разнотравье чувств.

Закатное солнце проникло в небольшую комнатку и расползлось по стенам, мягко раскрашивая помещение в терракотовый оттенок. Запутавшись в тёмных волосах мальчишки, лучи солнца сползли на его безразмерную футболку и скромно поцеловали открытые ключицы. Парень повернулся к окну и довольно зажмурился. Он любил солнце, лето и тепло, а также воспоминания, которые дарили ему наполненные солнцем дни. Просидев под солнышком пару минут, он вернулся к начатому. Перед ним лежал открытый чемодан, наполовину заполненный вещами. Среди футболок и шорт также виднелась кошачья мордочка, замаскированная под одну из футболок. При виде такой картины у парня на лице заиграла улыбка. — Мам! Поднимись, пожалуйста. Через пару минут в комнату вошла невысокого роста женщина с такими же тёмными волосами и глазами цвета спелой черной смородины. В руках она держала кружку ароматного кофе. — Что такое, Минхо? Тебе помочь упаковать вещи? — Она поставила свою кружку на небольшой столик и приблизилась к сыну. — Так, а это у нас что такое? — Безбилетник, решивший, что тоже поедет со мной в деревню, — Минхо аккуратно достал кота из вороха вещей, в ответ на это последовало недовольное мяуканье. — Ну ладно тебе, Суни, я тоже буду очень скучать, но вас взять в деревню не смогу. Минхо передал ворчащее создание маме и продолжил складывать вещи. В основном это были футболки и шорты, панамки, пара маек на случай жары и брюки, если вдруг станет прохладно. После того, как мама спустилась вниз, поудобнее перехватив на руках Суни и не забыв про свою кружку, в комнате стало тише. Минхо закончил с чемоданом: последним штрихом стала парочка книг, хотя он знал, что у бабушки есть небольшая библиотека, но всё равно решил взять с собой любимые истории. Документы и мелкие вещи в виде бутылки воды, горстки конфет и ключей от дома он сложил в небольшую сумку. Он решил лечь пораньше, потому что дорога предстояла долгая и вставать нужно чуть ли не с пением птиц. Минхо спустился вниз, прошёл на кухню и заварил себе чай, попутно беседуя с мамой о разном, будничном. Вернувшись к себе, он включил проектор звёздного неба и лёг на свою кровать. Он всегда боялся спать в темноте, и, поэтому его мама, когда Минхо был маленьким, подарила ему ночник. С тех пор он засыпал только с ним. Так его не мучали кошмары, а по углам не прятались монстры. Взяв в руки телефон, он поставил будильник на пять утра, убрал его на пол у кровати и отвернулся к стенке. Еле слышное жужжание проектора убаюкивало, а звёзды дарили чувство безопасности. Минхо заснул. Открыл глаза он незадолго до будильника: лежал и слушал, как просыпается город за окном. Почувствовав ощутимую тяжесть в ногах, он приподнял голову и увидел, что все три кота спали с ним. Обычно они ночуют в своих домиках, но тут, видимо, чувствовали, что Минхо уезжает надолго и решили поспать с ним. Юноша улыбнулся и чуть пошевелил конечностями, из-за чего котик с сереньким окрасом приоткрыл глаза. Уронив голову обратно на подушку, Минхо потянулся за телефоном и отключил за ненадобностью шумный будильник. Он проверил соцсети, оставил пару сообщений своим друзьям и зашёл в заметки. Он всегда записывал сны и ощущения после пробуждения; говорил, что однажды соберёт из этого небольшой томик. Спустя ещё некоторое время он отложил телефон и решил, что пора вставать и покорять мир. Аккуратно вылезти из-под одеяла не вышло. Разбуженные коты одним мохнатым недовольным комком спрыгнули с постели. — Простите, но надо собираться, — Минхо протянул руку и погладил хвост рыжего кота, который подошёл ближе всех. Тот повернул мордочку и чуть сощурил глаза. — Дуни, не обижайся, вы же проводить меня хотели? Нечего тогда спать! Дуни дернул хвостом и вышел прочь за остальными котами. Минхо провёл рукой по лицу, смахивая остатки сна. Закончив все свои утренние процедуры в ванной, он с полотенцем на плечах спустился на кухню. Мама уже приготовила завтрак и разливала горячий чай. — С добрым утром, солнышко, — она подошла к сыну и ласково поцеловала его в щёку. Так как женщина была ниже, ей пришлось встать на носочки. Минхо всегда находил этот жест довольно забавным и милым. — Ма, тебе точно удобно меня отвезти? Я мог бы и на электричке, — Минхо устроился за столом и потянулся за вилкой. — У тебя же ещё работа. — Странно задавать такой вопрос, когда мы уже машину вещами загрузили, — женщина села напротив и, заметив укоризненный взгляд сына, продолжила, — я же объяснила, что предупредила начальника. Он согласился дать отгул на сегодня. Мне и самой хочется хотя бы на денёк уехать из суеты города и повидать свою маму. Надо ещё всяких вещей ей привезти. — Да, я помню, как она просила тостер. Зачем он ей там? Не думаю, что она умеет им пользоваться, — Минхо доел свой завтрак и наслаждался чуть остывшим чаем. — Уверен, что она попробует приготовить в нем хлеб, у неё не получится и она вынесет его в огород, чтобы отпугивать ворон. — Не такая уж твоя бабушка и старенькая! И она прекрасно знает, как пользоваться современной техникой. — Да-а-а, я помню как ты привезла её сюда и она, увидев робот-пылесос, сказала, что заберёт его себе, ибо у неё будет тот, кто принесёт стакан воды. — Минхо от таких воспоминаний рассмеялся. Мама легонько пнула его под столом, но сама попыталась скрыть улыбку за кружкой. Отмыв всю посуду, Минхо ещё раз проверил закрыты ли окна и выключил ли он свою технику. Поочередно поцеловал котов, обнял каждого из них и вышел из дома. Мама уже ждала его в машине, настраивая радио. Дорога до деревни занимала около трёх часов, если ехать без пробок. Обычно в дороге они болтали о чём-то или подпевали песням. Солнце уже начинало греть, когда машина выехала из города и им пришлось надеть солнечные очки. Из-за раннего подъёма Минхо ожидаемо проспал весь путь. Когда машина остановилась, юноша уже осоловело оглядывался по сторонам и, выйдя из машины, сладко потянулся. Размяв затёкшие конечности, он двинулся к небольшому домику. Бабушка уже тихонечко шла навстречу из-за калитки. — Мама, ну чего ты встала с постели? Мы бы сами зашли в дом, — мама Минхо ринулась к старушке и обняла её. — Тяжело ступать на ногу? — Ой, доченька, как же ж я вас не встречу. Доползла, доползла же! Ну, где мой внучок любимый? Негодник, совсем бабушку не навещаешь. — Бабуль, я же звоню тебе часто, стараюсь приезжать. Просто учёба и работа, стараюсь всё успеть, — Минхо обнял бабушку, и его тут же окутало ароматом дома, нарциссов и благородной старости. — Много ты нагружаешь себя, вот и отдохнёшь наконец-то. Ну, давайте в дом пройдём, я уж чай травяной заварила и испекла пирог. За разговорами и шумом чемодана Минхо совсем не заметил, как за ним следила пара любопытных глаз. Переступив порог, Минхо поспешил к своей комнате и, поставив вещи на кровать, огляделся. Он давно не навещал место, где прошло его детство. Всё было как раньше — небольшая кровать в углу, столик у окна, а на нём колышется кружевная занавеска, на подоконнике горшки с какими-то цветами, а в углу, под потолком, висит пучок сухой травы. — Полынь, — Минхо улыбнулся, вспомнил, как бабушка собирала травы в купальную ночь, сушила и развешивала по всему дому. На кухонке послышались голоса, и Минхо поспешил на их зов. — Ну что, родненький, душа твоя успокоилась? — Бабушка разливала по чашкам кипяток из пузатого самовара, наполняя их до краев, и по дому растекался чудесный аромат ягод и мяты. — Подлечим тебя от суеты городской, сон восстановим. Юноша сел за стол, принял из бабушкиных рук чашку. Мама вела тихую беседу, спрашивала о чем-то, но Минхо уже не слушал. На него, словно сырая трава на узкую тропинку, накладывались воспоминания его детства. Он помнил не всё, будто кто-то вырвал несколько страниц из книги жизни, и потому все мысли были отрывистыми. Вот пятилетний Минхо бегает по двору с берёзовыми веточками и гоняет кого-то; вот он собирает с бабушкой травы, а после носится ветром свободным по полю, переполошив всех на деревне своим звонким смехом. Минхо помнит, что был не один, был там кто-то ещё, но это воспоминание ускользало от него, как венок по течению реки. — Спасибо, мам, что приютишь Минхо. Ему отдохнуть надо, ничего кроме учёбы и работы не видит, — женщина со спокойной душой начала потихоньку собираться. Они вышли во двор, бабушка вручила на дорожку овощей с огорода, зелени, трав и ягод сушёных да кусочек пирога. Минхо заключил маму в объятия, перед тем, как отпустить ту с мягкой улыбкой. Он помахал ей, смотря, как машина становится всё меньше, исчезая за горизонтом. Старушка погладила внука по спине. — Пойдём, миленький, расскажешь, как жилось тебе в городе. Они допили чай, Минхо помог убрать со стола, а затем вернулся к себе, чтобы разобрать чемодан. Одежду убрал на полки небольшого шкафчика, книжки положил на стол. Переодевшись в свободную белую футболку и шорты, Минхо проверил свой телефон. — Одно деление? Бабуль, а связь тут совсем не ловит? Как мы тебе довзваниваемся-то? Бабушка прошаркала в его комнату, неся в руках какой-то сверток. — В доме нет, а ты на улицу выйди, аккурат и поймаешь связь свою как в сети рыбку. Вот, — она протянула Минхо нечто необычное. — Тебе сшила, ибо вечером у нас прохладно, близ речки живем. Минхо принял подарок: им оказался платочек, который можно повязать на шею. На нём были вышиты его инициалы — Л.М., и рисунок — цветки яблони. Минхо ласково погладил аккуратные строчки, полюбовался бабушкиной работой и попросил повязать. Она с особой любовью одела свой подарок и пригладила волосы внука шершавой рукой. — Ступай, прогуляйся, а я обед приготовлю. Минхо прошёл в сени, обул кроссовки и очутился во дворе. У калитки важно прогуливались куры, где-то в зелёной траве Минхо заметил пушистое и белое, а через мгновение выскочил кролик. Он в пару прыжков добрался до Минхо, деловито обнюхал его ноги, чихнул и помчался дальше. Юноша решил пройтись сперва к полю, он помнил, что оно было очень большое и светлое, пахло хлебом и разбитыми коленками. Он также помнил, что чтобы добраться до пшеницы, нужно пройти небольшой луг и полесье, чуть обогнуть озеро и идти прямо. Когда Минхо прошёл уже половину пути, ему навстречу вышел молодой парень и, удивившись, остановился и окликнул его. — Эй, молодец, ты никак к полю идёшь? Забыл там чего? Я тебя не видел раньше. Чей будешь? — Я к бабушке приехал, Ли Минхо зовут, — Минхо подошел к незнакомцу и протянул руку в знак приветствия. — А, внук госпожи Ли. Молодец, что приехал, а то тяжело ей стало в последнее время, на ногу плохо ступает, я ей воду таскаю. — Спасибо, что присматриваете. — Да будет тебе. А что ты в поле-то пошёл? Полдень же, нельзя. Пошли обратно, время отдыха настало. Минхо не понял причину, по которой ему нельзя идти к полю, посмотрел вслед странному новому знакомому и пошёл дальше. Завидев поле, Минхо чуть ускорился. — Всё как раньше, поле такое же большое, — он с улыбкой осматривался и взял в руки колосок пшеницы. Сорвал, помял в руке, убрал зёрна в карман. Уловив краем глаза движение, он обернулся и заприметил молодого парня, что уставился на него во все глаза. Поняв, что его увидели, юноша в один миг оказался рядом. Ростом он был невысок, свободная белая рубашка до щиколоток колыхалась от каждого движения, волосы под стать пшенице — легкие и отливающие на солнце мёдом. И весь он был покрыт веснушками, словно кто-то просыпал зёрна пшеницы. Глаза блестели, смотрели внимательно. — Здравствуй, — голос его был мелодичным и глубоким, шелестел словно ветер. — Вернулась, душа. — Привет, — юноша невольно залюбовался этим Солнцем. — Я Минхо. — Знаем, знаем. Вот уж интересно будет. А я Феликс. Хочешь, потанцуем? День какой знатный вышел, солнышко льётся песней, ну как тут удержаться? И он протянул руку, улыбался так мягко, голос звучал его отовсюду, и Минхо будто в сон провалился. Протянул руку в ответ, а Феликс давай смеяться. — Ой, мальчишка, не тому ты руки тянешь, не того ты слушаешь. Феликс ступил ближе и ощутимо поцеловал Минхо в лоб. Того словно жаром обдало, глаза закрыл и сел там, где стоял. Сколько он так просидел, Минхо не помнил, но его разбудил тот самый парень, которого он встретил ранее. Обтер лоб мокрым от воды рукавом, дал воды и помог встать. — Говорил же я тебе, не ходи в поле. Нельзя в это время тут находиться, хозяин поля не любит, когда его тревожат. Минхо ничего не понял, лишь поблагодарил и побрёл обратно в дом. По пути решил, что перегрелся на солнце и в следующий раз без кепки никуда не выйдет. Бабушка встретила его у калитки, проводила, уложила в постель. — Ишь как тебя сморило, где ж ты так, миленький? — Я… в поле был, там такой мальчик, он хлебом пах. Солнцем. Бабушка нахмурилась, еще раз протёрла тряпкой, смоченной в холодной воде, лицо Минхо и вышла прочь. Её внуку нужен отдых, поэтому она на кухне заваривала чай. — Предупредить забыла, чтобы в поле-то он не ходил, совсем с памятью проблемы стали. — Бабушка перебирала пучки трав и тихонько ворчала. — Хорошо хоть в лес не сунулся. А в комнате, тихо посапывая, видел во сне Минхо солнечные блики, спрятанные в зёрнах пшеницы.

🌻•🌾•🌼

Ветер ласково трепал волосы цвета василькового неба, путал их и вплетал своё колдовство. Мягко ступая по невысокой траве, шёл мальчишка с душой юной и мудростью прожитых лет. В руках у него корзинка, полная душистых трав, собранных в новолуние. Белая рубашка сползала с плеча, открывая тонкие ключицы, а штаны цвета ореха подпоясывал ремень. Остановившись у кромки леса, он обернулся и слегка поклонился в знак благодарности за дары. А потом, вдохнув поглубже, побежал к дому, босыми пятками взъерошивая землю и пугая кузнечиков. Добежав до калитки, отворил её и зашёл на небольшой дворик с дорожкой посередине. Справа от дорожки рос шалфей, медуница, мята и чабрец. А слева — полянка цветов из нивянника, колокольчика и прочих полевых цветов, что разрослись здесь без присмотра. Небольшое яблоневое дерево отбрасывало тень на деревянный домик, некоторые веточки дерева лежали на крыше словно отдыхая от тяжести наливных яблок. Дверь дома скрипнула, и на крыльцо вышла старушка в платье в горошек и с мешочком в руках. — Джисон, вернулся уже, соколик мой. Мальчишка, что неторопливо брёл по тропинке, поднял взгляд тёмных словно смородинки глаз на старушку и улыбнулся. — Да, бабушка, сегодня собирал верхушки, потом за корешками схожу как луна будет молодой. Джисон поднялся на крыльцо, поставил корзинку чудом не рассыпавшихся трав и чмокнул бабушку в щечку. Она потрепала внука по васильковым волосам и скрылась в огороде. Юноша поднял корзинку с половиц, поправил рубашку, свободно свисающую с его плеч, и шагнул в дом. В доме было прохладно, жужжали пчёлы у окна, а в углу копошился кот. Джисон уже и не помнил, когда тот у них поселился, но привык к нему и иногда даже чесал за ушком. У кота была гладкая трёхцветная шёрстка, а глаза зелёные словно лист кувшинки. Джисон поставил корзинку с травами на стол и сел на лавку, прикрыв глаза и чуть отклонившись назад, локтями оперевшись на стол. Его взгляд блуждал по стенам, увешенными пучками сухих трав, перьями, бусинами и коряжками, которые он тащил с каждой прогулки из чащи леса. Под потолком таились кружева паутины, но самого создателя видно не было. Зато было видно, как комок перьев скачет по веткам, приближаясь к Джисону. Тот сделал вид, что не замечает, как к нему подбирается нечто и даже нарочно отвернулся. Пуховой клубочек расценил это как возможность и бесшумно сорвавшись с веток, налетел на макушку парня и принялся хлопать крыльями. Кот зашипел и быстро улизнул на улицу через открытое окно. — Крыло, я смотрю, зажило, и теперь ты можешь спокойно улетать обратно в лес, — Джисон снял с волос беснующееся нечто и посадил на плечо. — Ба, сычика выпускать пора уже, а то он совсем разошёлся. Бабушка как раз входила в дом, держа в руках кружку, полную земляники. — Да пусть живёт тут, привыкла я к нему уже, да и не сможет он в лесу один, чахлый совсем же. Джисон придирчиво оглядел птицу, её хохолок и клюв, прислушался к ощущениям. — Вот проснусь однажды, а он гнездо совьёт в волосах моих, постоянно же мечется у макушки! — Джисон встал с лавки, прошёл к одной из многих веточек и посадил на неё сыча. Тот сразу нахохлился и попытался клюнуть Джисона в палец. — Так волосы твои ему небо, поди, напоминают. — Ну вот пусть и летит отсюда, — У Джисона обида была на птицу после того, как сыч цапнул его. Болело потом долго, неприятно, как дверью прищемило. Помогла мазь бабушкина, да осадок остался. — Не ворчи, соколик, лучше сходи да белье с верёвки сними, простынки на солнце уже высохли. Джисон снимал белые простыни с верёвки, как услышал шёпот соседей. Он не особо прислушивался сперва, так как не любил сплетни, но его зацепило несколько слов о том, что в дом госпожи Ли приехала дочь с внуком. У Джисона по спине мурашки пронеслись и осели в сердце. Он сложил аккуратной стопочкой бельё и оставил на крылечке. Предупредив бабушку, что он отлучится, Джисон выбежал за калитку, запер её за собой и отправился вниз по дороге. По пути ему попадались жители деревни, которые при его приближении опускали взгляд в землю, либо поднимали к небу и делали вид, что не замечают его. Джисону на это было уже всё равно, он знал что эта женщина, что так старательно его игнорировала, через два дня явится за своей настойкой от бессонницы и будет милее лисы, но в глаза всё равно не глянет. Когда Джисон подошёл к дому госпожи Ли, они как раз заносили вещи, и Джисон увидел высокого парня. Взглядом проводив каждый его шаг, он хотел было подойти ближе и скрыться в кустах, но выбрал неудачный экземпляр и на обратном пути вытаскивал шипы и листву шиповника из волос и рубашки. О ранках он и не думал, заживёт всё в один миг. Его сейчас больше заботил неожиданный визит того парня, что с виду был похож на кота. «Перевёртыш, что ли?» За мыслями и не заметил, как вновь очутился у своего дома. Забрал с крылечка бельё, прошёл внутрь и убрал чистые простыни на старый сундук. С полки достал баночку с мазью, обработал мелкие царапинки и вернул лекарство обратно. — Соколик, ты чего-то не здесь обитаешь, — бабушка Джисона наливала молоко в глиняную чашку, когда заметила, что внук о чём-то глубоко задумался. — К госпоже Ли приехала её дочь и сына с собой прихватила, — Джисон уселся за стол и принял из рук бабушки чашку с молоком. Добавив туда горсть земляники, он насыпал ложку сахара и перемешал любимое лакомство. Но пить не торопился. — А если он вспомнит, бабушка? — Коль вспомнит, так и будем решать что делать. Пей молоко, соколик да не думай о том, что грядёт. Джисон кивнул и отпил сладкое и приятное рту. Он решил, что пока тот парень не оказался вблизи Джисона, то и заботиться не о чем. — Знаешь, схожу-ка я к Чонину, а то всё же мне неспокойно, — Джисон доел угощение, убрал посуду в раковину и заторопился к двери. — Хорошо, соколик, не переживай ты так, давно уж наш Чонинка не проказничал, авось и не заденет он душу возвратившуюся. — Сомневаюсь, ему только дай повод. Всё, улетел. Джисон ринулся через двор, вышел за калитку и направился к лесу. Домик их находился рядом с лесом, так что Джисон вмиг домчался и проник в самую глубь. Там, за высокими кустарниками находилось болото, да так хорошо оно скрывалось, что если не знать, то и потонуть можно. А вокруг лужайка из тонкого покрова зелёной травы — чаруса, кто ступит — тут же провалится, ничего тяжелее птицы не выдержит ковёр зелёный. Поваленные деревья покрылись мхом, в дуплах поселились мелкие духи. На краю болота росла голубика, Джисон любил собирать её, напевая песни. Шёлком стелется трясина, так и хочется прилечь и забыться. Летают стрекозы, кружась в одном лишь им ведомом танце. Джисон обошёл болото по скрытой тропинке справа, присел на небольшой пенёчек и стал ждать. Поверхность болота подернулась рябью, и Джисон почувствовал, как кто-то смотрит на него. Он повернул голову и встретился со взглядом тёмных глаз. — Ну, привет, рыбонька, — Джисон улыбнулся и встал с полюбившейся кочки. На большом малахитовом листе кувшинки сидел мальчишка, совсем юный. Волосы словно водоросли, зелёные и волнистые. В белой рубахе до пят. Сидит, голову склонил к плечу правому, даже дышать боится. — Что молчишь? Обычно ты трещишь как свиристель, а тут и бульканья нет. — Сам знаешь, зачем издеваешься? — Голос мальчишки звучал так, словно кто-то бросил камушек в воду. — А ты не перечь старшим, не капризничай и не лезь в те судьбы, что тебе неподвластны. — Ой, да я же подшутил! Думаешь, весело мне тут сидеть одному одинёшенькому среди леса, среди болота? В подружках только лягушки да стрекозы, что на крыльях сплетни приносят. Даже русалки не ходят, боятся, что ты на них нашлёшь чего-нибудь или полыни подкинешь. — Голос мальчишки задрожал, по щекам полились слезы. — А я-я-я со всей любовью, мне бы только подержать за ручку кого-нибудь, помог бы мне выбраться отсюда да заплясали бы мы от радости, я бы всё сделал! Джисон закатил глаза и хотел было уйти, но тут заметил, что слова не к нему обращены, а куда-то за его спину. Обернулся Джисон и увидел, как к ним сквозь бурелом, чавкая подошвами ботинок, приближался молодой парень с белыми кудрями, да так стремительно, словно весь смысл его жизни был именно в этом моменте. — Чонин, а ну прекращай! Потом будешь головы морочить проходящим парням, а сейчас разговор есть. — Джисон подошёл к парню, что уже в болото лез лишь бы спасти эту юную душу. — Чан, слушай мой голос. Иди домой, по пути нарви полыни цвет, в карманы разложи и в лес не ходи. Парень смотрел на Джисона немигающим взглядом, а позади завывал Чонин, потихоньку продвигаясь к краю болота на своей кувшинке. — Ну, тебя, зараза! — Джисон кинул в Чонина пучком травы из кармана. Тот зашипел, обиделся и замолчал. Чан словно ото сна очнулся, Джисон ещё раз дал ему наставлений и чуть проводил от болота. Вернувшись, дал себе слово, что потом обязательно к нему сходит и отвар принесёт. — Третий раз уже за неделю ты его сюда заманиваешь, отстань ты от парня. — Оно само, что я могу поделать со своей сущностью? — Чонин обиженно сидел на кувшинке, повернувшись к Джисону своей бледной спиной в просторной рубахе. Но тут он словно бы что-то вспомнил и оглянулся с очень ехидной улыбкой. — А я понял, зачем ты пришел сюда в такое время да без корзинки для своих ягод. Чую, вернулась душа, за версту учуял! Беспокоишься, а, Хан Джисон? — Да, поэтому и явился. Приблизишься к нему — болото твое осушу, лужи не оставлю, — Джисон пригрозил Чонину, но тот уже всполошился и встал во весь рост. — Да как же я к нему приближусь коли с болота сойти не могу? — Чонин покачивался и смеялся. — Разве что он сам решит пожаловать, тут уж я его и встречу. — Лапы свои гусиные спрячь. Я предупредил. Джисон развернулся и пошёл обратно, спиной чуя, как Чонин показал ему язык и снова уселся на своем листе. А у Джисона в голове рой мыслей, он думал, как бы оградить этого непутёвого от внука госпожи Ли. Добравшись до дома, он ласточкой взлетел на печку и призадумался. — Бабуль, а если болото осушить, это ж не очень хорошо, да? Ну, для природы в целом, для животных. — Опять с Чонином поругался? Отстань ты от бедной рыбки, ему и без того не сладко. — Бабушка прошагала к печке и протянула внуку соту медовую. — Как уж он против природы-то своей пойдет. — Тоже верно. Ладно, подумаю, что сделать можно. Но надо будет теперь приглядывать за их домом. Джисон задумчиво смотрел в потолок, жевал соты и думал о том, что жизнь его теперь повернулась как избушка к лесу.