Миражи из прошлого

Дождаться, когда они окажутся в спальне, оказалось непросто. Не Минцзюэ весь день любовался Мэн Яо, восхищаясь его новым образом, и, когда гости наконец разошлись, взяв своего мальчика за руку, почти бегом потащил его в спальню. Мэн Яо по дороге счастливо смеялся и, оставшись один на один с супругом, слегка поддразнил его: — Если бы я знал, насколько ты любишь длинные волосы, ещё раньше вплёл бы себе пряди. — А-Яо, не дразни меня, я себя едва в руках держу. — Лучше держи в руках меня, а потом возьми так, чтобы я утром к завтраку не вышел. Понимая, что играет с огнём, Мэн Яо быстро развязал пояс, чтобы он не пострадал, и дал Минцзюэ снять одеяние, находясь в восторге от его нетерпения и страсти. — Я за эти три дня извёлся, спать без тебя трудно, ты моя зависимость, пиздец какой-то. — Не волнуйся, Цзюэ, я теперь навсегда с тобой, поцелуй меня, я тоже скучал. Чуть рыкнув от такого желанного и наконец-то уже доступного Мэн Яо в своих руках, Не Минцзюэ прижал его к себе посильнее и страстно припал к губам. Пальцы сами потянулись к волосам, словно вспоминая, как это было в прошлом. Если бы не печальный финал, Минцзюэ вообще не стал бы избавляться от воспоминаний. Ведь были там и хорошие моменты, именно они показали ему их любовь с Мэн Яо и дали шанс прожить эту жизнь без ошибок прошлого. Перебрать волосы любимого не удалось, потому что они были плотно вплетены в косы, но он всё равно насладился ими сполна. — Я могу отрастить волосы, пара лет, и они будут приличной длины. — Ты прекрасен и так, отголоски прошлого не определяют наше будущее, как говорит Сичэнь. Но спасибо, что сделал это для меня. Красивый и весь мой. — Весь твой, — прошептал Мэн Яо и сам потянулся за новой порцией поцелуев, перемежая их попытками снять оставшуюся одежду. Когда они оба остались в одних нижних штанах, он почувствовал крепкий упирающийся ему в живот член. Засунув руку под резинку, юноша вполне уверенно приласкал его и спустил одежду ниже, чтобы не мешала. Рот мгновенно наполнился слюной, и Мэн Яо скользнул вниз, опускаясь перед супругом на колени и с наслаждением обхватывая губами горячую плоть. Пальцы Минцзюэ снова оказались у него на затылке, но тот не мог потянуть за волосы, как любил делать обычно, и едва сдержал раздражённый рык. Предложение Мэн Яо отрастить волосы заводило не в меру, как и умелые губы, вытворявшие сейчас с ним чистую магию. Хотелось присвоить Мэн Яо себе, любить так, чтобы они оба свалились без сил, но приходилось сдерживаться, чтобы не поранить юношу и не дать ему закашляться. Когда Мэн Яо отстранился, чтобы глотнуть воздуха, Не Минцзюэ подхватил его на руки и опустил на кровать, пытаясь не наделать глупостей от дикого возбуждения. — Где смазка? Ничего не соображаю… Юноша лишь ласково улыбнулся. — Как я мог не подготовиться к первой ночи с моим господином? Ни о чём не думай, просто бери то, что принадлежит тебе. — А-Яо! — Всё, на что хватило Не Минцзюэ перед тем, как прижать юношу к постели и снова припасть к губам. Мэн Яо с удовольствием отдался чуть грубой ласке, осознавая, что даже в постели Минцзюэ был хоть и напорист, но не причинял лишней боли. Его пальцы огладили ягодицу и устремились к дырочке, что была подготовлена широкой пробкой, всё ещё находящейся внутри. Не Минцзюэ обожал своего мужа и любую его предусмотрительность, особенно такую. Быстро избавив юношу от пробки, он успел насладиться томным стоном, который наполнил его страстью ещё больше. — Хочу трахать тебя, накрутив волосы на кулак. — Для этого я и сделал косы, — улыбнулся Мэн Яо, чувствуя два пальца в анусе, — мой господин. Стон Не Минцзюэ и более резкое движение стали наградой, и Мэн Яо, когда супруг вытащил пальцы, ловко перевернулся, встав на четвереньки. — Мой господин всегда любил такую позу. Этот недостойный дерзнул предложить ему себя именно в ней. — Мой достойнейший из всех супруг играет с огнём, — Не Минцзюэ едва справлялся с голосом. Сжав пальцами бёдра Мэн Яо, он прижался к входу головкой и надавил, преодолевая сопротивление мышц и входя сразу на всю длину. — Мой господин… — Мэн Яо всхлипнул, падая грудью на постель и лишь сильнее подставляясь супругу, доверяясь и открываясь ему полностью. Не Минцзюэ дал себе пару секунд, чтобы насладиться тугим, но податливым проходом, этой покорной позой, провёл ладонью вдоль позвоночника от копчика до шеи, а затем толкнулся и начал двигаться. Одной рукой он сгрёб волосы в кулак, заставляя Мэн Яо приподнять голову и прогнуться в спине. Уязвимость не страшила Мэн Яо, наоборот, он раскрепощался, отдав инициативу в руки супруга. Головка члена блестела от смазки, и он уже сейчас чувствовал, что кончит без рук. Их вынужденное воздержание в течение довольно долгого периода сделало его на редкость чувствительным, и он наслаждался каждым толчком, натяжением волос в крепкой руке мужа и его же стонами. Не Минцзюэ отпустил себя окончательно, почувствовав, как покорно и легко впускает его узкая дырочка. Он двигался именно так, как хотелось им обоим, и по телу Мэн Яо разливались, текли и искрились электрические вспышки удовольствия. Поза была настолько развратной, а толчки правильными, что он чувствовал приближение оргазма, хоть и старался продлить их первый раз в качестве супругов. — Цзюэ, — со стоном позвал он, чувствуя, что ещё немного, и потеряет контроль и над телом, и над разумом. Не Минцзюэ хоть и был полностью поглощён собственными ощущениями, услышал его и немного притормозил. Желание излиться было столь высоко, что ему пришлось вынуть член. Мэн Яо тут же захныкал, потеряв такое нужное ему сейчас давление. — Хочу кончить, Цзюэ, — просипел он, осознав, что стонал так громко, что охрип. — Сейчас, лисёнок, — Минцзюэ перевернул его на спину, придвинул к себе и плавно вошёл. — Хочу видеть тебя. Мэн Яо задохнулся от вторжения, которого так жаждало тело, и сам двинулся возлюбленному навстречу. — Трахни меня, — требовательно сказал он, за что получил полный страсти мокрый поцелуй и грубый желанный толчок. Не Минцзюэ полностью отпустил себя, вытрахивая из супруга стоны, крики, заставляя его чувствовать себя будто оголенный нерв. Продержаться хотя бы с десяток минут не вышло, как Мэн Яо ни старался. Он понимал, что стал полностью зависим от мужа и его страсти, но не жаловался и, выгнувшись под ним, кончил, не прикасаясь к себе и крепко сжимая Минцзюэ, чувствуя, как тот изливается глубоко в его теле. Лёжа на груди совершенно мокрого и довольного супруга, Мэн Яо со смехом подцепил выпавшую прядку волос. — Отвалилась. Честно говоря, это жутко неудобно, я лучше свои отращу. — Помочь расплести, лисёнок? — Я буду кудрявым и смешным. — Ну и что? Ты мне нравишься любым. Хотя длинные волосы — какой-то особый фетиш. — Тогда я потерплю ещё пару дней, пока ты не насытишься. А после поможешь мне снять пряди, там нужно разрезать нити, которыми они прикреплены к искусственному материалу, и потом вынимать из моих волос всё лишнее. — Как-то сложно, звучит словно пытка. — Зато красиво и тебе понравилось. — Очень, — довольно признался Минцзюэ. — Что ты говорил про отращивание? Мэн Яо снова рассмеялся. — Если дресс-код компании, в которой я работаю, не запрещает мужчинам носить длинные волосы, то смогу спокойно отрастить свои. — Я лично договорюсь, чтобы к тебе никто не придирался, — доверительно прошептал Не Минцзюэ и крепко поцеловал. Они снова испытывали желание, но дали друг другу немного времени, чтобы прийти в себя. Потом уже Минцзюэ подхватил Мэн Яо на руки и отнёс в ванную комнату, дабы и там отдаться во власть желаний, лаская и нежа любимого супруга. Несмотря на хорошую память, он чувствовал, как тают миражи прошлого, отпуская и оставляя только приятное, важное, самое лучшее, что только могло быть в человеческой жизни — любовь.

***

— Лань Чжань. — Вэй Усянь смотрел в потолок, пока его парень аккуратно складывал наряд и убирал в шкаф. Такой уж ему достался возлюбленный, очень любящий правила и строго соблюдающий их, даже когда он говорил таким томным и полным желания голосом. — Лань Чжань, — снова позвал Вэй Усянь. — Мгм? — Мне очень понравилась свадьба. А тебе? — Да. Вэй Усянь приободрился и лёг набок, чтобы пристально посмотреть на Лань Ванцзи. Тот оставался в одних трусах, но при этом был спокоен, словно они не собирались заняться сексом. — Устроим такую же, когда закончим учиться? — Нет. — Лань Ванцзи подошёл к постели, внимательно рассматривая Вэй Усяня в чёрном немного сбившемся ханьфу. — Нет? — обиженно надул тот губы. — Нет. Раньше. — И Лань Ванцзи улыбнулся уголком губ, видя, как зажигается и светится счастьем лицо Вэй Усяня. — Ай, Лань Чжань, снова подловил меня, — рассмеялся парень и потянул за край трусов, которые вообще не скрывали кое-чьего возбуждения. — Твоя сдержанность уникальна. Он непроизвольно облизнулся и привстал, чтобы было удобнее коснуться выпрыгнувшего из-под резинки трусов члена. От Лань Ванцзи донёсся довольный вздох, и он запустил пальцы в короткие волосы на голове Вэй Усяня. Малейшие проявления чувств возлюбленного полностью сносили крышу и даже этого тихого вздоха оказалось достаточно, чтобы голова пошла кругом. Но Вэй Усянь не успел как следует войти во вкус, лаская Лань Ванцзи языком и губами, когда тот оттянул его за волосы от своего паха. — Раздевайся! — От этого полуприказа по телу прокатилась волна возбуждения, но Вэй Усянь не был бы собой, если бы безропотно послушался. — Лань Чжань, помоги мне, м-м-м? Может быть, нам задрать ханьфу и не снимать его? Это так удобно. Представляю, как в древности ты мог бы загнуть меня, вздёрнуть подол и взять прямо так, не раздевая и без подготовки. По тому, как сбилось дыхание Лань Ванцзи, Вэй Усянь понял, что попал точно в цель, а в следующую секунду он оказался на четвереньках с закинутым на голову подолом ханьфу, что довольно сильно мешало дышать. Нижние штаны через секунду болтались на лодыжках, а к заднице прижался возбуждённый член. — Лань Чжа-ань, какой ты горячий! И тут он поперхнулся собственным стоном, потому как Лань Ванцзи и не думал готовить его. Благо он уже был хорошо растянут, а также слегка пьян, и боль лишь добавила ему остроты ощущений. Вэй Усянь перетерпел первое вторжение, зная, что потом будет легче. К его радости, Лань Ванцзи не был жесток и всё-таки капнул немного смазки, что всегда хранилась под подушкой. Так пошло намного, намного лучше, и только чёртово ханьфу не давало нормально расслабиться и получить удовольствие. Вэй Усянь пыхтел, принимая в себя всё, чем природа наградила Лань Ванцзи, и ругался от всей души. — Не сквернословь. — Задницу внезапно обожгло хлёстким ударом, и Вэй Усянь подавился очередным нехорошим словом. — Лань Чжань, — заныл он, и тот сжалился над ним, начав раздевать, не переставая при этом трахать. Освободившись от одежды, Вэй Усянь почувствовал себя намного лучше и даже попытался сам насадиться глубже, за что получил уже более лёгкий шлепок, который завёл их обоих. — Лань Чжань, ещё! — потребовал он немедленно и ему не отказали. Шлепки посыпались один за другим, а Вэй Усянь только стонал, охал, просил ещё и ещё и, наслаждаясь всем сразу, чувствовал, что вот-вот кончит. Когда длинные пальцы Лань Ванцзи сжали его член, перед глазами взорвалась вселенная, превратив мушки в тысячи звезд. Вэй Усянь повалился на постель, позволив своему парню схватить себя за бедра и жёстко трахать до тех пор, пока тот не удовлетворил свою страсть, зная — скоро его будут нежить, жалеть и целовать. Это было их особенным ритуалом, который не могло отнять даже лёгкое недовольство Лань Ванцзи его поведением или ревность. — Лань Чжа-а-ань! Всхлипнув, Вэй Усянь почувствовал, как внутрь ударила мощная струя спермы, и замер, наслаждаясь и слегка сжимая член Лань Ванцзи, пока не получил от него всё возможное. — Вэй Ин. Улегшись на грудь любимому, Вэй Усянь намотал на палец прядь его волос. — М-м-м? — Люблю. Глаза Вэй Усяня расширились, и он набросился на своего парня с поцелуями, пребывая в неописуемом восторге: — Люблю, люблю, люблю! Лань Чжань, ты самый лучший, люблю!

***

На заседание суда Мэн Яо собирался так, словно там решалась его судьба, а не отца. Радовало только то, что слушание было закрытым. Дабы смягчить приговор, Цзинь Гуаншань пошёл на сделку со следствием, за что ему обещали скостить пару лет, к тому же прямых доказательств его причастности к покушениям на Минцзюэ найти не удалось. Кто именно был исполнителем — тоже. Поэтому судили его исключительно за покушение на Вэнь Жоханя. В суд они ехали большой компанией, а вот с госпожой Цзинь встретились уже в коридоре. Та смерила их всех и собственного сына нечитаемым взглядом и прошла в зал заседания в гордом одиночестве. — Простите, мама сильно переживает за отца, но никогда этого не покажет. — Всё в порядке. Со мной дядя даже не разговаривает, хотя по факту ему стоило извиниться передо мной, что я оказалась под следствием, а он и пальцем не шевельнул, чтобы отвести от меня подозрения, — безэмоционально ответила Вэнь Цин. В отличие от неё, Цзян Ваньинь буквально искрился от гнева: — А ты ещё на суде так спокойно всё рассказывала, словно и не произошло ничего особенного. — Дядя воспитывал нас с А-Нином после смерти родителей, и я благодарна ему. — Это не отменяет того факта, что ты столько времени провела в изоляторе! — Тише, Ваньинь, а то нас выведут прямо из коридора, — девушка строго посмотрела на жениха. — И не забывай, пожалуйста, что только так я могла получить опеку над братом. — И это снова не заслуга вашего гнусного дяди! — Цзян Ваньинь! — голос Вэнь Цин зазвенел от гнева, и юноша тут же замер будто пристыженный щенок. — Прости, я просто слышать не могу, как тебя притесняют. — Не слушай и успокойся, со мной всё в порядке и лучше тебе не нагнетать обстановку. Кивнув, Цзян Ваньинь отправился следом за невестой в зал, а Мэн Яо, находившийся в лёгкой прострации, замер в коридоре. — Цзюэ, ты уверен, что нам стоит идти вместе? Доказательств вины отца в покушении на тебя не нашли, тебе может быть неприятно слушать приговор. — Я в любом случае иду с тобой, лисёнок. Думаешь, я тебя брошу? — Никогда. Ты самый надёжный человек на свете. Моя опора. Не Минцзюэ слегка улыбнулся и вошёл в зал следом за своим мальчиком, занимая место рядом с ним в первых рядах. Заседание было нудным, как и другие до него. Только те, кто работал в системе, не испытывали, кажется, никаких чувств. Мэн Яо с болью в сердце смотрел на осунувшегося отца, понимая, что чудом избежал похожей участи. Не отговори Минцзюэ его от попыток вывести отца на чистую воду, он бы тоже погряз во лжи и серой морали. Сегодня уже не вызывали свидетелей, пригласив их в качестве слушателей. Перечислив состав преступления, судья огласил вердикт: девять лет в колонии, известной как место заключения для коррумпированных чиновников. Цзинь Гуаншань посерел ещё сильнее, но виду не подал, оставаясь невозмутимо собранным и глядя строго перед собой. Госпожа Цзинь утирала искренние слёзы, Цзысюань поддерживал её, понимая, что теперь всё ложится на его плечи. И как бы ни была сильна и независима его мать, она всё равно любит отца и будет страдать. Им не позволили подойти, прежде чем Цзинь Гуаншаня увели из зала. Мэн Яо провожал его долгим взглядом, зная, что не оставит брата и поможет во всём, даже в составлении апелляции. — Это больше максимального срока, на который мы рассчитывали, слишком много. Я уверен, Вэнь Жохань кого-то подкупил! Мэн Яо тихо говорил с Цзысюанем в коридоре, когда к ним подошла приводившая себя в порядок в туалете госпожа Цзинь. — Ты! — Женщина указала на Мэн Яо пальцем. — Не думай, что, если А-Шань принял тебя в семью, ты правда будешь распоряжаться нашими делами! — Мама! — Цзинь Цзысюань не стал повышать голос, но говорил твёрдо. — Я счастлив, что А-Яо согласился разделить со мной заботы о фирме. Лучше него мне никто не поможет. — Будь осторожен, А-Сюань, я жду тебя в машине. Когда госпожа Цзинь удалилась, Цзысюань, не медля ни секунды, прижал Мэн Яо к себе, крепко обняв. — Не обращай внимания, в маме говорит боль и обида. Она сорвалась на тебе, потому что ты первый попал под горячую руку. — Я не расстраиваюсь, — улыбнулся Мэн Яо. — Она никогда не примет меня, я знаю. — Прости. — Ты не виноват, — он тут же взял брата за руку. — Мы с тобой братья, самые настоящие, и только это имеет значение. Пусть наш отец и не самый лучший, но я рад, что мы есть друг у друга благодаря ему. — Да уж, он успел сделать хоть что-то хорошее. Я поеду с мамой, Яо. Ей очень тяжело, наш дом осаждают репортёры, и она всё больше и больше скучает по Облачным Глубинам. Но я не могу обратиться к семье Лань снова и спасти её от всего. Придётся пережить это и научиться жить дальше. — Она сильнее, чем кажется. — Это точно. Они с отцом всегда стоили друг друга. — Он снова обнял брата, прощаясь. Цзян Ваньинь с Вэнь Цин были рядом и тоже попрощались. Мэн Яо обернулся к Минцзюэ, который разговаривал со своим адвокатом. Тот завершил разговор, увидев, что юноша освободился, и подошёл ближе. — Едем домой? — Да. Хотел в офис, но боюсь, что больше напутаю в документах, чем реально помогу. — Мы весьма продуктивно работали всю неделю, едем домой. Сделаю тебе массаж, накормлю чем-нибудь вкусным и будем смотреть дораму, которую недосмотрели в прошлый раз. — Ты уснул на самом интересном месте, — не преминул вспомнить Мэн Яо, с удовольствием покидая здание суда. — Просто я не дождался этого самого интересного места, потому что до него было сорок минут неинтересного. Мэн Яо тихонько хихикнул. — Ты ведь сам предложил посмотреть именно историческую дораму, хотя я предлагал остановиться на чём-то более лёгком. — Смотреть сянься в моём возрасте несолидно. — В твоём возрасте можно всё, Цзюэ. Ты молод, прекрасен и с чувством юмора у тебя полный порядок. — Чего не отнять, того не отнять. Если бы я воспринимал эту жизнь слишком серьёзно, то уже бросался бы на людей, перегрызая им глотки. Прикрыв рот рукой, Мэн Яо совершенно неизящно хрюкнул, а потом рассмеялся в голос. — Что? — Прости, я внезапно понял, чего тебе не хватало в прошлой жизни. Не Минцзюэ на несколько секунд подвис, а потом рассмеялся вместе с Мэн Яо, хлопнув рукой по бедру. — Стоило бы отлупить тебя за такие слова, но мне слишком смешно. Поехали домой, лисёнок. Там я тебе покажу, чего на самом деле мне не хватало в прошлой жизни, и порадуюсь, что в этой всего хватает.