Алекситимия

°°°

      — Я завистливый человек.       — Что же вас сподвигло так думать о себе?       — Не знаю. Казалось бы, у меня все есть: деньги, работа, машина, карьера, друзья, но мне всегда мало. Мало не понятно чего. От этого становится тошно. Оглядываясь назад, на меня, когда я была помладше, поменьше, посчастливие, хотя я в этом не до конца уверена, я понимаю, что внутреннее состояние как раз и способствовало тому, кем я сейчас являюсь. Та неприязнь и отвращение к себе за любое движение, за любую мысль заставляли меня ненавидеть себя все больше и больше, что в конечном итоге привело меня на крышу многоэтажки,— женщина сделала глубокий вдох и спустя минуту продолжила. — Там я увидела какого-то парня, среднего роста, среднего телосложения, средней внешности, в общем, среднестатистического человека. Но. Меня завлекли его глаза: они были почти черные и глубокие. Я захотела их вырвать, положить в баночку и хранить как сувенир. Кто же знал, что эти глаза смогут показывать столько эмоций.       — Я правильно понимаю, что тот «среднестатистический парень» — это Хан Джисон?       — Да, все верно. Наверное, мои слова сейчас вам покажутся странными, но они для меня, прошлой меня, значали очень многое — их сказал как раз таки тот парень, который заставил меня задуматься обо всем. Суть была в понятии скоротечности жизни, до этого я считала, что эта тема не для меня, она нудная, скучная и разбирают ее только те люди, которым больше заняться нечем. Так вот, он сказал мне, если я не решусь сделать первый свой шаг вперед, то он сбросит меня с крыши.

Восемнадцать лет назад.

      На завтра у меня запланирована поездка с классом куда-то загород, туда, где есть большие деревья и много зелёного мягкого мха.       — Мох — это бартериофаг, без корней, но с корневыми волосками… — закрыла книгу.       Ну и бред, честное слово. Чего ему с корнями то не жилось, решил выделиться что-ли? Особенным себя считает? Нет, я, конечно, люблю биологию, но когда она несколько раз в неделю подряд, так ещё ее и учить надо по вечерам, то мне кажется, что любое занятие надоест.       Привет, меня зовут Ан Суён и мне двенадцать.       — Я пришел с работы, почему опять посуда не помыта?! — раздался где-то хриплый голос в маленьком коридоре. Я вздрогнула.       — Я позже помою, — спокойно, только спокойно.       — Надо сразу мыть, ты домработницу себе что-ли нашла? Я работаю сутки, почему я должен за тобой ещё постоянно убираться? Ты маленькая что-ли?! — ну и вот снова крик и ссора на пустом месте.       А это мой папа, знакомьтесь — Ан Куй и ему сорок девять.       — Ну, что опять не так? Я же сказала, что помою через время!       — Ты такая же ленивая, как и твоя мать. С вами и тараканы начнут бегать по кухне… Встала и пошла мыть. Я кому говорю?! — началось.       — За несколько часов тараканы не заведутся, я вообще уроки делаю, не мешай,— честно, лучше бы я этого вообще не говорила, знаю ведь, какие потом будут последствия…       — Хах, я ей одно, а она мне десять в ответ. Девочка, ты ничего не перепутала, так с отцом разговаривать, — он наклонился на уровень моих глаз, я старалась выглядеть более менее уверено. — Я тебе дружок что-ли, чтобы ты со мной так разговаривала? А? Или мальчишка маленький, который в жизни ничего не видел? — к чему это было сказано, правда, непонятно. — Встала и пошла мыть. Быстро! — и грозно, и властно хлопнул ладонью по рядом стоящей тумбе, мне ее стало так жаль, если она была бы живым существом, то заныла бы от боли.       В итоге, с тяжёлым вздохом в душе, ибо не хотела я показывать ему, как меня травмирует его повышенный голос, я пошла на кухню, встала возле раковины, взяла фиолетовую губку, налила немного мыльного средства и начала мыть эту несчастную одну, одну! тарелку, в которой даже не было крупиц пищи, и вилку. Как бы там завелись тараканы за пару часов я не знаю…       Закончив этот двухминутный процесс, я положила губку обратно на место, вытерла руки и пошла в комнату. Но, что же снова меня преследовало?       — Ты если что-то делаешь, то делай это до конца или вообще лучше не берись. Почему губка вся в мыле, почему возле раковины вода? Ты куда ушла?! Не уходи, когда я с тобой разговариваю! — ох, мамочки…       « Ну, ты определись уже, мыть мне посуду или вообще ничего не делать,» — когда уже мама придет?       Я завалилась на кровать, точнее диван, на котором я проводила бо́льшую часть своего времени и еще по ночам спала. Включила телефон, после наушники, вставила их в одно ухо, зашла в какое-то приложение и начала слушать музыку. Мне определенно нужна своя комната, ибо жить в однокомнатной квартире это немного…       Некомфортно что-ли? Бывают же моменты, когда ты хочешь побыть одной там, помечтать, побеситься, просто в тишине полежать, а когда на соседней кровати находится один из родителей, чувство сковыванности не особо приятно.       Нет, я, конечно, не жалуюсь, у меня нет права жаловаться, так как есть крыша над головой, кормят, поят, но… Все таки иногда бывает так обидно… Обидно за свое существование, за финансовое положение, да и за отношение к себе.       Ключ в замочной скважине издал звук металла по металлу — мама пришла с работы. Мама у меня работает завучем в школе, где я как раз учусь. Мне нравится, что она там работает, потому что в почти любое время я могу к ней зайти либо что-то попросить сделать, либо взять конфетку, чтобы не упасть в голодный обморок.       Кстати, про обморок. Был у меня такой случай, мне тогда было одиннадцать по-моему. Была физкультура совмещенная со старшими классами, и мы очень интенсивно бегали, а урок был первым вроде как. Короче говоря, меня потом мутило жестко, в глазах темно было, шатало там. Я пошла к маме, она снова была вся какая-то нервозная, ну, работа в школе все-таки, ей было не до меня, что-то мне сказала, в общем, я пошла домой где-то в одиннадцать часов.       Пришла домой. А там все как всегда было запечатано: ни вздохнуть, ни выдохнуть, душно и жарко, а папа спит. Окна были деревянные и на старый лад, поэтому открыв на кухне маленькое окошко, я начала дышать небольшим количеством кислорода.       Помогало мало. Думаю, плохо мне стало из-за того, что я была голодной, поэтому, погрев себе еду в микроволновке, я наполнила свой желудок, чтобы меня не тошнило.       Зайдя в комнату, я открыла там тоже окно, то ли зима была, то ли ранняя весна, короче, на улице лежал снег, и было холодно. Видимо, от моих действий, папа проснулся снова не в настроении: он когда-нибудь бывает в настроении?       — Ты вообще умеешь делать что-нибудь тихо? — после сна голос был хриплый и не очень громкий.— Окно закрой, мне дует. Хочешь, чтобы я заболел?!       — Мне душно, — сказала я и залезла на кровать: она была у меня двухэтажная, то есть сверху кровать, а снизу письменный стол, шкаф для книг и прочего барахла.       — И что, что тебе душно? Только о себе и думаешь, эгоистка! — отстань от меня ради бога, мне и так хреново.       В итоге я проспала часа два, три вроде, и мне стало полегче. Честно, я не знаю почему ко мне такое отношение… Я напрямую не спрашивала, ибо боялась, но, когда подобные ситуации происходили, мама говорила просто никак на них не реагировать.

Шестнадцать лет назад.

      Год мы живем в новой съемной квартире, и снова же в однокомнатной, ибо денежек нет на нормальную и свою. В школе так скучно, нечем заняться, а две девочки из класса, мои подруги, совсем не уделяют мне внимания, приходится сидеть в телефоне. А телефон в последнее время начал очень сильно виснуть, старость видимо сказывается.       Немного о моих подругах. Пак Соён и Ким Бора. Не сказать, что дружу я с ними прям близко-близко, просто у меня варианта нет, да и вроде интересы более менее совпадают. Были еще некоторые девочки, но дружила я с ними эпизодично, а так, можно сказать, я была одна в классе.       Эти девочки были тихонями, сейчас я все больше и больше это понимаю. Я так то тоже не особо сговорчива. Самой от себя противно. С недавнего времени в моей голове начали вырисовываться сюжеты каких-то историй про персонажей. Похоже аниме влияет на мой одинокий мозг.       Ссоры между мной и папой все такие же, помню, он когда-то взбесился, псих какой-то опять был, и пнул мою сменку, стоящую у стены, со словами, что ей здесь не место. Эх. Пришлось убрать в другой угол.       Время было теплое: весна, совсем скоро и лето, каникулы, отдых. Папа заболел. Не в том смысле, что он оказался присмети, обычная простуда, но драматизма было как всегда очень много.       Тогда у меня случился, наверное, первый на моей памяти нервный срыв. Днем или под вечер, уже не помню точно, случилась очередная порция крика, что, я такая плохая, думаю только о себе, и почему я вообще открыла балкон, чтобы проветрить, когда он болеет, и у него температура целых тридцать семь и семь.       А я, знаете, такой человек, что мне нужно, чтобы в помещении, где я сплю или просто нахожусь, был прохладный воздух, потому что я люблю обычно ночью накрываться одеялом, и мне не хочется, чтобы становилось потом жарко от этого.       В тот день под ночь, папа психанул, захлопнул балконную дверь с силой, от чего мне показалось тогда, что он сломал все механизмы в ней. Все легли спать, а именно: я, мама, папа. И все в той же однокомнатной квартире.       Психика то у меня не железная, когда со всех сторон давят, а в поддержку говорят, что «все скоро пройдет», но не сообщают, когда это «скоро» наступит, она дает трещину. Такую маленькую, но такую уязвимую. Психика — она как дамба: одно небольшое отверстие, линия, трещина и беды не миновать, ибо под напором это маленькое отверстие может превратиться в большую пугающую дыру и дать воде затопить весь город.       Поэтому я разревелась. Тихо, но сильно, что потом глаза на следующее утро были похожи на красные слипшиеся племени с вишневой начинкой. Настроения не было. Вот не было от слова совсем. Идти снова в школу, делать вид, что я счастливый и добрый ребенок, который не сжимался в маленький и жалкий комок прошедшей ночью, было сложно. Но выбора не было.       И я пошла.       День протек как обычно — без особых приключений, к моему великому счастью, никто не задавал мне вопросов, по типу: а что случилось, а почему ты такая грустная? Пришла домой. Честно, не помню, был ли дома кто-то или нет — это не имеет значения. А имеет значение то, что в эту ночь, в мою больную головушку стукнула идея бросить все к чертям собачим, уйти куда-то на многоэтажку и сброситься, быстро и безболезненно, как выбрасывают ненужные батарейки в мусорку, хотя так делать нельзя.

Пятнадцать лет назад.

      Хочется сдохнуть, а еще мороженого. Мысль об отправлении в добрый путь на небушко ушла на второй план, так как на ее смену пришли экзамены и подготовки к ним. Я выросла на год. Что-нибудь поменялось? Нет. Совсем ничего. Только теперь сильнее хочется спать.       Истории в моей голове играют новыми яркими красками. Я хочу в них жить. Проживать эти счастливые моменты в реальности, а не в черепной коробке. Мне часто грустно, но все списывают это на переходный возраст. Сейчас мне пятнадцать. Чудесный возраст, когда некоторые совершают безмозглые поступки, которые могут вылиться во что-то страшное, а другие тихо стараются выжить.       Я, кстати, где-то по середине, ибо мне тоже хочется совершать эти бессмысленные поступки, чтобы было, что потом вспомнить во взрослом возрасте, если я конечно до него еще доживу. Возникает вопрос — а что мне мешает это делать? Я не знаю. Честно, не знаю, и от этого становится очень тошно. Я совсем ничего не знаю. Меня до одиннадцати лет не пускали одну куда-то ездить, а сейчас я не могу нормально ориентироваться в местности.       Меня упрекали за то, что я отвечаю много, а теперь упрекают за то, что я молчу. Мне кажется, что я скоро взорвусь, мои вены взбухнут от напряжения, и случится большой-большой взрыв. Помогите.

Четырнадцать лет назад.

      Праздничный стол накрыт. Везде расставлены тарелки с едой, которая в ближайшую неделю будет съедена. Где-то в воздухе повисли надутые разноцветные гелевые шары, так и хочется их проткнуть, чтобы не мельтишили перед глазами.       Мне исполняется ровно шестнадцать.       Хочется плакать.       Ничего не хочется.       Все возбуждены радостью, а меня от этого тошнит. Еще один год прошел в никуда. Все же загадывают желание, когда задувают свечки, правильно? А еще надеются, что их небольшое желание исполнится? Я в это тоже верила. Бред полный. Ничего никогда не исполняется. Родители не разводятся, я не переезжаю в большой уютный дом, мне не заводят животных. Я больше не верю в чудо. Это все бессмыслица.       Сдавленно улыбаюсь, чтобы не испортить им атмосферу, иду в комнату и ложусь на кровать. Вдох, выдох. Пожалуй, я немного устала. Мой кот умер два года назад, без него мне одиноко, что поделать. Где-то через час бабушка с дедом уходят домой, оставляя нас снова втроем. Как-то легче стало.       Странно.       Мне же должно быть грустно, что близкие мне люди ушли, и я их не увижу теперь около недели? Но почему я чувствую облегчение? Я странная?

Три месяца спустя.

      Начало нового учебного года. Есть какое-то хорошее предвкушение, что-то должно измениться в моей жизни, она должна стать интереснее, ибо относительно новый коллектив, да и обновленное мышление, повзрослела все-таки.       Я вступаю в класс и вижу некоторые знакомые лица, почти нет тех людей, которые портили мне настроение и в то же время недолюбливали меня. Солнце светит, поэтому в кабинете немного душно. Вводный урок. Все знакомятся друг с другом, рассказывают о себе небольшие факты, новая девочка, которая перевелась в этом году, тоже что-то говорит. Думаю, мне здесь понравится.

Пять месяцев спустя.

      Как же достало все, нет сил встать с кровати, чтоб катились они все со своей домашкой и «вам сдавать скоро экзамены». Ебаные прилипалы.       Время доходит одиннадцать часов вечера, я прилегла на минут десять отдохнуть от писанины вечных конспектов по истории, предмету, который, между прочим, непрофильный, и я его сдавать не собираюсь! Мои руки медленно тянуться к голове и несильно впиваются пальцами в кожу. О да, массаж самое то, что мне необходимо.       Я не умею распределять время правильно, наверное, эта самая большая моя ошибка. Приходя домой, я ложусь спать и выпадаю из мира на часа два, а то и на три, потом около часа отхожу, может больше, и иду делать уроки. Чертов замкнутый круг, и из него не выбраться ведь, что-то из этого списка нельзя исключить.       Уберешь сон — будешь валится с ног, уберешь домашку — оценки полетят на дно (кстати, я там как раз и нахожусь). Надо просто удалить все ненужные приложения с телефона и тогда станет легче жить. Ага, конечно.       Завтра после школы хочу прогуляться, ибо, правда, сил и моральных убеждений с каждым днем становится все меньше. В общем, я дописала и легла спать.

°°°

      Ох, снова этот шум. Нет, я не против, когда возле меня обитают люди, и происходит движение, но когда это на постоянной основе, то это начинает жутко нервировать. Глоток воды и вдох, выдох, и приходит спокойствие. Последний урок закончен, я попращалась с моими новыми друзьями и отправилась дышать свежим воздухом, (если его таковым можно назвать около трассы).       Я, честно, впервые так гуляю, в смысле не одна, а так далеко. Я послушная девочка, потому на всякие дома непрочного вида не лазила. Но что мне мешает сделать это сейчас? Ничего. Поэтому я аккуратно, вспоминая все молитвы и всех богов, хотя я атеист и в помине их не знаю, поднимаюсь по лестнице ржавого типа. Она капец как скрипит, думается мне, что легкий ветерок или какой-нибудь камешек сможет ее сломать, переломить на две части. Жуть.       Но тем не менее, я поднимаюсь наверх, пропуская одинокие пустые этажи, и оказываюсь на грязной крыше. Видимо, тут не только я бываю. Где-то валяются алюминиевые банки, сжатые под прессом, о, кажется, одну из таких газировок я пила на прошлой неделе, хрень полная. Аккуратно ступая вперед, пытаясь не запнуться за какую-нибудь железную палку, я прохожу на середину крыши. Потом к перилам.       Ебать отсюда вид какой.       Я поражена.       Еще бы воздух чистый, то я бы была сражена на повал.       Мои кривообрезаенные волосы развевает ветер, нос немного морозит, хоть и весна, пальцы пачкаются в саже, осядшей на перилах. Легкие расправляются. В них будто раскрываются цветы, бутоны такие массивные, например, как у пиона. Всегда хотела, чтобы у меня был мини садик, но, увы, все растения или засыхали, или в них появлялись мошки, такая я из себя хозяйка.       Знаете, в такие мимолетные моменты хочется жить. Все тревоги отступают. Приходит единение с собой. Проще говоря — свобода.

°°°