Миражи из прошлого

— А-Яо, прекрати читать новости за столом, — Не Минцзюэ говорил удивительно мягко для себя, понимая, как сейчас тяжело его мальчику. Тот удивительно остро реагировал на расследование дела отца и слишком много общался с ним, кажется, впервые проявляя беспокойство и искреннюю заботу. Прямых доказательств участия Цзинь Гуаншаня в убийствах не было, но от покушения на Вэнь Жоханя ему откреститься не удалось — слишком многие были замешаны и кто-то не побоялся дать показания против нанимателя. Сам Вэнь Жохань был не в лучшем положении, и Мэн Яо благодаря тому, что в последнее время был вынужден сблизиться с отцом, знал — Цзинь Гуаншань пытался договориться с ним о снятии обвинений, но на контакт тот пока не шёл. Наверное, к лучшему. Но на душе всё равно было погано. — Адвокаты говорят, что при самом лучшем раскладе отцу грозит восемь лет. Если будут приняты во внимание «смягчающие» его вину обстоятельства и не докажут его причастность к убийству сиделки и покушениям на тебя. — Я рассчитывал на большее, но если хотя бы Вэнь Жохань ответит за убийство моего отца, а Вэнь Чао — за покушение, я уже буду доволен. — Их дела хуже. Вэнь Жоханю грозит минимум лет пятнадцать, как и Вэнь Чао, так как покушение было совершено общественно опасным способом. — На этой ноте ты убираешь телефон и начинаешь есть, — серьёзно посмотрел на юношу Минцзюэ. — Ты уже просвечиваешься, это никуда не годится. — Прости, Цзюэ, я уже убираю. — Мэн Яо действительно отложил телефон, но на нервной почве кусок в горло не лез уже который день. Отца арестовали, как и ожидалось. Вэнь Жоханя — тоже, чему лично Яо был очень рад, потому что не желал смерти родителю. Тот так искренне благодарил его за то, что они увезли и Цзысюаня, и госпожу Цзинь. В его голосе Мэн Яо слышал волнение и признательность, а когда им разрешили встречу, он увидел, что отец осунулся и выглядел очень подавленно. Чувство вины не давало спокойно есть и спать, он постоянно был на связи со всеми, кто помогал Цзинь Гуаншаню, хотя и осознавал, как это сильно раздражает его парня. — Тебе нужен отдых, Мэн Яо, — сурово произнёс Не Минцзюэ, словно говорил об увольнении. Отреагировав на такую интонацию, юноша поднял на него воспалённые глаза и напрягся. — Прости. — Ты не должен так сильно погружаться в чужие проблемы, вспомни, пожалуйста, кем является твой отец. Он хотел использовать тебя для шпионажа за мной, а перед арестом звал к себе в качестве щита и защиты от Вэнь Жоханя. — Он раскаивается… — Он так сказал, но ты должен понимать, что ради своего спасения люди готовы говорить что угодно. Не впускай это так глубоко в сердце, лучше у брата поучись. Цзысюань, в отличие от него, дал показания и остался в Облачных Глубинах вместе с матерью и невестой. Это действительно было лучшим решением, поскольку журналисты и папарацци не давали проходу. Благо к нему самому мало приставали, потому что он был не так давно принят в семью. А вот дом семьи Не постоянно осаждали, как и поместье Цзян, чтобы выведать новые факты у Вэнь Цин. Девушка тоже оказалась в центре внимания, и все знали, что только сила её характера не даёт ей сломаться под таким давлением. Ковырнув вилкой кусочек баклажана, Мэн Яо оставил это бесполезное занятие и поднял взгляд на Минцзюэ: — Мне жаль его. Он сам виноват, но мне правда сложно оставаться безучастным. Его слова кажутся искренними, хотя я, помня каким он был в прошлой жизни, всё осознаю. — Тебе точно нужен перерыв от всех этих дел и отдых. Твой отец так пронырлив, что и в тюрьме не пропадёт. Пусть книги почитает и о душе подумает, у него будет время. Встав из-за стола, Не Минцзюэ подошел к Мэн Яо и, наколов кусочек мяса на вилку, поднёс к губам юноши: — Кого я ещё буду с рук кормить, кроме тебя? Ешь давай, а то проблемы с желудком заработаешь. Послушно сняв зубами мясо, Мэн Яо прожевал его, с удивлением осознав, что на самом деле голоден. — Когда ты меня кормишь, аппетит возвращается. Главное не думать о том, чем кормят отца. Ему же можно привезти передачу? — Можно-можно. Привезём, я даже сам тебя туда доставлю, хотя этот… не заслужил, не смотри так. Мэн Яо тяжело вздохнул, и тут в столовую заглянул заспанный Хуайсан, душераздирающе зевая. — Вы чего в такую рань встали? — он почесал левый бок и прошёл к своему стулу. — Доброе утро. — Доброе утро, А-Сан. Уже восемь часов. — Я и говорю — рань несусветная. — В отличие от тебя, у нас рабочий день, лежебока, — заметил Минцзюэ, бросил строгий взгляд на отворот халата, который весьма откровенно открывал грудь брата. — Ты не мог бы одеваться к завтраку? — Ай, Дагэ, ну каникулы же. — Это не отменяет того факта, что нужно выглядеть за столом прилично, халат поправь. — Можно подумать, у меня там грудь пятого размера, — пробурчал Хуайсан, поправляя халат и завязывая пояс посильнее. — Мы с Яо-гэ вообще-то видели друг друга голыми. Мэн Яо едва не хлопнул себя по лбу, тогда как Не Минцзюэ обернулся к брату в весьма свирепом настроении. С тех пор как Хуайсан начал встречаться с Цзунхуэем, он стал непозволительно раскован. Это не то чтобы бесило, но немного раздражало. И вот это замечание буквально разожгло тлеющие угольки ревности. — Когда вы были голыми в одном помещении? — На море, Цзюэ, — покачал головой Мэн Яо, хотя хотелось покрутить пальцем у виска. — А-Сан имел в виду, что мы все купались в плавках. — Да-да, — до Хуайсана дошло, что ляпнул, и он замахал руками, чтобы исправить это. — Я только про море и бассейн. Ничего такого, Дагэ. Ты что? — Это ты что! Думай, прежде чем говорить! — Ну Дагэ, ещё так рано, я встал, а мой мозг ещё спит! — Пусть сперва просыпается мозг, иначе я за себя не ручаюсь. Иди умойся, оденься, а потом возвращайся к завтраку! Мэн Яо взял возлюбленного за руку и прижался к ладони щекой: — Цзюэ, прошу тебя, давай продолжим то, на чём закончили, иначе я снова потеряю аппетит. Мужчина хмыкнул: — Ты просто хитрый лис, выгораживающий моего брата. Но будь по-твоему. Продолжив кормить Мэн Яо, Не Минцзюэ проследил, чтобы с тарелки исчезла хотя бы половина порции. — Вот так, молодец. А теперь поехали, соберём передачку и я тебя отвезу, а то ведь работать не сможешь, пока совесть не успокоишь. Мэн Яо тут же тяжело вздохнул, в который раз за утро. — Отец переписал на меня долю в компании, не контрольную, но добрую треть. — Он сделал так, чтобы всё осталось в семье, ему могут вынести приговор, связанный с имущественными издержками. — Но это значит, что он на самом деле считает меня частью семьи. — Это значит, он отберёт у тебя всё, когда выйдет. Ты такой чистый и наивный, А-Яо, что это ему на руку. Но помни, я за тебя любому глотку перегрызу. И ещё я принял решение, что мы поедем на отдых сразу же после приговора. Твоему отцу есть над чем подумать в заключении, а вот тебе придётся принять тот факт, что негодяи должны получать по заслугам. — Я понимаю, Цзюэ, правда. И обязательно смирюсь со всем этим. Не Минцзюэ очень хотелось в это верить, он ждал, когда остальные члены семьи Цзинь вернутся и Гуаншань начнёт играть свои спектакли им. В конце концов, и жена, и первенец за столько лет привыкли к этому, а вот бедный Мэн Яо принимал всё слишком близко к сердцу. Они забрали у господина Сяо большую корзину с деликатесами, чтобы отвезти Цзинь Гуаншаню, с которым Мэн Яо встречался в присутствии адвоката. Сам Не Минцзюэ всегда ждал в машине, не желая смотреть на такие встречи. Ему не хотелось бросать тень на самого себя и наводить Гуаншаня на мысли о том, кто на самом деле стоял за их с Вэнь Жоханем арестом. Вернулся Мэн Яо, как всегда, задумчивым и немного грустным. — Отец попросил больше не приезжать до суда. Не хочет, чтобы я его жалел. Не Минцзюэ лишь покачал головой: — Его не за что жалеть. Он пытался убить несколько человек, в том числе меня. И лишь по счастливой случайности не преуспел. А вот сиделку Вэнь Жоханя точно убрали по его приказу. — Я знаю, знаю. Поверь, я не так наивен, как ты думаешь. Просто мне грустно, что хотя бы видимость отцовской любви я смог получить, только когда он оказался в полном дерьме. — Да в Диюй его! И фирму его тоже! Давай уедем до приговора, а после вообще на месяц всё оставим, Цзунхуэй и новая команда справятся. — Я займусь фирмой сам, Цзюэ. Не ругайся, но я не могу позволить развалить дело семьи. Даже если семья не совсем признаёт меня. — У твоего брата тоже голова на плечах есть. — Да, когда он вернётся, мы будем работать вместе. — Оставишь нас ради компании Цзинь? — Конечно нет, почему ты сразу думаешь о плохом?! — Потому что знаю, что совместить несовместимое слишком трудно. — Я помню, что всё ещё связан контрактом… — Если продолжишь, мы крупно поругаемся, — предупредил его Не Минцзюэ, хмуро глядя перед собой. — Ты прекрасно знаешь, для чего мне нужен был контракт. Это просто бумажка, чтобы удержать тебя рядом, не дать уйти. — Прости, я совсем запутался. Мне кажется, что прошли годы, с тех пор как мы с тобой встретились. Столько событий, столько нового, жизнь делает слишком крутые повороты, я едва успеваю. — Ты действительно собираешься работать в фирме отца? — Только хочу помочь Цзысюаню. Акции упали так низко, что ему придётся очень постараться, чтобы удержать всё на плаву. — Это похвально, но я буду требовать жёсткого графика и распределения рабочего времени поровну. То, что он твой брат, не ставит его интересы выше моих. Я тебе тоже не чужой. — Не чужой, — эхом повторил Мэн Яо и прильнул к своему мужчине. — Ты самый главный и важный, Цзюэ. Никогда в этом не сомневайся. — Знаю, — Не Минцзюэ прижался губами к макушке юноши, — просто не хочу, чтобы ты себя загнал и наделал ошибок из чувства вины. Ты точно не виноват в том, что твой отец подлец и убивал людей. — Спасибо. Знаешь, даже не думал, насколько мне важна твоя поддержка. Без неё я будто разваливаюсь на части. — А вот этого мы не допустим. Я пробовал, мне не понравилось. Недоуменно глянув на Минцзюэ, Мэн Яо только спустя минуту понял его шутку и легонько стукнул мужчину по руке: — Не смешно! Я всё ещё в ужасе от того, что с тобой сделал. — Но мы оставили это в прошлом. Ты ведь почему-то смог простить отца в настоящем, а значит, всё очень сильно изменилось. — После того как Сичэнь помог нам, я больше не чувствую старых обид. И кстати об этом, когда мы проведём ритуал с ним? Знаю, что сейчас это не так важно, как раньше, но мне бы хотелось называть его братом. — Он скоро вернётся из Облачных Глубин, я тоже по нему скучаю. Странно, мы ведь всё ещё мало знакомы. И вот что, лисёнок, — ты можешь побрататься с Сичэнем, как и я, но между собой мы этого делать не будем. Мэн Яо покраснел и согласно кивнул в ответ. Называть Минцзюэ Дагэ, как Хуайсан, он не собирался, слишком это попахивало инцестом, а ему в жизни и других проблем хватало. — Конечно, я бы хотел совсем иного. — Мыслишь со мной в одном направлении, — с прищуром посмотрел на него Минцзюэ. — Как насчёт того, чтобы совершить другой ритуал? Брачный? — А? — Мэн Яо почувствовал, что голова закружилась, и приложил холодные пальцы к щекам. — Ты серьёзно? — Более чем. Позовём Хуайсана с, кхм, Цзунхуэем, Сичэня… Вэй Усяня с Лань Ванцзи. — Сюэ Ян прав, у нас какой-то гей-парад, — со смешком ответил Мэн Яо. — Ты серьёзно хочешь устроить свадьбу? У нас в стране это запрещено законом. — Я же не собираюсь делать это в присутствии официальных лиц. Только свои, а их много. Уже толпа получается. — Я не думал, что ты насколько… — Чего? — Ну, хочешь вот такое. Когда много людей и все всё знают. — Все эти люди и так всё знают. К тому же я прекрасно помню твоё выражение лица на помолвке у Цзян Ваньиня с Вэнь Цин позавчера. — А что не так было с моим лицом? Я просто радовался. С неё сняли все подозрения, и она приняла ухаживания своего парня, они оба счастливы. — Ты просто не видел себя со стороны. — Ай, ты всё придумываешь. — Значит, между нами ты такое не хочешь? — с подозрением сузил глаза Не Минцзюэ. — Хочу, — прошептал Мэн Яо. — Очень хочу. — Значит, да? — продолжал настаивать на своём Минцзюэ. Теперь уже лукаво улыбнулся Мэн Яо и склонил голову набок. — Это было предложение? — Типа того. Прости, что без колец и пафоса, ты меня знаешь, я немного неандерталец. — Ай, глупости. Ты весьма романтичный, просто сейчас всё спонтанно вышло. И да, я согласен. — Вот и отлично! — Не Минцзюэ счастливо улыбнулся, отчего его лицо преобразилось. — Устроим всё как полагается, по традициям и обычаям. — Ты хочешь, чтобы я был в красном, и мы совершили поклоны? — Конечно. Ещё бы волосы длинные и косы, я бы вообще с ума сошел. Мэн Яо, успевший отрастить только маленький похожий на крысиный хвостик, хитро улыбнулся. У него была идея, и он собирался её воплотить любой ценой.

***

— Ты уверен? Говорят, это жутко больно и тянет кожу! Не Хуайсан обмахивался веером, стоя рядом с Мэн Яо возле дорогого брэйд-салона. — Это же на свадьбу и ещё пару дней, а потом я расплету косы. — Главное, не дай Дагэ увидеть тебя до свадьбы, а то твои косы до неё не доживут. Юноши покраснели и поспешили в салон, чтобы скрасить неловкость. Мэн Яо потратил много времени, чтобы устроить торжество, и даже расследование, которое до сих пор продолжалось, не портило ему настроения и предвкушения от грядущего события. Лань Сичэнь вернулся в город неделей раньше, и они провели ритуал, став друг другу братьями, как и хотели. Тогда он и пригласил его на их с Не Минцзюэ церемонию, немного стесняясь от всей задумки. Но названый брат обрадовался и согласился без раздумий, снова вселяя в сердце искреннюю благодарность и уважение. — Я договорился, что Минцзюэ пару дней поживет у Лань Сичэня, чтобы я мог спокойно всё устроить дома. — Не боишься, что они понравятся друг другу? — чуть несмело спросил Хуайсан шёпотом. — Нет, — безмятежно ответил Мэн Яо. — Они друг другу и так нравятся как братья. В салоне его усадили в кресло и мастер начал своё дело, выслушав пожелания клиента. Пока ему разбирали волосы и плели тонкие косички, вставляя искусственные прядки, он даже получал от процесса удовольствие. Где-то получалось туговато, но мастер чутко прислушивался даже к его дыханию и старался не доставлять дискомфорта. Когда же на брейды стали крепить выбранные им пряди со вставленными в них косичками, сделанными по индивидуальному заказу, Мэн Яо стало немного тянуть. Но он читал отзывы об ощущениях от этой причёски и был готов к дискомфорту. Весь процесс занял четыре часа. В итоге, когда мастер разрешил взглянуть в зеркало, юноша опешил — до того он стал похож на себя из прошлого, хоть глаза протирай. Конечно, свои волосы смотрелись немного иначе, но разница была едва заметна. — Благодарю вас за работу, — Мэн Яо, не удержавшись, поклонился мужчине, — у вас золотые руки. — Вам очень идёт эта причёска, господин Цзинь. Распрощавшись с мастером, Мэн Яо вышел в комнату ожидания к Не Хуайсану, и тот взвизгнул от восторга: — Яо-гэ, тебе так идёт! — Спасибо, А-Сан. Надеюсь, Цзюэ тоже понравится. — Даже не сомневайся. Ты как персонаж из исторической дорамы, только старинного одеяния не хватает. — Будет и одеяние, — подмигнул ему Мэн Яо. — Я и не знал, что Дагэ такое любит, ты ведь его порадовать хочешь, да? — Ты прав, очень хочу. Твой брат много для меня значит, я хочу, чтобы отныне и навсегда он испытывал только положительные эмоции. — Он изменился рядом с тобой, — пожал плечами Хуайсан, выходя из салона. — И я очень за это благодарен. Мало того что ты на работе у него порядок навёл, так он ещё и улыбаться начал, совсем как когда-то в моём детстве. — Ему очень идёт улыбка. Он пару раз говорил про мои ямочки на щеках, но у него ничуть не хуже. Честно говоря, я влюблён в его улыбку. Мэн Яо слегка смутился, но ему очень хотелось поделиться с кем-то своими эмоциями. Сев в машину, они с Хуайсаном отправились в магазин, где должны были примерить несколько вариантов свадебных ханьфу и забрать наряд для Минцзюэ, который согласился снять с себя мерки и оставить на выбор Мэн Яо всё остальное. Зайдя в примерочную, Мэн Яо осознал, что надеть на себя такое количество всего просто не сможет: — А-Сан, помоги! Мне кажется, у меня в ханьфу задница становится как у девушки, приподнимается из-за контраста с поясом, это вообще прилично? Оглядев Мэн Яо со всех сторон и ловко зашнуровав пояс, Не Хуайсан вынес вердикт: — Дагэ будет в восторге, тебе очень идёт! — Правда? — Яо покрутился перед зеркалом, оценивая себя так придирчиво, как умел только он. — Ты очень красивый, Яо-гэ, — выдохнул Хуайсан, восхищённо рассматривая жениха. — Ещё и косы эти, как только придумал такое? Можно я тебя сфоткаю? — Только Цзюэ не показывай. — Не покажу, это просто на память, — и он сделал пару кадров на свой телефон. — Слушай, может, мне тоже себе подобрать тут наряд? Будем в одном стиле, как одна семья. Раздевайся и пойдём искать мне ханьфу. — Хуайсан загорелся этой идеей и выскочил из примерочной, надеясь, что и ему подберут что-то подходящее. — Главное, не выбирай красное, а то будет неловко, это всё-таки салон, специализирующийся на свадьбах. — Но для друзей жениха что-то тоже должно быть! — Сейчас найдём, а я пока дам подогнать всё по фигуре, чтобы смотрелось лучше. Цзюэ пришлось шить на заказ, на него так не найти. А мне подол придётся укоротить, всё-таки мой рост — катастрофа. — Да ладно тебе, всё не так плохо, я ненамного выше и не комплексую. Придирчиво осмотрев наряды, Не Хуайсан отложил зелёное ханьфу с золотой вышивкой и ещё одно глубокого синего цвета. — Как думаешь, какое лучше? Мэн Яо ненадолго завис, понимая, что зелёный, хоть и не такой, как в прошлом, но всё равно подходит под клановый цвет. Стряхнув наваждение, он улыбнулся: — Давай посмотрим оба и выберем, какое тебе идёт больше. Он тоже помог Хуайсану со слоями одежды, которые не так-то просто было надеть без сноровки, и подивился, как они в прошлой жизни с этим справлялись. Ещё и выглядели безупречно, особенно Лань Сичэнь, который и сейчас одевался безукоризненно, но в бело-голубом ханьфу точно был идеалом. Раздумывая о своём, чем нельзя было поделиться с остальными, он неосознанно начал напевать какой-то знакомый мотивчик. И только спустя несколько минут, разглядывая Хуайсана во втором ханьфу, понял, что это не современная мелодия. И она прочно ассоциировалась у него с Лань Сичэнем. Этот факт не расстраивал его, как тяжёлые воспоминания, и он просто принял как должное, что его память спокойно воспроизвела музыку из прошлой жизни. — Ну и как я? — Знаешь, мне больше нравится первый вариант. Обычно зелёное делает кожу жёлтой, но ты такой загорелый после каникул, тебе очень хорошо. — Берём его, мне тоже понравилось. Заплатив и забрав покупки, юноши отправились дальше, решив закупить всё необходимое по максимуму. Чтобы завтра просто украсить дом и спать спокойно. Относительно, ибо время от времени волнение прокрадывалось в сердце Мэн Яо.