Трика

      Бессонная ночь отразилась на лице Его величества тёмными пятнами вокруг глаз и повисшими уголками губ. Поверх его ночной рубахи был накинут тёмный дублет, оберегающий от прохлады.       Он на перепутье.       Казалось, даже нежные касания его леди-жены, улыбки детей и благоприятная обстановка во дворе не могли скрасить мрачное настроение короля. Он не может отпустить мысли о своей покойной возлюбленной. Кажется, что разговор с дочерью о встрече с Эйммой распорол швы его сердечной раны. Он старался не печалиться этому и радовался мысли, что умершие связываются с живыми, а значит, что после конца всё же есть своя жизнь, которая будет ждать и его, ибо если там нет ничего, как дорогая Эймма связалась с дочкой? Это успокаивало его сердце, пока не начало пугать. Каждый раз, оказываясь наедине со своей второй женой, в голове невольно проскальзывала мысль: А не наблюдает ли она за ним?.. Видит ли, как он нежен со своими детьми, сыном, которого она не смогла подарить? Или же то, как он возлежит с молодой женой? Может потому она является к дочери, а не к нему? К тому, кто был причастен к её смерти…       Король смотрит на ладони. Два пальца отсутствовали, ногти были подрезаны из-за постоянного ухода, кожа местами покрыта покраснениями. Мейстеры сказали, это раздражение от постоянного использования средств, помогающих ему бороться с болезнью.       — Любовь моя, я… — он обращается в пустоту, даже не зная, будет ли услышан. — Рейнира рассказала мне о тяжких последствиях моих решений. О войне, в которой погибли мои драконы и внуки. Сейчас я нахожусь перед выбором, который отразится на короне или сейчас, или через десятки лет.       Визерис вытирает выступивший пот платком, спрятанным в дублете.       Король должен справляться с угрозами, которые нависли над короной в данный момент. Малый совет дал неутешительные прогнозы на дальнейшие отношения с домом Веларионов, и дальнейшее пренебрежение может понести за собой пагубные последствия. Ему известен один путь решения зарождающегося конфликта с Морским Змеем. Брак с сиром Лейнором мог бы послужить короне на долгие годы, но, как сказала Рейнира, это не спасло её от предательства семьи мужа.       Как же лорд Корлис мог допустить такое? Неужели внук-наследник Железного трона не удовлетворил его амбиции? Или обида за пренебрежение в сторону жены оказалась куда сильнее?       Вчера у короля состоялась встреча с Морским Змеем, на которой Визерис задал пару каверзных вопросов, между разговорами о «важности древней связи» меж их домами, о лояльности лорда Корлиса к наследнице Железного трона. Мужчина замер, и на мгновение улыбка пропала с его лица. «На то я и ношу титул лорда, дабы служить королю и его названному наследнику. Этим наследником названа принцесса Рейнира». Ответ удовлетворил короля, но и оставил смятение на душе.       А главное — сомнение.       Сомнение в дочери.       Визерис верит Рейнире, её словам, от которых обливалось кровью сердце. Король уже столкнулся со страхом гибели дочери лицом к лицу, второй раз переживать это он отказывается. Даже если это наступит после его смерти, и свидетелем воочию он не станет. Но не могла ли она что-то напутать?       Чудесный муж и отец в лице его брата? Визерис мечтал о том дне, когда его брат образумится, обуздает свою тягу к хаосу и наконец-то создаст свою семью с леди Реей, но Деймон продолжал жить в распутстве, не взирая на просьбы и приказы своего короля. Он с трудом может представить себе любящего Деймона Таргариена.       Предательство Веларионов? Что же сделал Морской Змей? Лорд Корлис не был лжецом. Его характер уж слишком вспыльчив и горд, и о своём недовольстве наследником или короной он без стеснения высказался бы. Если Рейнира и Лейнор были обручены, у них были дети, среди которых наследник престола, то почему Веларионы предали их?       В одну из ночей Визерис предположил, в чём может быть дело.       Дети от Деймона. Сыновья.       Разве его брат упустит шанс посадить на трон свою кровь? Сына? Это могло бы вызвать гнев лорда Корлиса, возможно, даже «предательство», но Рейнира не рассказала, что сделал дом Веларионов.       У его дочери было доброе сердце и слабость к дяде, могла ли она попасть под влияние Деймона и… не так понять происходящее?       — Я сделаю всё, любовь моя, — король прижимает к губам мизинец, на котором было обручальное кольцо его жены. — Во благо королевства, будущего и нашей дочери.       Даже если это будет стоить её любви.

***

Двадцатый день четвертого месяца 115 года от Завоевания Вестероса Эйгоном. Празднование восемнадцатых именин принцессы Рейниры Таргариен

      Солнце в этот день сияло ярче прежнего, и облака не портили, а спасали трудяг и простой люд от пекла. Трава казалась зеленее, насыщеннее, а цветы, распустившиеся в саду, раскрыли пышные бутоны, благоухали и привлекали благородных обитателей замка. Не без внимания оказались и срезанные стебли, которых было немало. Часть цветов ушла на украшение Королевской Гавани и замка. Фасады зданий украшены нитями из флажков, часть из которых, по рассказам служанок, делала сама принцесса вместе со своей свитой, а также гербами и флагами Таргариенов. На рынке вместо дырявых тканей, которыми закрывались от солнца, были выданы праздничные: из дорогой плотной ткани в красных оттенках. От внимания малого народа не укрылось приготовление прилавков, набитых однотипной едой: хлебом, рыбой да молоком, а уже через пару часов было объявлено о «милости короны, решившей разделить празднество именин наследной принцессы с верными подданными».       Имя принцессы Рейниры вспоминали с трепетом и желали в этот важный для всего королевства день найти Наслаждению Царства достойного мужа и будущего принца-консорта. Именины наследницы несли также волну воспоминаний, в которые окунался люд: все вспоминали принцессу ещё маленькой девочкой, которая наводила страх на собственных служанок и обладала вспыльчивым нравом. Не забыта была и покойная королева, её доброта и трагичная судьба, как никак, она была матушкой наследницы. Только добрыми словами поминали Эймму Аррен, да и греховно говорить плохо о покинувших мир, их судят уже Семеро.       Вместе с тем хлопоты над принцессой начались с первых лучей солнца. Смотрины начнутся в полдень: к тому времени Её светлость должна выглядеть безупречно и несравненно.       «Чтобы фрейлины королевы полопались от зависти!» — со вздёрнутым носом и ехидной улыбкой миледи Барбара протянула служанкам баночку с густой охровой жидкостью, дабы они уже нанесли её на волосы принцессы.       Рейнира терпеливо переживала все водные процедуры, практически не двигаясь в железной ванне. Когда дамы занимались её телом, у неё даже получалось отдохнуть, откинув голову на подставленную подушку. Казалось, она не была такой чистой никогда в своей жизни: кожу растирали, парили, втирали масла и мази. Неудивительно, что после принятия ванны принцесса напоминала новорождённого. Вся красная, со сморщенными ладонями и кислым лицом.       Час ушёл на отдых.       Фрейлины уже вернулись в новых одеяниях, в самых лучших из тех, что у них были! Лишь только Элинда пришла в покои принцессы не в платье, привезённом из дома, а в подарке от Её светлости. Неделю назад у принцессы появилась новая ежедневная традиция — разделять трапезу со своими дамами, дабы побеседовать о насущном. Вчера девушки, вдохновленные приближающимися празднованиями, обсуждали свои наряды, даже леди Монора приняла в этом участие, но Элинда отмалчивалась до самого конца, испивая из чашечки цветочный чай. Дело, как оказалось, было не только в стеснении. По сравнению с «дорогими шелковистыми тканями», самым роскошным у девочки было скромное платьице из бахромы, без единого украшения или вышивки. Элинда была важной частью прошлого Рейниры, верной до самой смерти королевы. Без раздумий принцесса попросила принести свои старые платья, дабы подарить одно юной девушке. Как же загорелись её глазки, и затрепетали реснички. Элинда предприняла попытку отказаться от подарка, но Рейнира прибегла к приказу, так что девочка была вынуждена принять его.       Замок становился всё оживлённее и оживлённее. Знатным гостям посчастливилось встретить короля. На Визериса полились пожелания доброго утра и поздравления. У старшей дочери Его величества именины, что, конечно, является поводом поздравить отца! Если с утра настроение короля казалось мрачным, и зачастую миролюбивый государь вынес много замечаний слугам в особенности, то спустя уже несколько встреч на его лице появилась добродушная улыбка.

      «Ваше величество! Какая гордость иметь такую красавицу-дочь!»

      «Наши поздравления, государь! Для нашего дома честь разделить празднество именин принцессы и воочию увидеть её».

      «Ваше величество, надеюсь, в этот день вас будут ждать только хорошие новости, и выбор жениха принцессы порадует и вас, и всё королевство».

      Да так подняли королю настроение, что поспешил он проведать дочь, но не один.       — Бросьте, принцесса. Платья не бывают чересчур «нарядными», — протягивает леди Брианель, помогая служанкам расправлять ткань пышных рукавов.       Платья ещё юной принцессы Рейниры были достаточно скромны, особенно для королевской особы. В зрелом возрасте её образы кричали о величии, но она сохраняла некую простоту, чего не сказать об этом платье.       По ту сторону тканевой узорчатой ширмы, Элинда и Барбара под вниманием Моноры перебирали забитый под отказ сундучок с украшениями принцессы. Драгоценности уже были разобраны по кучкам, а самые красивые изделия относили к принцессе. Дабы не тревожить Её высочество, пока она занята примеркой платья, дамы оставляли серьги и ожерелья на комоде.              — Рейнира, ты выглядишь великолепно, — из-за спины донесся мягкий голос, а перед глазами мелькнуло ожерелье. Кожа от прикосновения холодного металла покрылась мурашками, а шустрые пальчики уже застегнули украшение на шее принцессы.        На плечо легла голова с серебристыми кудрями, а в отражении зеркала показалось лицо с медовой кожей и солнечной улыбкой.        — Спасибо, Лейна. Но сравнится ли он с «золотисто-лазурным платьем, привезённым из морских приключений, которое струится по телу, словно морская волна обволакивает камень?» — колко передразнила вчерашние слова подруги детства.        Через отражение можно было разглядеть несколько деталей платья Лейны, и оно было поистине прекрасным. Вот только что-то подсказывало Рейнире: во дворе обязательно найдутся те, кто осудит декольте дочери Морского Змея.        — Мне не сравниться с наследной принцессой в красоте, — протянула Лейна, улыбнувшись в отражении и после отпрянув.       — В этом платье — не уверена, — пробормотала Рейнира.       — Вы с самого утра бурчите, принцесса. Так сильно волнуетесь? — побеспокоилась Барбара Стронг, поднося новые серёжки для сравнения с платьем.       И вправду. Она была натянута, как нити корсета. Для Рейниры не были загадкой причины такого волнения, по-крайне мере, она оправдывала это возвращением дяди и объявлением его своим будущим женихом после праздничного пира. Это послужит началом новому будущему: без брака с Лейнором и постоянного одиночества, в котором она сталкивалась со всем двором, без Харвина и последствий их интимной связи.       Джекейрис, Люцерис и Джоффри.       Как только Рейнира думает о сегодняшнем дне, её будто возвращает в прошлое. Можно сказать, она прощается с прожитой жизнью, дабы вступить в новую.       Но было что-то ещё…       За пределами покоев раздались звонкие голоса, на которые все отвлеклись. Рейнира и сама узнала, кому принадлежит голос из коридора.       Двери в комнаты принцессы распахнулась.       — Доброе утро, миледи! — раздался за спиной громогласный голос короля. Девушки, как служанки, так и фрейлины, расступились в стороны, а леди на диванчике поднялись и поклонились.       За спиной Визериса следовала королева в сопровождении нескольких своих приближённых. Дамы Рейниры не могли не заметить, как похоже было платье Её величества на платье принцессы. Такие же тяжёлые ткани красных и чёрных оттенков, имеющие золотистые ниточки в образах, вот только у принцессы Рейниры оно было пышнее, и по нескромному мнению леди Брианель, величественнее.       — Как проходит утро у моей дочери? — жизнерадостный голос короля потускнел, и кожа его лица будто побледнела. Он не увидел свою дочь сразу, но потом заметил ширму. Неужто король тоже волнуется?       — Её высочество почти готова! Принцесса, остались украшения.              — Я уже выбрала.       Своего дядю она встретит исключительно в его подарке. Красный камень и тёмная валирийская сталь восхитительно сочетались с платьем, каким бы необычным он ни был.       Оно уже лежало рядом с кроватью и дожидалось её, так что нужды томиться за ширмой уже не было.       Как только Рейнира покинула своё скромное укрытие, король и королева поражённо посмотрели на неё. Было ли это изумление хорошим?       Боги, ей лишь важно, что подумает дядя. Она успокаивала себя такими мыслями.       — Рейнира… — короля прервал вопль.       Хныканье раздалось за плечами. Рейнира повернула голову, насколько смогла позволить, и краем глаза заметила движение скромной красной ткани. Вскоре в поле зрения появилась служанка, нянечка, держащая на руках Эйгона. Принц выглядел недовольным, с красным лицом и мокрыми щеками.       — Ранние подъемы даются Эйгону тяжело, — поспешно сказала Алисента, когда всё внимание перешло на рыдающего принца. — Муж мой, может, стоило его привести после смотрин…       — Чепуха! — возразил Визерис. — Эйгон должен учиться вставать ранним утром. Я думаю, ему просто не терпится быстрее поздравить Рейниру с именинами!       Принцесса замерла, только что закончив с ожерельем дяди.       — Отец?..       Хныкающий мальчик оказался на руках сестры, а на лице няни появилось нескрываемое облегчение. Но слёзы это не остановило…       Этого ещё не хватало…       — Посмотри сюда, — Рейнира взяла одну из своих серёжек, которые разместились в каждом углу комнаты и оказались даже на её кровати, и протянула украшение брату. Яркая, крупная, не столь ценная её сердцу, но притянувшая внимание Эйгона. Он всё ещё шмыгал носом, но хотя бы не взвывал.       Король этому был неизмеримо рад.       — Я был прав, жена, — посмеялся мужчина, наблюдая за картиной, растапливающей его сердце. — Совсем скоро я пойду в тронный зал и приглашу гостей в Драконье Логово. Приезжайте туда с королевой пораньше. Думаю, вы можете уже собираться и спускаться к карете.       — Конечно, отец.       Маленький принц притих. Серёжка сестры, заменявшая ему игрушку, выпала из расслабленного кулачка, а сам мальчик громко сопел на руках Рейниры, уткнувшись лицом в платье, дабы скрыться от назойливого утреннего солнца.       — Ох, что ж… Я думаю, что принцу действительно стоит отдохнуть и вздремнуть, — король посмотрел на няню, и та двинулась к принцессе, дабы взять юного принца. Мгновения свободы не были долгими. — Рейнира, после того, как мы отпразднуем…        Король запнулся.       — Отец?       — Думаю, нам с тобой стоит побыть наедине. Сегодня мою дочку будут поздравлять с именинами, а что же до её отца? Женихи заберут всё твоё внимание, и благородные гости до позднего вечера не будут смыкать глаз. Могу ли я украсть час твоего сна, дабы провести время за чашкой чая и ягодным пирогом? Поговорим о грядущих днях.       — Конечно, — кивнула принцесса, улыбнувшись от идеи остаться с отцом наедине. В последнее время он был уж слишком отстранён, а вчера вовсе закрылся в своих покоях.       Не верится, что сегодня наступит вечер… И что момент, когда она увидит дядю, уже приблизился.       

***

      Из глубин Драконьего Логова раздались завывания драконов, и особо впечатлительные милорды поклялись, что песок под ботинками нагрелся вместе с окружающим воздухом. Принцесса же не сдержала невольной улыбки на лице.       Быть так близко к своей Золотой Леди и не иметь возможности спуститься к ней и провести ладонью по твёрдой рельефной коже — терзает душу!       Смотрины выглядели бы куда занимательнее, если бы женихи не только хвастались своим богатством, а проходили испытание. Возможно… Рискнуть подойти к темпераментной драконице, дабы проверить храбрость и твердость духа будущего женишка.       Рейнире даже не пришлось бы никому отказывать. Струсивших юношей королевство заклюёт, пусть они и сами не рискнули бы своими шкурами.       Ноги едва ли не сами поволокли принцессу в сторону спуска в яму, как её под руку подхватила Алисента и повела обратно.       — Если ты попросишь короля после смотрин посетить её, думаю, он разрешит.       — После уже будет поздно, — Рейнира убирает руки за спину. — Сиракс могла бы придать уверенности, чего мне сейчас не хватает.       — Ваша связь удивительна.       — Связь дракона и наездника уникальна, Ваша милость, — раздался голос Лейны за их спинами. — Возможно, принц Эйгон и принцесса Хелейна смогут её познать.       Рейнира не обратила внимание, как напряглась от вмешательства дочери Морского Змея Алисента.       Но они уже подходили к королевской ложе.       — Я должна сесть вместе с Малым советом, по другую сторону от короля. После смотрин мы можем поговорить о кандидатах на твою руку, пока возвращаемся в замок на пир.       — Обязательно, — кивнула Рейнира, проходя на своё место по правую руку от короля. Девушки последовали вслед за ней.       Король явился следом за ними с улыбкой до ушей после всех добрых слов, услышанных по дороге в Драконье Логово. Вместе с Визерисом прибыли и члены Малого совета. Новый десница следовал за Его величеством в сопровождении своих сыновей: Харвина и Лариса. Оба мужчины поприветствовали как королеву, так и принцессу с фрейлинами, что вызвало бурные обсуждения её дам, как только сыновья десницы отвернулись и отошли к трибунам.       В основном восхищения сиром Харвином. О боги, как же Рейнира надеется, что отец не слышал комментария Лейны о больших руках, которые растерзали бы женское тело в ласках. Бесстыдница!       Шепотки дам прекратились с обращением отца к женихам. Громкая речь о надеждах короля на этот день, обещаниях праздничного пира, на котором будет объявлено имя будущего зятя, а также пожелания найти отклик в сердце его своенравной дочери. После этих слов по Драконьему Логову прошёлся смешок, который превратился в аплодисменты.       Принцесса во время речи смогла увидеть среди гостей лорда Корлиса и принцессу Рейнис. Они прибыли два дня назад, и, к сожалению, Рейнира не успела даже поприветствовать их. После того, как принцесса объявит Деймона своим будущим мужем, Веларионы наверняка будут расстроены. Что ж, если ей не удалось поговорить с ними вчера, то после пира она постарается умирить их гнев беседой, в которой они, возможно, смогут найти компромисс.       Рейнира действительно волновалась, когда к королевской ложе стали подходить первые кандидаты.       Несмотря на то, что мужчины боролись за её внимание, они говорили в основном с королём и хвастались делами своих отцов, а не собственными.       «Корона готова узнать, что вы намерены преподнести в качестве приданого и услышать, чем брак с вашим домом будет полезен принцессе и нашему дому».       Но волнение ушло с каждым новым молодым человеком. В основном молодым.       Когда же перед ней появился Ланнистер… Рейнира едва ли не прыснула от его наглости! Преподнести подарок королю, а не его дочери! Не то, что Рейнира так жадна до внимания, но насколько же это было неуважительно по отношению к ней! Отец же ясно дал понять, что выбор будет за ней.       Всё проходило медленно. Слышать одни и те же слова было утомительно. Каждый жених говорил о своём доме, как он будет полезен короне, но все эти слова были так похожи… Конечно, были обольстители, которые пытались её соблазнить сладострастными речами о прекрасных землях, которыми они обладают, но Рейнира не воспринимала их всерьёз.       Лейнор стал её маленьким спасением. Он действительно говорил с ней, а не с королём. Это натолкнуло на ностальгические воспоминания о тех днях, когда они могли вместе обсудить какую-то несущественную вещь, но именно это спасало их от постоянных интриг двора, которые вытягивали все соки.       Кузен красочно говорил о сплочении двух валирийских родов, некоторые женихи напряглись от этого.       Это кричало об их неуверенности.       Рейнира сминала пальцы, не отрывая взгляда от массивных ворот Драконьего Логова.       После ухода сира Лейнора никто более не вышел к ним. Принцесса стала поворачивать головой, пытаясь найти светлые волосы в толпе, или хотя бы дядин силуэт, но всё тщетно.       В Логове стало становиться всё тише. Кандидаты на руку принцессы закончились, и все ждали заявление короля, который ещё не торопился с речами. Он взглянул из-под опущенных бровей на дочь, вид которой заставил его сердце сжаться.       Как бы Рейнира не старалась скрыть свои чувства, у неё это не получилось. Видя, как она кусает губы и с блестящими, как ему показалось, от слёз глазами, больнее всего становилось отцу.       Ночная бессонница короля была бессмысленной, как и принятое им решение. Деймон сам всё решил, что одновременно принесло королю спокойствие. Его брат знал, когда будут именины Рейниры, и он мог бы побеспокоиться и заявиться на них ещё утром.       Король поднялся с места, и принцесса растерянно посмотрела в спину отца.       «Нет… Ещё рано… Пожалуйста».       Она должна дать Деймону время. Он обязательно придёт. Не может быть по-другому. Отец… Он слишком спешит!       Рейнира готова была сорваться с места, дабы помешать королю произнести роковые слова, которые означают конец смотрин, но её опережает свист над Логовом.       — Караксес, — облегчённо сорвалось с уст принцессы, а на лице появилась широкая улыбка.       За окнами пронеслась тень и совсем скоро перед открытыми воротами опустился алый дракон.       Пальцы начали покалывать, а дыхание сбилось, как только её взгляд зацепился за приближающуюся фигуру. Рейнира вжалась в кресло и поджала под себя ноги, одёргивая себя от желания сорваться с места и кинуться в объятья дяди.       — Принц Деймон из дома Таргариен!       Как томителен был этот месяц без него… Услышать его монотонный голос, почувствовать аромат кожи, пусть и испорченный стойкими мазями, увидеть блеск огня в тёмных лиловых глазах — это разрушило стены, которые Рейнира выстраивала в душе полгода со дня смерти своего мужа.       Дядя не спешил, будто бы намеренно томил всех присутствующих, одним своим появлением пробудив в каждом госте интерес и интригу. Все помнят о внезапном исчезновении Порочного принца из столицы после скандала о девичестве принцессы. Репутации Её высочества был нанесён ущерб, но слухи уже спустя пару дней перекочевали на королеву Алисенту, однако принц Деймон уже не то, что годы… Десятилетия! Остаётся одной из самых обсуждаемых фигур двора. Что уж там. Всего королевства! А уж как оно содрогнулось после новостей о кончине леди Реи…       И вот, Порочный принц возвращается на именины своей племянницы во время смотрин.       Деймон останавливается перед возвышенностью, и тогда они сталкиваются взглядами.       Рейнира была почти что разочарована, когда дядя тут же отвёл глаза, но после он сжал свою челюсть и перенёс вес с одной ноги на другую.       Принцессе было всё тяжелее держать себя в руках.       — Брат мой, приветствую тебя. Чем я обязан твоему возвращению? Пришел ли ты разделить со своей семьей празднество в честь своей племянницы?       — Я пришел за рукой принцессы.       Прямолинейный ответ дяди звучал как вызов. Его хладнокровный голос пропитал это предложение угрозой. Никто не остался равнодушным к заявлению принца. Женихи, их семьи были ошеломлены, кто-то уже и вовсе успел распрощаться с шансом на руку принцессы — уж лучше отступить, чем попасть под горячую руку Порочного принца, который держал свою ладонь на Тёмной Сестре. Рейнира поджала губы, дабы не расплыться в улыбке.       Король побледнел, но несмотря на надежды многих благородных лиц, не спешил выставлять Деймона.       На его бедре, помимо Тёмной сестры, висел и некий молот. Дядя снимает его и протягивает:        — Что ж, корона готова узнать, что вы намерены преподнести в качестве приданого и услышать, чем брак с вашим до… с вами будет полезен принцессе и нашему дому.        — Земли. Несколько недель на Ступенях помогли войскам Морского Змея в очистке островов. Я заявил права на них, ибо привёл нашу армию к победе и имел на это полное право. Меня назвали Королём Узкого моря. Я остаюсь верным своему брату, и считаю его одного истинным правителем. Потому, если принцесса станет моей женой, эти земли будут принадлежать и моей жене, что расширит власть Таргариенов вплоть до земель Эссоса, — отчеканивает принц. — Что же до богатств, коих так желает корона… По улицам Королевской Гавани верные мне люди везут не только золото и серебро, но и дары. Драгоценности, шелка, книги, среди которых романы, исторические прозы и даже рукописи, написанные на древнем валирийском. Из этого я также могу успокоить Его величество в вопросах армии. В моём распоряжении пехота, состоящая из двух тысяч верных воинов, готовых служить во благо королевства.       — Что ж… Мы услышали тебя, брат, — сдержанно ответил король.       Это был скандал.

***

      На смотрины ушло несколько часов, за которые слуги подготовили тронный зал к празднеству: ряды столов, украшенные вазами с цветами и набитые едой. Под громкое объявление церемониймейстера королевская семья в полном составе, спускалась со ступенек и проходила к Железному трону, у подножья которого расположился самый богатый по наполнению стол. Стульев было всего четыре, но отец посадил их так, что Рейнира и Деймон оказались на двух концах. Во главе сидел король, по правую сторону королева-консорт, на коленях которой сидел выспавшийся принц Эйгон. Рейнира опустилась на стул по левую руку от короля, в то время как Деймон оказался по соседству с Алисентой. Отец оглядел каждого за столом и искренне улыбнулся лихой мысли, промелькнувшей в голове.       Пришло время речи.       — Лорды, леди и благородные сиры. Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать восемнадцатилетие моей дорогой дочери. Ни один гость не даст мне соврать, какой красивой женщиной ты выросла. Не проходит и дня, чтобы я не благодарил богов за то, что они услышали мои молитвы и помогли тебе пережить тот ужасный недуг, который настиг тебя два месяца тому назад, — Визерис говорил всё тише и тише, неотрывно смотря на свою дочь. Как много ему хотелось сказать: сравнить красоту Рейниры с красотой её матери, или сказать, как её улыбки греют душу, но может ли король давать волю чувствам? — Сегодня ты сделаешь важный выбор, который положит начало новой истории не только дома Таргариенов, но и всего Вестероса. Я попрошу вас остаться на ближайшие несколько часов, дабы разделить с нами пищу и празднество, а уже потом Рейнира поделится со мной своим выбором, и я объявлю имя её будущего жениха.       Рейнира хмурится после этих слов и поднимает глаза на отца.       — За наследницу Железного трона! Мою дочь, Рейниру Таргариен!       Аплодисменты разнеслись по всему залу вместе с громкими пожеланиями в сторону принцессы и поднятиями кубков. По залу разнеслось слияние музыкальных инструментов, приглашённые барды воспевали короля и его красавицу-дочь.       Рейнира благодарно улыбнулась и отпила из кубка вместе со всеми. Взгляд невольно потянулся к другому концу стола — на дядю, но как только она столкнулась с пожирающими тёмно-лиловыми глазами Деймона, то замерла и даже перестала дышать. Его лицо было беспристрастным, но то, как он смотрел на неё, заставляло почувствовать себя загнанной жертвой.       Сводный брат спас Рейниру от переглядываний с Деймоном, и привлёк к себе внимание, когда полез с колен матушки на стол.       — Эйгон! — воскликнула Алисента, поджав губы в подобии улыбки. Но мальчик всё продолжал тянуть руку к столу, в сторону кубка и начинал уже похныкивать.       Громкая усмешка с уст брата короля не осталась незамеченной.       — Принесите гранатовый или виноградный сок, пожалуйста, — обратилась принцесса к одной из служанок, стоявших подле столов. Девочка кивнула и поспешила выполнить приказ. — Алисента, пусть он посидит со мной.       — Ещё раз здравствуй, братец, — тихо буркнула Рейнира, усадив Эйгона к себе на колени. Мальчик не успокаивался и всё равно тянулся к столу, только теперь его пухленькая ручка пыталась дотянуться до тарелки. Принцесса пододвинула самую ближайшую из них, и тогда ладонь брата схватилась за зелёненькие спелые горошинки, которые тут же исчезли в его рту. Рейнира посмотрела в сторону Алисенты и увидела, что у неё тарелка с горохом стояла за кубком. Так вот оно что.       Уголки губ принцессы приподнялись.       Её Эйгон не любил горох, от слова совсем. А вот Визерис… её маленький солнечный малыш уплетал их до самого дна миски.       Мысли о детях вынудили её вновь бросить взгляд на Деймона, и ох, сейчас она чувствовала себя победителем. Глаза дяди буквально сжигали мальчика на коленках, применяя к нему все виды угроз и пыток. Рейнира не сдержала усмешки.       — Ну что за чудо! — Визерис оторвался от поедания колбас из говядины. — Дорогие моему сердцу дочь и сын… Я никогда не нарадуюсь вашей связи. Как же вы находите утешение в друг друге. И прощение.       Последнее предложение имело свой сакральный смысл, ясный только им двоим. Рейнира опешила от слов отца о прощении и взглянула на сводного брата уже по-другому.       Рядом поставили два кубка с соком.       Сказал бы кто три месяца назад, что её брат-узурпатор будет сидеть у неё на коленях и поедать горох — она сразу бы отправила таких выдумщиков на виселицу или на лечение головных заболеваний к мейстеру.       Разговоры, одни громче других, наполнили залы, смешиваясь с пением музыкантов.       Праздник продолжался, и пока Рейнира была заботливой сестрой, которая возилась с дорогим братом даже во время праздника в свою честь, гости уже выходили в центр на танец.       Принцесса не могла не вспомнить, как однажды танец в этом зале закончился худшим моментом в её жизни. Смертью человека, предательством близкого и уходом возлюбленного. Пусть тогда она и заглушала все эти чувства.       Эйгона забрала няня, и Рейнира осталась за столом без маленького отпугивателя мужчин, которые пожирали её взглядом и решались на то, чтобы пригласить на танец. Но как они могут помешать принцессе в её общении с принцем?       Принцесса бросила взгляд на стул, на котором сидел дядя и обнаружила, что его нет.       Она нахмурилась и взглянула на толпу, пытаясь найти Деймона, но её отвлек голос.       — Рейнира, мне нужно покинуть праздник, поговорить с одним из гостей наедине. Не хочется оставлять тебя, но это важно. Пока меня нет, ты остаёшься главной здесь, — предупреждает король. — А пока, сделай вид, что ты действительно приглядываешься к женихам.       Принцесса не сдержала смешок:       — Хорошо, отец.       Он протянул руку и похлопал ею по ладони дочери. Рейнира улыбнулась на этот жест и вернулась к поискам светловолосой макушки, не замечая, как взгляд отца задержался на ней. Он хотел сказать ей… От волнения провёл языком по пересохшим губам, но одёрнул себя от этого.              Король поднялся из-за стола и исчез среди гостей.       Дурные мысли оседают у неё на плечах. Рейнира сбивчиво дышит, стараясь успокоить себя тем, что дядя отлучился по делу. Но он должен быть здесь через час, ведь, когда принцесса озвучит свой выбор, названный жених обязательно должен быть здесь и выйти к ней.       Но куда и зачем он ушёл?       Так, ни к чему волнение. Деймон же так просто не оставит шанса стать её мужем, особенно с одобрения короля? Его выслушали.       Связан ли его уход с настроением? Она списала его дневную отстранённость на вызов, который Порочный принц хотел бросить всем её женихам, и заставить их бояться его.       Однажды Деймон оставил свой шанс.       Почему бы не скрасить время в танце?       Рейнира поднялась с места и спустилась в толпу. От волнения она постоянно сжимала собственные пальцы. Спустившись с возвышенности, её взгляд направился в толпу, стараясь найти одну из своих леди.       — Рейнира!       — Лейнор, — принцесса остановилась перед внезапно появившейся фигурой кузена. — Желаете пригласить меня на танец, сир?       — Постой. Рейнира, не знаю даже, правильно ли я поступаю… — Лейнор был встревожен и говорил очень быстро и сбивчиво. — Вчера мой отец договорился с твоим о том, что я стану твоим женихом. Ты что-то знаешь об этом? Ты уже выбрала меня?       Рейнира замерла.       Что?..       — Нет… Нет, я ещё не озвучивала выбор, — от стука сердца она даже не слышит собственных слов.       — Отец говорит, что пройдёт символическая церемония, на которой ты скажешь имя на ухо королю, а он уже на глазах лордов всего королевства, объявит твоего жениха. Меня. Ты знала об этом?        Нет.       Это невозможно. Отец… Отец на её стороне. Он дал обещание.       И вновь она всё потеряет?..       Огни жаровни и свечей мелькают перед глазами чёрными пятнами, которые разрастаются и словно отбрасывают её во тьму. Она слышит отдалённо голоса, чувствует под пальцами ткань собственного платья, но всё это словно происходило не с ней.       Что за эти два месяца она сделала, дабы действительно изменить будущее? Распустила пару слухов, которые подорвали авторитет Алисенты и её родни, стала проводить время с братцем-узурпатором, дабы смягчить его сердце по отношению к сестре, совершила несколько благотворительных жестов по отношению к малому народу и, в конце концов, начала учиться, вникать в политику, финансы, но как это остановит падение Таргариенов? Это всё оказало влияние на её притязания, укрепило их, но было ли дело только в троне?..       Нет… нет-нет. Мама сказа, что цель дочери не стать замечательной королевой и наследницей.

      — Твоё предназначение, — Эймма запинается, — в том, чтобы привести Таргариенов к расцвету.

      Расцвет дома Таргариен…       Деймон.       — Деймон? — выдавливает сдавленно Рейнира, сминая корсет платья, стараясь отодвинуть его и глубоко вздохнуть, но это совершенно не помогает.       Именно Деймон Таргариен, её близнецовое пламя, дядя, valzȳrys, лихой принц, защитник королевства, которому она отдала сердце и душу, — путь к настоящему, первому шагу возродившейся Рейниры Таргариен и будущему их дома. Сердце рвётся от воспоминаний их ссор после начала войны. Она бросала острые, как Тёмная Сестра, слова в Деймона, понимая, что срывается на нём за прожитые недели в боли и отчаянии. Рейнира устала молчать, устала терпеть выходки мужа, которые делали её слабее, но она даже не пыталась поговорить с ним. Дядя действительно столько раз оставлял её с последствиями, но что сделала она сама, дабы не дать их браку, любви развалиться? Утопала в скорби и в слабости к врагу.       — Рейнира?       Издалека, словно из другого конца зала, разносится обеспокоенный голос Алисенты.       Помутнение не даёт увидеть, как королева, подобрав юбки платья, подходит к сиру Лейнору и бледнеет от вида подруги.       — О, семеро… Ты больна? Мне позвать мейстера?       Но путы сознания не давали что-либо слышать, и осознать.       А потом… она стала Чёрной королевой.       Нет. Хватит-хватит-хватит.       Хватит думать о прошлом, хватит цепляться за него.       Просто поднимись и делай. Поднимись и делай.       Отчётлив только собственный голос в голове. Приди в себя. Приди в себя. Хватит быть слабой.       Что бы она ни сделала, будут последствия.       Так пусть же она столкнётся с ними рядом с мужем.       Грудь перестаёт сдавливать и Рейнира наконец-то делает вдох. Нос наполняет ароматы копчёностей, вина и цветов.       — Алисента… просто знай, чтобы сейчас ни случилось — я никогда не подвергну опасности Эйгона и Хелейну. Я не убийца родичей. — Рейнира смотрит в сторону кузена. — Лейнор, я знаю, как будет зол твой отец… но я надеюсь, мы сможем преодолеть этот разрыв между нашими домами.       Ноги сами тянут принцессу отступать назад, но не все слова были сказаны.       — Попроси Лейну помочь остальным фрейлинам собрать вещи. Через неделю я буду ждать их.       — Ждать? Кузина, но где?..       — На Драконьем Камне.

Ранее, покои принца Деймона.

      — Деймон, я… Если ты вспоминаешь о времени, когда мы были близки с теплотой в душе, если для тебя я остаюсь не чужим человеком, то прими это предложение…       — Я знал, что так будет, — смеётся Деймон. — Я сделал всё, что ты просил, но ты не отдаешь мне руку Рейниры, верно?       Визерису становится неприятно. Никто из семьи не верит его слову.       В покоях его брата темно. Все свечи на любой поверхности уже давно покрылись пылью от того, что их не использовали.       К этой комнате не притрагиваются слуги, изредка лишь с позволения самого принца. Здесь есть свой запах, который за время отсутствия Деймона стал очень стойким из-за сырости и не нравился Визерису.       — Я дам тебе золото. Столько, сколько попросишь. У тебя будут земли, где ты будешь править. Ты говорил о Ступенях? Корона оплатит их обустройство. Ты сможешь, — Визерис водит челюстью, — взять несколько жён. Каких пожелаешь. Но отступи. Рейнира твоя племянница, неужели ты готов её погубить ради стремления заполучить трон? Её здесь нет, ты можешь говорить свободно.       — И вновь я для тебя злодей, — тяжко вздыхает Деймон Таргариен, запрокинув голову и закатив глаза. Его губы трогает нервная улыбка. — Ты настолько не хочешь видеть меня подле себя?       — Подле Рейниры, — громко возразил король. — Я вижу всё своими глазами Деймон, и я не хочу, чтобы моя дочь мучилась с тобой, как Рея Ройс.       — Кто ещё с кем мучался…       — Ты хочешь титул наследника? Если я дам его тебе, ты отступишь?       — Хах! Ты не дашь мне титул наследника! — Деймон откровенно смеялся над оскорбительными попытками брата отгородить его от Рейниры.       — Я просто… брат. — Визерис обречённо склонился над перилами. — Что мне сделать, чтобы ты оставил её? Этот брак погубит шанс Рейниры найти сторонников за пределами нашего дома.       — Я могу стать её сильнейшим союзником. С драконом и армией я уже могу защитить её. К тому же, Рейнира сама тянется ко мне. Даже если ты запретишь мне видеться с ней — она дракон и берёт, что хочет. Наша нужда друг в друге взаимна.       — Я не желаю слышать об этом! С Рейнирой эти фантазии может и пройдут, но со мной — нет.       Они уже давно говорили на повышенных тонах, на крохотном расстоянии друг от друга и сдерживаемые из последних сил.       — Брат, ты помнишь самую главную причину, по которой отказали Рейнис? Думаешь, дело в том, что она женщина? — прошипел Деймон. — Её дети — Веларионы, а муж — второй по своим амбициям в королевстве. Мы с лордом Корлисом бились на Ступенях вместе. Я вижу в нём сильного воина, верного своим взглядам и целям, хорошего союзника, но отвратительного семьянина.       — Деймон…        — Корлис хороший товарищ, друг, с которым я готов разделить бутылку другую, но мы никогда не говорим о наших семьях. О чем угодно, но только не о Рейнис, или тебе, или Рейнире, потому что у нас разные взгляды на то, что значит быть семьёй. Мне тошно от людей, которые клянутся в великой любви и прикрывают этим свои личные желания.       — Деймон, я не понимаю о чем ты.       — Я не моралист, брат, и не мне говорить о верности. У меня нет тёплых отношений с Рейнис, и мне нет дела до того, что происходит у них в семье. Но мне известна правда. Частенько лорд Корлис отплывал на уже завоёванные острова, дабы там, в безопасности, встретиться со своей женой… А также, чтобы отдохнуть с ближним кругом под ласками женских рук. Я был там и видел это собственными глазами, и знаешь, брат, меня это не колышет. Но когда я думаю, что в эту семью, где сын — мужеложец, а отец — лицемер, ты готов отдать Рейниру — меня наполняет ярость.       — …Но для государства это важно… — король делает шаг назад после услышанных слов.       Этого… Не может быть. Его кузина Рейнис была исключительной женщиной, умевшей поставить на место многих мужчин… Она не стала бы молчать о таком.       — Тогда реши, что для тебя важнее. Государство или Рейнира, — Деймон говорит быстро и чётко.       — Конечно, Рейнира! Но я король, Деймон, — взвывает Визерис. — Ты не представляешь, что понесёт за собой усугубление отношений с Дрифтмарком. Мы уже терпим серьёзные убытки, страдает столица, а вместе с ней и другие земли королевства.       — Лжец! Для тебя на первом месте не государство, а только ты сам. Тебе нужен брак с Морским Змеем, потому что ты боишься вымышленной войны, — Деймон наблюдал за метаниями брата.       — Не смей меня в чем-либо обвинять, Деймон! Держи язык за зубами и не забывай, кто перед тобой!.. Я не хочу слушать всей этой грязи. И я не хочу видеть тебя в моём замке и моём королевстве. Ты можешь вернуться в своё королевство на Ступени.       Как он мог оставаться в этих грёбаных покоях даже после ухода брата? Они словно были прокляты. Ни одна ночь здесь не заканчивалась хорошо за последние пять лет.

***

      — Деймон! — её голос разносится по пустынному коридору. — Деймон!       Трясущаяся рука тянется к губам.       Его не было в тронном зале, в коридорах замка, которые она обошла. Он словно ушёл… Оставил её в этом кишащем гадюками месте.       Снова.       Нет, она найдёт его.       — Рейнира?        Она смотрит на него. Хмурого, расстегнувшего пуговицы камзола и застывшего в тени одного из коридоров. Его голос был пропитан тоской, а имя принцессы сорвалось шёпотом, от чего Рейнира поначалу решила, что это разум играет с ней, или от волнения ей начал мерещиться дядя.       Он здесь… Боги, он здесь.       — Деймон… — она бросается ему на шею и обнимает так крепко, как только может. — Почему ты ушёл? Я так испугалась… Я подумала, что ты решил покинуть замок.       — Мне нужно было отлучиться, маленький дракон, — тихо протянул Деймон. На его лице появилась улыбка, но глаза, покрытые тьмой тени, не отражали даже бликов огней на стенах. Они были пусты. — Мой брат пригласил меня на разговор, в котором я узнал, что мою невесту хотят отдать другому…       Отец говорил с ним. И Деймон уже знает о Лейноре.       — Так зачем ты искала меня, Рейнира? — голос Деймона холоден, но она знает, что этим он пытается подавить чувства в себе. — Всё уже решено.       Но Рейнира прерывает его на полуслове.       — Если я заявлю прилюдно о моем намерении взять тебя в мужья, десятки лордов, чьи сыновья не стали моим супругом, взвоют. Уверена, будут те, кто захочет это оспорить, и, похоже, мой отец готов отдать меня в брак, на который я даже не буду согласна… Но без тебя трон… Он бессмысленен, — она шепчет, подходя к Деймону и оказываясь максимально близко к лицу. — Мой принц, мой дракон, мой меч.       Она гладит его по впалой щеке и изредка чувствует горячее дыхание на себе, словно дядя забывает дышать от её слов.       — Я не хочу больше ждать… Ни десять лет, ни месяц, ни мгновения…       Принцесса потянулась к чужим губам, но Деймон приподнял подбородок, уходя от этого жеста, даже не подозревая, как это движение вонзилось сотнями ножей в сердце Рейниры. Она перестала дышать и открыла глаза, посмотрев на возлюбленного с нескрываемой тревогой и страхом.       Неужели он снова отступает?       — Пожалуйста… Деймон, дядя, — она гладит его щеку, наблюдая, как морщинка на лбу опускается всё ниже, а челюсть напрягается. Рейнира знает, что в его мыслях, какие сомнения терзают мужа, но готов ли Деймон с ними столкнуться? — Ты мне нужен. Забери меня на Драконий Камень. Несколько часов — и мы будем на острове. Несколько часов — и я стану твоей женой, в ликах наших богов. Уже этой ночью мы станем единым целым.       — Ты представляешь, что твои слова делают со мной, Рейнира? — его голос становится похожим на драконье рычание.       — А что ты делаешь со мной, дядя?       Рейнира тянется вперёд вновь, но как только она коснулась его губ, Деймон отпрянул, внезапно положив ладонь ей на шею и запрокинув голову вверх. Принцесса моргнула, чувствуя на своей коже горячее дыхание дяди. Во тьме лиловых глаз стал появляться огонь, чувства, которые уже нельзя было так легко скрыть.       Да и… Зачем?       — Против нас будут все, Рейнира. Пожалей королевство. Если нас кто-то попытается разлучить, я же убью каждого…              — Принцесса…       Глаза Деймона отрываются от принцессы. Он смотрит ей за спину. Он готов доказать чистоту своих слов прямо сейчас.       Рейнира даже хотела бы это проверить… О, боги. Ей хотелось оставаться в объятьях дяди и скрыться от всего мира. Она поворачивается всё же и видит сира Лорента, а за его спиной… Кристона.       — Принцесса, вам нужна помощь? — спрашивает Кристон Коль, держа руку на поясе, где был скрыт меч. Пусть он и обращался к ней, но даже сквозь тень шлема она видит, как его взгляд застыл на Деймоне. — Король приказал привести вас обратно в тронный зал.       Им не нужно кровопролитие.       Какой бы ненавистной ни была фигура Кристона Коля, она не позволяла себе марать о него руки, оправдывая тем, что это отразится на её репутации, узнай об этом король, да и замаскированные убийства не были сильной стороной принцессы. За этим стоял её муж.       Было ли это ошибкой? Не прикончить этого лицемерного ублюдка сразу?       Он не мешал ей все эти два месяца, но сейчас стоит на пути Рейниры и мешает совершить самый правильный выбор в жизни.       Деймон рядом… Его настрой она читает лишь по одному движению руки, метнувшейся к Тёмной Сестре. Уж кто, но он готов пустить сейчас кровь.       Это не сыграет им на руку… Как бы не было печально это признавать. Побег и вместе с тем — убийства? Нет, отец этого никогда не простит.       — Я искала своего дядю, дабы попросить его вернуться к празднику. Мы как раз возвращались обратно в зал, но заговорились о последних новостях. Боюсь, это замедлило наш шаг. Сир Кристон, могли бы вы оповестить короля о нашем скором возвращении? Сир Лорент проведёт нас обратно, — торопливо сказала принцесса, после своих слов подарив рыцарям тёплую улыбку.       Громкий вздох со стороны её бывшего щита был достаточно громок, чтобы его услышали все. Сир Кристон бросил быстрый взгляд на своего старшего товарища, а затем медленно кивнул.       — Как скажете, принцесса, — он опустил руку с меча.       Рейнира смогла спокойно выдохнуть, когда Кристон Коль наконец-то сделал шаг назад, а затем развернулся и скрылся во тьме коридоров.       Её взгляд метнулся к щиту.       — Сир Лорент, — голос надломился и внезапно стал слабым. Нет-нет, она не может себе позволить это сейчас! Но Рейнира помнила заслуги этого человека, верного рыцаря. Достойного человека делает таковым не Белый плащ, а его поступки. — Вы всё знаете… Я прошу вас отступить.       Рыцарь знает о том, что Деймон посещал её покои ночью. Мужчина не выглядит настороженным или сбитым с толку. Он с неким смирением смотрит на принца и принцессу.        — Королём был отдан приказ вернуть вас. Я не могу вас отпустить.       — Вы можете… Деймон!       Деймон обошёл её, обнажив меч и уверенным шагом направляясь к рыцарю. Рейнира распахнула глаза при виде оружия и ринулась за дядей в попытке остановить его. Но, когда она потянула руку, чтобы схватить его за рукав или одежду, он, даже не глядя, умело перехватил её ладонь и сжал, потянув вслед за собой.       Рыцарь не двигался с места, сохраняя хладнокровие.       — Вы пытались вернуть принцессу, но я поднял против вас меч. Вам ничего не оставалось, как отпустить нас, ведь члену Королевской гвардии запрещено причинять вред королевской семье.       — Для отца это не станет оправданием, он накажет сира Лорента, — обеспокоенно протараторила Рейнира, переведя взгляд с дяди на рыцаря.       — Принцесса, я благодарен вам за беспокойство. Но вам не стоит переживать об этом.       — Но…       — Идём.       Деймон даже не дал ей договорить, утягивая за собой дальше по коридорам. Благодаря открытым коридорам в Крепости Мейгора они могли слышать передвижения Королевской гвардии на первом этаже, а также… Сердце стучало, а Рейнира и сама не понимала, от чего! От волнения побега, приближающегося брака с дядей или от ускоренного шага, который тоже отнимал силы? Без сомнений всё сразу. На каждый его шаг она едва успевала делать два, ещё и эти юбки! Что б они горели в пламени её Золотой Леди!       Это и не сокрылось от Деймона. Рейнира была медлительна, слишком медлительна. Потому и ухватил её под ягодицы, когда она в очередной раз подбирала подол платья и закинул на плечо.       — Скажи это снова. Что нуждаешься во мне.       Рейнира перевела дыхание и с искренней улыбкой ответила на валирийском:       — Я нуждаюсь в тебе, муж.       Она перестала ждать. Ничего не выходит правильным путём, и, когда надежда только опускается к ней в руки, отец выхватывает её из ладоней и сминает в пальцах.       Он будет зол, обижен, расстроен, но поймёт её, если действительно верит.       Рейнира и сама не может поверить в то, что происходит. Она осмелилась сделать серьёзный шаг, который будет осуждён, но это жестокий мир, в котором она родилась женщиной. Ею никогда не будут довольны даже не сами мужчины, нет, а сами же женщины. Принцесса идёт наперекор всему.              Без Деймона она умрёт. Как душа, и как человек.       Они больше не разлучатся, и этой ночью — станут единым огнём, который породит новую историю Вестероса.