Миражи из прошлого

Мэн Яо немного испуганно глянул на возлюбленного, но тот кивнул ему, и сразу стало спокойнее, как и от уверенного взгляда Лань Сичэня. Войдя в круг, он ощутил резкий порыв ветра, а после пронизывающий до костей холод, сменившийся жаром, будто плавящим его кости. Мэн Яо словно со стороны наблюдал за душераздирающей сценой — несколько мужчин, в которых он узнал тех, кто сейчас был рядом в его новой жизни, склонились над гробом. Он сам, в золотом ханьфу, старше чем сейчас, с полным ужаса лицом отшатнулся от саркофага, хватаясь за незнакомого мужчину в изорванных одеждах. Их взгляды с двойником встретились, и на минуту вокруг будто померк весь свет, а после Мэн Яо едва не закричал, резко приблизившись к гробу и увидев мёртвого Не Минцзюэ, на шее которого были видны грубые стежки тёмной нити. Весь мир завертелся, картины сменялись одна за другой, и Мэн Яо снова увидел своего двойника, израненного и едва дышащего, осознавшего, что конец ближе, чем он когда-либо мог себе представить. — Не бойся, — раздался спокойный голос Лань Сичэня. — Это просто картинка. — Я… Я убил Минцзюэ… — Не думай об этом. Прошлая жизнь осталась там. Ты видишь своё воплощение? — Вижу, — Мэн Яо гулко сглотнул от вида увечий на теле Цзинь Гуанъяо. — Он… изуродован… — Будь спокоен, я помогу тебе поговорить с ним. — Но тут люди… — Тут, — в голосе Лань Сичэня послышалось ударение, — никого нет, кроме нас, А-Яо. Дыши. Чувствуешь запах благовоний? — Да. — Сосредоточься на нём. Мэн Яо смотрел на своё прошлое воплощение, и прежний он внезапно повернулся. Его лицо было перекошено от ужаса. Остальные люди словно растаяли в дымке, стихли звуки голосов. — Он сделал это, — бескровными губами прошептал Цзинь Гуанъяо. — Не Хуайсан похитил тело моей матери и положил вместо неё своего брата. — Тело твоей матери? — Она единственная, кто любил меня в этой жизни. Та, что дала мне всё, но я плохой сын, не смог подарить ей ни крупицы счастья. Губы Мэн Яо скривились в тщетной попытке удержать эмоции. Он тоже не успел дать своей маме счастья и хорошей жизни, горько теперь об этом сожалея. Справившись с собой, он просипел: — Мама не единственная, кто любил тебя. Разве Минцзюэ не любил тебя так сильно, что пытался повлиять всеми способами? Его любовь была удушающей, я чувствовал, как тесно стало рядом с ним, но всё же. Цзинь Гуанъяо расхохотался, немного истерично, измученно и страшно: — Ты называешь это любовью?! Презирать меня, называть сыном шлюхи и не иметь представления о том, как и что мне давалось в этой жизни! Да моя мать достойнее любого из тех, кто смел кривить лицо и вытирать руки после того, как я подавал им чай! Никто из них не стоит и её волоса, даже Лань Сичэнь оказался таким же, как все они! — Неправда! — воскликнул Мэн Яо, сжимая кулаки. — Ты врал ему, юлил, хитрил, а он верил тебе, считал братом, любил… Ты не смеешь говорить плохо о том, кто был чист помыслами и ни разу не упрекнул тебя! — Ты ничего не знаешь! — запальчиво возразил Цзинь Гуанъяо. — Я видел достаточно, я знаю, как ты умрёшь и как заслужишь перерождение. Это ужасная участь, мне искренне жаль, что твоя жизнь привела к такому результату. Но тебе дали шанс всё исправить. Понимаешь? Загляни в своё сердце, разве там не было настоящей любви к Минцзюэ? Я знаю, была. Но в попытке выбраться из грязи ты впустил её себе в душу. Ты вымарался так, что прошли сотни, а возможно, и тысячи лет, прежде чем тебе дали возможность переродиться. Дай мне прожить эту жизнь иначе! — Думаешь, сыну шлюхи откроют сердце по-настоящему? — Моя мама была самой лучшей, и неважно, как называли её люди, мою любовь к ней не могли разрушить злые сплетни. И маме было бы стыдно, стань я стал убийцей или лгуном. — Но я стал… — Ты… — Мэн Яо проглотил комок слёз и посмотрел на израненного себя. — Ты искупил свои преступления, я не возьму их в свою жизнь. — А-Яо, — раздался немного встревоженный голос Лань Сичэня, и лицо Цзинь Гуанъяо исказила гримаса раскаяния. — Пора отпустить. Протянув руку к своему двойнику, Мэн Яо стёр с его щеки слёзы: — У нас всё будет хорошо, посмотри на меня и знай, что ты заслужил шанс на перерождение. Ты счастлив и любим, а близкие тебе люди на твоей стороне. Отпусти меня, а я обещаю сделать свою жизнь имеющей смысл. Цзинь Гуанъяо устало прикрыл глаза, кивнув на грани заметного, в этот момент Мэн Яо резко вырвало из видения, и он оказался в успокаивающих объятиях Лань Сичэня, который крепко держал его за запястья. — Мы закрыли эту связь, тебя больше не должны беспокоить видения прошлого, разве что в виде редких воспоминаний. — Спасибо! — в голосе Мэн Яо было столько чувств, что со стороны подвала, где ждал Не Минцзюэ, раздался раздражённый выдох. Повернувшись к возлюбленному, Мэн Яо измученно улыбнулся ему. — Цзюэ, я, кажется, справился. Теперь твоя очередь. Войдя в круг, Не Минцзюэ приготовился к приступу головной боли, которыми обычно сопровождались видения, но в этот раз всё было иначе. На него смотрел двойник, молодой и сильный. В его глазах светилось упрямство, но Минцзюэ чувствовал родство душ. — Защити их всех, — сказал ему глава клана Не. — Я поклялся оберегать А-Сана, чтобы он никогда не познал бремя нашего проклятья, но после забыл свою клятву. Я выбрал путь предков, предав сам себя, не повторяй моих ошибок. — Не повторю, — уверенно пообещал Минцзюэ. Видение кивнуло ему в ответ и растаяло словно утренняя дымка. — Вот и всё? — удивлённо спросил он Лань Сичэня, который держал его за обе руки. — Вот и всё, — он пошатнулся, и Не Минцзюэ поймал его, сумев уберечь от падения. — Прости, я потратил все свои силы. Подхватив мужчину на руки, Минцзюэ отнёс его на диван и аккуратно уложил. Рядом уже взволнованно переминался с ноги на ногу Мэн Яо. — Что-то нужно? Может, врача? — Нет, А-Яо, мне нужно просто отдохнуть, поесть и поспать. Силы восстановятся. — Как ты это делаешь? — задал самый главный вопрос Минцзюэ. — Это не важно, Минцзюэ-сюн, — тихо проговорил Лань Сичэнь. — Мне нужно выйти в сад, там оставьте меня одного. — Это ещё что значит? — Мне нужно завершить ритуал. — Лань Сичэнь приподнялся и опустил ноги на пол. Только сейчас Мэн Яо заметил, что в руках он держит нож, края которого потемнели как от крови. Отследив его взгляд, Лань Сичэнь прикрыл оружие краем рубашки. — Что это? — Неважно, мне необходимо выйти в сад. — Он опёрся на руку Не Минцзюэ, и тот помог ему подняться. Ступая устало и грузно, с каждым новым шагом Лань Сичэнь поднимал голову выше, расправлял плечи и, дойдя до сада и коснувшись мягкой травы, уже был прежним собой. Не Минцзюэ и Мэн Яо не пошли за ним, просто проводили взглядами. Сичэнь же добрался до самого дальнего дерева, вырыл ножом в его корнях углубление и закопал там оружие, прошептав очищающую молитву. Дело завершено, мастер бы им гордился. Мэн Яо, едва сдерживаясь, чтобы не начать метаться из угла в угол, растерянно посмотрел на возлюбленного: — Сичэнь сказал, что ему нужно поесть, я принесу? Он отдал так много сил ради нас, не знаю, как смогу отблагодарить его в этой жизни. Кивнув, Не Минцзюэ взял юношу за руку и повел на кухню: — Тебе тоже нужно поесть. А Сичэнь теперь наш названый брат, как было прежде, мы всегда будем его опорой и сможем отблагодарить. Ты чувствуешь покой? Мне давно не было так хорошо и спокойно. — Я тоже чувствую, будто прежде кто-то сжимал моё сердце в руке, а теперь отпустил. Разогрев для Лань Сичэня овощи и ростки бобов, Не Минцзюэ порадовался манере А-Яо готовить соевое мясо, добавив к порции и его остатки. Почему-то он был уверен, что и в этой жизни его названый брат не ест мясо, хотя наверняка не знал. — Ждать заказ долго. Надеюсь, Сичэнь не будет в обиде. Они вынесли поднос с едой и холодным соком в сад и поставили на траву рядом с сидящим в позе для медитации Лань Сичэнем. Его фигуру освещал свет луны и оттого он казался нереальным, будто сотканным из этого света. Присесть решили чуть в отдалении, чтобы не мешать. Мэн Яо чувствовал, что может обнять весь мир, столько силы в нём сейчас было. Но вместо этого обнял Не Минцзюэ и уткнулся носом в широкую грудь. В его волосы тотчас вплелись сильные пальцы, подарившие мягкие, приятные ощущения. — Знаешь, я хоть и рад, что все эти видения закончились, но буду скучать по твоим длинным волосам, которые я заплетал в косы. Мне нравилась эта отличительная черта клана Не. Хуайсан был просто модником, должен сказать. — Мы будем скучать по ним, да? — Немного. Но у нас своя жизнь, свой путь. Поэтому мы пройдём его вместе так, как сами пожелаем. Мэн Яо вздохнул, сердце его билось в унисон с сердцем Не Минцзюэ, но разум не давал поблажек. Он знал, что им предстоит ещё много трудностей, но не мог не отметить, что стал сильнее и мудрее, да и времена сейчас другие. Лань Сичэнь вышел из медитации, когда Мэн Яо был уже готов попроситься в постель. — Спасибо, друзья, — голос Сичэня немного окреп. — М-м-м, вкусно. Мэн Яо немного смущённо улыбнулся ему: — Жаль, что остыло. Я буду рад приготовить для тебя что-нибудь из блюд по рецептам мамы. Ты ведь не ешь мясо? — Да, откуда… Хотя это глупый вопрос. Просто спасибо. Не Минцзюэ положил ладонь на плечо Лань Сичэню и слегка сжал его. — Мы обязаны тебе спокойствием, счастьем и, возможно, жизнью. Ты всегда можешь обратиться к нам за любой помощью. Отложив палочки, Лань Сичэнь накрыл пальцы мужчины своими. — Как и вы ко мне. Я хоть и не помню своих прошлых жизней, но чувствую с вами некое родство душ. И счастлив, что сумел помочь. Почему-то это принесло мне облегчение. Мэн Яо закусил губу, но всё же не сдержался, сказав: — В прошлой жизни мы наделали много ошибок, и даже твоя мудрость не спасла нас с Минцзюэ. В этой же ты сумел помочь, я уверен, что это чувство возникло из-за переплетения судеб и благополучного завершения ритуала. — Пусть так и будет. Мне хотелось бы пригласить вас к нам домой, после того как всё прояснится с делом Вэнь Жоханя. Дядя сейчас много общается с разными людьми, сокрушается, что был слишком занят и не участвовал в общественной жизни. Но собирается всё наверстать. Спасибо господину Цзян, они, оказывается, были приятелями в молодости. — Мы с удовольствием придём к вам. Спасибо, что помогаете, дело очень запутанное. — Я думаю, что оно скоро разрешится, — спокойно заметил Лань Сичэнь. — Многое во всей этой истории кажется наигранным, особенно похороны с закрытым гробом. — Ты тоже так подумал? — встревоженно спросил Мэн Яо. — Что это всё было подстроено? — Так думает дядя. Я, честно сказать, был занят своими делами. Но его суждениям доверяю. — Мы тоже, — кивнул Не Минцзюэ. — И пришли к тем же выводам. Кстати, нужно дать отмашку, что мы закончили. Он похлопал себя по бёдрам, но телефон остался в другой одежде и ее никто с собой не взял. — Пойду телефон найду. Кстати, Хуайсан решил где-то заночевать? Уже поздно. — Так они же собирались с Сяо Синчэнем куда-то… — Мэн Яо встревоженно огляделся, будто Хуайсан мог так просто найтись. — А тот встречается с Сюэ Яном… И они переглянулись. — Что-то не так? — уточнил Лань Сичэнь. — Просто предчувствие. Многие люди в этой жизни переродились, как и мы, сохранив свои характеры и привычки. Один Цзинь Гуаншань чего стоит, такой же кобель. Не в этом суть. Сюэ Ян и в прошлом был весьма мутным типом. — И убийцей, — тихо прошептал Мэн Яо. — Мы были дружны. — С Хуайсаном всё в порядке, — постарался успокоить их Лань Сичэнь. — Надеюсь, Цзунхуэй с ним, — согласился Минцзюэ. — Но за телефоном я всё же схожу. Заодно оденусь, а то как девица в платье. Мэн Яо хохотнул, слегка поддразнивая возлюбленного: — То есть ханьфу для тебя красивое и сексуальное, а рубаха не нравится? Может быть, мне не думать всерьёз над тем, чтобы отрастить волосы? Медленно повернувшись к юноше, Не Минцзюэ окинул его до того жарким взглядом, что Мэн Яо стало стыдно перед Лань Сичэнем. — Ты правда решил отрастить волосы? — Если получится, гэгэ. Лань Сичэнь, покрасневший из-за подобных откровений, подхватил поднос с опустевшей посудой и понёс его в дом. Немного устыдившись своего флирта при посторонних, Не Минцзюэ и Мэн Яо поспешили за ним, при этом всё же бросая друг на друга жаркие взгляды. Когда все переоделись, Не Минцзюэ наконец позвонил Цзунхуэю: — Мы закончили, можно снимать охрану. Хуайсан с тобой? — Да, катаю его по ночному городу, пока вы заняты. — Можете возвращаться. Мэн Яо между тем жевал нижнюю губу, читая сообщения от отца и брата. И чем дальше, тем сильнее его охватывала паника. — Что случилось? — Да так. Отец буквально истерит, куда я пропал. Цзысюань тоже волнуется. Ой, зря я телефон включил! — Он едва не выбросил его, потому что тот зазвонил и на экране появилась надпись «Цзинь Гуаншань». — Ответь, а то не ровён час, приедет на ночь глядя, — хохотнул Не Минцзюэ, хотя смешно не было. — Добрый вечер, отец, — лаконично приветствовал звонившего Мэн Яо. — А-Яо, сын! — раздалось в трубке. — Куда ты пропал?! Я уже готов осаждать дом господина Не, требуя выдать мне тебя, живого и здорового! Как твоё самочувствие? — Всё хорошо, отец, — ни разу не соврал Мэн Яо. — Прости, что заставил тебя переживать. — Я настаиваю на визите. С самого утра. Позавтракаем вместе, это не обсуждается. — Да, отец. Хорошо. — Я пришлю машину. И ты всё мне расскажешь. — Конечно, отец. Доброй ночи. — Всего хорошего. — И Цзинь Гуаншань отключился. — Ну, он даже был не плох, — заключил Минцзюэ. — Мне тоже пора домой, — обратился к ним Лань Сичэнь. — Ты уверен? В доме полно свободных комнат, а ты сильно устал. — Я в порядке, к тому же дядя не любит, когда я ночую вне дома. — Я отвезу тебя, — Не Минцзюэ не спрашивал, а утверждал, встав рядом с Лань Сичэнем и подав ему руку, чтобы крепко пожать. — Спасибо, Минцзюэ-сюн, но как я могу утруждать тебя ночью? Обещаю, что приму любое твоё приглашение в будущем, но сейчас просто отпусти меня домой. Мягко улыбнувшись, он обнял сперва старшего мужчину, а после прижал к себе Мэн Яо. Юноша с тоской вздохнул, понимая, что предпочёл бы провести утро с любимым и названым братом, а не с отцом. Но долг, в первую очередь перед Минцзюэ, был превыше всего, и он хотел узнать, что задумал Цзинь Гуаншань. Благо у него с возлюбленным есть хотя бы ночь на двоих. Проводив Лань Сичэня, он повернулся к Не Минцзюэ, с удивлением обнаружив, что и тот одновременно сделал движение навстречу. — Вот и всё, лисёнок? — Да, Сичэнь-гэ так помог нам, что я хочу как-то отблагодарить его. — Теперь наша благодарность ему растянется на всю жизнь, я не хочу терять его из вида. — Я тоже. Но пока давай просто поспим, меня почему-то шатает от усталости, хотя ещё недавно я был полон сил. — Это твой вампир-папаша их высосал одним звонком. Мэн Яо рассмеялся. — Цзюэ, обожаю твои грубости. Идём, завтра у меня тяжёлый день.