Миражи из прошлого

Дверь с грохотом распахнулась, когда Мэн Яо допил первую бутылку и собирался приняться за вторую. Не Минцзюэ выглядел настолько обеспокоенным, что почему-то стало смешно, и Мэн Яо закрыл лицо ладонями, сотрясаясь в почти беззвучном смехе. — Мэн Яо! Что случилось?! Мужчина мгновенно оказался рядом, силой отрывая ладони от лица юноши и вглядываясь ему в глаза. Явно с облегчением обнаружив, что тот не плачет, а нервно, нездорово смеётся. — Мин-цзю-э, ты пришёл. Всё бросил и пришёл, представляешь? А у меня здесь новости. Оказывается, я кое-что заслужил, может быть, даже чего-то стою. Непонимающе нахмурившись, Не Минцзюэ скользнул взглядом по пустой бутылке и почти нетронутому блюду с закуской. Мэн Яо же просто вложил ему в руки телефон и, разблокировав, открыл приложение банка. — Что это? — не сразу понял он, а затем наткнулся на сообщение и замер. — Алименты? Мэн Яо выжидающе смотрел за чужой реакцией, не говоря ни слова. Ему отчаянно хотелось, чтобы ничего этого не происходило. Он уже давно пожалел, что когда-то в приступе отчаяния и волнения за мать пошёл к этому человеку с просьбой о помощи. Но тогда он не мог знать, чем всё обернётся в будущем. — Чёртов ублюдок, — резюмировал Не Минцзюэ. — Решил купить тебя или бьёт по прицелу получше, чтобы дискредитировать в будущем. В любом случае нужно вернуть эти деньги, если, конечно, ты не хочешь принять их в качестве моральной компенсации. — Не хочу, — тут же открестился Мэн Яо, придя в себя от рассудительного и спокойного голоса Не Минцзюэ. — Прости, я слишком бурно отреагировал и напился. — Я вижу, — усмехнулся мужчина и покачал головой. — Мы здорово влипли, раз Цзинь Гуаншань начал разбрасываться деньгами направо и налево. Контракт, что он пытался мне всучить, очень важен для него, только интересно чем? Хотя подозреваю, что со всеми неустойками это бы подорвало репутацию фирмы, а потом всё покатилось как снежный ком. Подозреваю, что крыса была не только в юридическом отделе, но увольнять сейчас всех подряд не вариант, придётся затаиться. Он ещё раз глянул на Мэн Яо и притянул его к себе. Тот мелко дрожал, нервно икая. — Ты бы хоть закусывал, начинающий алкоголик. И давно у тебя тяга так решать проблемы? — Несмешно, — обиделся Яо и всхлипнул. Слёзы покатились градом, принося облегчение. Не Минцзюэ молча обнимал юношу, гладя по спине и давая ему выплеснуть эмоции, а когда тот перестал всхлипывать, достал из кармана бумажные платки и протянул Мэн Яо. Но тут же передумал, вытерев слезы самостоятельно и дав юноше только отсморкаться, деликатно отвернувшись. — Много успел выпить? Пальцы Не Минцзюэ в волосах успокаивали, и Мэн Яо едва не мурлыкал от удовольствия и растекающегося по сердцу доверия. — Бутылку. — Не так уж и много, скоро отойдёшь. Завтра поедем в банк и вернём деньги обратно на счёт этого урода. — А сегодня? — немного кокетливо спросил он, прикрыв глаза. — А сегодня я уложу тебя спать или отнесу в душ. Чего ты сам хочешь? Мэн Яо, окинув мужчину немного мутным взглядом, задумчиво протянул: — Хочу тебя. По-настоящему. Прикрыв глаза, Не Минцзюэ попытался вернуть себе пошатнувшееся от этой просьбы самообладание: — Ты не пожалеешь, что выпил перед этим? — Цзюэ, не такой уж я и пьяный, то есть немного пьяный, но хочу тебя давно. Не заставляй меня стыдиться своего желания. — Эй, что за разговоры, я хочу тебя не меньше, будто ты не знаешь? — Тогда хватит болтать. Улыбнувшись на такое решительное заявление, он согласно кивнул и сделал шаг назад. — Пойду душ приму, — сообщил он и облизал губы. — Жду тебя в спальне. — М-м, — неопределённо промычал Мэн Яо, пытаясь выглядеть хоть сколько-нибудь сексуально. Не Минцзюэ не стал надолго задерживаться и, забрав вино и поднос с закусками, вышел из комнаты. Мэн Яо оценил его тактичность и со вздохом отправился в ванную комнату. Сам напросился. Придётся быстро протрезветь и сделать всё правильно.

***

Он вошёл в спальню и замер на пороге от неожиданности. Окна были занавешены тёмными шторами, которые обычно служили лишь элементом декора на европейский манер. Теперь же они создавали впечатление отгороженности от всего мира. Но темноту рассеивали огоньки от свечей, расставленных и зажжённых по всей комнате, даже на полу. Мэн Яо от восторга не сразу заметил, что в комнате присутствует и её хозяин. Не Минцзюэ сидел в кресле, одетый в домашний костюм, с влажными после душа волосами. Оценив обстановку и подготовку мужчины, Мэн Яо быстро прошёл к креслу и, решив не медлить, забрался к Не Минцзюэ на колени. — Гэгэ, я не думал, что ты такой романтик. Спасибо… Уткнувшись носом в шею любовника, Мэн Яо потёрся, вдыхая запах мятного геля для душа. Ладони Не Минцзюэ удобно расположились на ягодицах юноши, и он слегка сжал их, вызвав у Мэн Яо тихий стон. — Ты ведь понимаешь, что теперь я тебя не отпущу? — Шёпот на ухо обжигал и заставлял мечтать о том, что раньше было лишь сном, сладкой фантазией. Мэн Яо мягко улыбнулся на эту угрозу и слегка лизнул ещё влажную шею, а затем чуть прикусил мочку уха, чтобы продемонстрировать Минцзюэ, что и у него есть зубы. — Хищный лисёнок, — удовлетворённо выдохнул Не Минцзюэ, сжав ягодицы покрепче. — Умеешь постоять за себя, да? — Умею, но с радостью сдамся тебе, потому что люблю, — ответил он и прижался к губам мужчины, не дав ответить. Крепкие руки прижали его, а инициатива в поцелуе была тут же перехвачена, и через мгновение Мэн Яо уже стонал, ощущая чужое возбуждение и притираясь к нему своим. — Сокровище, — жарко прошептал Минцзюэ, когда устал терзать его рот и опустился губами на шею, распахивая полы халата. Его ладони прошлись по обнажённой груди, вызывая лихорадочный пульс и шум в ушах. Мэн Яо никогда прежде не желал так сильно, чтобы его трогали и ласкали самым развратным образом, но даже такая простая ласка вызывала в нём трепет и побуждала просить ещё и ещё. Мэн Яо обхватил Не Минцзюэ руками и ногами, когда тот поднялся и донёс его до кровати, опрокинув на простыни и прижавшись всем телом. — Ты слишком красивый… Ладонь Не Минцзюэ прошлась по стройной ноге юноши, пальцы погладили под коленом и в конце сомкнулись на щиколотке. — Цзюэ, кто бы говорил, — Мэн Яо дышал прерывисто и тяжело. — Это с тебя можно статую бога войны ваять. Рассмеявшись, мужчина потянулся за смазкой, которую уже месяц хранил в тумбочке, и недовольно цокнул языком, когда Мэн Яо, извернувшись ужом, перевернулся на живот и встал на колени, прогнувшись. — Хочу видеть твоё лицо! Юноша счастливо вздохнул и обернулся через плечо, с нежностью глядя на любовника. — Я перевернусь, просто… пишут, что так удобнее подготовить. Не Минцзюэ усмехнулся этой наивности, перевернул Мэн Яо на спину и слегка придавил собой. — Поверь, готовить партнёра неудобно, только когда он в штанах. Просто доверься мне, и всё будет иначе. Мэн Яо тут же гулко сглотнул и внимательно посмотрел в глаза напротив. Прошлая жизнь их не отпускала, и он был точно уверен, что когда-то Не Минцзюэ предпочитал брать его только сзади, именно поэтому он занял «привычную позицию». И сейчас готов был поспорить на что угодно – мужчина в курсе предпочтений своего прошлого воплощения. — Всё будет иначе… — повторил он. — Всё уже иначе. И сам потянулся за поцелуем, который смыл ненужные им сейчас воспоминания. Если прошлое и собиралось помешать им насладиться друг другом, то Мэн Яо не собирался идти у него на поводу, отдаваясь умелым ласкам и позволяя своему телу по-настоящему и впервые ощутить их. От силы эмоций и чувств немного потряхивало, но Мэн Яо сосредоточился на том, чтобы сполна отплатить Не Минцзюэ за нежность. Его касания и поглаживания наверное казались опытному мужчине немного неуклюжими, но тот не подавал виду, щедро осыпая любовника комплиментами. — Медленно выдыхай… Когда скользкий палец, обильно смазанный гелем, коснулся входа в тело, Мэн Яо зажмурился, пытаясь расслабиться, как его и просили. Шло с трудом, но когда Не Минцзюэ сумел протолкнуть палец по третью фалангу, юноша наконец сумел расслабиться. — Вот так, А-Яо, теперь ты всё делаешь правильно. Дыши и позволь мне любить тебя. — Я только твой. Хочу быть только твоим. Мэн Яо вцепился в запястье руки, которой Минцзюэ опирался на постель, немного судорожно, будто боялся, что тот исчезнет. — Ты уже только мой, — прошептал тот, ничуть не раздражаясь. — Выброси из головы все страхи и сомнения, я не причиню тебе боли. Мэн Яо постарался отрешиться, но как только чужой палец нашёл простату, сознание прошило яркой вспышкой воспоминаний. Они не принесли ни боли, ни разочарования, а лишь подхлестнули оголённые нервы и заставили изогнуться в попытке уйти от странного и нового ощущения. Но Не Минцзюэ не дал. Он начал жадно целовать, продолжая ласкать чувствительное место, и Мэн Яо шалел от смеси невероятных ощущений и на душе, и в теле. Не Минцзюэ знал, и уже давно, что был суров и жесток по отношению к прошлому воплощению Мэн Яо, и старательно пытался не быть таким в реальности. Но и перекроить самого себя не мог. Руки сами собой сжимали хрупкое только на первый взгляд тело, однако нежная кожа запоминала его страсть, синяки не заставили себя ждать, распустившись пока ещё лёгкими покраснениями. Он старался быть мягче, но вид потерявшего всякий контроль Мэн Яо будил в нём зверя. Однако он сумел обуздать его и усмирить, продолжив разрабатывать тугой проход, наслаждаясь громкими стонами. Тонкие пальцы Мэн Яо вцепились в плечи мужчине, оставляя следы ответной страсти, он уже мог принять три пальца и ждать больше не было никаких сил. Подхватив юношу под колени, Не Минцзюэ прижался к покрасневшему и влажному от смазки проходу, слегка надавливая головкой. Мэн Яо удивлённо и как-то очаровательно ахнул, а после застыл, медленно выдыхая, когда мужчина входил на всю длину, продвигаясь неторопливо, но неумолимо. В уголках глаз юноши собрались непрошеные слёзы, и Не Минцзюэ сцеловывал их, замирая и давая привыкнуть. — Живой? Голос слушался его с трудом, а от возбуждения потряхивало. — Да… я, можешь двигаться, я привыкну. — Не хочу делать тебе больно. Но очень трудно держать себя в руках! Улыбнувшись, Мэн Яо погладил пальцами щёку Не Минцзюэ. — Не держи, хочу почувствовать твою страсть. Не давая себе сойти с ума, Минцзюэ двигался между тем уверенно и напористо, считывая чужие эмоции так чутко, как никогда в жизни. Он действительно хотел, чтобы их первый раз запомнился приятными ощущениями и не оттолкнул Мэн Яо. Однако тот улыбался сквозь слёзы и даже подавался бёдрами, двигаясь навстречу. И спустя несколько минут они уже жарко целовались, сбивая простыню в ком и не заботясь о звуках, вскриках и стонах. Не Минцзюэ впервые занимался сексом в собственном доме и не собирался становиться монахом. Его рука опустилась на влажный от естественной смазки член и принялась доводить Мэн Яо до оргазма, потому что собственный был так близко, словно Не Минцзюэ неопытный любовник. Мэн Яо в ответ на это всхлипнул, вцепился ему в плечи и кончил. Он и так еле сдерживался от невероятно приятных попаданий по простате, которые словно опаляли его изнутри разноцветным фейерверком. Мэн Яо почувствовал, что теряет связь с реальностью, когда его выгнуло от оргазма и ощущения, как Минцзюэ кончает глубоко внутри него и стонет протяжно и низко. Улыбнувшись на это, он отключился. Не Минцзюэ отдышался, после того как скатился с обмякшего тела Яо, встал и пошёл в ванную комнату, предварительно убедившись, что юноша спит. Собственный оргазм всё ещё бурлил в крови, но сыто и довольно. Он принял душ и, смочив полотенце, принёс, чтобы обтереть впалый живот, который будил в нём невероятное чувство нежности. Мэн Яо был похож на подростка, он что-то промычал во сне от соприкосновения кожи с влажным полотенцем, но не проснулся, а повернулся на бок и подложил руку под щёку. — Чисто ангел, — вздохнул Не Минцзюэ, устраиваясь рядом. Мэн Яо улыбнулся во сне чему-то своему, и от едва заметно обозначившейся ямочки на щеке сердце захлестнуло новой волной эмоций. Сидя рядом со спящим юношей, Не Минцзюэ понимал, что не желает отпускать его от себя. Никогда. Немного отросшие волосы Мэн Яо разметались по подушке, и, потянувшись к ним, мужчина с досадой заметил, что при такой длине не выйдет заплести даже самую куцую косу. От этой мысли внезапно накрыло волной жара, а после воспоминаниями. Мэн Яо, такой же юный, каким казался сейчас, даже ещё младше, сидел на коленях за низким столиком, совершенно обнаженный. На его бёдрах и плечах расцветали узоры синяков от неуёмной страсти Не Минцзюэ, но на лице застыло выражение абсолютной отрешённости и счастья. Обойдя столик и сев за спиной юноши, Не Минцзюэ вплёл пальцы в распущенные волосы, что тяжелой волной падали на плечи Мэн Яо. — Тебе пойдут косы, А-Яо. В клане Не все, кто хоть чего-то стоит, носят косы. Хочу, чтобы ты носил их каждый день. Я сам буду плести их тебе. По тому, как у Мэн Яо порозовели кончики ушей и перехватило дыхание, было понятно, что слова пришлись и по душе, и по сердцу. Сам же Не Минцзюэ взялся за крупный гребень и прошёлся им по густым волосам, ощущая не только их шелковистость, но и что-то ещё, идущее от юноши и устремляющееся прямо в солнечное сплетение. Это нечто было тонким, едва уловимым, но внутри оно встречалось с мощным и ярким, буквально огненным и тяжёлым. Не Минцзюэ тряхнул головой, отгоняя непонятные ощущения и возвращая себе контроль над телом и разумом. Что бы то ни было, оно осталось в прошлом, даруя им новую встречу после перерождения, и он был уверен только в том, что все сказки о родственных душах внезапно обрели смысл. Значит, и они связаны красной нитью судьбы, что вела их через неведомое и незримое, но живое и чувственное. Он представил себе современного Яо с длинными до пояса волосами, со сплетёнными его руками косами, и усмехнулся. Никогда прежде он не испытывал такой тяги к немужским делам, да и не принято сейчас носить такие причёски и ходить в старинных одеждах, какими бы красивыми те ни были. Но фантазия разыгралась не на шутку, и Не Минцзюэ с трудом отогнал от себя мысль попросить Мэн Яо отрастить волосы. Ему бы очень пошла сложная причёска, а зарыться пальцами в его волосы стало почти навязчивой идеей. Сжав собственное колено до красных отметин, Не Минцзюэ заставил себя откинуть глупые фантазии, которые могут усложнить А-Яо жизнь. Но перед сном всё же позволил себе помечтать о приобретении для юноши традиционного костюма. Пусть более современного, чем в его воспоминаниях, если так можно было назвать видения, но всё же. Стоило Не Минцзюэ улечься в постель, как Мэн Яо притянуло к нему будто магнитом. Перевернувшись, юноша улёгся любовнику на плечо и, счастливо вздохнув, перестал крутиться, явно ощутив себя на своем месте. — Хитрый лисёнок всегда находит лучшее место, — Не Минцзюэ прошептал это совсем тихо, но Мэн Яо будто и правда услышал, пару раз ткнулся в плечо мужчины носом и что-то тихо пробормотал. Это было приятно и мило, поэтому, вопреки суровости характера, Не Минцзюэ улыбнулся и пожалел, что не умеет рисовать портреты. Своего возлюбленного он бы хотел запечатлеть в любых обликах, будь то современность или далёкое, непонятное прошлое.