню вот таким, - изобразил пальцами президент. – Бегал по отцовскому кабинету. Как быстро время летит! - Анатолий Владимирович, а что у вас тут такое? – словно впервые обратил внимание на происходящее тот. - Я вам точно не мешаю? - Нет, ты садись, посиди, скоро твой отец должен приехать. У нас тут, понимаешь ли, трагедия в четырех актах. Девчонки вот, придумали себе, что самые умные: врут в глаза и не стыдятся. Да, Власевская? - А по какому поводу? – Саша окинул заплаканное Ленино лицо безэмоциональным взглядом, вальяжно располагаясь на предложенном месте. - Сам знаешь, в какой обстановке находимся. Информатор она. - Кто? Лена? – изумился Саша. – Да вы что, Анатолий Владимирович, откуда такие подозрения? Переписки, что ли, какие? - Сейчас проверим их и узнаем, есть переписки или нет. - Вы уже изъяли? - Ну конечно. - Тогда, может, отпустите девочек, пока не проверят и прямые доказательства не появятся? А то вы и себя утомляете, и Лена в слезах вся. Вы как будто предвзяты. Извините, если резко говорю, – понизил тон Саша, продолжив заговорщицки: – Анатолий Владимирович, помните ситуацию в августе с колонной автобусов и объектом? Так это же она поспособствовала его обезвреживанию, - в ответ на эти слова Мутинев прошелся по Лене изучающим взглядом. – Не смотря на сопутствующие травмы, - словно невзначай напомнил парень. - И что мне теперь, национального героя из нее делать? - Почему же? Давайте дождемся результатов проверки. А девушек пока отпустим? Иначе представьте, как некрасиво получится, сами понимаете, такие казусы сейчас абсолютно не к месту. - А что ты так за них болеешь, нравятся что ли? – Мутинев шутливо хлопнул его по спине и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ты прав, что мы их пытаем. - Ладно, спасибо за разговор, я пойду уже, наверное, раз отца еще нет, - медленно поднялся с места Саша и оправил ворот пальто. - Иди, - махнул рукой Мутинев. Парень поджидал их на лестнице. Они молча спустились, добежали до главного корпуса через снег, в кителях, накинутых поверх пижам, и, только оказавшись в одном из опустевших школьных коридоров, осмелились заговорить: - Меня чуть не стошнило – брезгливо произнес Саша. - Меня тоже, - тяжело вздохнула Лена, похлопывая себя по щекам и пытаясь избавиться от зареванного вида. - Ну вы двое и парочка, конечно - присвистнула Даша. - Мы не пара, - Лена качнула головой. - Просто друзья. - Выглядите как пара, - пожала плечами та. - С чего вдруг такие наблюдения? - поинтересовался Саша. - Потому что «мы с Тамарой ходим парой», ходим и шушукаемся. И как твой этот к такому относится? - Мой кто? – подняла брови Лена. - Парень твой. Не помню, как зовут. - У меня нет парня, Даш. И не было. Алан мне не парень. - А чего ты со всеми мальчиками только дружишь? Ты случайно не...? - Если бы, - губы Лены непроизвольно расплылись в улыбке. Даша даже не подозревает, что одну за одной продавливает ее главные болезненные точки о симпатии «в одни ворота» и рассыпавшейся дружбе. - А ты с какой целью интересуешься, Баранюк? – поднял бровь Саша. - Слышишь, ты, Новочко, блин! – она раздраженно пихнула его в плечо. – Ты вообще знаешь, какие слухи про тебя ходят? - Ты распускаешь? – вклинилась в разговор ранее молчавшая Дарима. – Или Паша твой? - Ой, сколько агрессии сразу, - Даша скрестила руки на груди. - Выглядит, будто у нее есть повод такое предполагать, - протянул Саша. - Одно дело наши личные разборки, а другое – слухи про абсолютно левых людей. - Делаешь вид, будто у тебя есть принципы? – ядовито бросила Дарима. - Провоцируешь меня на очередную драку? – Даша опустила на нее тяжелый взгляд. Дарима в ответ подняла темные глаза, в которых заметались молнии. - Даш, а можно вопрос? – решила попытаться перевести тему Лена. – А почему ты скрываешь от всех это свое... умение? – попыталась подобрать нейтральное слово девушка. В коридоре их могли подслушивать. - Ведь это редчайший дар. - А что со мной будет, если я об этом расскажу? – с обреченностью в голосе спросила она. – Меня запрут в военке, обяжут быть боевиком, работать на министерских. А я не хочу вообще никак с этим связываться. - Почему? – спросил Саша. - Ой, только не говори, что я задела твои чувства! – закатила глаза Даша. – Я не хочу давать большую присягу всем этим надутым мужичкам, каждый первый из которых вор и преступник. Может с моим даром мне бы и светила успешная быстрая карьера и безбедная жизнь, но я не хочу вращаться и продвигаться в кругах высокопоставленных боевиков. - А зачем тогда до десятого пошла? - Родители не разрешили. Да какая разница, сейчас мне двадцать, я сама уже могу решить, куда мне поступать и кем работать. Разрулю. - Ты знаешь, что по статистике только около двадцати процентов боевичек продолжают свою карьеру в ВВС или СВП? – поинтересовался Саша. - Ну, допустим, и что? - Почему так мало парней задумываются над тем, что ты сказала? - Это к вам вопросы, а не ко мне, - фыркнула девушка. – А что ты? Задумываешься? - К сожалению да. - Я уже вижу, как ты страдаешь из-за этого, просто чахнешь от своей привилегированности. - Эта привилегированность также накладывает определенную ответственность, - его голос посерьезнел и стал ниже. - Честно – не выглядишь как человек, которого согнуло под грузом ответственности. Тогда в чем твоя проблема? Хочешь служить – скатертью, которую отец тебе выстелил, дорога. Не хочешь – стой на своем и не служи. - Ты жертвуешь своим даром и своим благополучием ради принципов... - вместо того чтобы продолжить препирания произнес Саша. – Это заслуживает уважения. - Эм, спасибо, - опешила девушка. – Честно говоря, если бы я жила иначе, меня бы сожрала совесть. Они разделились на лестничном пролете общежития. Шестикурсники завернули в сторону комнаты девочек. - Лен, - тихо позвала Дарима. – Что мне говорить Ване? - Я-то откуда знаю, я с ним не встречаюсь. Мне эта ситуация неприятна, но в моем случае ее можно пережить. - Почему ты можешь придумать сложные планы, вовлечь в них кучу людей, в том числе как-то без моего ведома, - кивнула та на парня. – И это учитывая, что мы живем в одной комнате. А дать мне ответ на простой вопрос – не можешь? - Это ты у меня сейчас будешь на пару вопросов отвечать, - спокойным, но многообещающим голосом произнесла Лена, заходя в их комнату. На ее кровати сидел Алан. После всего того, что они вчера обговорили, после всех ее трагичных мыслей, видеть его здесь было невыносимо. Да и с чего вдруг он решил, что теперь ему позволено заходить в их комнату без спроса? Ваня сидел на ковре, прислонив спину к кровати Даримы и запрокинув голову. Тина нервно болтала ногами, свесив их со своей кровати. Увидев их, все трое встрепенулись. - Почему ты мне вчера не рассказала про вашу ситуацию? – недоуменно и обиженно вопросил Алан. - Доброе утро, - улыбнулась ему Лена, зная, что от такой интонации и улыбки у людей обычно пробегает холодок по коже. Она ненавидела, когда ее отчитывают и заставляют отчитываться как маленькую. – Встань с моей кровати, пожалуйста. Парень округлил глаза и, обретая понимание, сполз на пол. - Как все прошло? – подорвался Ваня. – Как вы? - А ты как? – скрестила руки на груди Дарима, встав напротив. – Не боишься сесть за дачу ложных показаний? – язвительным тоном спросила она. – Будь осторожен, а то упадешь в обморок от страха прямо на заседании, и будут тебя всем судом в сознание приводить, обмахивая составом преступления. - Прекрати! Я же объяснил, почему я не стал идти с вами. - «Слился», ты так и говори. - Дарима, прекрати, - он положил руку ей на плечо, в попытке успокоить. - Нет, это ты прекрати! – девушка резким движением скинула ее с себя. – Прекрати постоянно сливаться! - У меня есть причины... - Меня достали твои объяснения! У тебя всегда найдется тысяча отговорок! - Я не... - Ты поступаешь подло! – оборвала она его. – Мерзко и противно. И не только сейчас, ты постоянно такой. Если ты не понимаешь, как мир устроен, то рассказываю: существует ответственность. Если ты решил делать какую-то вещь, соблюдать договоренность, например, то на тебе лежит ответственность. А ты легкомысленный и безответственный. Во всем! - В чем? В том, что я не готов жертвовать своими серьезными достижениями и карьерой ради этого?! - взорвался Ваня. – И ради тебя? - Ради нас! – ядовито шепнула Дарима. Из ее глаз покатились слезы, а ладони сжались в кулаках так, что побелели пальцы. – Если мы решили быть вместе, то ты ответственный передо мной за свою часть решения. - Пытаешься меня убедить, что думать о происходящем между нами важнее, чем думать о будущем? - Меня нет в твоем будущем? - Дарима, - одернул ее парень. – Только не делай вид, что действительно веришь, что у нас это надолго. Ты девочка маленькая, но не глупая. Девушка внезапно качнулась вперед и влепила ему настолько звонкую пощечину, что она прогремела в секундной тишине. Ваня изумленно отпрянул назад, схватившись рукой за щеку, на которой осталось большое красное пятно. - Дарима, так нельзя! – подскочила с кровати Лена. Девушка замахнулась еще раз, но боевик выкрутил ей руку и тут же скривился от пинка по колену. Притиснув ее, вырывающуюся и брыкающуюся, крепче он сквозь зубы произнес: - Спокойно, оно того не стоит. - Отпусти ее, она больше не будет драться, - скомандовала Лена. Почувствовав секундную слабину, Дарима вырвалась, но ее тут же стиснула объятьями со спины подруга. - Да пошел ты! – в ее темных глазах бушевала гроза. - Пойду, - он склонил голову на бок, разглядывая ее лицо, а затем обошел их и покинул комнату. - Отпусти меня! – вырвалась Дарима. Девушка замерла перед Леной. В комнате будто пожарчело. Она стала наливаться прозрачной энергией, от чего запульсировало в ушах. Вены на руках, ладонях Даримы вздулись и чернели. Она в панике сцепила пальцы в замок и поднесла к губам. – Не подходи ко мне! – отчаянно замотала головой девушка, когда увидела, что Лена делает медленные шаги к ней. Та и не думала останавливаться. Подойдя и почти прижавшись к подруге, Лена притянула к себе ее руки. Изящные длинные пальчики, шелковая кожа. Она прижала губы к тыльной стороне ее ладони, почерневшей и пульсирующей, но по-обычному теплой и мягкой. Дарима всегда видела в себе монстра. Никто так не боялся ее сил, как она сама. Или, может, Лене просто так казалось, а сейчас она стала единственным для нее человеком, кто по-настоящему ценит и любит ее. Всю. Целиком. - Что ты делаешь? – Дарима закусила губу. Слезы водопадами лились из ее глаз. Энергия накапливалась и сгущалась вокруг них, словно отрезая от внешнего мира. - Не знаю, - шепнула Лена в ответ. – Иди сюда, - она прижала ее, уложив голову подруги себе на плечо. Руки девушки остались зажатыми между ними, и Лена бережно поглаживала большим пальцем по ее ладони. Дарима содрогалась от тихого плача, а гудение в ушах начинало сходить на нет. Они словно возвращались в комнату, на прикроватный коврик, где они обе страдали и переживали, но теперь просто, легко и по-человечески. Из этого состояния их вырвал стук в дверь. Митя, как обычно не дожидаясь разрешения, прошагал внутрь комнаты и уселся на кровать рядом с Тиной. - Лен, - настойчиво вернулся к разговору Алан, стоило только девушкам расцепить объятия. - Все-таки, одно дело не дружить, а другое дело – не говорить о серьезной проблеме, в которой я могу помочь, - раздосадовано звучал его голо. - Чем? – влез Саня. - Я с тобой разговаривать не собираюсь, придурок. - Прежде чем обзываться, лучше подумай, чем ты вчера все утро занимался? Неприятно вспоминать? Как думаешь, это сильно располагает к общению? К дружбе в целом? - Не суй нос не в свое дело! - А ты отлипни от нее, наконец. Каждый раз после общения с тобой она потухшая ходит! - Подожди, Саш, - остановила его Лена. – Алан, ты навязываешься, - утомленно вздохнула она, опускаясь на свою кровать. – Все, что я хотела тебе сказать, я сказала вчера. В комнате повисло молчание. Это была прямолинейность, достойная Даримы. А потом Алан посмотрел на нее, злобно и обиженно, как беспомощный загнанный в угол волчонок. Тяжело было вынести на себе этот долгий, тяжелый взгляд. - А у тебя как дела, Мить? – тихо спросила Тина сидящего рядом парня, но в гробовой тишине это прозвучало как взрыв, от которого все вздрогнули. - У меня новость, - он смотрел в пол, сложив ладони на колени. – В общем, у меня мама погибла в министерстве. Мне нужно съездить на похороны, и разрешили взять кого-нибудь с собой, - безучастно произнес он. – Сегодня. Вы можете поехать со мной? - Да, - кивнула Лена, пытаясь придержать любые эмоции. Она не знала, что нужно сказать и что можно говорить. Дарима рассеяно закивала, округлив глаза. - Там только два человека, Дарима. Давай Лена с Аланом поедут, - посмотрел на нее парень. - Ладно, хорошо, конечно, - пролепетала та. - Тогда в двенадцать дня на школьном дворе, - Митя поднялся с Тининой кровати и проследовал к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Дарима прошептала: - Я не могу поверить, это он серьезно сейчас или шутка какая-то? Лена молча уставилась в пол, приложив пальцы к губам. - А кто теперь у него остался? – продолжила Дарима. - Никого, - это слово из Лениных уст стало девятым валом, добивающим дрейфующий посреди шторма кораблик счастья и комфорта. - И что же теперь будет? - Правильно спрашивать «и что же с этим делать?», - едва заметно качнула головой Лена. – Мы поедем с ним, но я... не знаю, как поддержать его. Понятия не имею, что нужно говорить человеку в такой момент. Все снова замолкли. Каждый крепко задумался о своем. Незримая тьма словно сгущалась над школой, пронизывая ее, заполняя собой все пространство. С каждым часом становилось все тяжелее, невыносимее. - Лен, выйдем на минуту, - наконец прервал молчание Алан, кивнув на дверь, и встал на ноги. Девушка рассеяно вышла за ним и, оперевшись о стену тамбура, скрестила руки на груди. - Давай хоть при Мите не будем выяснять отношения? – подняла бровь она. - Это все понятно, - отмахнулся парень. – Он – наш друг, мы его не бросим. Я тебе вот что сказать хотел: меня всегда восхищало твое умение заводить полезных друзей, Лен. Единственная в своем роде темная волшебница, сын главы Вооруженных Сил, старосты, медалисты и прочая хтонь. Ты права, я стал слишком бесполезным для твоей компании и теперь навязываюсь. - А Митя мне тогда кто? - Вы с ним почти не общаетесь. Именно потому, что он не такой ценный для тебя, да, - он окинул ее лицо оценивающим взглядом. – Не надо отрицать это и изображать из себя невинный цветочек. Передо мной – бесполезно. - То, что я не много с ним общаюсь сейчас, не значит, что я не могу сопереживать ему как человеку. Какая разница, мы ведь шестой год дружим. - И как у тебя с сопереживанием? – хмыкнул Алан. – Особенно в те моменты, когда идешь по головам. Напомнить, с чего началась ваша дружба? - Это даже не мы придумали. - Но вы поддержали. - Что ты от меня хочешь? Чтобы я признала, что я нехороший двуличный человек? Что дальше? Думаешь, я отстраняюсь от тебя, потому что считаю себя идеальной? Нет, мы просто не сходимся. Мы поэтому и ссорились постоянно последние пару месяцев. И ты ничего с этим не сделаешь, Алан, мы разные и точка. Прими это и иди заниматься своей жизнью, - Лена осторожно отодвинула его, уперев руку ему в грудь, и закрыла перед носом дверь. Она беззвучно стояла в коридоре несколько секунд, дожидаясь звука удаляющихся шагов, а затем горестно хлопнула ладонями по деревянной поверхности двери, всхлипнув, но сдержав слезы. Лена яростно пинала снег на террасе. Снова форма боевика, черный плащ, раскиданные по плечам золотые волосы. Школьный двор был уставлен припаркованными военными машинами. Боевики продолжали прибывать. - Злишься на него? – Саша оперся локтями о каменную ограду, стоя спиной ко двору и щурясь от ослепляющей белизны окружающего мира. - На себя, - буркнула Лена. – Сейчас не время эмоционировать, а меня прет, как ребенка. - А когда время? - Давай так, когда ты играешь свою роль, ты не ноешь о своих чувствах, - утвердительно произнесла девушка. - Ага, - согласился он. – А тебе не надоело так жить? Заниматься оправданием ожиданий? - Скорее эмоциональным обслуживанием окружающих людей. - Кому что, - усмехнулся Саша, свесив голову через перила. - Предлагаешь устроить бунт? Тогда сними с себя это черное пальто. - Вообще-то у меня красивое пальто. - Я и не спорю. Просто предлагаю не делать вид, что его цвет не играет для тебя роли. - Если я сниму пальто, ты перестанешь строить из себя невинного ягненка? - Зачем тебе это нужно? – свела брови Лена. - Хочу посмотреть на тебя настоящую. Мы ведем себя так, потому что оба получаем с этого плюшки. Но нет такого ощущения, что, будучи настоящими, мы станем продуктивнее и упорнее в достижении своих целей? - Не обязательно быть настоящими для других, Саш. Главное самим себе не врать, и делать тихонечко то, что считаем правильным. Мы находимся в окружении юных неопытных школьников, на бунт тут способен кто угодно, а вот сделать что-то конструктивное могут единицы. В этом наши преимущество и привилегия. - Тогда давай самим себе пообещаем, что будем возвращаться к своим идеям, не смотря на окружение? - Я обещаю учиться жить со своими слабостями и недостатками, еще обещаю стремиться не стесняться их при тебе, пока ты это вывозишь. - Тебе и вправду нужно расслабиться с этим, - протянул парень. - Можешь быть уверенной, ты впечатляешь меня и так, даже если себя не впечатляешь. - Боюсь начать использовать тебя как костыль. - Привыкла «все сама»? - А кто кроме меня будет всю жизнь меня любить и ценить? Люди вокруг могут рассосаться, оставив по себе шлейф из разнообразных эмоций, но я у себя останусь. - Всю жизнь обслуживать собственный эгоизм? Брось, я завидую просто, - фыркнул Саша, увидев, как Лена недовольно свела брови на переносице. – Я обещаю пытаться слышать себя и не давать другим перекричать мои желания и чувства. - Замечательное обещание, - Лена скрепила их маленькую клятву рукопожатием, строго, но с искристым вызовом глядя в глаза. – С чего начнем? Их внимание отвлекла большая черная машина с тонированным лобовым стеклом, шурша, заехавшая во двор, превращая снег под широкими колесами в кашу. Саша незаметно для себя напрягся и опустил плечи. - Ты чего? – сверкнула глазами Лена. – Вон весь аж побледнел. - Неправда! – парень растянул губы в улыбке. - Пойдем здороваться, - подхватила его под локоть девушка и потащила к лестницам внутри корпуса. - А что если я пошутил про обещание? - Тогда мне придется тебя убить, - пожала плечами та и, не выдержав серьезности, захихикала. Саша умиленно вглядывался в ее лицо, а затем наклонился и чмокнул в щеку. Лена подавилась вдохом, настолько это было неожиданно. Улыбка застыла на ее лице, начиная казаться неестественной. Вот бы мягко и мимолетно спросить... - Что это сейчас было? – получилось требовательно и серьезно. - Да так, просто... - Угрозы убийством это так романтично, - скорчила вдохновленную рожицу она, пытаясь сгладить неловкость. Это был идеальный для него момент, чтобы признаться в симпатии. Раз он этого не сделал, то и не планирует. – Саш, ты же знаешь, ты мне нравишься. Давай без этого всего, не мучай меня, пожалуйста, - вкрадчиво проговорила Лена, напрягая щеки, чтобы под глазами появлялись едва заметные морщинки и улыбка казалась честной. Она не держит обещание и снова кого-то играет. А ради чего? - Извини, - отстранился Саша. – Я не подумал, прости. Я не буду больше. - Все нормально, просто не делай так. - Лен, я знаю, что ты хочешь услышать четкий ответ, - внезапно посерьезнел он. – Честно: я не знаю кто я и что чувствую. И как симпатию отличить от привязанности к тебе, как к другу. Просто знай, что ты очень милая и обаятельная девушка, даже в те моменты, когда разговариваешь об убийствах. Я тобой дорожу, и я не буду больше тебя целовать, не понимая себя. Лена прикусила губу, чтобы отвлечь себя от внутренней горечи. Если она решится спросить и тем более сделать, может быть очень больно. Больнее чем то, что такие желанные слова сказаны им в этом контексте. - Хочешь, я тебя поцелую? - выпалила она, руководствуясь одним из своих любимых правил – «сначала делай, потом бойся». Ступени пролетали под ногами. Неужели сказать «нет» так сложно? - Поцелуй, - он остановился на лестничном пролете большого зала, глядя на Лену испуганными зелеными глазами. Она застыла, трепетно оглядывая его. Столько раз представляла себе этот момент, что теперь казалось, будто это очередной сон. Саша почти не дышал. Он не просто «не понимал» что чувствует - ему было страшно, что он почувствует что-то не то. Оглянувшись по сторонам и осторожно придвинувшись ближе, она провела большим пальцем по его острой линии подбородка, а затем потянулась на носочках и коснулась губами уголка его губ. Это было незаметное, едва ощутимое прикосновение, продлившееся так мало, что показалось, будто его и не существовало. Она тут же отвела голову и вместо попытки продолжить поцелуй, тяжело дыша, пытаясь сдержать порыв эмоций, нежности, ласки, восхищения, прижалась щекой к его щеке. Теплый, настоящий, не во сне. Лена касалась носом его бархатистой кожи, пахнущей чем-то близким и желанным. Хотелось прислониться еще сильнее, вдохнуть поглубже, зарыться руками в волосы, спрятать, беречь. Секунды тянулись медленно, Девушка знала, что скоро он отстранится, но не в это мгновение. Вместо этого Саша притянул ее к себе, обхватив плечи, и осторожно заправил золотой локон ей за ухо, накрутив его на палец, плавно опускаясь по длине. И внезапно дрожащими теплыми кончиками пальцев провел по оголенному кусочку шеи, выбившемуся из-под зимнего воротника. Лена вздрогнула, словно тело пронзило разрядом. - Все в порядке? – Саша убрал руку и опустил ее на плечо, заботливо поглаживая большим пальцем. - Да-да, - закивала Лена. – Просто это очень эмоционально для меня. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и отстранилась от него, едва заметно в последний момент коснувшись носом его шеи. Девушка не хотела слышать Сашины заключения и мысли на тему произошедшего. - Пойдем? – расправила спину она. Снова эти попытки казаться спокойной и уверенной во всем. Как можно хотеть близости и не быть откровенной? – И мне, и тебе предстоят тяжелые дела. Предлагаю собраться. А об этом поговорить вечером. - Ты обещала не становиться роботом рядом со мной, – без тени укора напомнил парень. – И ты не выглядишь так, будто для тебя произошедшее не имеет особого значения. - Имеет. И что мне делать? Разве сейчас что-то зависит от меня? - Я сделал что-то не так? - Расслабься, - Лена склонила голову на бок. – И поступай так, как чувствуешь. Можешь не переживать – я не дам тебе меня обидеть, - улыбнулась она.