Миражи из прошлого

Вопреки обычной практике, Не Минцзюэ не стал утешать юношу и даже не смотрел на него, явно находясь не в лучшем расположении духа. А заметив торчащую из пакета упаковку от зарядного устройства и пачку дешёвого соевого мяса, нахмурился ещё сильнее. — Думал, я могу тебя просто вышвырнуть на улицу?! Вышло резко, и Мэн Яо дёрнулся. — Прости. Я не в себе. — Я тоже, всё это слишком для меня. — Разберёмся. Оставшуюся часть дороги они молчали. И только около дома Не Минцзюэ решил сообщить новости. — У твоего отца невероятный нюх на любого рода дерьмо. — А? При чём тут он? — Приезжал в офис, несмотря на отменённую встречу, хотел тебя повидать. Я не стал врать и сказал, что не знаю, где ты. Сослался на твой отгул. — Х-хорошо, — кивнул в ответ Мэн Яо, не зная, как правильно реагировать. — Наверное. Складывалось ощущение, что вся эта полоса неудач началась именно из-за отца, но, с другой стороны, они испытали первое чувство дежавю задолго до него. Но то, как история их прошлых жизней повторялась в окружении тех же самых людей, поражало. — Идём, сначала нормально поешь, а эту гадость выброси, иначе у господина Сяо будет приступ, — пошутив про повара, Не Минцзюэ немного разрядил обстановку в машине и вылез из салона первым. Мэн Яо легонько потряхивало от облегчения, щедро смешанного с шокирующим пониманием того, до какой степени он стал зависеть от одного-единственного человека. Если однажды его всё же решат выгнать насовсем, он не представлял, как будет жить. Вцепившись в пакет, юноша вышел из машины следом за Не Минцзюэ, даже не подумав выбросить продукты. Когда-то Не Хуайсану понравился рубец, что он приготовил, значит, и рис с соевым мясом придётся по вкусу, разбрасываться едой Мэн Яо не привык. Горло сдавило от напряжения и, как назло, вспомнилась яркая вспышка боли перед тем, как в прошлой жизни ему сломали шею. Передёрнув плечами, Мэн Яо постарался отогнать видение и прошёл за Не Минцзюэ в спальню. — Да оставь ты уже этот пакет, зачем он здесь? Тон мужчины был раздражённым, но Мэн Яо понимал, что дело совсем не в пакете. — Прости, но это напоминание о том, что без тебя мой удел — соевое мясо и рис. — Мэн Яо! — Не Минцзюэ задохнулся от возмущения и гнева, снова ощущая чужие эмоции. — Дерьмо. Хочу избавиться от всех этих знаний. Они вошли в дом и, проигнорировав всех, включая встревоженного Не Хуайсана, направились в спальню. — Что ты видел? — решил выяснить всё от начала и до конца Минцзюэ. — Твоего брата, много людей в храме, мне отрубили руку, я был схвачен за свои преступления, а потом меня убили. — Кто? — Ты… — прошептал Мэн Яо, вспоминая всю боль из видения, но не столько физическую, сколько душевную. — Я… — отозвался эхом Не Минцзюэ. — Меня убили по твоему приказу, ты вынес мне приговор. — Я знаю, ты назвал меня сыном шлюхи и сбросил с лестницы, как когда-то Цзинь Гуаншань. — Дерьмо какое-то. Яо, это прошлое, и мы не можем ничего изменить, нам зачем-то показывают его отрывками, Диюй пойми зачем. Но мы не те люди, мы — это мы. Хоть мои мысли и путаются из-за того главы Не, будь он неладен. Нахмурившись, Мэн Яо наконец выпустил из рук злосчастный пакет и несмело подошел к мужчине, которого успел полюбить всем сердцем. — Знаешь, может быть, со мной что-то не так, но я не чувствую гнева. Того, что заставил когда-то пойти на преступление против тебя. Но мне больно, стыдно и страшно. И я не хочу, чтобы всё снова закончилось ошибками, которые нельзя исправить. Вздохнув, Не Минцзюэ сделал резкое движение вперёд, с неудовольствием заметив, как вздрогнул Мэн Яо, и сгрёб юношу в объятия, сжимая так, что тот охнул. — Пошло всё к демонам, что бы ни было в прошлой жизни, даже если мы друг друга убили, в этой я не хочу больше метаться и искать тебя, боясь, что не найду. Мэн Яо будто язык проглотил, что было совершенно на него не похоже. Вжавшись в Не Минцзюэ всем телом, он жалел лишь о том, что не может заплакать, но слёзы не хотели литься, даже когда он вспоминал свое отчаяние в храме. От того, какая глупость сорвалась с его губ, Мэн Яо густо покраснел: — Тебе понравится, как я приготовлю соевое мясо, пойдём на кухню. — Сначала нужно всех выгнать оттуда и запереть двери и окна, — снова пошутил Минцзюэ, а затем погладил Яо по спине, успокаивая. — Мы обязательно придумаем, как избавиться от всех этих видений. Пока не знаю каким образом, но мне кажется, что раз у нас в храме возникла такая резонансная реакция, то стоит сходить туда ещё раз. — Зачем? Вдруг мы узнаем ещё что-то похуже? — Чем знание, что мы убили друг друга? Кстати, как я убил тебя, если был уже мёртв? — Не спрашивай, мне до сих пор дурно. — Прости, да, я погорячился. Всё, идём есть. Точнее, готовить. И нужно Хуайсана успокоить. Когда они вышли из спальни, первым, кого они обнаружили, был именно младший Не. — Что случилось? Вы увидели призраков в храме? Цзунхуэй сказал, что тебе было плохо! — Хуайсан вцепился в Минцзюэ с тревогой и немного истерично. — Просто давно туда не ходил, от благовоний голова закружилась. — А Яо-гэ? — не отступал Хуайсан. — А-Сан, не спрашивай, — тихо попросил Мэн Яо, опережая вспышку гнева у Не Минцзюэ. — Это трудно объяснить, пожалуйста. — А? Что? — Хуайсан крутил головой, не зная, что думать. — Идём на кухню, — подтолкнул его старший брат. — Мы с самого утра ничего не ели. Господин Сяо действительно схватился за сердце, когда увидел содержимое пакета в руках Мэн Яо, но согласился потом попробовать приготовленное блюдо и даже отдал свою кухню на разорение. Мэн Яо низко поклонился этому стойкому духом человеку, прекрасно понимая: высококлассный повар должен очень сильно уважать его, раз позволил готовить из таких продуктов. Множество приправ и специй пришлось очень кстати, и решив скатать рисовые шарики в кунжуте, Мэн Яо размышлял, как заставить Не Минцзюэ съесть хоть кусочек соевого мяса, которое он иначе как фальшивкой не называл. — У нас с мамой блюдо, которое я сейчас готовлю, считалось не самым простым, скорее праздничным. Я взял самое хорошее соевое мясо и нарежу для тушения свежих овощей, чтобы вам было вкуснее. Готовка успокаивала нервы, и Мэн Яо почти не обращал внимания на присутствие в кухне Не Хуайсана, чей больной взгляд, полный ненависти, он вспомнил сегодня в храме. Наверное, младший Не имел полное право его ненавидеть, ведь он убил его старшего брата. Но всё равно было не по себе. Успокаивало лишь то, что, судя по всему, все эти воспоминания из прошлой жизни коснулись только их с Минцзюэ. Он ни разу не наблюдал у Хуайсана каких-то болезненных реакций, тот был открытым, доверчивым, увлечённым своими рисунками парнем. Он даже не был ни в кого влюблён или просто не считал нужным этим делиться. В любом случае в нём не было той боли, что теперь поселилась в сердце Мэн Яо. Они украдкой переглядывались с Минцзюэ и это странным образом ослабляло тиски на сердце. В конце концов Хуайсан не выдержал гнетущего молчания и начал болтать о поездке. — Вы решили не ехать, да? Цзян Ваньинь сегодня забронировал отель на побережье. Сказал, что ему придётся теперь полжизни бесплатно пахать у отца на фирме. Это он просто из вредности так говорит, не любит проигрывать. — И много вас, оболтусов, едет? — Много, на Вэй Усяня с Лань Ванцзи ставили не только мы. — А как ты, кстати, узнал, что Вэй Усянь сам догадался? Ну, то что он взял своего парня за руку — не доказательство. — Так сам же и проболтался, он вообще молчать не умеет. Сказал, что это из-за тебя. — Вот как? — Он подумал, что Лань Ванцзи влюбился в тебя, потому что не стал обзываться. А на него — с первого дня знакомства. — Лань Ванцзи такой грубиян? Я думал, он молчун. — Ещё какой, но он постоянно называл Вэй Усяня убожеством. И смотрел раздражённо, я вообще не сразу понял, как и когда они подружились. Мэн Яо едва сумел сдержать смешок: — Видимо, Лань Ванцзи обзывается на тех, кто ему нравится. Как хорошо, что я избежал этой участи. — Да уж! От рыка Не Минцзюэ юноши вздрогнули. — Дагэ, ты что, злишься? Это же была просто дружеская помощь Вэй Усяню и Лань Ванцзи! — Обязательно было вмешивать в это А-Яо?! — Но всё же улажено, чего ты злишься? — Не злюсь, ладно. Накрой пока на стол, пахнет вкусно. — Дагэ, я так не люблю столовую, давай поедим здесь? — На кухне?! Мэн Яо поспешил успокоить возлюбленного: — Здесь красиво и уютно, а я готовлю простую домашнюю еду, Хуайсан прав. — Спелись, всё ясно с вами. Недовольство в голосе Не Минцзюэ было щедро разбавлено лёгкой иронией, и Мэн Яо решил, что тот скорее рад их взаимопониманию с братом. Накрывать на стол Хуайсан принялся с явным удовольствием и даже сходил в сад, попросив срезать ему несколько роз для украшения. Именно так, с цветами в вазе и дорогим сервизом на столе они расселись, когда всё было готово. Мэн Яо немного опасался за реакцию Не Минцзюэ на свою стряпню и был ему благодарен за любопытное выражение лица. — Пахнет вкусно, хотя странно выглядит. Хуайсан же с радостью подставил свою тарелку и, получив порцию, с улыбкой поблагодарил: — Спасибо, Яо-гэ. И правда пахнет отлично. Он первым взялся за палочки, чтобы взять рисовый шарик и отправить его в рот. Не Минцзюэ понаблюдал за его первой реакцией и тоже взял в руки палочки. Мэн Яо же ел, наслаждаясь и едой собственного приготовления, и мимикой обоих братьев Не. — М-м-м! — Не Минцзюэ первым подал голос. — Я всегда думал, что соевое мясо для травоядных, но у тебя получилось вкусно. И рисовые шарики такие, как я пробовал в детстве. Признаю — твой пакет нужно было сохранить, чтобы так пообедать. Улыбнувшись, Мэн Яо почувствовал, как к горлу подступили слёзы. Оказывается, он всё это время находился в страшном напряжении, и слова мужчины будто прорвали плотину. Он попытался вытереть глаза рукавом незаметно для всех, но Не Хуайсан оказался слишком наблюдательным. — Яо-гэ, ты чего? Ну правда, получилось очень вкусно. — Всё в порядке, Хуайсан, ешь. Я просто вспомнил маму. Это было правдой и одновременно небольшим лукавством. Мэн Яо на самом деле сейчас вспоминал их скромные, но вкусные ужины с мамой, но дело было всё же не в ней. Не Минцзюэ прекрасно понимал его состояние и где-то даже завидовал, сам он не мог выпустить пар через слёзы. Поэтому просто взял парня за руку, сжав её. — Всё будет хорошо, А-Яо, просто помни. И не соли еду слезами, она и так солёная. Мэн Яо улыбнулся, и пусть улыбка вышла жалкой, он был рад, что его парень не бесчувственное бревно. Только ближе к ночи он вспомнил о дипломе, а затем и о документах на подтверждение родства, и запаниковал. Если первое он собирался защитить во что бы то ни стало, то со вторым уже был не рад, что связался. В этой жизни он тоже оказался умным, но вот вряд ли коварным и способным втереться в доверие к отцу ради благой цели. Оставалось только надеяться, что всё не пойдёт крахом и он сможет ради любимого человека балансировать на острие ножа. — Как ты думаешь, зачем меня хотел видеть отец? — Мэн Яо, оказавшись в их общей с Минцзюэ спальне, взял наконец-то разряженный телефон в руки. — Гуй его знает, мне он не докладывал. — Нужно зарядить телефон, он наверняка звонил. — Конечно звонил, иначе б не припёрся в офис. Прилетел на всех парах, взволнованный и напыщенный, как индюк. Мэн Яо усмехнулся на такое прозвище. — Скажешь нет? — Вэй Усянь и Цзян Ваньинь называют Цзинь Цзысюаня павлином, — сообщил он. — Кстати, как он? Не задирался? — Нет, оказался весьма адекватным и предупредил насчёт отца. Ну, что он себе на уме и его игры обычно плохо заканчиваются. — Соображает. — И зачем-то хотел мне помочь. Не знаю, насколько искренне, но мне понравилось с ним общаться, он кажется неплохим парнем. — Видимо, в мать пошёл. Уверен, что хочешь зарядить телефон сегодня? Дозвонится же, а тебе стресса и так хватило. Мэн Яо вздохнул и, поставив телефон на зарядку, сразу же включил его, но отрубил звук. — Я просто не буду подходить. — Сможешь? — А вот это уже хороший вопрос, я постараюсь, к тому же мне кажется, ты меня отвлечёшь. Не Минцзюэ усмехнулся и притянул юношу к себе, зарываясь пальцами в волосы. — Тебе не кажется. Я сегодня так психанул, когда ты сбежал, хоть наручниками тебя к себе приковывай. Мэн Яо тут же обиженно засопел. — Ты сам велел тебя не беспокоить, я думал, что ты меня прогнал. — Вроде думаешь много, а глупый. Это прозвучало так тепло и трогательно, что Мэн Яо снова едва не разревелся. Не Минцзюэ долго перебирал и целовал его пальцы, вдумчиво размышляя какой именно поцеловать. Он чувствовал, как муть, поднятая со дна сердца, улеглась и постепенно перестала его волновать. Что бы они ни натворили в прошлом, он не помнил, как и по чьему приказу убил Мэн Яо. Но был уверен, что сам, даже в посмертии, не смог бы сделать этого добровольно. Перед сном они ещё немного поговорили, приняли вместе душ и сладко повозились в постели, давая чувствам и эмоциям приобрести хотя бы подобие доверия, что рухнуло после посещения храма. Засыпая, Мэн Яо пообещал себе сходить туда ещё раз, но уже в одиночку, чтобы больше не подвергать Минцзюэ испытаниям такого характера. Сам же он желал разобраться с прошлым до конца.