Из личных записей Элии Ганс - последнего жителя Мироллы

Скучаю – первая мысль, которая посетила мою голову, когда я открыла глаза, в очередной раз возвращаясь в реальность из болота забытья. Именно забытья, а не сна, ибо во сне, как таковом, я не нуждаюсь с тех самых пор, как очнулась в этом новом, разрушенном мире. И отсутствие этой самой потребности в очередной раз заставляет меня усомниться в том, а являюсь ли я до сих пор человеком. Я скучаю. Скучаю по голубому небу, не затянутому плотным слоем смога; по зелени деревьев и трав; по аромату и краскам цветов, украшавших небольшие клумбы парков; по свету солнца, что своими лучами ласково будило по утрам, робко касаясь век теплом. Скучаю по стрекоту кузнечиков, по щебету птиц, лаю соседских собак и наглому мяву дворовых котов по весне. Скучаю по тихому, едва заметному рокоту городской жизни, которая не останавливалась ни на миг: ни днём, ни ночью. Сейчас же небо – тяжёлые свинцовые тучи копоти и пыли, что плотным покрывалом нависают над руинами прежнего величия городов так низко, что кажется, ещё немного, и упадут на голову, погребая под своей многотонной тяжестью последнего, оставшегося в живых, человека. Они никогда не рассеиваются, в новом мире не бывает ясной погоды – лишь серый день и аспидно-чёрная ночь, которую не разбавляют своим светом ни звёзды, ни луна. Что же до растений... Всё живое было испарено с поверхности Мироллы за считанные секунды. Не осталось ни былинки жизни в этих каменных джунглях. Забавно, что и раньше, и сейчас городу идёт это название – джунгли, только раньше в них кипела жизнь, а сейчас стоит гробовая тишина, не нарушаемая ничем и никем.

***

В первые дни я пробовала кричать, ползала по этим руинам, звала выживших, а в ответ получала лишь тишину и шепот каменной крошки, гонимой ветром. И, хоть ответа не приходило, я не бросала поиски, продолжая звать, продолжая раскапывать завалы, пытаясь найти хоть малейший намёк на пребывание тут живого существа. Я отказывалась принять то, что пытались донести до меня органы чувств и вид стёртого с лица планеты города. Но поиски, как не трудно догадаться, окончились провалом. Это вывело меня из себя. Я кричала, просто кричала, не пытаясь уже кого-нибудь дозваться, кидала обломки бетонных плит в чудом-уцелевшие куски стен, царапала землю, била её кулаками... Затем, на краткий миг в сердце затеплилась надежда. Да, мой город уничтожен, но ведь он был не единственным! Другие города могли пострадать гораздо меньше, а возможно, всё случившееся их вообще не коснулось! Но, даже если и коснулось, там могли остаться выжившие. В моём маленьком городишке спрятаться было негде, но в больших-то городах есть метро и бункеры! Значит, там вполне могут быть люди, живые люди! Надежда ещё не потеряна, нужно взять себя в руки, нужно лишь приложить немного усилий, добраться до крупного города и... Силы покинули меня, и я рухнула на вздыбленный, вспухший от жара того ада, что творился здесь совсем недавно, асфальт. Осколки бетона, застывшие неровным слоем лужицы металла и ещё чёрт-знает-какой мусор врезались в мои голые колени, но мне было всё равно, боль почти не ощущалась. Лениво подняла на уровень глаз окровавленные руки, с почти до корня стёртыми ногтями на обезображенных пальцах и расхохоталась. Но смех длился лишь мгновение, оборвавшись так же резко, как и зазвучал. Этот резкий, неестественный звук на долю секунды прорезал окружающую тишину, подобно пуле, и тут же был поглощён незыблемой трясиной безмолвия. Внезапно щёки обожгло, а картинка перед глазами стала странно дёргаться и плыть. Слёзы. Как странно, что они решили явить себя только сейчас. Силы оставили меня окончательно, и я уткнулась лбом в землю, ощущая, как мокрые дорожки слёз чертят свой путь по моим бровям, обжигают мелкие ранки на лбу и капают на дорогу. Не знаю, сколько времени я пробыла в этом положении: слёзы кончились довольно быстро, но сил на то, чтобы подняться или хотя бы нормально лечь не было. Кажется, я провалилась в некое подобие обморока и пробыла в нём немало времени, ибо, когда сознание всё же вернулось ко мне и телу хватило энергии принять сидячее положение, весь окружающий пейзаж был погружён в неприглядный мрак, хотя совсем недавно, до того, как истерика поглотила меня, на дворе стоял день. С трудом поднявшись на ноги, я побрела вперёд по остаткам тротуара. Но стоило мне пройти пару метров, как под ноги неудачно попал какой-то камень, и я вновь мешком рухнула вниз. Полет оказался неожиданно долгим, а удар о землю – сильным. Делать что-то со сложившейся ситуацией желания не было, и я вновь погрузилась в забытьё. Когда я в следующий раз пришла в себя, было уже светло. Кое-как подтянув к себе конечности, я села и начала осматриваться. Оказалось, что мои ночные похождения привели меня на дно ямы, бывшей когда-то канализационным колодцем: земля вокруг частично обрушилась и колодец стал значительно шире. Нужно было выбираться. Зачем? Не знаю. У меня не было какой-либо цели, но жизнь – это движение, если верить одной довольно популярной мотивирующей цитате, а я всё ещё жива, следовательно – нужно двигаться. К счастью, часть лестницы – вбитых в стенку колодца скоб – уцелела, и мне удалось выбраться на поверхность, но что делать дальше? Осмотрелась, ничто не цепляло взгляд: серые камни, серые обломки стен, серое небо. Возникла мысль: "А стоило ли выбираться из колодца?". Я села на землю и сжалась в комок, прижав голову к коленям. Горящей строкой в голове пронеслась дающая надежду идея о других городах, но теперь она казалась глупой и лишённой смысла. Я одна, совсем одна, и мне стоит смириться с этим. Смириться, да. Стоит остаться на этом самом месте и тихо умереть от голода или жажды. Какой смысл бороться, если… Стоп. Голод и жажда. Я очнулась уже несколько дней назад, это точно, но потребности в еде и воде не испытываю до сих пор, что за… Разве так бывает?

***

Да, именно в тот момент я впервые начала замечать странности своего организма, вроде отсутствия потребности в пище, воде и отдыхе. И это могло бы вызвать массу вопросов, напугать и заставить усомниться в реальности происходящего, но я была слишком подавлена, разбита, и эти мысли лишь мимоходом посетили мою голову, уже через мгновение уносясь прочь, оставляя лишь гулкую тишину после себя.

***

Я скучаю, пришла мне сегодня мысль, скучаю по рутине бесконечных, однообразных дней, наполненных лишь удовлетворением базовых потребностей, выполнением банальных обязанностей и попыткой уйти от реальности в выдуманные истории. Да, всё это тогда нагоняло на меня смертную скуку, но, в то же время, дарило покой и уверенность в завтрашнем дне – это я поняла только сейчас. Скучаю по душным салонам общественного транспорта, перебранкам с кассиршей в магазине у дома, вечному ремонту соседей. Что ж, пора бы уже и признать это, я скучаю по людям, скучаю очень сильно. Да, я не нуждаюсь в еде-воде-сне, но, как оказалось, не менее важный ресурс для человека – другие люди. Одиночество убивает. Оно не бьёт наотмашь, не режет ножом, не душит петлёй. Оно медленно и нежно отравляет твои мысли, отбирает силы, крошит на осколки личность и ласково сводит с ума.

Одиночество – худший из всех возможных ядов.