Миражи из прошлого

Мэн Яо, который в такое заведение, как спа-салон, и сам попал впервые, пребывал в священном восторге. Всё было настолько красиво, богато и вкусно пахло, что он, мальчишка из бедного района, заклеймённый сыном падшей женщины, иногда щипал себя за бедро, чтобы проснуться. За время жизни с семьёй Не он так и не привык к роскоши, к тому же в их доме она не бросалась в глаза и несла умиротворённо лаконичный стиль. Здесь же всё было красочным, цветным, с кучей разномастных статуэток, коробочек и вазочек. Мэн Яо в какой-то момент с грустью подумал, что его маме здесь бы обязательно понравилось. И после спа он пришёл к выводу, что хочет посетить храм. Туда он не наведывался уже очень давно и, лёжа на массажном столе, ругал себя нехорошими словами за то, какой он непочтительный сын. — Тебе не понравилось, что ли? — тут же заметил его состояние Не Минцзюэ, когда они зашли в сауну. Хуайсан с блаженным видом плавал в бассейне, отсидев до этого всего минут пять в адовой комнате, как он окрестил сауну. — Нет, очень хороший массаж, мне понравилось. Просто маму вспомнил, что так ничего и не успел для неё сделать. — Главное, ты живёшь. Поверь, для неё это было самым важным при жизни и остаётся после смерти. — Наверное, ты прав. Но я хочу сходить в храм, поставить палочки благовоний в память о ней. — Сходим, — пообещал Минцзюэ не раздумывая. — Будем делать всё что пожелаешь. — Спасибо, — тихо прошептал Мэн Яо, чувствуя, как пар окутывает и тело, и разум. — Жарко тут. — Иди к А-Сану, с вашими тщедушными телами тут опасно долго сидеть. — Вот, значит, какого ты обо мне мнения? — возмутился Яо и хотел ударить мужчину, но промахнулся и оказался в его руках. — Возмутительно! — У тебя самое изящное тело, прости этого недостойного. Тихий смех Мэн Яо отразился от стен, а переполнявшее его счастье выплеснулось в опасном в общественном месте, но слишком желанном поцелуе. — Этот мужчина достоин. Я буду для него лучше всех. Шлёпнув Мэн Яо по бедру и отпустив в бассейн, Не Минцзюэ опёрся на тёплую стену и прикрыл глаза, наслаждаясь. Идея со спа оказалась весьма недурственной, и он готов был признать, что Мэн Яо и Хуайсан подарили ему новые незабываемые впечатления. Одеваясь после финального обёртывания, от которого Не Минцзюэ всё-таки отказался, юноши о чём-то негромко щебетали, и, глядя на них, хотелось, чтобы эта идиллия никогда не заканчивалась.

***

— Мы сегодня не успеем в храм, Цзюэ, уже вечер, к тому же мы расслабились после спа. Может быть, на следующих выходных? — Нет, лучше не откладывать, если твоё сердце этого просит. Пойдём завтра, а на работу приедем чуть позже или сбежим из офиса пораньше. — Спасибо, — Мэн Яо улыбнулся и привалился головой к надёжному плечу. — Вы такие тошнотворные, ещё хуже, чем Вэй Усянь с Лань Ванцзи. — М? — уточнил Яо сквозь полудрёму. — Они вчера миловались ещё больше, чем обычно. До Вэй Усяня дошло, что у них не дружба, а любовь, и он вился вокруг Лань Ванцзи как муха вокруг сладкого. — Ты же сказал, что они просто держались за руки. — Сначала да, а потом вино ударило кое-кому в голову, и теперь у всех полно роликов, как Вэй Усянь ухаживает за своим парнем. А Цзян Чэн орал так громко, что мне чуть уши не заложило. Хорошо хоть, Вэнь Цин увезла А-Нина. Ребёнку совсем не нужно знать таких подробностей. — Рассуждаешь как старик, А-Сан, — рассмеялся Минцзюэ. — Давно ты так помудрел, лаоши? — Ай, Дагэ, просто ты не знаешь А-Нина, он же реальный детёныш, всё время смотрит на Вэй Усяня как на какое-то божество. — Надеюсь, тот не пользуется его доверчивостью? — Конечно нет! Наоборот, он пригрозил всем на первом курсе, что если тронут А-Нина, то завалят все экзамены. — Как бы он им это устроил? — не унимался от смеха Минцзюэ. — Сказал, что проклянёт их всех, и так зыркнул, что я сам чуть ему не поверил. — Забавный парень, жаль, не довелось с ним познакомиться. — Так поехали все вместе на море! Ты в отпуске не был… никогда. А тут такой вариант хороший. Мэн Яо улыбнулся на это уже сквозь дремоту и не услышал, что именно ответил Минцзюэ. Проснулся он оттого, что его вынули из машины и понесли в дом. Яо попытался идти сам, но был усмирён поцелуем и силой чужих рук. — Тебя совсем разморило, не дёргайся. — Люди же смотрят, — прошептал он, теряя весь сон и негу. — Какие? А-Сан с Цзунхуэем? Мэн Яо вздохнул и смирился. Даже позволил поднять себя по лестнице и только около постели был поставлен на ноги. — Раздеваемся и ложимся спать. — Так рано? — Ну, в кои-то веки можно лечь и уснуть до следующего утра. Тем более мы перекусили в спа. Хорошее местечко, нужно будет ещё туда сходить как-нибудь. Спасибо. — Пожалуйста и спасибо тебе. — За что? — За возможность. Чтобы попасть в такое место, мне бы пришлось работать ещё лет двадцать в курьерах. — Глупости, ты бы намного раньше выбился в начальники. У тебя очень большие способности, не забывай об этом. За разговором Не Минцзэю раздел Мэн Яо и уложил в постель. — А ты? — Поговорю с А-Саном и вернусь, спи, — поцеловав его, Минцзюэ вышел из комнаты. Отправить младшего брата на море он не был против, но вот поехать самому с Мэн Яо было чревато. Цзинь Гуаншань явно что-то затевал, ибо договор прислали с поправками и новыми подводными камнями, но Минцзюэ не стал портить им выходные. Завтра он откажется от ведения всех дел с муниципалитетом, а затем посмотрит что к чему. К тому же пришли тревожные новости о Вэнь Жохане. Старик всё никак не хотел отходить от дел, а между тем большую часть времени либо лежал по клиникам и санаториям, либо сидел затворником дома. Его сыновья уже начали грызню из-за компании, и Цзинь Гуаншань, не задумываясь, начнёт свою игру вокруг дел семьи Вэнь. Это бы не касалось корпорации Не, если бы не некоторые общие дела с компанией Вэнь. И в случае смерти Вэнь Жоханя камни полетят в разные стороны.

***

Утро выдалось немного дождливым, но с учётом летней жары это принесло облегчение всему городу. В храме в столь ранний час было не очень много людей, и взяв палочки благовоний, Мэн Яо присел около большой миски с песком. Там уже дымились чьи-то подношения, и он вдохнул сладко-знакомый аромат, прикрывая глаза. Не Минцзюэ устроился рядом, слушая, как в отдалении читает мантры монах, и тоже прикрыл глаза. Дальнейшее навалилось на них так внезапно, что оба не успели справиться со всполохом воспоминаний и едва не потеряли сознание. Мэн Яо увидел лестницу и стоящего наверху Не Минцзюэ. Почувствовал кровь, стекающую по лицу из-под ушамао, и поправил головной убор. Внутри кипели ярость, обида, эхо брошенного в спину «сын шлюхи» и боль. Но боль тела заглушалась болью души. Тот, кого он боготворил и любил всем сердцем, презрел его, раздавил, буквально стёр в порошок. И из боли рождались ярость и желание отомстить. Он упивался местью, глядя, как корчится от искажения ци тот, кто раньше был ему и светом, и счастьем. И он знал, что убьёт его. Не Минцзюэ же был словно в бреду, связанный по рукам и ногам, он чувствовал, как жизнь под влиянием яда утекает из тела. Но не мог поверить, что змея, пригретая на груди, способна привести приговор в исполнение. Он не верил, что Мэн Яо убьёт его. Занесённая над головой сабля, его собственная, предавшая из-за отравившей дух и тело ядовитой энергии инь, и чужая ухмылка. Но самое страшное — звучащее в ушах когда-то родным голосом короткое и равнодушное «убей», а после лишь тьма. Открыв глаза, Не Минцзюэ почувствовал, как по щекам катятся слёзы. Он обхватил руками голову и невидящим взглядом уставился перед собой, пытаясь немного успокоиться и прийти в себя. От шёпота рядом он едва не вздрогнул: — Это не я, это был не я, я не мог такое сделать… Мэн Яо обнимал себя руками за плечи и слегка раскачивался из стороны в сторону, не в силах осознать произошедшее и поверить в то, что увидел и почувствовал. Когда Не Минцзюэ отнял руки от головы и взглянул на Мэн Яо полным гнева и боли взглядом, тот отшатнулся, едва подавив желание выбежать из храма, но не смог подняться, снова погружаясь в липкие и жуткие воспоминания. Боль в обеих руках, с одной стороны, невыносимая и страшная. Ещё большая боль в груди, разрывающая в клочья сердце, и рукоять меча, лезвие которого он загоняет в себя всё глубже. Крик застыл в горле и настоящий ужас, когда он толкает в грудь того, чьё лицо уже не видит из-за пелены слёз, и чувствует на горле сильные пальцы, хрипя: «Не Минцзюэ, имел я твою мать! Думаешь, я тебя боюсь?! Да я…» — И темнота. Он всё-таки заставил себя встать и, шатаясь, сделал шаг в сторону выхода, но упал. В голове шумело и он едва сдерживался, чтобы не осквернить храм завтраком. Не Минцзюэ рядом не оказалось, и это придало ему сил, он бы не смог снова посмотреть в эти глаза. Машина с телохранителем стояла около входа, но Мэн Яо побрёл вдоль дороги, пытаясь собраться и не выглядеть как безумец или наркоман. Прикосновение к плечу прошибло током, и он резко обернулся, увидев обеспокоенное лицо второго телохранителя. Цзунхуэй скорее всего побежал в храм спасать босса. — Господин Мэн, что с вами? Где господин Не? — Не знаю, — всё, что он смог ответить, и развернулся, чтобы пойти дальше по улице. — Куда вы идёте? На вас напали? Садитесь в машину, — мужчина был растерян, стало даже немного жаль его, но потом Мэн Яо вспомнил, что он натворил и с кем, и отрицательно покачал головой. — Со мной всё в порядке, помогите господину Не. Телохранитель переменился в лице и бросился к храму. Мэн Яо воспользовался этим и огромным усилием воли заставил себя думать. Остановка находилась неподалёку, и на его удачу к ней как раз подъезжал автобус. Он вскочил в него, не раздумывая и не интересуясь, куда тот направляется. Главное, убраться от храма подальше. Все эти миражи из прошлой жизни привели его к ужасному финалу. Он умер от чужой руки, но и его собственные были по локоть в крови. Он был чудовищем. И ему не место рядом с тем, кого он обрёк на ужасную смерть и посмертие. Мэн Яо не помнил, как добрался до дома, а встреченный по дороге сосед, пытавшийся позлорадствовать, как его выкинули словно надоевшую игрушку, был награждён таким взглядом, что подавился словами. Как быть дальше, Мэн Яо попросту не знал. Воспоминания лезли в голову, раскрывая всё новые детали, и делали так больно, что было трудно дышать. Простояв под горячим душем добрых полчаса и всё равно продолжая трястись от холода, Мэн Яо вернулся в комнату и достал из кармана телефон, на котором не было ни одного пропущенного вызова. Тревога накрыла с головой, и подумав, что Не Минцзюэ могло стать по-настоящему плохо, а он позорно сбежал, Мэн Яо набрал номер возлюбленного. Длинные гудки отдавались гулом в голове, а тревога лишь нарастала. Фантазия уже рисовала страшные картины, и Мэн Яо всерьёз собрался сорваться с места и ехать в особняк, но резко остановился возле двери — примет ли его Не Минцзюэ или он навсегда закрыл перед ним двери своего дома? На сердце было тревожно и страшно, он набрал ещё раз. Стоило услышать, как прервался гудок, Мэн Яо открыл было рот, но ему не дали и слова сказать. — Господин Не просил не беспокоить его, — немного сбивчиво сказал Цзунхуэй и оборвал звонок. Мэн Яо долго смотрел перед собой, не понимая, что произошло, но чувствуя, как яд расползается от сердца по всему телу. Не Минцзюэ запретил беспокоить его. Утешало лишь то, что раз он смог это сделать, то хотя бы находится в сознании. Хотя вряд ли у столь сильного и крепкого мужчины резко пошатнулось здоровье и он упал в обморок. Мэн Яо сожалел, что ни разу нормально не поговорил про видения с Минцзюэ. Они вообще избегали этой темы, словно боялись последствий, которые всё же наступили. Отойдя, наконец, от шока, Мэн Яо обвёл взглядом свою квартиру и опустился на пол, не в силах больше переносить стресс на ногах. Очень хотелось плакать, но он не мог, чувствуя словно изнутри что-то сломалось. Закрыв глаза и раскинувшись на полу в позе морской звезды, Мэн Яо попытался очистить сознание от лишних мыслей, но они то и дело лезли на поверхность. Обида начинала душить постепенно, с тихих голосов в голове, шепчущих, что Не Минцзюэ слишком легко отказался от близости, бросил, как и в прошлый раз. Хотелось кричать, чтобы прогнать воспоминания и вернуться в счастливый вчерашний день, где Мэн Яо думал, что нашёл возлюбленного на всю жизнь и поверил всем обещаниям Не Минцзюэ. Тот уверял – для них прошлое не станет помехой, но тогда они оба не знали, что Мэн Яо не просто сделал любимому больно, а убил его. И, судя по всему, очень жестоко. Но ведь сейчас он бы и мысли не допустил о чём-то подобном, тогда почему его просто вышвырнули, как надоевшую игрушку? Другой голос в голове тут же начал убеждать Мэн Яо, что тот сам сбежал, не сказав ни слова, но быстро заглох. Ведь если бы его хотели удержать, остановить, поговорить, то сделали бы это. Он забылся нервным сном, даже не вспомнив, что нужно идти на работу, что в доме остались его вещи и их нужно забрать. Он просто отключился от всего этого и пришёл в себя пару часов спустя, когда один из соседей начал шуметь за стеной. Чувствуя себя как с похмелья, Мэн Яо поднялся с пола и пошёл на кухню. Еды в доме не было, ведь он не жил здесь уже больше месяца, но оставался чай, и он вскипятил воду. Чайная церемония всегда действовала на него успокаивающе, и сев за стол, он принялся составлять список первостепенных дел, включая увольнение из корпорации Не и выплату неустойки за уже потраченные на ипотеку деньги. В голове всплыли миллионы Цзинь Гуаншаня, но он отринул эти мысли и принялся искать вакансии хотя бы на первое время. Однако телефон довольно быстро разрядился и пришлось с грустью признаться себе, что он попал в весьма отчаянное положение. У него не было денег, стабильности и даже зарядного устройства. Медитируя над пиалой с чаем до тех пор, пока напиток не остыл, Мэн Яо заставил себя подняться и пойти в магазин. Как бы всё ни сложилось, ему нужно зарядить телефон и купить хоть немного еды. На карте, конечно, оставалось немного денег, но сумма была ничтожная — он ведь фактически жил за счёт Не Минцзюэ, а зарплату ему выплатили за год вперёд. Злясь на себя, что попал в такое отвратительное положение, Мэн Яо снова вспомнил разговор с Цзинь Гуаншанем, который слишком сильно настаивал, чтобы некогда отвергнутый сын взял деньги. Нервно улыбнувшись, Мэн Яо вдруг с кристальной ясностью понял – как только «отец» узнает, что с Не Минцзюэ всё закончено, он откажется от своей идеи признать его или что-то компенсировать. В любом случае, даже если Мэн Яо проглотит гордость и согласится взять деньги. С такими невесёлыми мыслями он дошёл до сетевого супермаркета и набрал там дешёвой еды, которой привык питаться всю жизнь, за исключением последнего слишком счастливого для такого как он времени. Поиски зарядного устройства для крутого телефона заняли намного больше времени. Таким в их районе лучше было вообще не светить — могут убить, здесь убивали и за меньшее. Пришлось дойти до «нормальных» кварталов, и домой он возвращался жутко голодный и уставший. Первое, что бросилось в глаза, – знакомая машина и внушительная фигура телохранителя. Местные держались поодаль, не рискуя приближаться к такому амбалу. Мэн Яо едва не заметался по улице, но потом одёрнул себя и подошёл ближе. Телохранитель без слов открыл ему заднюю дверь, и он со вздохом забрался в салон. — Я жду тебя уже два часа, ты прогулял работу, — холодно сообщил ему Не Минцзюэ. Между тем телохранитель забрался на пассажирское сиденье, и машина тронулась. — Куда мы едем? — решил поинтересоваться Мэн Яо. — Домой. — Зачем? — А сам не догадываешься? — Ты велел передать, чтобы я тебя не беспокоил. К чему это всё? — Я велел так в сердцах и не только тебе, а всем… Дома поговорим, — Не Минцзюэ понизил голос, не желая обсуждать проблемы подобного характера даже при доверенных лицах. Мэн Яо почувствовал, как в глазах предательски защипало, и резко втянул ноздрями воздух, а потом ещё и ещё, почти доведя себя до головокружения, но так и не избавился от стоящих в глазах слёз. Хотелось разреветься то ли от горя, то ли от облегчения. Он и не надеялся, что Не Минцзюэ вернётся за ним, но теперь, рассудив здраво, понял, что очень дурно подумал о возлюбленном. Что бы ни случилось в прошлом, он же обещал ему любовь в этой жизни.