Правило неприкосновенности 2. Химия.

Сквозь сон Чонун чувствует какие-то копошения позади и морщится, нехотя выныривая из приятной дрёмы. Либо Рёуку опять не спится и он вертится, либо приснился плохой сон, из-за чего он опять же вертится, либо просто вернулся из туалета. Причём последнее более вероятно, потому как чужое тельце, прижавшееся к нему под одеялом со спины, обнажённое и прохладное, а рука, скользнувшая по талии, оставляет мокрые следы на футболке. Нахмурившись, мужчина вздыхает, буквально ощущая, как полноценно расправляются лёгкие, приоткрывает глаза до размера щёлочек, и, увидев тонкие полоски света, пробивающиеся через щели под рулонными шторами, понимает, что уже утро. Интересно, сколько осталось до будильника? Есть ещё время поваляться или надо вставать и собираться на работу? Впрочем, все эти вопросы разом отметает Рёук, крепче прижимаясь животом и грудью к спине старшего, и многозначительно — или нарочно — толкается бёдрами в его ягодицы, давая почувствовать свой утренний стояк. В черноволосой голове беты мелькает сонная мысль, что его домогаются с утра пораньше, однако больше никаких поползновений со стороны парня не поступает, а потому Чонун снова расслабляется и плавно съезжает в царство сна. Минут десять проходит в полной тишине, Йесон в самом деле успевает задремать, но просыпается от ощущения чужой руки, "ненавязчиво" огладившей мягенький, давно лишившийся пресса животик. Сквозь дрёму он хмурится, рефлекторно поджимает живот и немного ёрзает, стараясь отползти от младшего, однако Рёук, кажется, настроен решительно и с силой притягивает мужчину обратно к себе. Альфа шумно вдыхает запах старшего, уткнувшись носом в его шею, затем оставляет несколько поцелуев на шейных позвонках и снова на пару долгих минут замирает. Только теперь уже Чонун не может уснуть и ждёт дальнейших действий. Ну, не хватит же у альфы в сезон гона сил стерпеть и перестать приставать к своему любимому мужчине. Тем более, когда любимый мужчина так аппетитно пахнет спросонья. Рёук будто прощупывает почву: оставляет ещё пару поцелуев на шее, аккуратно заползает рукой под домашнюю футболку, касается прохладными влажными пальцами сократившегося живота, и провокационно подбирается к груди. Сначала быстро согревающаяся ладонь просто гладит правую грудную мышцу, потому как до левой не добраться, затем ласково проводит подушечками пальцев по коже, запуская мурашки, и легонько царапает коротким ногтем сосок. Стараясь не выдать своего пробуждения, Чонун мерно дышит и стягивает губы в ниточку, чтобы случайно не застонать. Вот же зараза, знает, на что давить... За несколько лет совместной жизни они вдоль и поперёк изучили тела друг друга, а потому каждый знает эрогенные зоны другого, чем Рёук сейчас и пользуется. Играя с соском старшего, он зажимает его между пальцами, слегка оттягивает, затем повторяет те же действия ещё раз, потом ведёт подушечками пальцев линию вниз, от груди к животу, и игриво щекочет кожу над резинкой трусов. — Я ж чувствую, ты не спишь, — воркует парень, уловив потяжелевшее дыхание беты. — Йесо-о-он-а-а-а, — игриво тянет Рёнгу, немного приподнимаясь, чтобы кончиком языка лизнуть хрящ уха и тем самым запустить мурашки по телу хёна. — Ла-а-адно, — видя, что любимый не собирается отвечать на его игру, продолжает альфа, — а так? Спустив руку ниже, парень с нажимом поглаживает мягкий член старшего через тонкую ткань белья и тычется своим возбуждением в его ягодицы. И вот после этих действий орган в его руке начинает понемногу крепнуть и увеличиваться в размерах. Довольно хмыкнув, Рёук трётся носом о шею Чонуна, поднимается рукой повыше, цепляет пальцами резинку его трусов и нетерпеливо сдёргивает их вниз, обнажая для себя бёдра хёна. — Вякни хоть, а то я ж сейчас куда не надо полезу, — хихикает альфа, когда Йесон слегка приподнимает бёдра, чтобы парень мог стянуть с него бельё до колен. — А я и не против, — приоткрыв глаза, наконец отвечает мужчина, следом пряча смущённую улыбку в своей подушке. — Мне нравится... — Нравится что? — довольный ответом, шепчет, будто змей-искуситель, Рёнгу. Он снова возвращает ладонь на живот старшего, провокационно поглаживает кончиками пальцев самый низ, добиваясь потяжелевшего дыхания, и цепляет ногтями короткие, приятно колющиеся волоски на лобке. Чонун прикусывает нижнюю губу и слегка подаётся бёдрами вперёд, ожидая желанного прикосновения к уже наполовину твёрдой плоти, но вместо этого парень только невесомо обводит указательным пальцем основание его члена и улыбается. — Я ничего не сделаю, пока ты ротом своим не скажешь. Ну, так что тебе там нравится? — Нравится... что ты вот так ко мне пристаёшь... когда я сплю, — через силу, перебарывая смущение, вышёптывает Чонун. Признаться, ему в самом деле нравятся такие альфьи поползновения в его сторону, особенно в сезон и особенно спросонья. Ну, а поскольку обычно Йесон сам пристаёт к парню, то в моменты активности младшего с радостью поддаётся ему и позволяет принять ведущую роль. — Мне приснился сон, — мурлычет Рёук, продолжая обтираться о ягодицы хёна восставшим членом пока через ткань собственного, уже немного намокшего белья, — ты там был таким возбуждающим, — кончиками пальцев он проводит от основания до головки чужого окрепшего члена и улыбается, услышав сдавленный вдох. — Я проснулся, а тут ты... такой же аппетитный и возбуждающий, — парень резко, грубо обхватывает твёрдую плоть ладонью и с нажимом опускает её вниз, к основанию органа, обнажая чувствительную бордовую головку, на которой, он уверен, сейчас выступила капелька смазки. — Хочешь чего-нибудь? — Нет, — еле соображая, шёпотом отвечает Чонун, а на вдруг остановившиеся ласки поясняет: — я не готовился. Только перед сном вчера в душе был. — Ноу проблеммо, — забавно коверкая язык на манер итальянского, лыбится Рёнгу, — я воспользуюсь защитой. — Малыш, ты не понял... — противится мужчина, и оборачивается, собираясь напомнить донсену, что, вообще-то, надо бы сделать спринцевание перед подобными приставашками. Но Рёук слушать его не желает: резко откинув укрывавшее их одеяло в сторону, он давит ладонями на спину старшего, заставляя его перевернуться на живот, затем тянется к своей подушке, подкладывает её под бёдра мужчины, и становится коленями по обеим сторонам от него. М-м-м, вид в самом деле получается аппетитный. Засунув руки под свою подушку, чтобы удобно лежать на них головой, Чонун ёрзает, переживая приятные волны удовольствия, пробегающие по телу от дразнящего соприкосновения членом с наволочкой подушки, и весь напрягается, ожидая дальнейших действий. Рёук медлит, рассматривая в полутьме спальни любимого мужчину, запускает ладони под его чёрную домашнюю футболку, гладит слегка влажную от пота спину, оставляет ногтями едва саднящие полосы от лопаток до поясницы, получая в ответ шипение, и с нескрываемым наслаждением жамкает упругие ягодицы хёна. Его бельё так и застряло на коленях, и младший не спешит снять несчастную ткань, а просто в своё удовольствие мнёт аппетитную жёпку и раздвигает ягодицы в стороны, чтобы полюбоваться плотно сжатым колечком мышц. По-хорошему, нужна растяжка. Последний раз Йесон был в пассивной роли пару месяцев назад, если Рё не изменяет память, и теперь практически девственное тельце хёна нуждается в качественной подготовке. Однако желание овладеть любимым настолько сильно, что как-то малость не до этого... С довольной улыбочкой прикусив губу, Рёук жмякает упругие полупопия, пристраивается к ним, тычется своим возбуждением, и с силой давит на поясницу мужчины, заставляя его немного прогнуться и выпятить попу. — Снимешь футболку? — вдруг охрипшим голосом спрашивает парень, с нажимом проходясь пальцами по спине хёна вверх. Неловко хрипнув, Чонун вытаскивает руки из-под подушки, заводит их за спину, собирает футболку гармошкой и стаскивает её через голову, отбрасывая куда-то на пол. С момента их знакомства тело мужчины практически не изменилось, хотя прошло уже семь лет. Но Йесон всё такой же привлекательный, худой, жирочек только чуть-чуть появился на животике, что хуже его отнюдь не делает, и красивая сильная спина, которую Рёук с удовольствием гладит. — Дай мне смазку и гандончик. — Малыш, я не готов, сказал же... — Булки расслабь, — с хитрющей улыбкой шипит Рёук, наклоняясь к уху старшего, из-за чего придавливает его своим телом к постели, — а то больно будет. — Рёук... — Расслабь. Булки, — чеканит парень, следом легонько прикусывая хрящ уха Чонуна. — И дай. Мне. Смазку. — Рё... Резко выпрямившись, альфа тянется к прикроватной тумбе, дёргает ручку шкафчика, вытаскивает оттуда хрустящий квадратик презерватива, холодный тюбик лубриканта, пачку влажных салфеток, и возвращается к горячему телу хёна. Немного покорячившись, Рёнгу стаскивает с себя трусы, оставаясь полностью обнажённым, зубами разрывает упаковку контрацептива и грубо прижимает рыпнувшегося Чонуна к кровати, чтоб он успокоился. Когда бета перестаёт предпринимать попытки к побегу, парень удовлетворённо хмыкает, раскатывает тонкий латекс по пульсирующему органу и с тихим довольным вздохом толкается в мгновенно напрягшиеся ягодицы хёна. Йесон тоже жарко выдыхает, утыкается лицом в подушку и ёрзает, таким образом стимулируя собственное возбуждение. На самом деле ему хочется сбежать... Когда Рёук становится настолько решительным, что не слушает его возражений, Чонуну в свою очередь становится страшно. Нет, конечно, любимый альфа его не изнасявкает, у него же есть чувство самосохранения, но вот грубым быть вполне может... И остановит его сейчас лишь стоп-слово. Только произносить смешное "единорожка" пока как-то не хочется. Рёук победно хихикает, видя, что Чонун сдался и больше не старается сбежать, нетерпеливо чпокает крышечкой пластмассового тюбика, выливает приличное количество прозрачного геля на свой член и, швырнув тюбик в угол комнаты, двигает бёдрами, размазывая смазку по ягодицам хёна. Хочется прямо сейчас войти в это разгорячённое тело, почувствовать узость, давление вокруг требующего прикосновений органа, услышать слегка болезненный стон... Но здравый ум сигнализирует об осторожности и удерживает от резких движений. Наклонившись над Йесоном, альфа дрожит, удерживая свой вес на напряжённых руках, покрывает жадными поцелуями плечи любимого мужчины, слегка покусывает и оставляет засосы, утробно рыча, будто зверёк. Чонун постанывает, подаваясь навстречу горячей твёрдости, скользящей между его ягодиц, и утыкается лбом в подушку, чтобы Рёук мог покрыть поцелуями шею. Для него уже на второй план отходит тот факт, что он не готовился, что надо было бы хотя бы зубы что ли почистить, ополоснуться в душе, побриться... Сейчас главную нишу в мыслях занимает лишь рычащий, донельзя возбуждённый, похожий на дикого зверёныша альфа. Рёнгу самозабвенно расцеловывает плечи и шею мужчины, методично покачиваясь и скользя членом между его ягодиц, тяжело дышит, постанывает, и улыбается, слыша сдавленные стоны от старшего. Его движения передаются Чонуну, из-за чего он трётся своим возбуждением о ставшие вдруг слишком жёсткие простыни, и бета даже начинает подаваться навстречу чужим толчкам, чувствуя, что потихоньку начинает приближаться к оргазму. Если бы ещё ласки были чуть интенсивнее, чем обычное скольжение... Парень будто читает его мысли — или просто сосредоточен на своём удовольствии — и начинает двигаться резче, сильнее, затем выпрямляется, упирается ладонями в мокрые от смазки полупопия и раздвигает их в стороны, наслаждаясь видом. Головка, обтянутая тончайшим латексом, дразняще проходится по сжатой дырочке, при этом ягодичные мышцы напрягаются под ладонями, и Рёук улыбается, немного меняя положение. — Сожми посильнее, — хрипит альфа, для наглядности просьбы сдавливая ладонями с двух сторон бёдра старшего. Швыркнув носом, Йесон немного приподнимается на локтях, плотнее прижимает ноги друг к другу и тихо ахает от ощущения горячего члена, скользнувшего прямиком между бёдер и коснувшегося головкой мошонки. Это возбуждает ещё сильнее. Обоих. Такое положение позволяет Рёуку ускориться и усилить амплитуду толчков — он зажмуривается, буквально втрахивая своего мужчину в кровать, наклоняется, кусает его в плечи, наслаждаясь будоражащими психику вскриками и стонами, и всеми силами старается сдержать обостряющиеся клыки. А то искусает сейчас хёна, будет он потом на решето похож... — Йесон-а-а-а, — стонет Рёнгу, когда мужчина резко подаётся ему навстречу, отрываясь от постели и самостоятельно насаживаясь на него до основания. — Кто там говорил, что не готов? — Малыш... — задыхаясь, шепчет Чонун, опять выгибаясь, чтобы подставиться под новые, более сильные толчки. — Не кусайся... И я... близко уже... — Я тоже. Парень с силой толкается в плотно стиснутые бёдра, проезжаясь головкой по поджавшимся яичкам, постанывает, дополняя собственный голос влажными шлепками тел, и с каким-то садистским наслаждением тискает его попу, впиваясь в нежные полушария пальцами. Чувствуя приближение собственного оргазма, Рёук выпрямляется, разводит аппетитные ягодицы в стороны и, немного притормозив, давит головкой на влажное колечко мышц. — Стой! — тут же вскрикивает Чонун, и начинает изворачиваться, чтобы оттолкнуть от себя младшего или хотя бы схватить его за руки в попытке остановить. — Я не готов, Рёнгу-я! Без растяжки куда... — Тш-ш-ш, тихо, тихо, — хрипит Рёук, даже не думая тормозить. Наоборот, он сильнее давит на анус и прикусывает нижнюю губу, почувствовав, как мышцы нехотя поддаются. — Вукки! Мне больно! Больно... Йесон пытается вывернуться, машет руками, но альфа ловит его левую руку, крепко стискивая пальцами запястье, и заводит её хёну за спину, обездвиживая его. Мужчина рычит, продолжая дёргаться, однако замирает и открывает рот в немом стоне, когда чувствует давление, а затем медленное проникновение в неподготовленную дырочку. Мышцы сковывает тянущей болью... Благо смазки хватает, чтобы не было прям совсем невыносимо. Головка напористо протискивается внутрь и Рёук со стоном замирает, крепко зажмуриваясь. Его останавливают даже не столько собственные приятные ощущения, сколько болезненный стон хёна и его продолжающиеся попытки сбежать. — Прости, прости, любимый, — шепчет альфа, наклоняясь к уху мужчины и аккуратно прикусывая хрящ его покрасневшего уха. — Ты так пахнешь, сил нет... Не могу сдержаться... Мой любимый бета... Так бы и съел тебя, — он переходит на рычание, сопровождая каждую фразу осторожными толчками, выходя из слишком сильно сжимающего его головку колечка мышц буквально на несколько миллиметров и тут же входя обратно. — Малыш... — еле-еле выговаривает Чонун, всё ещё морщась от не самых приятных ощущений, — чёртов же ты альфа-самец... Не мог в душ меня сперва отпустить... — Потерпи ещё немножко, буквально... чуть-чуть... — Рёук едва успевает договорить, толкается последний раз, проникая чуть глубже, чем было до этого, и с громким протяжным стоном кончает, ложась всем телом на старшего. — М-м-м, хё-ё-ён... Какой ты узкий... искусал бы тебя прям щас. — Нет! — едва ли не пищит Йесон, утыкаясь лицом в подушку и свободной от захвата рукой накрывает шею, чтобы не позволить донсену оставить глубокие укусы на ней. В особенности его пугают острые клыки парня, если, конечно, они обострились во время возбуждения. — Пусти меня, — он шевелит затёкшей рукой и тут же получает свободу, а буквально через секунду издаёт болезненный стон от того, что чужое возбуждение выскользнуло из него. — Дай мне салфетульки, — тяжело дыша после только что настигшего его оргазма, просит Рёнгу, продолжая ради собственного удовольствия тереться о ягодицы мужчины. Чонун, покряхтев, тянется к прикроватной тумбе, подцепляет шуршащую пачку кончиками пальцев и подтягивает её к себе, после чего отдаёт Рёуку. Резко отлепившись от горячего, влажного от пота тела, парень осторожно снимает презерватив, завязывает его узелком, едва удерживая скользкий латекс в пальцах, тихонечко кладёт его на край кровати и чистит себя салфетками. Сейчас бы ещё в душ и вообще замечательно будет. Только перед душем есть ещё кое-какое дело... — Та-а-ак, теперь будь добр, перевернись? — мурлычет альфа, швыряя салфетки на пол и с нажимом проводя ладонями по спине Йесона. Мужчина медленно, натужено кряхтя, как дедок, переворачивается на спину и сгибает ноги в коленях, между которых тут же с довольной улыбочкой устраивается Рёук. Парень слегка царапает ногтями ноги хёна, дразняще проходится по внутренней стороне бёдер и наблюдает дёрнувшийся возбуждённый член, лежащий на животе, и зажмуренные глаза с прикушенной губой. А-а-а, любимому бете, очевидно, тяжело уже, вон и яички поджимаются, и смазка капает с побагровевшей головки, и стоны из тяжело вздымающейся груди рвутся. Тихо хихикнув, Рёнгу ведёт ногтями по внутренним сторонам бёдер старшего, дрязняще щекочет лобок, цепляя короткие колющиеся волоски, и указательным пальцем чертит линию по дёрнувшемуся ему навстречу члену от основания до головки, задерживаясь на уретре, прикрытой крайней плотью. — Вукки, солнышко... Я сейчас с ума сойду... — И чего ты хочешь? — вдруг решает поиграть донсен, продолжая подушечкой пальца обводить эрегированный член. Он осторожно давит на орган, спуская крайнюю плоть и обнажая чувствительную головку, и дразнит кончиком ногтя уздечку, из-за чего Чонун начинает извиваться и хныкать. — Ручками или... чего-то побольше желаете? — будто в подтверждение своих слов Рёук наклоняется и мимолётно проходится кончиком языка по уздечке, оставляя мокрый след, на что в ответ получает несдержанный стон и руку, зарывшуюся ему в волосы. — Хм, значит, второй вариант, — удовлетворённо хмыкает парень и ложится на живот, чтобы было удобнее. Обхватив руками аппетитные бёдра мужчины, альфа оставляет несколько поверхностных, неуместно нежных поцелуев на особо чувствительной внутренней стороне бёдер, а затем накрывает ртом твёрдый пульсирующий член, разом вбирая его до самого горла. Йесон выгибается с громким стоном, хватается за обнимающие его руки и подаётся навстречу горячему влажному рту, прося ещё этих крышесносных ощущений. А Рёук и рад: он с особым старанием посасывает приятно скользящий по языку член, обводит кончиком выпирающие венки, дразнит уздечку и очень тихо урчит, стоит головке коснуться задней стенки горла, чтобы запустить вибрации по чувствительному органу. — Рёук, мать твою! — неожиданно для младшего вскрикивает Чонун, выгибаясь дугой. — Ты никогда... так не делал... — эту фразу он едва ли может выговорить, потому как все мысли разом улетают от невероятно приятных ощущений, со скоростью тока разносящихся по всему телу. Кажется, от резкого вскрика кто-то из животных в террариумах перепугался — за стёклами что-то зашуршало, вякнуло и умолкло. Только Чонуну в данный момент как-то совсем не до своих животинок. Он лишь громко стонет, вцепляется пальцами в простыни, сжимает волосы парня, едва сдерживая себя, чтобы не надавить на его макушку в немом желании заставить принять ещё глубже, и вскидывает бёдра навстречу юркому языку, чувствуя, что уже приближается к точке невозврата. Рёуку хватает всего пары дразнящих прикосновений к уздечке и ещё одного фокуса с вибрацией от голоса, чтобы Йесон дёрнулся, практически закричал и излился прямо ему в горло, крепко зажмурившись. Рёнгу отстраняется лишь после того, как мужчина обмякает и расслабленно растекается на кровати, раскидывая ноги-руки в стороны. Парень облизывает губы, на самом деле с трудом проглотив не особо приятное по вкусу семя, напоследок целует выступающие тазобедренные косточки и ползёт над расслабленным телом, чтобы поравняться с головой. — Ну ка-а-ак? — с довольной улыбочкой мурчит альфа, нагло ложась на кипяточное тело хёна. — Ты жив? — Мне. Нужно. В душ, — чеканит Чонун, с трудом собирая разбежавшиеся мысли в кучу. — Убил ты меня своим утренним сюрпризом... — Хе-хе, я рад, — лыбится парень. — А знаешь, чо я тут недавно вычитал в сети? — он подвешивает интригующую паузу и дожидается вопросительного кивка головой. — Есть такая штука, "Санта-Клаус" называется. — Это когда делают минет с мятной конфетой во рту? — хмурится бета. Он ещё лет в двадцать узнал про эту "чудесную штуку", только как-то не доводилось на себе пробовать, а тут Рё ему что ли напрямую это предлагает? Нехило. — Ага-а-а, — довольно тянет парень. — Попробуем? — Вот сейчас сходим в душ, а потом об этом поговорим. Да? — Да, помчали, — Рёук резко вскакивает и первый сайгаком уносится в уборную, тогда как Йесон решает ещё буквально пару минуток полежать, чтобы придти в себя после такого внезапно приятного пробуждения.