В университет поступают, чтобы учиться.

Ресницы стали несильно дрожать, а после веки слега приоткрылись, но глаза ничего не видели, смотря на мир через пелену. Омега тихо сопел, размеренно поднимая и опуская грудную клетку, пока мозг пытался проснуться вместе с телом. А перед взором незнакомая комната, а под его телом не жесткий общажный матрац, а сильное чужое тело. Мин поднимает голову с чужой груди, осматривая мужчину перед собой, хмурит брови, а потом… —БЛЯТЬ, — буквально крик срывается с губ парня, который отскакивает от своего преподавателя, как ошпаренный, чуть не свалившись с края кровати, — Какого черта?! Впереди него — Чон Хосок. Уставший, даже замученный, под глазами синяки, показывающие, что он совсем не спал, а волосы растрепанные, словно тот спортом всю ночь занимался. Только лишь морщинка между бровей свидетельствует о том, что альфа уснул на двадцать спокойных (нет) минут. ⁃ Чего ты орешь? — спросил Хосок, сонно потирая глаза, — Сейчас поедешь, никто тебя здесь держать не будет, только не ори. А потом Мин чувствует тянущую боль внизу живота, которая свидетельствует о том, что через час снова все повторится. Юнги сразу же вспоминает, как его вжали в стену, затолкали в машину, несли в квартиру, и, твою мать, поцеловали! Чуть ли не сожрали. Но потом отпустили и спрашивали, как помочь. —Где мой телефон? — с опаской спрашивает Юнги, вставая с кровати, чтобы найти свою футболку и натянуть ее вновь, прикрывая свое оголенное тело. Ему нужно срочно домой. Ему нужно добраться до дома. Хосок даже не поднимал взгляда на омегу, сразу полез искать свой телефон по кровати. «Сука, пол двенадцатого, я из-за тебя на работу опоздал.» Былая нежность будто испарилась. Он потянулся, встал с кровати, обошел омегу сбоку, специально слегка задевая плечом и улыбаясь себе. — Можешь не переживать, у нас ничего не было. Расскажешь кому-то в университете — тебе полная пизда, малыш. Кофе будешь? ⁃ Где мой телефон? — повторяет свой вопрос омега, бегая глазами по лицу альфы в полном непонимании. ⁃ В машине валяется где-то. Сейчас выйдем и заберем. Возьми какие-нибудь вещи в шкафу, футболочка у тебя порвалась, — Хосок нахально облизывается, смотря на разорванную футболку, свисающую с острого плеча омеги. Жалеет ли он, что остался вчера без секса? Да, просто пиздец насколько. Считает ли он, что поступил правильно? Да, считает. Откуда вчера взялось чувство бешеного собственничества? Да хуй его знает. Ничего не понятно, но Хосоку очень хочется продолжить играть в эту игру с самим собой. Хосок сидел за барной стойкой, уже полностью одетый и готовый выходить, допивая чашку утреннего эспрессо. Юнги вышел из спальни, одетый в какую-то абсолютно забытую альфой футболку и джинсы, которые болтались на стройных бедрах младшего. Хосок улыбнулся при виде Мина, который неистово пытался сложить ровно свои джинсы, пропитанные засохшей смазкой с гримасой стыда на лице. Юнги чувствует себя максимально неуютно в вещах альфы, которые несильно, но болтались на нем, показывая их разницу в росте. Ходит, смотря в пол, не поднимая глаза на преподавателя. Хосок вышел из подъезда первым и придержал дверь для омеги. Отдал ему его телефон, который пошел трещинами от полетов по всему салону вчера ночью. А у омеги сразу же брови вверх ползут от увиденного. Какого черта? Как он разбился? ⁃ Подвезти не предлагаю, сам понимаешь. Сегодня в пять жду на допах, — сказал Хосок, садясь в машину и заводя двигатель, оставляя Мина одного. И напоследок, — А, кстати, твердая пятерка за запах, красавчик. Мин смотрит на мужчину вновь колючим взглядом, а внизу все еще все тянет, особенно из-за запаха, который витает вокруг омеги. —Вот мудак, — краснеет Юнги, когда машина отъезжает от него. Да как так можно?! Мин со злостью пихает камень, лежащий на дороге, да так, что тот отскакивает в чужую машину и та начинает пищать, заставляя Юнги быстро убежать, чтобы не пересечься с вышедшим хозяином. Мин добирается до дома на такси, указав обязательное условие «водитель омега». Сразу же пробегает вдоль коридоров, закрываясь на все замки, бежит к тумбочке, начиная искать таблетки, которые будут блокировать его запах. Их осталось очень мало, ведь эти — самые сильные, и блондин пьет их исключительно во время течек. Что же ему делать? Он знает, что за стенкой живут далеко не беззащитные омеги, он буквально окружен альфами. Пусть общежитие сейчас и пустует, но есть и прогульщики, любители поспать подольше. Звонить Марку? Не станет. Этот козлина вчера его оставил, он даже не перезвонил. Мин все же открывает телефон, и видит огромное количество сообщений от Марка и Тэхена, которые были очень напуганы отсутствием их друга, так еще и в компании… преподавателя. Мин игнорирует 13 сообщений от Марка, написав ему лишь одно сообщение. [Я еду к тебе. У меня началась течка. Не подходи ко мне и не разговаривай.] — my. а потом, не долго думая, добавляет: [Мудила] — my. Мин хватает сумку и начинает впихивать туда свои вещи, зарядное устройство, таблетки и предметы гигиены. Парень сразу же стягивает с себя чужую одежду, выкидывая ее в сторону своей кровати, надевает черную толстовку и такие же протертые джинсы, кепку и очки, чтобы скрыться от чужих взгляд. Такси уже ожидает парня, поэтому он хватает дубликат ключей друга, чтобы зайти в квартиру без него и уходит.

***

—Твою мать, — Глаза у Марка расширяются, но на него никто не обращает внимания, потому что на лекции по философии преподавателя еще нет, и все общаются между с собой, создавая шум. —Юнги ответил? — обеспокоено спрашивает Тэхен, давясь холодной водой, купленной, чтобы помочь пережить сушняки, — Что такое? Но Тэ сразу же переводит взгляд на свой телефон, там сразу же виднеется сообщение, уже адресованное ему. [Тэ, все хорошо. Я в порядке. Ну почти, я расскажу все, как пройдет течка. Меня никто не тронул, а Марк уебан конченный, про меня ничего не говори ему] — my. —Что ты уже сделал? Юнги сказал, что ты уебан, — сразу же палит контору Тэ, показывая сообщение своему другу. —Вот черт, — Марк подскакивает со своего места, закидывая тетрадь в сумку, — я поеду домой, ему нужно помочь. Тэхен знает, что каждую течку Юнги ему помогает Марк. Они пропадают на неделю и возвращаются на учебу вместе. Марк покупает справки, а Юнги дают освобождение. —Давай быстрей, пока порнозвезда не вернулась, — Тэхен даже не знает о том, что Чон Хосок опаздывает на пару из-за его друга, ведь эту ночь они провели вместе. Марк перескакивает одну из парт, чтобы быстро выйти, но возле выхода все же встречается с преподавателем, который весь пропитан буквально запахом его друга, а внутри все бушует. «Только не это…» — пролетает в голове у альфы, представляя состояние своего близкого. —Хосок-сонбэнним, здравствуйте, — Марк кланяется, даже слишком низко, — Мне срочно нужно уехать. Простите пожалуйста. Можете ставить пропуск. Еще раз извините. И не дождавшись ответа или какой-нибудь реакции, альфа убегает в сторону выхода, чтобы быстрее попасть к другу. Лекция подходит к концу, и когда всех отпустили, Ким Тэхен подходит к преподавателю, задерживая его на пару минут. —Хосок-сонбэнним, меня просили передать, что Мин Юнги сегодня будет отсутствовать на дополнительных занятиях по семейным обстоятельствам, — врет Тэ, поправляя лямку рюкзака на плече. Ровно через час, как и предполагал Юнги, все началось вновь, но не так сильно, как было ночью с Чоном. Блондин закрылся в ванной, желая захлебнуться в воде, а в голову вновь и вновь врываются картинки прошлой ночи, сильные руки и губы, запах и взгляд. —Мерзость, — Стонет Мин, опускаясь по самый нос в воду, а рука тянется к стояку, но омега одергивает себя, не разрешая этого делать на преподавателя. Но лучше бы он разрешил, ведь рука переместилась уже к ягодицам, представляя далеко не свои пальцы. Юнги успевает закрыться в комнате, когда слышит, как поворачивается ключ в квартире, впуская туда испуганного хозяина. —Юнги! Ты где? Юнги! — Марк бежит к ванной, ведь видит там выключенный свет. По запаху понимает, что омега сейчас закрыт в его спальне. —Юнги открой, прошу, — стучась в дверь, просит Марк, — Что вчера произошло? —Пошел нахуй! Это все из-за тебя! — рычит старший, укутываясь в одеяло, ловя вспышки возбуждения. —Малыш, что я мог сделать? Я подумал, что тебя поймали пьяным и везли домой. Я ведь не знал, что у тебя началась течка… —Ты мог позвонить! —Я звонил, ты не брал трубки. —Вот именно! — Мин срывается на стон, когда вдруг вспоминает, почему он не брал трубки. Когда стрелка на часах переваливается за 6 часов вечера и очередной приступ отступает, а Марк понимает, что его друг на него сильно обижен и не впустит его, просто отступает, оставаясь спать на диване, пальцы берут в руки телефон, чтобы попросить номер преподавателя у старосты. Мин долго смотрит на цифры, не зная, что написать, теряется, ведь всё сбивают его же мысли. [Вас беспокоит Мин Юнги. Прошу прощения, что отсутствовал на дополнительных занятиях, я думаю вы понимаете почему. Я все отработаю и отвечу вам на следующий неделе.] — my. Сообщение отправляется, но галочки не загораются синим. [Спасибо.] — my. — и галочки загораются. Прочитал. — Блять.— Юнги откидывает телефон, который бьется с силой об пол, — Да блять! Блондину приходится встать, вспоминая, в каком состоянии находится его мобильный после вчерашней ночи, чтобы проверить его состояние. [Можно вас попросить кое о чем?] — my. [Можно, сегодня в 21:00 я заеду за тобой. Напиши свой адрес.] — jh. Хосок отправил сообщение и увидел две синие галочки. Сердце забилось как у девятиклассника, и альфа внутренне отругал себя за слабость. Хосока поражала его нежность к тому омежке и то, как он себя сдерживал. Ради чего? Ради репутации? Да, возможно. —А? Что? — Юнги непонимающе смотрит на телефон, не понимая зачем преподавателю вообще ехать к нему. Он мог попросить и так! Там-то и просьба заключается в пяти словах! Какого черта?! Мин сразу же начинает озираться по комнате, словно ищет объяснения или спасения, но не находит. Он вновь смотрит на сообщения, понимая, что ему не показалось. —Какого черта? — Юнги жмет на дисплей, чтобы набрать улицу, а потом останавливается, не зная стоит ли. Он то живет в общаге, а тут квартира. Не влетит ли Марку за то, что тот прогуливает пары без уважительной причины. Не дай бог узнается, что справки ему покупают. Но говорить возле общежития вообще не вариант. Тогда их заметят вместе. —Черт, — И Юнги все же пишет адрес и отправляет. Скажет, что его квартира, какая разница? Да и почему тот спрашивать должен? [Я мог и текстом попросить.] -my Все же ерничает Мин, не желая напрягать преподавателя. Но тот прочитал только адрес, а следующее сообщение — нет. Словно вышел и дальше разговаривать не собирается. —Твою мать…он же не приедет? Нахуй он вообще так часто в моей жизни появляется, я же не железный, — Юнги сразу же подходит к рюкзаку, чтобы переодеться. Вещи снова все пропахли. Но внутри рюкзака лишь растянутая домашняя футболка, в которой он никому не покажется, шорты и черные джинсы, которые тот должен был надеть на выход, когда уже пойдет на пары, —Черт, хрен с тобой, — Юнги вытаскивает штаны, положив те на кровать, а после идет к шкафу друга, думая, что забрать у него, — Где хоть одна толстовка?! Марк, блять! Мин вспоминает, что возле стиральной машины лежали огромные кучи белья, которые говорили о дне стирки у парня. И блять. Он видит только это. Мин все же снимает верхнюю одежду, которая висела на вешалке, и идет к зеркалу, осматривая себя. Парень расчесывает волосы, приводя себя более менее в порядок, замазывает синяки и облизывает губы, чтобы скрыть их состояние — потресканные, покусанные и опухшие. —Какой же я уебок, — смотрит на себя в зеркале парень, ненавидя себя еще больше, — урод. Мин достает из сумки таблетки, закидываясь, чтобы практически окончательно перебить свой запах, и наносит сверху одеколон.

***

Он не узнавал себя в последние два дня. «Пора обращаться к психиатру». Да, он подрочил 2 раза за день прямо в университете и зажал одного миленького лаборанта в преподавательском туалете, но никакого облегчения. Совсем не то. Он продолжал чувствовать себя отвратительно и неудовлетворенно. — Хосок? Ау? Ты вообще меня слушаешь? — обратился к нему Намджун с претензией, поднимая бровь. — Да, хен, прости, я просто…задумался. —Ты опять омегой какой-то провонялся, принесешь в университет сифилис, правда, прекращай трахаться направо и налево, не доведет до добра. Хосока в который раз кольнула эта фраза друга. Особенно часть про вонь. — Ну извините… и не завидуйте, Господин Ким. 21:05. Хосок припарковал свою машину во дворе новостройки на окраине города. Он нервно тряс ногой, ударяясь коленкой об руль и смахивая свой нервоз на усталость. [я жду] — jh — отправил старший 5 минут назад. Пунктуальность была из основных положительных черт, которые преподаватель находил в себе. Юнги видит сообщение на экране телефона, сразу же берет его и, не открывая диалога, отправляется из комнаты. Замок поворачивается очень тихо, ведь омега знает — Марк спит в зале на диване и может его услышать. Парень вырубился так рано, потому что ничерта не спал после тусовки, так как и обида друга на него очень сильно повлияла, так что тот уснул и не вставал уже часа два. Мин стягивает с вешалки свое пальто, которое было бережно повешено другом. Из подъезда вышел омега. Он шел неуверенной походкой, обхватив себя руками за плечи. Сейчас альфа мог осмотреть его на трезвую голову. «Накрасился» — пронесся в голове Хосока собственный голос. Почти перегоревший фонарь обдавал светом высветленную макушку. На улице дует неприятный холодный осенний ветер, заставляя Мина запахнуться, скрываясь под верхней одеждой. Он глазами находит автомобиль преподавателя и идет к нему, ожидая, что тот выйдет из него, но нет. Сидит. —Садиться чтоли? Блять, — ругается блондин, все же открывая дверь переднего сиденья, и садится, сразу же ощущая на себе это липкое чувство. Ему стыдно, ему неловко, ему не хочется находится здесь, ему не хочется быть рядом с этим человеком, который его терроризирует уже полгода своим предметом, который видел его в таком беспомощном состоянии. Мин залез в машину молча и не разу не посмотрел Хосоку в глаза. «Стыдно» — подумал Чон. Назойливые мысли не покидали Хосока. Особенно то, что скорее всего от него самого воняет другим омегой. Сильно воняет. Он это понял по тому, как омега закатил глаза, сморщив нос. Альфа напрягся. Натуральный и уже полюбившейся ему запах Юнги практически пропал и в салоне стоял тошнотворный, дешевый мужской парфюм. Внутри груди альфы забурлило что-то очень похожее на злость, в чем альфа не хотел себе признаваться. ⁃ Что ты, блять, с собой сделал? — грубым низким голосом проговорил Хосок, заставляя омегу вздрогнуть и поднять на себя взор, — Ты течку подавляешь? Ты ненормальный что ли? И только когда Мин собирался открыть рот, чтобы сказать о своей просьбе, сразу же замолк, отсаживаясь чуть дальше, насколько это возможно, ближе к двери. Мин хмурит свои брови, возвращаясь в привычный для всех облик. «а тебя ебет?» — так и хочется сказать слова, пришедшие на ум. —Вам какая разница что я с собой делаю? — в голосе снова эта дерзость и стальные нотки, а стыд в глазах пропадает, точнее прячется за маской вечного недовольства. Но взгляд напротив — сильнее, что раздражает еще больше. Он требует ответа, — И что? — Мне абсолютно никакого дела. У каждого свои тараканы. Просто на твоем месте я ни за что бы не скрывал, что я — омега, — выдал некий комплимент Хосок. Он подумал о том, что омеге пиздец как стыдно из-за всего, что случилось вчера. Может быть, он думает, что старший будет над ним издеваться, будет пользоваться своим положением или оскорбит. Хосок протянул руку к руке младшего, пока тот отвернулся к окну, чтобы не столкнуться с ним взглядом. Альфа кончиками пальцев медленно коснулся костяшек младшего, почувствовав, как бледные тонкие пальцы вздрогнули от его прикосновения и кисть напряглась. Но омега не отдернул руки, от чего у Хосока на лице появилась издевательская ухмылка. «Что за маски он на себя цепляет? Упертый дурак.» — Ты хорошо выглядишь, расслабься. Я тебе ничего не сделаю, расслабься, блять, наконец, Юнги, — Хосок первый раз назвал его по имени, — Так что там у тебя за просьба? И умоляю тебя, не «выкай» мне больше. Костяшки чувствуют тепло, а внутри все замирает от происходящего. От удивления парень даже руку свою не прячет, не убирает подальше. Мин слышит комплименты в свой адрес и буквально вылетает. «Чего, блять?» И это ему говорит ОН? Омега буквально ничего не понимает, он не понимает этого человека, не понимает, чего он хочет, Не понимает. Никак. Начиная с самого первого дня их знакомства. Заканчивая этой встречей. —Не выкать? — Переспрашивает блондин, поворачивая голову в сторону альфы, и, кажется, чуть краснеет, но спасибо, что есть тональник, который это все скрывает, да и темнота, почти что прячет их, создавая, мать твою, интимную обстановку. —Вы преподаватель, Хосок-сонбэнним, — не слушает его Юнги, да и не собирается. Пусть он тыкает, когда они обсуждают его с друзьями, тыкает, когда злится и посылает, но не в лицо, —Я хотел попросить…— Мин мнется, не зная, как правильно преподнести свою мысль, чтобы его поняли и не задавали лишних вопросов, что нереально. Кто вообще будет скрывать, что он омега или альфа? Все скрываются, если рождены бетой, чтобы привлекать людей, но не наоборот. А Юнги вот такой вот дефектный. —Можете никому не говорить, кто я? За эти пять лет про меня знают только три человека, что я омега, два из которых со мной со школы. Пожалуйста, — Юнги опускает взгляд вниз, замечая, как руки старшего касаются его пальцев, смотрит на этот контраст кожи и перестает дышать, —И спасибо вам, что вы вчера… ничего не сделали. Не знаю как, я не помню и половины, таблетки почему-то перестали действовать, но спасибо. Мне жутко стыдно, что вы вообще увидели меня в таком состоянии, больше не повторится. Хосок окончательно запутался. Запутался в этом мальчике. Он слушает его внимательно, продолжая гладить его ладонь, медленно выводя замысловатые узоры по выступающим венкам. — Без проблем, я не скажу никому. Чисто по-человечески скажу одно — бред все это, Мин Юнги, бред собачий. Ты очень красивый омега, просто подаешь себя неправильно. Мин закатывает глаза на слова альфы, когда тот пытается его переубедить. Как человек может что-то говорить, когда все, что он знает — это имя и фамилию парня. Ах да, еще группу. Хосока окончательно достала эта парфюмированная вонь. — Господи, ну какие отвратительные духи у тебя, — пробубнел себе под нос Хосок, перелез через подлокотник, и нависая над Юнги, чтобы открыть окно с его стороны. —Я за них двадцать кусков отвалил, ничего они не отвратительные, — возмущается парень на такие грубые слова, и в очередной раз теряется, когда мужчина оказывается так близко к нему. Хосок поворачивает голову к Мину и их носы случайно соприкасаются, буквально на секунду. Юнги весь напрягся, вжался всем телом в сиденье. Хосок сходит с ума, снова почувствовав едва уловимый натуральный запах омеги. И тут он подумал, что терять ему абсолютно нечего. — Похоже, повторится, — успел сказать альфа, перед тем как со всей нежностью потереться носом о чужой и легко накрыть губы напротив своими. Абсолютно осознанно. —Что? — переспрашивает омега, не понимая, что может повторится. А потом доходит. Он ощущает жар дыхания альфы на свои губах, не в состоянии даже шелохнуться, даже отпихнуть или закрыть глаза, продолжая сидеть как истукан. Чужие губы несильно сжимают его покусанные, изувеченные им самим же, а Мин… а что Мин? Веки все же опускаются, пока губы с легкой дрожью отвечают на такое легкое прикосновение. Что с тобой, Мин Юнги? Что ты творишь? Блондин сам чуть подается вперед, чтобы продлить этот момент, прикусывая чужую губу совсем чуть-чуть, но резко отстраняется со злостью в глазах. —Не повторится, — с легким рыком проговаривает Мин, поднимая краешек губы, — Мой вам совет, Хосок-сонбэнним, перед тем, как ехать к одному омеге, смойте с себя запах другого. Всего доброго. — Блять, ты сейчас серьезно, Мин Юнги? — Хосок не дает омеге отстраниться от себя, придерживая за затылок. Не до боли, но довольно сильно. На губах все еще ощущается его вкус, альфа чувствует его сбивчивое дыхание на своем лице, но не может совладать с негодованием. Хочется просто продолжить непорочно целоваться, а не выяснять, блять, отношения. Именно от этого он бегает всю свою жизнь. Хосок прекрасно осознает, что не прав, что ведет себя как мудак, что, скорее всего, кормит ложными надеждами. Но не хочет обижать, впервые хочет оправдаться. Альфа упрямо перебирает короткие волосы на затылке омеги. На его лице расползается нахальная улыбка, когда он чувствует мурашки на коже омеги, хотя лицо его остается непроницаемым. Держится мальчик, дай бог каждому. — А что я, по-твоему, должен был делать, малыш, м? — Хосок закусил губу и помолчал, проверяя реакцию Юнги, — Ты меня вчера чуть ли не совратил…нет, не спорь, так и было, — продолжал Хосок, поглаживая впалую щеку омеги костяшками, — Я обещал тебе тебя не трогать, я свое обещание сдержал. Мне взамен ничего за это. Повторяю вопрос — что я должен был делать? Рука, лежавшая на затылке парня, мешала, мало того выйти из машины, так еще и отдалиться, она буквально зафиксировала Юнги. Он глазами следит за пальцами, которые гладят его по щеке, словно успокаивают, словно Чон Хосок — самый нежный человек на свете и держит самое родное сейчас при себе (нет и еще раз нет). Все это даже звучит абсурдно, а представить невозможно. Но это происходит. Расскажешь — не поверят. Только блондин хотел возмутиться насчет своего разврата, его словно прочитали, сразу же перебили. Но от слов, что Юнги ничего не дал взамен буквально внутри взрывается, пытается держаться, чтобы не нагрубить от такой нахальности. Он что, блять, думает, если является преподавателем, может все что угодно сказать? Ну уж нет. —Да мне плевать, что вы делаете, из-за вас я не расстроюсь. А вот кто-то глупый, который вам поверит, может, — ставит под сомнение все слова Хосока Юнги, хотя сам не хочет. Потому что сам поверил, когда тот не тронул. Сам чуть не поверил в слова о том, что он не такой урод, каким себя считает. —Ебитесь с кем хотите, — цедит Юнги, искренне не понимая своей реакции, какое ему вообще дело? И что это опять за такое мерзкое чувство внутри него, и нет, это не очередной приступ, который ускоряется и приближается, усиливая запах в машине, —Но какого черта вы тогда приезжаете ко мне после этого? — срывается с языка Юнги, из-за чего сам же его себе прикусывает. Ну и идиот. — Заткнись, ради всего святого, — шипит старший, улыбаясь мысли о том, что его ревнуют. Альфа целует мягко, аккуратно, наслаждаясь каждой секундой прикосновения к таким желанным губам. На собственных оседает невесомый привкус, который так манит. Хосоку уже кажется пыткой такая медлительность, но он запрещает себе всеми силами, потому что с этими губами нельзя быть грубым. Не сейчас. Они мягче, чем мог представить альфа, они слаще, чем он предполагал. Они сидят так уже около получаса. Спина Хосока затекла от неудобного положения и член, казалось, сейчас порвет штаны от напряжения. Альфа не понимал, что чувствует омега, потому что запаха практически не чувствовал. Это раздражало, он не понимал, что вообще ему делать и чего не делать. Хосок рывком подхватил Мина под бедра и посадил к себе на колени. Он не позволял себе лишнего, хотя, наверное, до боли, до синяков сжимал тонкие ляшки крепкими пальцами. Единственное, что давало альфе намек на продолжение — то, что Юнги аккуратно, неумело отвечал на его поцелуи, как будто в первый раз; то, что альфа чувствовал с какой силой колотится у младшего сердце. Юнги удивляется этому мужчине все больше и больше, его словно подменили. Но скорее всего так альфа ведет себя со всеми, чтобы расположить к себе и «втереться в доверие». Нет, Юнги не поведется на него, он не из тех доверчивых, которые расставят ноги только за красивые глазки и комплименты. Но какого черта он его не отталкивает и продолжает целоваться с ним, сидит у того на коленях, уже самостоятельно углубляя поцелуй, проводя кончиком языка по чужому, а когда его пытаются укусить — не дается. ⁃ Малыш, позволь тебе помочь. Помочь по-настоящему. То, что ты себе кислород перекрываешь, тебе только хуже делает. Секс может быть приятным, поверь. Нагло врет. Себе он помочь хочет больше всего сейчас. Он с ума сойдет, он не может омегу отпустить. Что-то тянет к нему на физическом уровне. Хосок признается себе, что Юнги ему нравится. В физическом плане уж точно. Он отличается от других омег, он совершенно другой. —Я тебе не малыш, — хмурится Мин, при этом сидя на альфе. А сам сразу же отстраняется, закрывается, включая свою защитную реакцию, которую Чон все это время пытался выключить, чтобы хоть ненадолго увидеть не злого парня. Хосок копошится рукой сбоку сиденья и откидывает спинку до лежачего положения, перехватывает Юнги за талию и до опустошения просто смотрит тому в глаза. Он видит смущение, сомнение, страх, непонимание, но упрямо молчит и ждет, незаметно пробираясь под футболку омеги и опаляя кожу на пояснице прикосновениями. Это что-то больше, чем влечение, что-то круче, чем просто одноразовый секс. Альфа им не насытится. Ответа он не дожидается. ⁃ Поехали покатаемся хотя бы? Ты так дрожишь от страха, как будто я урод какой-то или маньяк серийный. —Так ты он и есть, — говорит Мин о маньяке, забывая, что сперва шел «урод». Омега не ложится сверху, а лишь выпрямляется, но выглядит это гораздо хуже, ведь тот с выгнутой спиной сидит на бедрах у Чона, пока руки альфы находятся под футболкой. Стоп, что? Мин смотрит на чужие запястья, ведь ладони уже дачным давно спрятались под тканью, опаляя кожу прикосновениями. Но тут в голове что-то словно щелкает, Юнги резко опускается к лицу мужчины, поставив локоть возле его головы, а сам так близко, что дыхание чувствует на своем лице, смотрит в глаза, но недолго, ведь перемещается к уху, переходя на шепот. —Даже не мечтай, я тебе не дам, Хосок-Сонбэнним, — с вызовом, насмешкой и развратным тоном шепчет омега, проходя языком по мочке уха и прикусывает и вновь выпрямляется, сохранив наглый взгляд, —Если есть желание прокатиться, то можешь докинуть меня до аптеки. Мне нельзя с тобой долго находиться, — Юнги сам перелазит на соседнее сиденье, закидывая ногу на ногу, чтобы скрыть свой стояк и тяжело дышит, пытаясь угомонить сердцебиение. Черт, ЗАЧЕМ ОН ТАК СДЕЛАЛ?! Это не тот человек, с которым можно играть. Альфа хмыкает на поведение Мина, поднимая свое сиденье. Хосоку надоели эти игры, и он завел двигатель, выезжая с парковки. Он решил не реагировать на Юнги никак, от слова совсем. Не хочет играть по его правилам — игры не будет вовсе. Пока Хосок искал в навигаторе ближайшую аптеку, пока подъезжал к ней через дворы, запах омеги стал заполнять салон. Воздух в машине стал разряженным, что заставляло альфу улыбаться во все 32. «Посмотрим, как ты мне не дашь» — Хосок коротко поглядывал на омегу, расслабленно держа руль. Юнги, очевидно, становилось хуже и он сидел весь натянутый как струна, пытался не выдавать свою дрожь. Хосок подвез омегу к аптеке, подождал и отвез обратно до дома. Его самого начинало мелко потряхивать, раскраснелась кожа на лице и шее. Он ловил на себе голодные взгляды Юнги, чувствовал всеми нервами, что его хотят, причем, хотят невыносимо. И это тешило самолюбие. Молчание омеги заводило. Заводило то, что поддаваться эта маленькая сучка никак не хотела, ни по-хорошему, ни по-плохому. Но теперь он не трогал омегу не только из принципа, а из интереса, мол, не хочешь, не надо. Мучайся сам, раз так хочешь. Юнги почему-то тушевался и долго не выходил из машины. Хосок продолжал уперто молчать. Видимо, понимая, что дальнейшего диалога не последует, понимая, что он сейчас либо потрахается, либо нахрен сожрет этого упрямца, Хосок заговорил: ⁃ Завтра никаких отговорок. Я тебя перед деканом не буду отмазывать, не думай, что теперь ты для меня какой-то особенный студент. 5 часов, Юнги-я. Иди быстрей, иначе от тебя ничерта не останется. Беги, маленький, пока есть такая возможность. Мин молча выходит из машины, захлопывая дверь со всей силой, показывая свою злость на преподавателя. И уходит в сторону квартиры, вставляя между своих губ сигарету, чтобы закурить и хоть немного успокоиться. Ночь была такой же отвратительной, как и утро, и день, приступы ничерта легче не стали, а помощь от Марка Юнги не примет из принципа, гордость. Омега проспал до трех часов дня, ведь ночью этого совсем ему сделать не удавалось, потому что словив очередную волну боли, Юнги дождался ее облегчения и ушел в ванную комнату, приводить себя в порядок. Он что еще больше похудел? Все эти дни омега толком не ел, сперва мучения, а потом не было сил даже встать с кровати. Третьи сутки должны пройти чуть проще, чем первые два дня, но от этого совершенно не легче, ведь Мину придется появиться в университете из-за одного мудака. Юнги распаривает тело, чтобы хоть чуть-чуть придать ему живого оттенка, а после все же берется за тональник, который спасал его от такого усталого, тусклого лица, превращая в более менее нормальное. Мокрые волосы он просто зачесал назад, но все равно они приняли в итоге свой привычный вид — частично спадая на глаза парня. Марк наконец постирал свои вещи, поэтому Мин нагло ворует у того черную толстовку и находит свою же белую футболку с двумя буквами «FG», желая в очередной раз спрятаться от людей, чтобы те, если и почувствуют запах, не поняли от кого он исходит. В ухо продевает одну серьгу в виде креста, а на другое его обыденное — кольцом. Мин выпивает какой-то коктейль, который находился в холодильнике у друга, рыщет еще по ящикам, но ничего не находит. —Вот жлоб, — ругается Мин, допивая напиток и вызывает такси, чтобы добраться до университета. В университете хоть и не аншлаг, но все же имеются студенты, задержавшиеся на парах, пришедшие на факультативы и тренировки. Так что Юнги быстро проходит сквозь них, натягивая капюшон поглубже, смотря на мир через щель, которую образует черная маска на его лице и толстовка. Мин приходит за 10 минут, но не заходит внутрь, не желая быть в этом кабинете даже на 2 минуты дольше. Мин тратит это время на то, чтобы пообщаться с Тэхеном, который просит поговорить с Марком и расспрашивает о его состоянии. Мин же божится все рассказать, когда вернутся в общежитие. Как вообще о таком рассказывают? Тут цифры на экране телефона меняются с 16:59 на 17:00 и омеге все же приходится войти в кабинет без стука, но лучше бы тот постучал. Он видит буквально начало порно с участием Чон Хосока. Замирает на добрые полминуты, не зная куда себя деть, а сам глаза не отводит от чужих. Какой же кайф Хосоку доставило лицезреть лицо Мин Юнги в тот момент. Как Хосок упивался своей властью над нервами этого омеги. Мин зашел в кабинет преподавателя вовремя, ровно в 5 и увидел как *порнозвезда* остервенело терзает губы очередного лаборанта и собственнически похлопывает по упругим ягодицам. Хосок целовал пухлые губы омеги и смотрел Юнги прямо в глаза, долго, с издевкой. ⁃ А, экхм, Чимин-ще, вы свободны. Проходи, Юнги, начнем. «Фу, блять» — плюется Юнги от всея картины у себя в голове, все же разрывая зрительный контакт первым. Мин убирает руки за спину, переводя взгляд уже на омегу, который показушно облизывается, глядя на вошедшего, проходит мимо, слегка задевая того плечом, но не из злости, а потому что Юнги так и не отошел со своего места. Ему в нос ударяет запах дешевых роз, которые он почувствовал уже третий раз за три дня, и Мин усмехается. Знает ли этот парень, где был вчера Хосок и что он делал? Навряд ли. Мин снимает с себя капюшон и маску, по пути к первому ряду, чтобы упасть туда и начать выслушивать что-то от преподавателя. «Как же воняет…» блондин ведет носом, морщится и проходит по кончику указательным пальцем, словно это поможет перебить запах. Он принимает вновь расслабленную позу, откидываясь назад, чуть растекаясь и раздвигая ноги под партой, пока руки держит в замке на бедрах. Мин устанавливает контакт с преподавателем, а лицо словно кирпич — на нем абсолютно ничего нет, только слегка приподнятая бровь, как бы спрашивая «ну и?» Он не заговорит с ним, а даже если потребуется, то будет отвечать односложными предложениями. Пошел ты, Чон Хосок. Ладно, он не может. —Проветрить не хочешь? Тухлым болотом воняет, — намекает, нет, говорит прямо о запахе цветов Мин, пока ладони сжимаются в кулаки, оставляя на внутренней части следы от ногтей, —Мерзость. Хосок ликует внутри. Но это продлится недолго. При виде омеги все внутренности скручиваются и сердце делает кульбит. — Ты выговор хочешь? В стенах универа на «вы», в постели, будь по-твоему, можешь тыкать мне, это возбуждает. Альфа играет, проверяет младшего на стойкость, словно скрипач, поддевает натянутые струны внутри омеги. Хосок вальяжно расхаживает по кабинету, задерживаясь около парты, за которой сидит Юнги. — Чего ты такой напряженный сегодня? Увидел может что-то не то? Только омега пытается ответить что-то явно язвительное, только открывает свой ротик для очередной колкости, Хосок не дает ему этого сделать. Он рывком поднимает омегу со стула и прижимает спиной к холодной беленой стене. — Неприятно, да? И мне неприятно, когда меня бортуют. Хватит этого детского сада, Юнги. Ты можешь притворяться с кем-угодно, но я знаю, что ты омега, — Хосок держит Юнги за шею, бережно, но властно, обдавая горячим дыханием губы напротив. Он видит, как омега тушуется, как у него бегают глаза, — И что у тебя есть такие же потребности, как и у всех людей. Не еби мозги, они давно выебаны. Если тебе так будет спокойней, чужого запаха ты от меня больше не услышишь, если будешь хорошим мальчиком и мы с тобой пообедаем на выходных в неформальной обстановке. Хосок чувствует, как все тело омеги вибрирует, то ли от возбуждения, то ли от злости. Он продолжает своим низким, томным голосом, не терпящим возражений: — И без твоих выкрутасов, понятно? Тогда, возможно, у тебя будет послабление по допам, — Альфа не целует, нет, просто кусает нижнюю губу омеги и выпускает его. Юнги понимает, что долго молчит, не отвечая ни на одно предложение мужчины, который за пару секунду переместил его с парты к стене. —Только из-за допов, — соглашается Юнги, обманывая самого себя, что он идет с мужчиной ужинать для «послаблений». Блондин как стоял возле стенки, так и продолжил, с чуть поднятой головой, ведь на шее все еще ощущается покалывание от прикосновения руки преподавателя, чуть сдавливающей возле самой челюсти. — Вдох, выдох и 1 вопрос 4-й темы, Мин Юнги. Прошу, — Альфа разворачивается на каблуках своих туфель и идет к своему столу. Мин тяжело выдыхает, чуть прокашливается, чтобы вернуться к своему столу на чуть дрожащих ногах, но все же начинает медленно и неуверенно отвечать, снимая с себя толстовку друга, перекладывает на стул рядом. —Ну не понимаю я, — возмущается Юнги, когда преподаватель задает снова и снова наводящий вопрос по следующей теме, — Смысл вообще всех этих теорий, они меня по жизни прокормят, диплом за меня получат? Господь бог… Юнги дико бесится, что он ничего не понимает, что выглядит тупым перед преподавателем, что он хочет трахаться, что Чон больше к нему не подошел, оставаясь за своим столом и просто смотрит на него своим надменным взглядом. —Если я отчислюсь, то это явно из-за философии, — Мин снова опускает глаза в учебник, который ему дал альфа, чтобы тот проанализировал цитату «великого человека». Мин начинает ерзать по стулу, уже не в состоянии сидеть на месте, постоянно отвлекаясь на преподавателя, который ни разу ни на что не отвлекался, пока идет занятие. А когда он слышит «занятие законченно» с облегчением выдыхает, вставая со своего места, собирая листы с ручкой и учебником, чтобы переложить их на стол преподавателю. —До свидания, — оставляет Юнги свои вещи на столе мужчины, смотря исподлобья на того, — Запах роз вам не идет. Мин замечает ухмылку на лице преподавателя, который видимо такой реакции и добивался, а омега просто-напросто повелся на это, как глупый мальчишка. Приоткрыв дверь, Мин поворачивает голову в сторону, чтобы сказать последнее: —Я свободен в пятницу и субботу, Хосок-Сонбэнним, — закрывает дверь и прикладывается к ней же с другой стороны, прикрывая рот руками от того, что сейчас было в аудитории. «ГОСПОДЬ БОГ ЧТО ЭТО БЫЛО?» — кричит омега внутри себя, замечая как на него озадачено смотрят парни, выходящие из уборной, удивляясь такому поведению, и тот резко выпрямляется, пряча эмоции. Пальцы быстро набирают номер друга, два недолгих гудка: —Юнги! Наконец-то! Ну поговори ты со мной, прошу, — просит Марк, начиная сразу же извиняться. —Забери меня с университета, Марк, — без «привет» говорит Юнги, уже не желая и не думая обижаться на друга. —Хорошо, ты в порядке? —Мне кажется у меня крыша едет. —Я понял. Уже выезжаю. И когда разговор заканчивается, Юнги пишет Тэхену, чтобы тот приехал к Марку, ведь ему нужно срочно кое-что рассказать и выслушать совет.

***

—БЛЯТЬ, КОНЕЧНО ДА! — Хором орут друзья, смотря на Юнги как на умалишенного. —Не орите, идиоты, — Мин щурится от громкого звука и падает на колени к Марку, чтобы легче переносить течку, ведь сейчас ему нужно рассказать максимально все и быстро. —Черт, я в шоке до сих пор. Как на тебя то он мог глаз положить? — проговаривает Тэ, закручивая красные волосы на палец, — Нет, ты очень красивый, особенно, когда одеваешься нормально, но он не похож на тех, кто поведется на бету. —Ты вообще меня слышал? Он со мной в первый день течки был! — рычит Юнги, удивляясь глупости своего друга, точнее невнимательности. —Та я не про это, а про то, как ты выглядишь и разговариваешь. Ты же всех на хуй посылаешь, даже если человек ничего тебе не сделал! —Да иди ты на хуй, — хмурится Мин. —А я про что! — показывает на того вытянутой ладонью, возмущается Тэ. —Не суть. Юнги, правда, сходи. Да и почему бы…ну? — влезает в разговор Марк, поглаживая друга по волосам. —Быть для него очередным трофеем? Ни за что, — Юнги злится на себя и Хосока, когда такие мысли забиваются тому в голову. —Да с чего ты взял? Нет, я уверен, половой опыт у него огромный. Но и он то без отношений просто спит. Я тоже не в целомудренных хожу, но в отношениях никогда не изменял. Да и он мог тебя трахнуть еще в первый день просто так. — А я бы написал заявление на него. —Но он этого не сделал. Ты же знаешь, как у нас крышу сносит во время ваших течек. Да и он сказал, что больше не будет ни с кем спать, если ты с ним сходишь. —Он не так сказал, а только то, что я не почувствую, что от него не будет кем-то вонять. —Боже, Юнги, тебе лишь бы слова в плохую сторону склонить. Он же не такой идиот, чтобы подвергать себя опасности, зная какой ты противный. —Тогда зачем он это делает?! —Та понравился ты ему просто! — снова хором говорят парни, уже порядком злясь на друга за его пессимистичный настрой. —Та блять, с чего бы?! —А может ты его истинный, кто знает? — говорит Тэхен, из-за чего все замолкают и смотрят на него как на умалишенного. —Ну лишканул, — поговаривает Марк. —Перебарщиваешь, Тэ, — подкрепляет слова Юнги. —Да почему?! —Ой, — Марк машет рукой на красноволосого, а потом сглатывает, чувствуя, как кровь приливает к половому органу от усилившего запаха друга, — Юнги…? —Да, опять началось, — тихо проговаривает он, сильно напрягаясь всем телом. —Тэхен, Иди, подожди в зале. —Держись, Юнги, — с сожалением проговаривает Тэ, поглаживая друга по голове, и выходит из комнаты, чувствуя, как сильно начинают пахнуть его друзья. В глубокую ночь, когда омегу снова отпускает, а Марк уезжает «к другу», не в состоянии находиться больше в квартире с омегами, в комнату аккуратно стучатся, а после туда заглядывает красная макушка. —Хен, я могу войти? — шепотом спрашивает Тэхен, а когда слышит утвердительный ответ, походит полностью, закрывая за собой дверь. Кровать проваливается под тяжестью тела, а с другой стороны — от передвижения. —Юнги, — аккуратно начинает младший, пытаясь не спугнуть своего друга, — извини, что я снова затрагиваю эту тему, но мне хотелось бы поговорить и без Марка. —Насчет порнозвезды? — сразу же догадывается омега, облокачиваясь на спинку кровати, прижимает к себе колени. —Да, — кивает головой парень, закусывая губу, — Я волнуюсь за тебя. Знаю твою проблему, как никто другой, с садика ведь вместе. Но… нельзя же так. Тебе уже 22 года, а у тебя никого не было, ты никого к себе не подпускаешь, а ведь… Хосок-Сонбэнним не выглядит как полный мудак. Просто не проеби его. Вдруг что-то выйдет? А если нет, то ты хотя бы попробуешь… Это ведь тоже опыт. И я думаю он совсем неплохой. Просто не нужно прятаться и огрызаться. Будь собой, но сам не доверяй, изучай, но и не отталкивай. Хорошо? Юнги долго слушает друга, не перебивает его, анализирует каждое слово этого романтика, который действительно верит в любовь и истинность. —Хорошо, Тэ-Тэ, — соглашается с ним блондин, в темноте не видит, но чувствует, как улыбается его друг. —Обязательно мне расскажешь, как сходил. И я тебя соберу, можно? —Без макияжа. —Только глаза. —Нет. —Без туши. —Нет. —Чуть-чуть. —Блять. —Спасибо, хен! — хлопает в ладоши младший, обнимая друга, — а можно я с тобой посплю сегодня? Просто Марк тогда на полу ляжет… он и так уже какой день не высыпается. —Ты просто не хочешь спать на диване, да? —Да, мне все равно на Марка. —Пиздуй на диван. —Какой ты жестокий, Хен!