ГЛАВА 1. Опоздание ценою в жизнь.
9 мая 2023 г., 22:36
—Итак, экзистенциализм, от латинского existencia — существование, также называется философией существования. Это, прежде всего, направление философии 20-го века… — Господин Чон закатал рукава своего пуловера, оголяя предплечья, на которых выступили вены, из-за того, как аспирант-альфа опирался на кафедру ладонями. Смоляная, неаккуратно уложенная челка спадала на всегда чуть уставшие глаза.
—…акцентирующее свое внимание на уникальности бытия человека. Пока что понятно, или не совсем?
— Блять, чушь собачья эта ваша «экзистенцехрень», — пробубнел Марк себе под нос, слишком грубо швыряя ручку об парту.
— Марк Ли, я все слышу. Если Вам скучно, прошу Вас, можете с честью покинуть аудиторию. Я даже не буду мучать Вас на экзамене, поставлю Вам оценку автоматом.
—Какую? — глаза Марка нахально блеснули. Со всех углов огромной аудитории-амфитеатра послышались тихие смешки.
— Двойку, естественно. Зато автоматическую. Кхм, продолжим… — Хосок нахмурился, пытаясь припомнить, на чем остановился. Голова жутко гудела от недосыпа, потому что он всю ночь занимался тем, чем совершенно не должен был, а должен был составлять рабочую программу. В голове проскочила мысль о том, декан не оставит эту ситуацию так просто, а устроит Хосоку хорошую нервотрепку, радости абсолютно не приносила, за все пропущенные дедлайны и сроки. Если честно, проснувшись, Хосок даже не вспомнил имя того омеги, который лежал на его груди с утра. Упаси, Господь, студент. — Экзистенциализм развивался параллельно родственным направлениям, от которых он отличается, прежде всего, идеей преодоления человеком собственной сущности и большим акцентом на глубину эмоциональной природы…
Марк, увидев, что преподаватель уже не смотрит на него, нашел момент, чтобы залезть головой под парту, сделать затяжку электронки и быстро набрать номер Тэхена.
—Вы где, черт бы вас побрал? Почему ваш сраный секс-символ отчитывает меня в одиночку?
—Мы опаздываем. Я еле проснулся. Подходим к аудитории, не ори.
Марк положил трубку и поднял голову из-под парты, встречаясь со строгим взглядом Хосока-Сонбэннима, от которого ничего не утаить. Тот лишь строго покачал головой и продолжил.
Пара тянулась для Хосока бесконечно долго. Неужели эти малолетки реально думают, что ему в удовольствие тут с ними обсуждать эту хрень? Нет. Единственное, чего ему хочется в этот момент — выпить стаканчик мерзопакостного кофе из автомата, чтобы хоть чуть-чуть привести себя в чувство. За 20 минут до окончания пары, с задних рядов начали летать бумажные самолетики с вложенными в них упаковками от жвачек, в аудитории поднялся шум. Хосоку оставалось только закатывать глаза и продолжать мечтать о кофе.
Он уже перестал замечать, как на него пялятся омеги-пятикурсники, с каким старанием они пытаются строить ему глазки. Чон не сказал бы, что секс со студентами для него — табу, главное не со своими, но и это все наскучило. Наскучил просто секс. И так хоть отбавляй.
Внезапно дверь аудитории заскрипела, словно закашлялась от запаха своей же старости, и в нее вошли двое омег. Но в нос ударил лишь один — запах ментола, хлопка и после дождевой свежести. Альфа не успел разобрать, чей это был запах, так как мозг заглушила злость и негодование.
— Пошли вон, оба!
дерзкий тупой друг, любитель приключений на задницу, ведь за тебя забывают.
—Я не пойду, — отвечает тихо Юнги, разумеется, чтобы его не слышали, он не на столько дерзкий тупой, чтобы в открытую так бесить и нарываться. Но его «не пойду» в секунду перебивают, словно услышали.
Не придет — убьют.
Омега начал тереть сонные глаза, обращая внимание на декана. «Какая прелесть» — с издевкой подумал Хосок и объявил:
— На сегодня свободны.
—Твою мать, — уже в голос говорит Мин, закрывая голову руками, когда преподаватель всех отпустил.
—Я тебя любил, буду плакать о твоей смерти, — говорит Ким, положив руку на плечо друга.
—Хахахах, ебать ты долбоеб, Юнги, — на всю аудиторию орет Марк, бежит наверх, сразу же падая со спины Юнги на него же, обнимая, — Нахуя ты вообще начал выпендриваться?
—Я думал, что он не услышит, — стонет от безысходности парень.
—Думать — это не твое, — шутит Ким, за что получает с силой по ноге, сразу же бьется сам коленом от неожиданности об парту, — да за что?!
—Вот именно! Закусился от недотраха, долбоеб, — все еще злится Мин Юнги, 176 сантиметров злости, гроза университета.
—Ты забыл, он — Порнозвезда, малыш, у него секса больше в жизни, чем тебе лет, — все еще издевается Ли, обнимая друга, — Да ладно, все нормально будет. Не отчислят же. Если что-то пойдет не так, я приду и поговорю с ним. Только пусть попробует обидеть, я ему яйца оторву.
Юнги лишь глаза закатывает и встает со своего места.
Надо покурить.
Парни выходят из университета, в сторону курилки, а Тэхен уходит в сторону аудитории, где должна начаться следующая пара, он ненавидит запах табака на своей одежде.
— Тебя забрать из универа или общаги? — Поднося огонек к концу сигареты, спрашивает Марк, ухаживая сперва за другом.
— С университета. Я выслушаю, какой я плохой, думаю это будет недолго, сразу к тебе поедем. Искупаюсь и переоденусь у тебя, — делает первую затяжку Мин, наблюдая за тем, как у Марка плохо это выходит со своей сигаретой.
В курилке стоят 7 альф и две омеги, и один из них — постоялец этого места. Юнги здесь бывает чаще, чем все вместе взятые. А вот рыжего омегу он видит тут впервые, да и курит он, постоянно кашляя. Видимо парень пришел поболтать с каким-то альфой, чтобы понравится тому. Тупо. Зачем выебываться, чтобы понравиться кому-то?
—Договор. Тэ сам подъедет, он сперва к папе.
омеги беты, не в состоянии справиться со смехом, — та пошел ты в задницу, Мин Юнги, ой блять…
Ли вытирает капельки слез с уголков глаз, тянется к столику, где стоят два стакана — для блондина и брюнета.
Юнги оголяет свои десна в улыбке, делая и так узкие глаза более лисьими.
—За то, чтобы хуй стоял, — проговаривает Марк, и все активно поднимают бокалы, подтверждая слова парня.
—И деньги были, — играя бровями, добавляет омега бета, и тут уже слышится свист, все подходят, чтобы чокнутся. Все выпивают до дна, не решаясь оставить и капли.
Настроение стриптизерное.
Тэхен начинает двигать бедрами, в такт музыке, а Бэкхен сразу же подхватывает, поворачиваясь к нему спиной, чтобы привлечь внимание двух ужасно красивых омег. Парни медленно пятятся назад, не отрывая друг от друга таз, останавливаются в центре, смотря на Юнги и Марка, чтобы привлечь и их в танец.
—Не пытайтесь, меня вы не привлекаете, — смеется Юнги, держа бокал, пока ему наливает какой-то омега водку с соском, он так и не запомнил его имя. Ренджун кажется…
—Ничего ты не понимаешь в сексуальности, Мин Юнги, — в такт тому говорит Бэк, начиная подходить уже ближе к парню, вытягивая свои ладони ему.
—Давай пиздуй, — бьет кулаком в бедро Марк омеге бете, чтобы тот пошел.
—Только потому что некрасиво отказывать хозяину дома, — оправдывается Мин, хватая ладонь своего знакомого.
—Можешь говорить все, что угодно, но я-то знаю, что я тебе нравлюсь.
—Не дождешься, — улыбается Мин, подходя к Бэку вплотную, а тот недвусмысленно проводит носом по его шее, вдыхая запах его одеколона, — вкусный.
—Пошляк, — хмурит брови Мин, но не со зла, а лишь делая вид, настроение у него уж слишком хорошее.
Бэк смеется, обнимая Мина, чтобы начать с ним танец.
Алкоголь льется рекой, кто-то притащил травку, и теперь сидя на кухне, забивают косяки, кто-то уже закрылся в комнате, не впуская туда лишних зрителей, а кто-то… Твою мать, Тэхен.
Марк снова заливается смехом, когда смотрит на пьяного Тэ на столе, который двигается в такт музыке так, словно он всю жизнь танцевал.
На парня уже смотрят большое количество глаз альф, желая забрать этого парня с собой, но лисьи глаза следят за этим, не позволяя желать чего-то большего, чем просто смотреть.
—Слюни подбери, тебе не светит, — выплевывает Мин, подходя к столу, чтобы снять своего друга. Но Тэ лишь садится элегантно на корточки, делая плавные движения бедрами, пропуская волосы через длинные загорелые пальцы.
—Тэ, — предупредительно и спокойно говорит Мин, но его младший знает, это худшее что может быть, поэтому делает посложнее движение, выпрямляясь, подмигивает столу, альфы за которым только и делали, что лицезрели его, берет за руку друга и спускается, сразу же падая в объятия того.
—Ну не дуйся… и вообще, выпей уже нормально, а то ты слишком душный, — улыбается Ким, целуя недовольное лицо Юнги, которое еще больше кривится от этой нежности.
—Почему он, а не я? — кто-то крикнул из толпы.
—Яйца отрасти как у меня сперва, мудила, — и комната заполняется «Уууу», а после смех, потому что альфу уделал бета. Знали бы, что его уделал даже не бета, а омега.
Смешно.
—Юнги, там мяч кидают на опьянение и бутылку Макалана, — прибегает Марк, обнимая своих друзей.
—Пизда вам, — повышает голос Тэ, зная способности своего друга, сразу же бежит в сторону соревнования.
—Я не уйду сегодня без нее, — подмигивает Марку блондин и идет вместе с ним на улицу.
—Я не отпущу тебя отсюда, пока ты не выиграешь нам эту малышку, — положив руку на плечи омеге бете, парни выходят из дома, сразу же оказываясь на заднем дворе дома, чтобы посмотреть на состязание.
—ЕБАТЬ ТРЕХОЧКОВЫЙ, — Кричат в унисон несколько голосов, а главный алкоголик бежит к другу, подхватывая его, и начинает прыгать вместе с ним, пока симпатичный омега выносит бутылку.
На парня, которого буквально сейчас носят на руках, смотрят пара черных глаз.
—Чего застыл, идем, — по спине Чонгука прилетает рука Джехена, которая давит, чтобы альфа пошел вперед.
Юнги выпивает бесчисленное количество алкоголя, и не собирается останавливаться, А Марк только поддерживает в этом своего друга, ведь он собирается из этого дома не выйти, а вылезти.
—Стой, идиот, упадешь, — слышится внизу, пока нога Мина упирается в каркас окна.
—Стой, я с тобой, — кто бы сомневался, что Ли не оставит своего друга, поэтому подтягивается на трубе, пытаясь догнать того.
Юнги оказывается на крыше, подает руку, вытягивая и Марка.
—Сальтуху ебаните, — смех, крики, вспышки, которые пытаются запечатлеть данный кадр.
—Я ебал вас всех в рот, — кричит Юнги своим рычащим голосом, а Марк переключается на английский, закрывая всем рот и посылая.
— Поставим вас на колени, сучки, — в голос кричат парни свои любимые строчки из текста, заливаясь смехом, что Марк аж побежал по крыше, а Юнги начал прыгать, чуть не свалившись вниз.
*за сорок минут до
этого*
Мин трется щекой об подушку, видя сон про каких-то эльфов на обеде у Шрека. Пока его не выпихивает из объятий Морфея грубый голос друга: —Хён! Блять, ты меня уже задолбал! Я не разрешу тебе еще пять минут, — Тэхен пихает Юнги в острое плечо, пытаясь поднять друга с постели, но все что он видит — недовольное лицо, а в голове у омеги «лишь бы не въебал». Ким ненавидит будить своего друга, терпеть не может. Сколько раз ему прилетало за то, что он его разбудил, помешал, да просто так сколько ему прилетало… —Блять, чучело, еще час до пары, — ругается на него светловолосый, отворачиваясь на другую сторону, в надежде, что это поможет. —У нас сорок минут до конца пары у Порнозвезды, — уставшим и молящим голосом кряхтит Тэхен, продолжая качать плечо друга. Сорок минут? У Порнозвезды? Философия? Чон Хосок? —БЛЯТЬ, — Юнги подскакивает с кровати, бегом удаляясь в ванную комнату, чтобы быстрее проснуться под холодной водой, а в голове одно — «нам пизда». Это правда. Чон Хосок — страшный человек. Как только он заходит на лекцию, в аудитории повисает полная тишина. Некоторые пускают слюни, кто-то смотрит с интересом, кто-то уже чувствует страх от ауры мужчины, кто-то спит…. И тогда все началось. Парням хватило 10 минут на сборы Юнги, а также чтобы те дошли до аудитории, где читалась, господи помилуй, лекция по философии. —Это все из-за тебя, на нас сейчас наорут, еще и рекомендацию испортят, — ноет Тэхен, придерживая лямку рюкзака. —Тц, ты проснулся за двадцать минут до меня. И красился все это время, — хмурится блондин, убирая пачку сигарет в карман. —Тебе бы тоже не помешало бы, страшный как моя жизнь, — поверил в себя Тэхен, а потом сразу же пожалел, увидев глаза старшего. Парни подходят к аудитории, останавливаются возле белой высокой двери. Тэхен делает глубокий вдох, чтобы толкнуть дверь, но в последний момент отскакивает за спину друга. Как всегда. —Ссыкло, — Мин толкает дверь, делая шаг внутрь, но сразу же останавливается, когда слышит крик преподавателя. —И-извините, — дрожащим голом говорит Тэхен, надеясь на милость Господина Чона, а вот Юнги… На лице написано все пренебрежение. Дайте волю и он пошлет эту выскочку куда подальше. Слишком много на себя берет. —С радостью, — выплевывает Юнги, закатывая глаза, разворачивается на месте, чтобы выйти из аудитории, но врезается в грудь кого-то высокого. «твою мать…» — пролетело жалостно в голове у омеги. Ким, мать его, Намджун. Утро не могло быть настолько хуевым. Но нет. Могло. —Зашли, — звучит грубое «приветствие» Декана, из-за чего Юнги делает уже разворот на 180, вновь встречаясь с взглядом преподавателя. Он цыкает, смотря на философа, проходит молча наверх, не видит Марка, который сидит ниже, он просто идет наверх, пытается скрыться. А Тэхен бежит за ним, молится, чтобы это был не последний день его обучения. Декан юридического факультета ни с того, ни с сего появился в аудитории и заполнил ее своим ярким хвойным запахом. Он одарил студентов грозным взглядом, перед тем как подойти к кафедре и тихо заговорить с Хосоком. У Чона на душе затеплилась надежда на то, что его выдернут на какое-нибудь совещание, только бы скорее уйти отсюда. —Хосок, привет. Что тут у тебя? — Здравствуйте, господин Ким. Как всегда, опаздывают, хамят. Устал бороться, — в висках завибрировало от усталости. — Ясно, кто это был? Ко мне на ковер сегодня же после пар отправьте. Хосок на долю секунды устремил свой взгляд на задние ряды и увидел крошечного дерзкого бету, который сидел, абсолютно по-хамски запрокинув голову и чуть ли не храпя. «Ну что за сукин сын, тебя же отчислят» — подумал Хосок. — Господин Ким, не надо принимать такие жестокие меры. Я сам проведу с ним воспитательную беседу сегодня, можете не беспокоиться, — «с чего такая милость, Чон Хосок?». Хотя, давно надо показать руководству свой авторитет перед студентами, и так все думают, что из-за хосокова возраста, студентам плевать на него. Именно этой мыслью он решил отогнать от себя предыдущие, легко себя оправдывая. — Ну раз ты так уверен, что справишься, ладно, хрен с тобой. Не забудь, сегодня пьем пиво, и без всяких господинов и Кимов, Чон Хосок! - прошептал Намджун, перед тем как развернуться могучим корпусом к аудитории, — Мин Юнги! Сегодня после пар тебя будет ждать господин Чон для воспитательной беседы. Если и туда опоздаете, тогда придется мне общаться с Вами и поднимать вопрос о более строгих мерах наказания. Юнги чуть не свалился, когда услышал грозный голос декана. Он уж подумал, что от него отстали, забыли, ведь Намджун-Сонбэнним начал беседовать с преподавателем, но не тут-то было. Он дергается, быстро трет глаза, чтобы прийти в себя, ведь засыпает парень всегда быстро. Юнги внутри чувствует, как все сжимается, а задница чует неладное. —Кошмар, — Тэхен прикрывает в ужасе рот, а сам внутри радуется, что его не вызвали. Хорошо, когда есть***
Юнги всегда ждал окончания пар, чтобы быстрее покинуть стены этого заведения, но сейчас он совсем не хотел слышать звонок окончания. —Блядство, — ругается Мин в унисон мелодии окончания пары. Тэхен сразу понимает, что к чему, но слова не говорит. Уже даже прикалываться не хочется. Переживает за друга. Марк ушел с последней пары, чтобы поспать перед посиделкой и не вырубиться раньше времени, ведь Юнги еще нужно деру дать в гонке с алкоголем. —Может тебя подождать? — интересуется Тэ, но Мин отрицательно качает головой, поднимаясь со своего места и выходит без друга в коридор, —Встретимся у Бэка, — кидает он напоследок. Юнги стоит напротив двери с табличкой «Чон Хосок» и не хочет заходить, материт его про себя. Да что такого? Чего он трясется как омега всратая. Еще бы его этот хрыч не пугал. Юнги уверенно стучится в дверь, но после стука уверенность куда-то пропадает. —Зачем я постучал…— Но выхода уже нет. Он открывает дверь и проходит, — Войду? Без «пожалуйста», без «можно». Не станет он просить. Это ему надо, не Юнги. На лице сразу же маска «Меня не ебет, хули надо». Наконец Хосок в своем кабинете, наконец закончил с этой чертовой рабочей программой, наконец допил свой самый долгожданный мерзкий кофе. Он совсем не заметил, как летит время, и что вообще-то пора домой. По голове ударяет стук в дверь. В кабинет сначала заглядывает белая макушка, а затем и нахальные глаза. Преподаватель лишь глазами показывает куда пройти, и Юнги это делает. Не потому что ему сказали. Нет. Не будет же он как идиот стоять в проеме. —Вызывали? — падая на кресло, спрашивает Юнги, задрав чуть подбородок, показывая, что ему не страшно. Хосок смотрит на развалившуюся перед ним тушку. Его до безобразия бесят его глаза, полные пренебрежения. Какого хрена? —Вам удобно, Мин Юнги? Может еще ноги на мой стол закинете? — C оскалом спрашивает альфа, вставая, опираясь двумя сильными руками о стол, наклоняясь над Мином и заслоняя спиной свет из окна. Юнги нутром чувствует, как он раздражает преподавателя. Тот прям не может его терпеть, его нахальность, его лень, нежелание учить его предмет. —Ножки короткие, не дотянутся, — проговаривает Мин, вытягивая одну ногу, а в голове одно: «КАКОЙ ЖЕ ТЫ ЕБЛАН ЗАВАЛИ РОТ, НЕ НАРЫВАЙСЯ» Но так всегда. Когда Юнги видит кого-то сильнее, кого-то авторитетнее, чем он сам, когда Юнги в опасности или неприятной ситуации, он никогда не может закрыть свой рот и молчать, —Так что вы хотели, пор… Хосок-Сонбэнним? — прикусывает себя Мин за кончик языка, понимая, что чуть не сказал кличку препода. Этого еще не хватало. Хосок начал нервно крутить ручку между пальцами, не упустив из виду с какой ухмылкой на это пялится Мин. «Нельзя спать со студентами, нельзя спать со студентами, нельзя спать со студентами» — кричал разум Хосока, пока его половой орган кричал что-то совершенно противоположное. Кабинет заполонил запах хлопка и чистоты, а Чон не понимает, в чем проблема и что с ним не так, почему так сильно тя…пахнет. Хосок выходит из-за стола и начинает расхаживать по кабинету из стороны в сторону, пытаясь отмахнуться от назойливых ноток. Неожиданно голову прорезает адская боль, словно тысяча иголок вонзилась в мозг и если хотя бы вдохнешь, они войдут по самый мозжечок.*Flashback*
— Хосок, помоги! — хрипит младший Чон, пытаясь выбраться из-под завала, — Хён, помоги мне!*End flashback*
Альфа хватается за край стола рукой и вцепляется в него со всей силы. Ничего, это случается. Ничего, сейчас пройдет. Ничего, просто нужно чуть больше отдыхать. Юнги напрягается, когда видит странное поведение своего преподавателя, который сейчас своими пальцами стол к херам поломает, ну или костяшки треснут. Что-то странное? Может сердце… возраст все-таки. Омега садится на край кресла, выпрямляя спину, уже думает встать, чтобы подойти к преподавателю, спросить, что с ним, не дай бог коньки отбросит, а с удачей младшего — скажут, что это он завалил. И только Мин захотел встать, как мужчина оказался совсем рядом, и блондин испугался, вжимаясь в мягкое сиденье. «Только не подохни» — пролетает в голове у парня. Чон видит непонимающий взгляд напротив слегка замыленными глазами. Через еще пару секунд, он понимает, что находится в паре сантиметров от Мина и ему осталось чуть-чуть, чтобы просто навалиться на маленького бету. «Бету, нет, ну такого запаха у беты быть не может» — хмурится своим же мыслям альфа. —Прошу прощения…эм…кхм…о чем это я? Я ставлю Вам допы, Мин Юнги, каждый вторник, сразу после семинара у вашей группы. Срок не оговариваю, так как данное наказание рассчитано на Ваше исправление. Как только оно будет достигнуто, можете смело прожигать свою жизнь дальше. Всего доброго. Прошу Вас вон отсюда. —Чего? — теряется Мин. Вот буквально только что, буквально пару секунд назад Хосок стоял словно умирает, тому хотелось помочь, а сейчас уже вот это?! —Какие допы? У меня хорошие оценки, — возмущается парень, привставая с кресла от злости. Ну да, хорошие, слава богу, сплошные тройки, что там, всего одна двойка по дисциплине «философия», — Какое исправление, вы издеваетесь? Я ничего не делал… Да п...эщ, — Мин поднимает с пола свой черный рюкзак, за два шага преодолевает расстояние от кресла до двери и с силой захлопывает ту, — Пошел ты. У омеги дыхания не хватает от возмущения, хочется обоссать эту дверь и табличку, чтобы альфа знал, что о нем думает Мин Юнги. —Какой же мудак, лучше бы ты помер, никто бы не плакал, — рычит блондин, сбегая по лестнице вниз, — Хуй я куда приду. Ни на одном занятии меня не будет. Уебан. Юнги даже не стал на себя куртку надевать, которую оставил висеть в кабинете прошлой пары, выбежал на улицу так, сразу же выискивая черный мустанг, возле которого стоял Марк и курил. —Ну как прошла воспитательная беседа? — с характерным движением бедрами и руками, спрашивает Ли, изображая «наказание для взрослых». —Да чтоб он сдох, — сплевывает на землю Юнги, вместо ответа. —Понял, — кивает в бок Марк, выкидывая сигарету и тоже садится в машину, выезжая с парковки. —Блять, а сбей его по-братски, — показывает омега в сторону преподавателя, от которого он только что вышел. Тот спустился по лестнице, направляясь в сторону своей машины. А Марк, ну а что Марк? Как он может отказать Юнги? Тот нажимает на газ, чтобы чуть припугнуть мужчину, а сам слегка опускается, надевая на глаза солнцезащитные очки, лишь бы тот его не узнал, и проезжает мимо мужчины. —Блять, надо было левее, — бьет по бардачку светловолосый, смотря в зеркало заднего вида. На них смотрит Хосок, а на лице ни капли испуга, — Мудила. —Да что произошло? Расскажешь? — спрашивает Марк, садясь уже в удобное положение и включая музыку. В квартире у альфы все пропитано его запахом, запахом качественной химии и отдушкой чего-то горького, но приятного. Мин не может почувствовать его запах нормально, ведь таблетки все блокируют, но ему и этого не надо. Возле кровати лежат пачки чипсов, энергетика и фанты, которую так любит этот парень. —Мог убраться для приличия, свинья, — пинает омега сумку с тренировочной одеждой. —Чтобы ты в итоге сам все раскидал? Ну уж нет, спасибо, — поднимая ладони вверх, отнекивается Ли, — иди в душ, от тебя воняет порнозвездой. —Чего? — омега начинает нюхать свою одежду, но не замечает этого запаха, — дерьмом что ли? — Если бы мое дерьмо так пахло, я бы мазался им каждый день. — Какой ты мерзкий, — кривится Мин, под смех своего друга и уходит в ванную комнату, чтобы начать приводить себя в порядок. Юнги никогда долго не собирается, потому что терпеть не может краситься, точнее просто-напросто не умеет, ему это дело запрещали, да и не занятие это для Беты, кем себя Юнги позиционирует. Он натягивает на шею цепи, которые хоть как-то украшают его простой внешний вид, некий акцент. Волосы все еще влажные от душа подвергаются действиям длинных пальцев, которые пушат их, делая вид более растрепанным. —Марк, принеси мои таблетки, они в рюкзаке, — кричит омега, застегивая на себе обтягивающие светлые джинсы с дырками на коленях, — Спасибо. Бледные пальцы хватают три таблетки с чужой ладони и стакан, выпивая их залпом. Самое главное сделано, запах начнет притупляться. —Ты как-то… сильно пахнешь, Юнги, у тебя течка скоро? — аккуратно спрашивает Марк, замечая, что запах действительно стал чуть сильнее, может привыкание от таблеток, или омега задержался с их приемом. — Еще тринадцать дней счастливой жизни, — отвечает Мин, осматривая себя в зеркале. — Красивый, красивый, хватит уже, поехали, — Бьет Марк в плечо друга и идет на выход из квартиры. Мин Юнги сегодня напьется. Его слишком разозлил этот тип. —Вот же, — снова вспоминает лицо преподавателя парень, а потом эти глаза в стекле заднего вида. Зря он это сделал, очень зря. Он это уже прекрасно понимает. Дорога до дома Бэкхена сопровождалась громкими песнями, хорошим настроением и голосистыми парнями, читающими рэп всю поездку. А дома… —Мы сегодня выползем от сюда мертвыми, — говорит Марк, когда слышит из дома громкие голоса, треки и видит веселых людей. —Бедный Тэхен… Он нас будет ненавидеть, — понимает Мин, что они действительно напьются и будут веселиться. Парни смотрят друг на друга и довольно улыбаются.***
Хосок обильно кончил внутрь, быстро отстраняясь и откидываясь на спину, попутно рыща длинными пальцами по прикроватной тумбочке в поисках пачки сигарет. Омега блаженно застонал, укутываясь в плед, а затем сбегая в ванную. От омеги пахло какими-то цветами, розами, фу, какая пошлятина. Тихая вибрация телефона пустила мелкую дрожь по телу Хосока, который следом поднял телефон и увидел на экране имя Намджуна. —Хо, выезжай, я буду ждать тебя в том баре в центре, где наливают наше любимое пиво. — Ах, да, я помню, хён, сейчас, выпровожу тут…— уставшим голосом сказал Хосок, глубоко затягиваясь сигаретным дымом, обволакивая им легкие. — Где ты только их всех находишь? Молю, не подхвати сифилис. Все. Жду. Гудки молоточками ударили по ушной перепонке и Хосок отложил телефон, поднимаясь с постели, стягивая с нее грязное, пропитанное потом и спермой белье. Хосок, выпроводив омегу, выпрашивавшего его номер, чтобы пересечься еще как-нибудь, зашел на кухню и оперся на барную стойку стройными поджарыми бедрами. Он почесал затылок и открыл книгу контактов в телефоне. Альфа долго сверлил слово «папа», перед тем как нажать на него. — Привет, па. — Зачем ты звонишь, Хосок? Что тебе еще от нас нужно? Хосок четко решил проглотить обиду и засунуть ее куда-то очень глубоко. — Ничего, я просто хотел спросить, хорошо ли вы себя чувствуете? Может деньги нужны? —Нам ничего от тебя не нужно. Не звони сюда.***
Хосок захлопнул дверь Audi Q8, нажал на кнопку, в ответ на что фары доброжелательно моргнули ему желтым светом. Он оделся так буднично, так "непопреподски". Его коленки проглядывали сквозь подранные временем чёрные джинсы, а тёплый черный пуховик немного болтался на похудевшем теле. Густая пелена ночного неба спустилась на город. Черные, чуть отросшие волосы неаккуратно спадали на лоб, раздражая его тем, что постоянно лезли в глаза. Голова почти не болела, только легкое головокружение постоянно преследовало Хосока, и казалось, не пройдёт никогда. Вот он уже увидел знакомую накренившуюся неоновую вывеску, немного подрагивающую от плохого электрического соединения. Хосок медленно переплетал ногами, направляясь ко входу. Секунды шли друг за другом, может минуты, чего хватило, чтобы натянуть на себя заготовленную улыбку, ту, что используют, когда некуда прибиться.***
Намджун очень аппетитно уплетал порцию том-яма. Разговор шел не пойми о чем, что вполне устраивало Хосока, потому что бубнеж друга не давал мыслям пробраться в его голову. Внезапно альфе показалось, что откуда-то издалека потянуло легким запахом дождя и озона, хотя весь день было ясно и солнце светило во всю. Вполне возможно, какой-нибудь бета надушился byredo blanche, имитируя натуральный омежий запах. В голове пронеслась картина с чуть не сбившей его сегодня днем машины и светлой макушки с хитрым оскалом. Хосок совершенно потерял нить разговора и решил выйти покурить на улицу. Стоило ему вдохнуть колючий прохладный воздух и почувствовать легкую вечернюю прохладу, обнявшую его тело, он увидел тот самый мустанг, припаркованный неподалеку. «Вот черт, лишь бы не увидели».***
Стоит ли говорить, что дом буквально кричал о том, что внутри пьяные молодые люди, которые хотят отдохнуть от тяжелой недели, возможно натворить глупостей, о которых потом будут жалеть на утро, вспоминая свое поведение. Возможно, кто-то сольет какое-то неприличное видео в интернет, но и о нем потом забудут до следующей вечеринки, ведь будет что-то новое, что-то более извращенное. Юнги уже сидит на спинке дивана, задрав одну ногу к себе, а другую отодвинул от себя так, словно самый беспородный альфа в общественном месте. Рядом сидит Марк, закинув голову на своего друга, пока Тэхен активно беседует с хозяином дома, жестикулируя так, будто они оба глухонемые, но нет. Смех, исходящий от Бэкхена, заполняет весь зал, и слышен, кажется, даже за пределами дома. -ХУХУХУХЕХЕХ, — разлетается от Марка, который буквально падает в ноги Юнги, начиная бить диван и бедро***
Юнги упорно жмет на колесико, но оно лишь выпускает искры, не подавая огня. —Зажигалка есть? — спрашивает Мин, смотря исподлобья на высоких альф. —Да, — спокойно отвечает Чонгук, подавая огонек своему знакомому. Мин делает затяжку, выдыхая дым парню чуть ли не в лицо и просто уходит в другую сторону, чтобы побыть там одному. —Слушай, я понимаю, что он красивый, но такой ведь наглый, ты же реально все еще думаешь о нем. Он же, блять, бета, какой кайф вообще с ними ебаться? Он же даже не пахнет. И стонет явно как альфа, мерзко, — в перерыве между затяжками, выражает свои мысли Джехен. —Я не думаю о нем, он мне не нравится. Просто не люблю не решать вопросы, делая вид, что мы не знакомы, — отводит взгляд Чон от своего…не его, нет. Его даже бывшим назвать нельзя. —Как хоть ебется? — толкая в бок Чонгука, улыбается его друш. —Блять, пойди да узнай, если интересно, — уже кипит Чон, не желая вообще обсуждать эту тему. Зачем он вообще рассказал? —Та он же дикий, удивительно, что вообще вы с ним переспали...еще и не раз — начинает ржать Джехен, хотя он даже не знает, что не пару раз, как ему рассказал лучший друг, а целый год, — Может ты его запугал? —Да пошел ты, — по-доброму, с улыбкой говорит Чонгук, выкидывая бычок на дорожку в сторону бара.***
Чонгук сидит на диване в кухне, если это сейчас можно так назвать. В какой-то момент всем стало все равно, все курили дома, уже забивая на все, как, собственно, и Бэк, который строил глазки Чанелю, забирая из его больших ладоней тонкую сигарету. Чон смотрит куда-то, но ничего не видит перед собой. Только одно.***Flashback***
Отработав все свои долги, парень перекидывает на плечо огромный черный рюкзак, в котором лежала его спортивная форма. Ноги на автомате ведут его в сторону спортивного зала, чтобы хоть немного позаниматься. На улице идет снег, поэтому совсем не хотелось заниматься на улице, а на фитнес денег не хватало. Альфа стягивает с себя свитер, меняя его на обычную белую удлиненную футболку, а на ноги — треники. В руках уже сжата бутылка воды, а сам парень уже хочет открыть в зал двери, как слышит скрип кроссовок об гладкую поверхность, а потом тяжелые вздохи и … удар? Чонгук аккуратно заглядывает в зал и видит кольцом свернувшегося парня, скрюченного от боли? Первокурсник сразу же вбегает в зал, думая, что парень получил травму, но сразу же останавливается. В лицо словно со всей силы влетел огромный булыжник, заставляя кровь прилить к этому месту. А после и к другому. В нос сразу же вбивается яркий запах свежести, такой чистый, словно первый снег раненого утра, по которому еще не ходили, такой приятный холод, до коликов на горячей коже. Стон. Стон словно удар поддых. Вены постепенно набухают, а ноздри расширяются, а глаза словно кровью наливаются от этих жалостливых звуков. —Б-блять, — стонет парень на полу, сжимая себя внизу живота, пытается встать, но тут же падает на пол, ударяясь подбородком. Чонгук все же делает шаг, а мозг кричит «НЕТ, ТЫ СДЕЛАЕШЬ ХУЖЕ, ТЫ НЕ ПОМОЖЕШЬ», но нутро движет и заставляет идти до тех пор, пока парень не оказывается буквально над омегой, смотря черным глазами на него. Блондин вздрагивает и рычит: —Пошел вон, — а на первокурсника это никак не действует. —Я тебя не трону, — а самому не верится, понимает, что лжет себе же. Альфа опускается на корточки, касается плеча парня, ощущая какой он горячий даже под черной толстовкой. Тело отзывается в моменте, что у одного, что у второго. —Отъебись от меня, — переходит на крик омега, откидывая руку младшего, сам переворачивается, сидит и смотрит самым злым, но при этом таким манящим взглядом. Они даже не поняли, как Чонгук впился в губы этого парня, повалив на пол спортивного зала, так сильно сжимая ноги, залезая при этом под спортивные шорты, оставляя там сразу же следы от сильных пальцев. Старшекурсник пытается противостоять напору альфы, пытается противостоять себе, но ноги сами раздвигаются, позволяя спортсмену на него полностью лечь, притягивая все ближе за шею. —Я Чонгук, — облокотившись о стену в раздевалке, на выдохе говорит парень, решив, что это лучший момент представиться. —Пошел нахуй, Чонгук, — отвечает этому блондин, сидя в такой же позе.*** End flashback***
Хосок смотрит на своих студентов с какой-то праведной грустью. Совсем недавно и он был такой. Он понял, что обоняние его не обмануло. Действительно тот парень, кажется Юнги, ошивался здесь, в стельку пьяный. Совсем пьяный. Хосока обволакивал его аромат, с головы до ног и он не мог от него отмахнуться, как будто бы запах въелся в одежду и под кожу. Альфу коробило от этого назойливого чувства. Что за херня с ним? Альфа был уверен, что Мин — омега, хотя если не знать, можно было бы спокойно подумать, что он — бета. Хосок наблюдал за ним, тихо, выглянув из-за ограждения, похожего на покорёженный и ржавый лист железа. Мин притягивал его взгляд. На Хосока это не похоже, потому что обычно, его цепляют женственные омеги в атласных рубашках с элегантными сережками в ушах. А тут полная противоположность. Кромешный беспорядок на пепельной голове, протертые черные конверсы и вообще видок неаккуратный, причем, как будто небрежность напущена специально. Он увидел, как Мин подходит к кучке альф, похожих на каких-то неформалов. А, точно, экономфак, первый поток, 3-ья группа. Тут будто весь университет собрался. От Хосока не ускользнуло и то, как один из альф смотрел на бледные, тонкие пальцы блондина, поджигая ему сигарету. И что-то взревело в нем. Что-то дикое, необузданное, доселе не происходившее с ним. Как будто в голове взорвалось тысячу петард. «Что за херня? ЧТО ЭТО, БЛЯТЬ, ЗА ХЕРНЯ?» Хосок выбросил недокуренный бычок на землю, затоптал его носком кроссовка. Он абсолютно забыл о том, что где-то там, в баре, его ждет Намджун. Телефон неприятно вибрировал в кармане, что адски бесило. Все, что мог видеть альфа — омегу, идущего к какому-то пропахшему сыростью подъезду. Его глаза пьяно сверкали и на щеках выступил румянец от прохладного осеннего воздуха. Мин втыкал в телефон, отвечая на сообщения своему отцу, который сказал быть дома через неделю, потому что будет ужин с какими-то людьми. —Та пошел ты, — плюется Мин, желая харкнуть на землю, но как ни крути, этого он делать не будет. Голова идет кругом, в теле жар от выпитого алкоголя, но в какой-то момент он начал усиливаться, буквально после того, как Мин отошел от компании младшего курса. В неясном порыве Хосок схватил Мина за руку и притянул в тень. На лице омеги сменилось миллион чувств за секунду: страх, удивление, стыд и еще много чего. — Добрый вечер, Мин Юнги. Я вижу, как упорно вы готовитесь к дополнительным занятиям. По альфе невозможно было понять, что за желчь бурлит внутри него. Он казался совершенно спокойным и даже надменным, как будто издевался над студентом. Но вся надменность схлынула в один момент. Когда старший четко ощутил усилившийся запах озона, и узрел испарину на лбу у напротив стоящего омеги, который нервно начал облизывать губы и часто дышать. «Да ну нахуй, течка» — красным огнем пролетает в голове альфы. Юнги дергается, когда ощущает на своей руке сильную хватку, его буквально разворачивают, впечатывают в стену, из-за чего тот чуть ли не спотыкается. А впереди его кошмар. Буквально кошмар, который он сегодня забыл, заливая в себя алкоголь. Может он перепил? Бредит? —Твою мать, — не выдерживает Мин, чувствуя легкий испуг от неожиданного появления его преподавателя. А потом сразу же кусает кончик языка, понимая, что он сказал это в слух и в лицо. Какая же хуевая ситуация. Юнги пьян, язык за зубами точно держать не будет, особенно перед тем, кто его сегодня так «разозлил и обидел» своими дополнительными заданиями. —Ох, господин Чон, извините, что мне все равно на ваш предмет, на ваши слова и на вас, — ехидно улыбаясь, лепечет Мин, наклоняя голову в бок, показывая свою пренебрежительность к этому человеку. К этому красивому, властному и … какого хуя, Мин Юнги? Омега ловит себя на мысли, что его взгляд перешел с глаз старшего на его губы, которые буквально показывали его настроение — злой. Какой же он злой. Придурок. —Соскучились? — выдвигаясь вперед, цедит Мин, показывая свой характер, показывает, что ему не страшно. А ведь действительно не страшно, он пьян, тормозов нет. Пожалеешь, Мин Юнги, ой как пожалеешь. По телу распаляется жар, а грудная клетка начинает быстро подниматься и опускаться, пока губы наливаются ярким цветом. «Я просто пьян» — убеждает себя Юнги, все так же держа руку согнутой в локте, пока загорелая ладонь держит его запястье. —Отпусти, — тон меняется на холодный, присущий семье Мин, словно сталь, а взгляд — тяжелый, буквально красная тряпка для быка. Хосока передернуло, как будто струна внутри натянулась до такой степени, что вот-вот разорвется. Он дышал быстро, через нос, смотря прямо в глаза омеги, прожигая. Смотрел долго, молча, не отводя взора ни на секунду, просто в глаза. В голове роем кружились мысли от самых грязных до самых чистых, прямо как запах младшего. Рука на предплечье у омеги не разжималась, но и не делала больно. Жар от кожи Мина обжигал пальцы и не давал мыслить холодно и рассудительно. У альфы надулась вена на шее, он буквально чувствовал пульсацию на том месте, у него раздувались ноздри, как у быка при виде красной тряпки. — Пошли, я сказал, иди за мной, — прорычал Хосок и потащил младшего к себе в машину, встречая сильное сопротивление, но альфа был сильнее. Юнги чувствует, как ноги начинают медленно отказывать, а силы покидают его. Он со всей силы пытается выдернуть руку из захвата, дергает ее, но сам себе же делает хуже, потому что сил остается меньше, да и что может сделать пьяный омега против альфы? Ситуация пиздец. —Да отпусти меня, — повышает голос блондин, но того не слышат, отказываются слышать, лишь сильнее сжимают руку, из-за чего с губ слетает болезненный стон, болезненный ли… Мин оборачивается назад, чтобы увидеть своего друга, чтобы тот помог, но никого нет. Тело окутывает страх, а сердце хочет выпрыгнуть, не справляясь. Хосок дрожащими руками открыл авто и бережно запихнул омегу на заднее сиденье, пока тот брыкался в его руках. Садясь за руль и заводя двигатель, альфа, будто, сквозь толщу воды слышал тихие возмущения вперемешку со стонами сзади, которые зудели на подкорке. —Успокойся, я сказал. Я ничего тебе не сделаю. Успокойся, — проговорил он низким голосом, сдерживая себя от раздражительного тона и выжимая газ. До слуха доносятся слова, чтобы тот успокоился и это только сильнее пугает, злит и заставляет Мина закричать у себя внутри. Он попадает в машину, пытается быстро оглядеться, пока альфа пересаживается на переднее сиденье, но как только он достает до ручки двери, те защелкиваются, не давая возможности никому вылезти. В голову бьет запах, и тут до Юнги доходит. У него сбился цикл. ТЕЧКА. Потому что он бы в жизни не почувствовал омерзительных запахов альф, если бы не она. Он вспоминает слова Марка, который спрашивал за его запах, что он стал сильнее. И тут действительно стало страшно. —Б-лять, — давится своими же словами парень, задыхается от запаха в машине, которая пропитана только одним человеком. Им, — Выпустите меня, откройте двери сейчас же! Мин бьет преподавателя в плечо, но сразу же весь сжимается, с силой кусая губу, когда альфа на него с такой агрессией заркнул, выравнивая руль. —Куда вы меня везете, что вам нужно от меня? — и стон, такой тихий, продолжительный, а тело буквально растекается по заднему сиденью. Колени раздвигаются за сиденьем водителя, толкаясь одним в спину, а другим касаясь локтя мужчины, рука которого лежала на подлокотнике. «блять, блять, блять» Он сейчас задохнется. Тут в голову приходит одна единственная верная мысль, которую парень сразу же начинает исполнять в реальность. Он достает свой телефон, набирая Марка, а как только слышит «ты где?» сразу же прикладывает телефон к уху. —Марк! Пожалуйста забери меня, я в машине. —Положи ты свой чертов телефон, — прошипел Хосок, выдергивая трубку из рук омеги и швыряя на сиденье рядом с собой. Острая бледная коленка навязчиво терлась об его руку на подлокотнике. Альфа держался из последних сил, хотя мог просто свернуть на обочину и трахнуть его прям здесь, на заднем сиденье своей машины. Омега стонал загнанно и метался сзади Хосока, буквально растекался по кожаным сиденьям. Альфа даже не понимал как он нахрен себя сдерживает сейчас. Телефон Мина продолжал назойливо звонить и Хосок настолько перестал себя контролировать, что взял трубку. —Да? — собирая остатки своих сил, сказал Хосок. —Юнги, ебанный в рот, ты вообще где? Че происходит? Откуда тебя забрать? —Хах, и Вам здравствуйте, Ли Минхен. Отдыхайте, не беспокойтесь. —Ээээ… Господин Чон??? Эээ… Вы вообще откуда там? Что происходит? —Я сказал, не беспокойтесь. Все будет хорошо с вашим другом. Я просто везу его домой, он сильно выпил. —Эээ, так неловко, ладно, извините. Хорошей дороги…ой, бляяя, — Альфа услышал гудки в трубке и отшвырнул телефон подальше, сжимая руль двумя руками до побеления костяшек. Хосок непроизвольно поглядывал в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как омеге становилось все хуже и хуже. Альфа задыхался его запахом, он буквально заполнил его легкие без остатка. —Мудак, лучше бы мы тебя сбили, — слышит Хосок и взрывается окончательно. —Блять, я везу тебя в безопасное место, чтобы какие-нибудь долбоебы не трахнули тебя прямо в том грязном подъезде, хотя я вообще делать этого не должен. Ноль благодарности за то, что я буквально спас тебя сегодня от отчисления и изнасилования. Закрой рот и терпи до дома, дебил, блять. Хосок слышит, как вдохи-выдохи от омеги учащаются, как будто умоляя, говоря «я больше не могу терпеть». Омега вжался в кожаные сиденье заднего места, слушая, как его отчитывают, и мозги отключатся совсем, точно также как телефон, лежавший на переднем сиденье. —Сам дебил, — закусывая губу, шепчет Мин, но это явно долетает до острого слуха водителя, ведь тот сразу переводит черный, словно нефть, взгляд на зеркало заднего вида, замечая, как омега усмехается, глядя ему прямо в лицо, пока губы вновь не раскрываются в более четком стоне. Юнги отворачивается от тяжелого взгляда, оттягивая себя за волосы, кусает еще сильнее и так истерзанные губы, отдирая кусочки кожи от них. Мин уже лежит на сиденье, ведь по-другому назвать этого просто никак нельзя. Старшекурсник упирается одним коленом в свое же сиденье, а кроссовок правой ноги вымазывает черную панель двери, сползает по ней вниз, оставляя там серые следы. —Единственная причина моего отчисления — это ты, — все же говорит Юнги, оттягивая ворот футболки, чтобы дать себе больше пространства для вдоха. А ведь действительно, они просто веселились в свободное время от учебы, ничего не предвещало беды, но и тут Чон Хосок, поймавший Юнги в его не лучшем виде … Ладонь сама тянется к ширинке, обтягивающих его ноги, джинсов, сжимая паховую зону, тянет вниз, подумав, что это поможет ему, и вставший член перестанет тереться о плотную ткань джинсов, но только спровоцировал разряд по всему телу. —Блядство, — руки врезаются в сиденья, сжимая их так, что там явно останутся следы от его ногтей. —Твою-то мать, — шипит альфа, видя, как очередная волна боли прорезает тело омеги. Юнги не сдерживается и стонет, вцепляясь пальцами в переднее сиденье. Хосок неаккуратно паркует свою машину около подъезда и выходит на улицу, дышит свежим, безвкусным воздухом пару секунд, перед тем как открыть заднюю дверь. Перед Хосоком открывается картина, которую старший совершенно не хотел видеть, но теперь не может оторвать взгляда. Юнги весь влажный, и наверняка везде. Эта мысль бьет по мозгам. У омеги губы приоткрытые и влажные от слюны, потому что тот постоянно их облизывает, совершенно пошло, а салон продолжает заполнять шумное дыхание. Влажная футболка задралась и открыла тонкую полоску бледной фарфоровой кожи на животе омеги. Юнги нервно ерзает задницей по кожаному сидению, словно не может найти себе места. Хосоку хочется показать, где его место. Но нет. «НЕ СПАТЬ СО СТУДЕНТАМИ» — орут на Хосока остатки его здравого смысла. Нет, он свихнется, сойдет с ума нахер, если не прикоснется. Хосок хотел спросить, но потом просто забил, понимая, что нихрена он не вылезет сам. Хосок пролезает в салон, чтобы вытащить такого маленького и горячего омегу из машины, сгребает его в свои сильные руки, с легкостью поднимая. Машина останавливается, открывается дверь и в салоне оказываются снова два человека, буквально повисая друг на друге, но ничего из этого Юнги не помнит. Альфе так хочется сжать узкие бедра ладонями, искусать шею, оставить отметины, сожрать омегу целиком. У него зудит все, член и яйца орут на него сиреной. Альфа совершенно не может себя контролировать. Он прекрасно осознает все привилегии своего положения. Он сильнее, у него в руках течный омега, вали и трахай, делай с ним, что хочешь. Но почему он останавливает себя? Что за барьеры, Чон Хосок? Юнги более менее приходит в себя, как только, разгоряченное от самого себя же, тело попадает на улицу. Он дрожит от разницы температур, словно вышел из сауны в снег, его живот пронизывают судороги, отдаваясь молотком в голове. Руки, эти блядские руки, держат его тело, сжимают его нежную и такую чувствительную кожу, несут куда-то, а Мину уже буквально все равно куда. Длинные пальцы сами сжимают плечи альфы, срываются и царапают грудь мужчины даже сквозь толстую ткань свитера. Мин не замечает, как на них смотрят проходящие мимо люди, оборачиваются горящими глазами на запах парня, но не подходят. Он альфы пахнет не меньше. Но там запах разрушающий, удушающий и убийственный. Они просто напросто боятся, знают, не справятся. Чон Хосок их разорвет, если они приблизятся к ним. К нему. Альфа не заметил, как он поднялся в свою квартиру, как трясущимися руками открыл дверь, как его колотили руками по груди, как брыкались в его руках, просили отпустить и не трогать себя. Все, что он помнил — бледную шею напротив своего носа с выступающей веной и запах, от которого глаза закатывались. Хосок прижимает хрупкого омегу к только закрывшейся двери в квартиру. Он не может держаться больше. Ему казалось, что в жизни он такого дикого вожделения и желания не испытывал. Мысли в голове кончились, животные инстинкты заполонили каждую клеточку его обезумевшего мозга. Он вдыхал и вдыхал этот невероятный запах, его руки сжимали тонкую талию с такой силой, что казалось, сейчас он поломает омеге позвоночник. Он держался из последних сил, чтобы его руки не поползли по минову телу. Юнги был как загнанный зверек, боялся его, но при этом сам с ума сходил рядом с альфой. —Прости меня, маленький, — зашептал Хосок младшему в щеку, окончательно срываясь. Хосок агрессивно впился в губы омеги, кусаясь, оттягивая волосы на затылке Мина, расталкивая языком зубы, врываясь в теплый рот. Нет, нет, нет. Все, хватит. Как он устал с собой бороться. Он просто ненормальный. Слова извинения вызывают полное непонимание у омеги, но через секунду Мин буквально прозрел, когда его вжимают в себя, целуя с таким напором и страстью, что тело становится сплошным, неконтролируемым комком. Омега из последних сил сжимает свою челюсть, не давая возможности его целовать, но надо привыкнуть, что Чон Хосок сильнее его по всем фронтам. Мин сам впускает язык преподавателя, но скажет, что на него просто надавили, а он здесь не причем. Он сам смыкает и вновь открывает губы, проходя кончиком языка по чужому, сам разрешает его укусить и сам стонет в рот этому альфе, чувствуя, как сильно сжимаются ладони на его талии. тело сопротивляется разуму, и ноги обвивают торс старшего, пытаясь стать ближе к нему, а вздох в рот свидетельствует о том, что Мин чувствует твердую плоть своим животом Эта пытка губами заканчивается вместе со словами извинения во второй раз, Юнги не чувствует, как альфа бережно положил его на постель, принес ему воды и, какое-то на скорую руку найденное в холостяцкой квартире обезболивающие. Омег чувствует оголенной поясницей холодное постельное белье и выгибается, понимая, что пытка не закончилась на поцелуе. Она началась только сейчас. Мин переворачивается набок, начиная тихо всхлипывать от разрывающей боли, которую он прежде не испытывал, никогда. Его будто ломают изнутри, косточку за косточкой, вводят под кожу тысячи раскаленных игл, поворачивают и снова вводят новую порцию агонии. Хосок везде. Он буквально под кожей. Комната пропитана запахом мужчины, проникает в него, из-за чего омега жалобно закусывает постельное белье, хватаясь за одеяло. Хочется кричать, проклинать всю жизнь и плакать от состояния, хочется умереть. А после Мин вдыхает запах роз, который вызывает сильную тошноту и приступ дичайшей омерзительной…. Юнги не знает, что это, он прежде этого не ощущал. Но он понимает, что хочет свернуть шею этому омеге, которая пропитала кровать запахом роз. Юнги ненавидит розы. Теперь ненавидит. Это незнакомое чувство отрезвляет его на одну единицу, и он наконец слышит голос альфы, который стоит возле прохода. Юнги лежал на кровати, такой красивый, такой маленький и беззащитный, смотрел на него сумасшедшими, такими же, как и у самого Хосока глазами, шипя от спазмов и боли. —Тебе вызвать врача? Чем помочь? —Хосок собрался окончательно, замуровал свои желания внутри себя, опустил заслон и решительно смахнул пелену с глаз. —Уйди, — шипит как маленький зверек Мин, пока по щеке сбегает соленая слеза, вызванная животным возбуждением, — нет, с-стой… Мин противоречит сам себе, пока рука тянется к мужчине, стоявшим так близко, но так далеко, пальцы вновь сжимают постель, собирая ее в маленькие заломы. Мин жмурит глаза, начиная что-то непонятно бормотать, и лишь потом слышится отчетливое «Марк… Марк, позвони Марку, пусть приедет» Юнги в бреду, он ломается, просит остаться Хосока, но снова требует Марка. «Марка? Какого еще, блять, Марка? Причём тут Марк?» У Хосока желваки заходились в бешеном ритме по абсолютно непонятным причинам от бешенства только при звуке этого имени. Никакого Марка не будет в его квартире. Он сам справится. Альфа вышел из комнаты, закрыл дверь и начал усиленно думать, что вообще делать и как не сорваться. Он обдумал несколько вариантов. 1. Вызвать скорую и сидеть в машине, ждать — не поможет, скорая просто разведет руками и просто намекнет на единственно верное решение — переспать. 2. Позвонить родителям омеги — просто сумасшествие. Что они скажут? Какой Хосок хороший преподаватель, силой запихавший их сына к себе в машину и квартиру? Какой профессионализм нынче в вузах? Полная хуйня. 3. Послать все нахер и помочь омеге. Помочь. Облегчить страдания. Сейчас, когда из комнаты тянет хлопком, чисто выстиранной одеждой, дождем и ранним утром, третий вариант казался самым верным. Альфе становилось все хуже с каждой минутой. Промежность болела, он потел, как мразь, кружилась голова, спирало дыхание. Он чувствовал себя чертовым псом на привязи. Хосок метался по коридору из стороны в сторону. Он чувствовал, как бешено колотящееся сердце сейчас прорвет ребра и не мог себя успокоить, совладать с собой. Он пытался отвлекать себя чем-то. Переоделся, помыл руки, умылся, сварил кофе, выкурил пять сигарет. Его хватило ровно на пятнадцать минут. Руки омеги стягивают с себя мокрую от пота и феромонов футболку, оставляя красные полосы на шее, ведь мозг совсем не думал, что нужно снять через голову, а не просто с силой тянуть до треска швов. Мин не мог вдохнуть воздух, хоть и часто дышал каждую секунду, жадно хватая его ртом. Зубы с силой сжимали подушку, чтобы утихомирить свой скулеж, чтобы его не был слышно кому-то, стоящему за закрытой дверью. Как же сильно она его пугала и обижала. Блондин не понимал, что делает там альфа, но негромкий шум воды заставлял себя сжаться от страха и ожидания. А потом начался бред, самая ужасная часть полной потери контроля. Хосоку начало казаться, что из-за этой чертовой закрытой двери тихими стонами его зовут. Зовет омега. «Это галлюцинации» — подумал Хосок, вцепляясь в перила на балконе трясущимися руками. Звук повторился еще 2 раза. Хосок как обезумевший влетел в спальню, где омега уже был без футболки и с расстегнутым ремнем на джинсах. —О господи, — выплюнул альфа, не в силах оторвать взгляда. Хосок собирал себя по крупицам, по крохотным частицам, перед тем как подойти к кровати хотя бы на метр и заглянуть в глаза напротив, полные адской боли. Альфа, психуя и теряя терпение окончательно, матерится в кулак и садится на кровать. Он буквально отцепляет руки омеги от собравшейся в складки простыни и принимается растирать побелевшие костяшки, концентрируя все свое внимание на них, а не на учащенном дыхании под боком. В комнате темно, и только уличный свет прокрадывался внутрь сквозь не зашторенные окна и освещал холодным тусклым светом, скользя по разгоряченному, уставшему от боли телу омеги. Хосок слышит эти стоны и пьянеет. Он просто пьяный в драбадан, он не осознает, что делает. Чон подхватывает омегу на руки, заставляя обвить себя руками и ногами, усаживая к себе на колени и начиная раскачивать как малого ребенка. Хосок клянется себе, что ему кажется, что Мин плачет. Тело омеги не сопротивляется от бессилия. Юнги просто вцепился в домашнюю растянутую футболку Хосока и уткнулся носом тому в шею. Альфа гладил младшего по волосам большой теплой ладонью, пытался шептать что-то успокаивающее, пересчитывал позвонки на спине Мина. Альфа замуровал все пошлые мысли в своей голове бетоном, хотя он был уверен, что Юнги чувствовал его стояк и иногда инстинктивно проезжался по нему задницей, на что старший просто сильно жмурился и не обращал внимания. Ему хотелось умереть в эту секунду, но он цеплялся за остатки нормального себя, которые дотлевали где-то внутри. Через полтора часа борьбы с собой Хосок услышал, как дыхание омеги немного выровнялось и он начал посапывать на плече у альфы. Юнги не вспомнит, как звал Хосока, как просил его прийти, не вспомнит, как прижимался к нему всем телом, утыкаясь в оголенную часть шеи своим носом, вдыхая такой манящий запах, от которого становилось больно и хорошо одновременно, а внутри все рушилось, собиралось обратно и рушилось с новой силой. Рот приоткрылся в беззвучном стоне, а влажные губы прошлись по загорелой коже, оставляя влажный и прохладный след прозрачной слюны. Ночь шла невыносимо долго, даже когда Мин без сил отключился, то ли падая в обморок, то ли засыпая от чувства необоснованной безопасности. Но бессознательность не давала отпустить этого человека, Юнги буквально повис на старшем, цепляясь ногами и руками, пока последние просто бессильно не повисли вдоль тела, а голова не упала на сильное плечо хозяина квартиры. Три часа ночи, четыре часа, пять…. По белокурым волосам проходилась ладонь, зачесывая волосы назад, вытирая испарину со лба, словно гладила не упертого и обиженного омегу, а маленького кота, которого обидел весь прогнивший мир.
