Миражи из прошлого

В банке им пришлось заполнить множество бумаг, сотрудник был предельно вежлив и заверил их, что всё будет улажено в кратчайшие сроки. Выйдя на улицу и надев бейсболку, чтобы хоть как-то уберечь голову от палящего солнца, Мэн Яо был вынужден признать, что возврат денег всё равно не отменит разговора с отцом. Однако этого не хотелось так сильно, что он всячески пытался придумать себе оправдание, чтобы не делать никаких движений. — Он свяжется с тобой сразу же, как узнает о возврате денег, — словно прочитал его мысли Не Минцзюэ и приоткрыл дверцу машины, которая подъехала к ним от стоянки напротив. Мэн Яо тяжело вздохнул и залез в салон, радуясь кондиционеру как спасению не только от жары, но и от пагубного влияния солнца, которое заставляло мозги паниковать. — Я знаю, вот думаю, что ему сказать. — Скажи всё, что на душе лежит. Пошли его, и дело с концом. Я не буду заключать невыгодный компании контракт, пусть хоть удавится. — Он начнёт давить с другой стороны. Теперь, когда он знает, что мы работаем вместе и ему не удалось меня подкупить, он определённо разозлится. — Насколько я знаю, Гуаншань желает подмять под себя многие сферы, у него из-за этого была негласная война с отцом и с Вэнями, но с ними ему пришлось свернуть свои делишки. У Вэней связи с самим председателем, против них не попрёшь. — Что же мне делать? — Нам, лисёнок, нам. И мы придумаем, что делать. А пока заблокируй карточку А-Сану, он, кажется, решил меня разорить. Мэн Яо на это только улыбнулся. Хуайсан ворвался к ним в спальню рано утром, застыл на полуслове, покраснел, но, выбегая, успел прокричать, что ждёт их на кухне. Помимо него, там оказался ещё и завтрак, а также список приглашённых и огромный перечень того, что он просто обязан теперь купить. Помимо еды и напитков, ещё нужны были стулья, столы, какие-то украшения и даже воздушные шары. Это не считая нового костюма для вечеринки. Не Минцзюэ взорвался на пятой минуте счастливой трескотни и ожидаемо довёл брата до повлажневших глаз, урезав ему бюджет. Но это не особо помогло, потому что, судя по скорости приходящих уведомлений о покупках, дублирующихся на почту Не Минцзюэ, Хуайсан решил потратить все свои деньги и после побираться в надежде на милость старшего. — Цзюэ, может быть, не стоит подходить к вопросу так радикально? Пусть для Хуайсана это станет уроком планирования. — Урок планирования — это уложиться в бюджет, а то, что он вытворяет, — беспредел! Улыбнувшись, Мэн Яо мягко коснулся локтя мужчины. — А-Сан привык к постоянному контролю, поэтому когда он вырывается из-под него, то пытается схватить всё и сразу. Оставь его, пожалуйста. Это первая вечеринка, которую он организует. Я помогу ему найти более приемлемые варианты заказов, он всё равно не успеет закончить за один день. — Братец уже профукал своё недельное содержание, а это, кстати, куча денег. Ладно, будет так, как скажешь. — Спасибо, что доверяешь моему скромному мнению, я, правда, очень это ценю. А всё ненужное я потом просто верну обратно. — Ты слишком хорош, Яо, словно нереальный. В хорошем смысле. Мэн Яо слабо улыбнулся. В свете их общих воспоминаний-видений ему порой казалось, что он действительно стал нереальным и живёт не своей жизнью. Однако Не Минцзюэ оказался крепким и надёжным якорем, и он был рад, что, несмотря ни на что, они встретились. Вероятно, их любовь была настолько сильна, что они поклялись друг другу не разлучаться и после перерождения. И только это имело значение. За разговором они доехали до офиса, где пришлось погрузиться в рабочие вопросы, но Мэн Яо выкроил минутку и позвонил Не Хуайсану, чтобы немного остудить его пыл. — А-Сан, ты уверен, что для вечеринки принципиально купить именно новые бокалы, а уже имеющиеся не подходят? — Там такие забавные ананасики, и на них скидка, — надул губы Хуайсан, но тут же смиренно вздохнул. — Ладно, верну их обратно, ты прав. Дагэ велел мне позвонить? — Нет, я звоню по собственному желанию и готов помочь тебе с оформлением. Мама всегда говорила, что у меня хороший вкус. — О, Яо-гэ, это просто здорово! — обрадовался Хуайсан. — Я буду тебе так благодарен. Ты же будешь на вечеринке? Хочу познакомить тебя с друзьями. Вэй-сюн тебе обязательно понравится, а вот его брат — не знаю, он порой бывает таким колючим. Но у них добрая сестра, она мне всегда передаёт вкусные юэбины. Мэн Яо, который из-за загруженности и скромного образа жизни друзьями так и не обзавёлся, лишь улыбнулся на эти слова. Он будет рад познакомиться со всеми, кого предложит Не Хуайсан, но вряд ли с кем-то сблизится. Ему хватало той глубины отношений, что сложилась у них с Не Минцзюэ и его братом, а заводить обширные знакомства он не стремился. В ответ на эту мысль в голову ударило воспоминание: он сам в большом пышно и богато украшенном зале, вокруг много людей и все приветствуют его, говорят что-то приятное, кто с нотками лести в голосе, кто искренне. Он улыбается всем, легко поддерживая беседу, но в душе у него лишь усталость и пустота, иногда простреливающая раздражением. — Яо-гэ, ты чего замолчал? Всё хорошо? Ущипнув себя, чтобы не пугать Хуайсана, Мэн Яо поспешил вспомнить, о чём шла речь в разговоре: — Мои любимые юэбины с лотосом. Когда мы с мамой жили в Юньпине в моём детстве, я часто их ел. — Ой, такие я не пробовал, но очень хочу! Мне нравятся со сладкой пастой из бобов. — Можем составить меню и отдать повару, порадуем твоих гостей и тебя. — Думаешь, подать юэбины на вечеринке хорошая идея? — усомнился Хуайсан. — Почему нет? Это вкусно, и если тебе нравится, то понравится и твоим друзьям. Не беспокойся, снэки тоже будут, но лучше позаботиться и о здоровой пище, вдруг кто-то не ест покупную еду? — Ты очень умный и заботливый, Яо-гэ. Дагэ с тобой повезло. — Кстати, об этом… — Ой, прости, что я утром так ворвался, совсем забыл, что вы теперь вместе живёте. — И тебя это не смущает? Хуайсан пожал плечами, хотя собеседник не мог его видеть. — Я всегда знал, что Дагэ не нравятся женщины, а парней он никогда сюда не водил. Так что, думаю, здорово, что вы вместе, если ты его любишь. — И он выжидающе притих. — Люблю, А-Сан, можешь не волноваться, — Мэн Яо дождался облегчённого выдоха и рассмеялся. — Но всё равно хочу попросить никому об этом не рассказывать. — Ну вот, — расстроенно застонал Хуайсан. — А я хотел на вашем примере открыть глаза Вэй-сюну. — Это как? — искренне удивился Мэн Яо. — А вот сам увидишь, я и Лань Ванцзи пригласил. И, к моему глубокому удивлению, он кивнул мне в ответ. — Что тебя удивляет в такой реакции? — Он со мной не разговаривает и вообще молчун, хотя учится лучше всех на курсе. Тут они с Вэй-сюном на одном уровне, мы даже делали ставки, кто станет лучшим студентом года. Представляешь, они оба на первом месте! Но Вэй Усянь такой жуткий тормоз. — Ничего не понимаю, А-Сан. — Не буду портить тебе удовольствие самому догадаться, — не стал раскрывать все карты Не Хуайсан. — Пойду на кухню, составим меню с поваром, а ты приедешь с работы и поправишь на свой вкус. Хорошо? — Да, А-Сан, буду рад помочь, ты же знаешь. — Знаю, всё, я побежал.

***

Время до субботы пролетело бы очень быстро, не волнуйся Мэн Яо из-за реакции отца. И она не заставила себя долго ждать. Ему на почтовый ящик пришло уведомление о приглашении в университет на консультацию с научным руководителем, но вместо него на кафедре оказался Цзинь Гуаншань собственной персоной. Не ожидавший такого удара, Мэн Яо задумался о том, чтобы позорно сбежать, но пришлось остановить себя и рассудить здраво. Если отец добрался до университета, то может испортить ему всю жизнь, лишив диплома. Все труды на протяжение шести лет пойдут прахом из-за гнилых амбиций этого низкого человека. Войдя в кабинет, Мэн Яо почтительно поклонился Цзинь Гуаншаню и, повинуясь его жесту, присел за стол, смело глядя отцу в глаза. — Господин Цзинь? Я ожидал увидеть здесь другого человека. Сияющий как начищенная монета, Цзинь Гуаншань лишь шире улыбнулся. — Что делать мне, несчастному человеку, если собственный сын избегает меня и отказался от принадлежащих ему денег? Приходится идти на ухищрения, такова жизнь. Сжав челюсти, Мэн Яо постарался успокоиться и говорить как можно более дружелюбно, но удержаться от шпильки всё же не смог: — Мне жаль, что Цзинь Цзысюань расстраивает вас, господин Цзинь, я слышал, он почтительный сын. Быть может, это лишь недоразумение? Вопреки ожиданиям Мэн Яо, Цзинь Гуаншань не разозлился, а громко расхохотался, кажется, вполне искренне. — Мне нравится, у тебя острый язык и наверняка ядовитые зубы, точно весь в меня, зря я думал иначе. Резко посерьёзнев, Цзинь Гуаншань проговорил, слегка растягивая слова: — Я готов признать тебя официально. Как своего сына. И те деньги, что я отправил тебе, — не взятка, как вы наверняка подумали со своим параноиком-любовником, а мои искренние извинения за былое равнодушие. Мэн Яо удержал лицо, но на сердце разлилась ядовитая горечь и внезапно вместе с ней возникли воспоминания. Яркие, омерзительные, от которых ему стало настолько дурно, что он очнулся от трясущей его руки. — Эй, что с тобой? — Цзинь Гуаншань встревоженно всматривался в его лицо, а Яо продолжал ощущать всю несправедливость этого человека в прошлом. — Может, врача? Ты не болен? — Нет, нет. — Мэн Яо постарался взять себя в руки и выбросить из головы вспышку воспоминаний из прошлой жизни, в которой он пытался угодить отцу, заслужить его любовь и доверие. И если в последнем он преуспел, то Цзинь Гуаншань из прошлого любил исключительно себя. — Давно ты был у врача? Отчего умерла Мэн Ши? Его слова отрезвляюще полоснули по сердцу, и Мэн Яо выпрямился, сев ровно. — Раковая опухоль мозга. — Ах да, прости. Мне действительно жаль, что я тогда испугался и отказал тебе в помощи. Моя жена весьма ревнива, да и положение обязывает соблюдать приличия… — Что же изменилось? Я всё такой же незаконнорожденный ребенок, а вы на своём посту и женаты. — Так-то оно так, но веяние свободных взглядов, да и моё собственное отношение… В общем, я пересмотрел своё мнение и искренне хочу наладить с тобой отношения. Как бы ни настраивал тебя против меня Не Минцзюэ… — Он здесь абсолютно ни при чём, — отрезал Мэн Яо. — Он мой начальник, у нас исключительно деловые отношения, несмотря на то, как вы назвали его. — Не верю, сынок, не верю, — потрепал его по волосам Цзинь Гуаншань и отошёл, чтобы сесть напротив за парту. — Минцзюэ гей, это мне известно доподлинно, а ты первый чужак, что каким-то чудом попал в его дом и остался там жить. Твой отец, возможно, и стар, но широких взглядов. На то, чтобы досконально считать и проанализировать ситуацию, Мэн Яо понадобилось меньше минуты. Цзинь Гуаншань, сам того не подозревая, выдал себя с головой всего лишь парой слов. По всему выходило, что он давно пытался подослать к Не Минцзюэ шпиона, и если сейчас Мэн Яо жёстко откажет ему, то отец не остановится перед новым покушением. Чтобы принять решение, понадобилось ещё меньше времени, поэтому Мэн Яо, решивший сделать ставку ценой в собственную жизнь, впился внимательным взглядом в лицо Цзинь Гуаншаню и медленно произнёс: — В сущности неважно, какие отношения нас связывают. В первую очередь моё дело — забота о себе и получение бесценного опыта в работе. — Похвально, я уже говорил и повторю — я приятно удивлён твоими умственными способностями. Не то чтобы я раньше в них сомневался… — Просто у вас не было желания хоть что-то узнать обо мне. Господин Цзинь, перейдём к делу. Я не дурак, как вы сами уже несколько раз сказали. Если я соглашусь принять ваше щедрое предложение, — в голосе Мэн Яо сквозил сарказм, — признать меня вашим сыном, что буду должен взамен? Цзинь Гуаншань, сделав вид, что расстроен подозрительностью Мэн Яо, покачал головой: — Понимаю, у тебя нет причин доверять мне и тем более любить, я был плохим отцом. Позволь просто всё исправить. Поедем со мной в клинику, мы сделаем генетический тест, он обязателен для подачи документов. После я всё же хочу компенсировать тебе все годы жизни в нищете. Я ведь прислал тебе алименты не для того, чтобы требовать что-то взамен, а в качестве извинений. Несмотря на очевидную ложь, произносимую отцом, сердце Мэн Яо сжалось от боли. Ему хотелось услышать нечто подобное от Цзинь Гуаншаня, он мечтал об этом много лет, но теперь к горлу лишь горечь подступала. И только забота о любимом человеке толкала его на скользкий путь. — Только если это не навредит вашему положению, — вкрадчиво сказал он. — Мне бы не хотелось становиться причиной ваших проблем на работе и дома. — Госпожа Цзинь, конечно, не в восторге от твоего наличия, но она слишком увлечена своей жизнью, к тому же Цзысюань вырос и у него тоже свои заботы, планы. Собирается жениться, кстати. Мэн Яо изобразил заинтересованность, а сам пытался лихорадочно просчитать, стоит ли ему писать Минцзюэ о каждом своём шаге или пока придержать информацию из-за вспыльчивости его характера? — Мне нужно зайти в деканат, показаться научному руководителю… — Не нужно, его даже нет в здании. Едем. — Полностью уверенный, что всё решилось в его пользу, Цзинь Гуаншань встал и направился к двери. Мэн Яо покорно пошёл вслед за ним, осознавая, какой непростой стала его жизнь, но беря всю ответственность за это.

***

— Ты сделал ЧТО?! — От голоса Не Минцзюэ дрогнули бокалы в серванте. Глядя на белого от ярости возлюбленного, Мэн Яо едва подавил в себе желание рухнуть перед ним на колени и умолять не убивать. Мгновенно всплывшее в голове воспоминание захлестнуло волной эмоций: боль, злость, горечь, разочарование и растерянность. А ещё чувство невосполнимой горькой потери. Он уже стоял перед Не Минцзюэ на коленях и рыдал, не в силах остановиться. Больше он не желает испытывать ничего подобного. — Цзинь Гуаншань обманом заманил меня на кафедру, я думал, что меня вызвал научный руководитель. — Почему ты сразу не ушёл?! — Он бы испортил жизнь нам обоим. Цзюэ, прошу тебя, успокойся. Я всего лишь сделал генетический тест, пока не произошло ничего непоправимого. Пойми, он довольно прямо угрожал тебе, сказав, что знает о твоей ориентации, и намекнув, что много раз пытался подослать к тебе шпионов. Ты ведь сам говорил, что за покушением на тебя тоже может стоять он. Лучше держать врага ближе к себе, чем дать ему ударить первым. Не Минцзюэ сотрясал гнев, да такой силы, что он едва смог отделить себя настоящего от того, кто на мгновение завладел его разумом. Изнутри рвался мощный поток энергии, способный сокрушить всё на своём пути, но стоило ощутить привкус металла во рту, как сознание крепко ухватилось за него и не дало пропасть в водовороте разрушения. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Не Минцзюэ опустил голову, запоминая миг, когда желал разрубить саблей любимого человека напополам. С этим реально пора что-то делать. Его прошлое воплощение сбивало с толку, подкидывая воспоминания, словно на что-то намекая. Но сложившаяся ситуация не давала и шанса проанализировать минувшее, нужно разобраться с насущными проблемами. Упав в кресло, он потёр виски, чувствуя, как внутри начинает разливаться боль. — Сукин сын всегда пытался подмять под себя отца, поэтому я часто слышал об осторожности и действовал с оглядкой. Мог бы догадаться, что этой швали будет приятно копаться в чужом белье. Дерьмо. Что ещё он тебе наплёл? — Что сожалеет о смерти мамы и хочет наладить отношения. Я не мог швырнуть ему в лицо все его лживые объяснения, потому что он явно задумал недоброе. Поверь мне, прошу тебя. — Верю, — кивнул Минцзюэ в ответ, — и боюсь, что теперь всё ещё сильнее усложнится. Прости, ты попал в его ловушку из-за моей беспечности, не нужно было брать тебя на встречу. — Он бы и так всё узнал. Ты доверяешь людям, которые тут работают? — Безусловно. Иначе бы они здесь и дня не продержались. Говорю же, отец был помешан на безопасности, я поддержал его методы. Ты первый человек, который попал в мой дом без предварительной проверки. Но Цзунхуэй сразу же собрал на тебя все данные, что только смог. В офисе с этим сложнее, мне нужны сотрудники, но я не могу контролировать буквально каждого, поэтому время от времени появляются крысы. Я никого не обвиняю, надавить можно на любого, даже самого преданного и верного сотрудника, но увольняю без сожалений. Сейчас же я кожей чувствую, как обостряется моя паранойя, и мне это не нравится. — Поэтому я и не стал перечить отцу. Пойми, нам нельзя враждовать с ним открыто, не зная, что у него на уме. Но если я добьюсь его доверия, у нас появится возможность вывести Цзинь Гуаншаня на чистую воду. — Ненавижу все эти тёмные игры, — вздохнул Не Минцзюэ. — Не по мне это всё. Поборов страх и подойдя к возлюбленному, Мэн Яо залез к нему на колени, коснувшись пальцами висков. — Я знаю, поэтому говорю всё как есть. Цзинь Гуаншань загнал меня в угол, но я не дам ему навредить тебе. Мне проще притвориться, что я поверил его сладким речам или посулам, чем гордо послать и ждать удара тебе в спину. Тяжело вздохнув, Не Минцзюэ сгрёб юношу в медвежьи объятия и на время притих. А когда боль отступила, обронил: — Я верю тебе. Никому бы не поверил, но тебе — верю. Мэн Яо прижался губами к виску любимого и шепнул: — Я тебя не подведу. Дай мне немного свободы, и я уничтожу все дурные планы Цзинь Гуаншаня на твой счёт. — Ты называешь его только по имени, я заметил. — Потому что он мне не отец. И что бы я ни говорил ему, как бы ни выглядел со стороны, я его презираю. — Ты идёшь по опасному пути, А-Яо. Так можно заиграться и уже не понять, где ложь, а где правда. — Правда — мои чувства к тебе, и я сделаю всё, чтобы защитить тебя и наши отношения. — Храбрый лисёнок! — Не Минцзюэ зарылся пальцами в чужие волосы, обвивая другой рукой тонкую талию. — Нам предстоит непростое время, когда доверие будет на вес золота. Но тебе я верю как самому себе. Наши души любили друг друга и переродились не просто так. — Я не обману твоего доверия, Цзюэ, — прошептал Мэн Яо, прежде чем его ртом завладели требовательные губы. И пусть на сердце было тревожно от странных видений прошлого, он отделял себя от них, веря только в их любовь через сотни лет и навсегда.