Алекситимия

°°°

      Просыпаться по утрам от запаха кофе и жаренных яиц просто прекрасно, что не передать словами, словно я очутилась в каком-то второсортном сериале про парочку молодожёнов, от взгляда друг на друга у которых в глазах появлялись сердечки. За окном светит утреннее солнце, поют свои серенады птицы, с крыши тихо капает вчерашний дождь, а свежий и прохладный воздух врывается в душную маленькую квартиру, дабы разбудить её постояльцев. Просто чудесное утро, хотела бы я сказать, если не одно «но».       Выдуманное и желанное утро не удалось из-за продолжительного стука в дверь в пол пятого. Сначала, через пелену сна, было похоже на то, что дятел решил по-выковыривать из ствола дерева себе мелких жучков на пропитание, потом на звук топора, ломающего под корню дорогую древесину, а после звон набата под самым ухом. Мы оба резко вскочили.       Можно было бы подумать, что это слуховые галлюцинации, вызванные переутомлением и стрессом от экзаменов, только одновременно и одинаково у двух людей они проходить не могут. Мы переглянулись. Хан аккуратно поднял часть одеяла с пола, надел розовые тапочки, откуда-то достал швабру, точнее палку от неё, и поплёлся навстречу к неизвестному.       В груди сильно билось сердце, что звоном отдавалось в горло и уши. Даже, свернувшись в калачик, я не могла унять неожиданно появившиеся волнение и страх. Это напоминало давно забытые ощущения крупных ссор, происходивших во времена, когда мы жили с родителями мамы. Очень плохое предчувствие.       Я медленно поднялась с кровати, переступая через разбросанные на полу вещи и всякий хлам, попутно натягивая первую попавшуюся кофту на замершие руки. Главное дышать.       Звук металла по металлу — значит дверь открылась. Я одним глазом выглянула из-за косяка, не решаясь полностью вылезти из комнаты: видно было лишь лохматые светлые волосы и синюю футболку на худом плече.       А следующий звук окончательно остановил моё сердце на пару добрых секунд.       — Где Суён!?       И сердце упало в пятки, а блуждающий нерв нашёл своё местечко в каре больших полушарий, височная зона была перегружена. Меня словно окунули головой в бочку с ледяной водой, от которой жгло всё лицо и половина шеи. Сломали подъязычную кость, вырвали трахею, обмотав полукольца вокруг третьего позвонка, и заставили проглотить свой язык.       — Вы кто? — дрожащим голосом спросил Джисон, сильнее сжимая в руках пластиковую трубку.       Через мгновение он был грубо за плечо откинут назад, стукнувшись затылком о стену. Мои глаза встретились с его, а после были проглочены другими глазами, бешеными глазами.       — Мать твою, Суён! — он ринулся ко мне, а я, не зная, куда себя деть, осталась бы на месте, если бы ноги не подвернулись, перемещая моё тело обратно на кровать.

Папа.

Нашёл и пришёл.

Весь запыхавшийся и раздражённый.

      Он сейчас стоит передо мной возвышаясь, от него разит потом, что даже одеколон не перекрывает этого. Стоит и смотрит прямо ко мне в душу через зрачки, выворачивая все внутренности. Руки дрожат, а ладони покрылись холодным слоем липкого страха.       Почему?       — Ты, — он громко произносит эту фразу, а после замирает с пальцем, направленным вверх, — какого чёрта не отвечаешь на сообщения? — он резко хватает меня под локоть и силком тащит с матраса. — Кто тебе разрешал идти на ночёвку? Кто этот человек? — он судорожно указывает на Хана, который сидит, спиной припав к стене, и часто дышит.       — Д-друг...       — Чего? Я не видел как-то у тебя таких друзей! — вопрос остаётся без ответа.       Я запинаюсь о собственную ногу и начинаю падать вперёд, но рука, держащая меня, не даёт мне этого сделать. Скорее всего, остануться красные следы, а может и вовсе синяки... Я стараюсь противостоять этой насильной выходке, но слабое тело совсем не поддаётся импульсам мозга, да даже адреналин ничего не может сделать.       Одним резким движением мне удаётся высвободиться, но по инерции я валюсь назад, сдирая кожу с локтя о какую-то тумбочку. Почему в этой квартире их так много!? Поднимаю голову и не успеваю выдать хоть малейший звук, как снова оказываюсь подвешанной под руку и направляющейся на выход из тёплого коридора.       Мне удаётся пересечься с взглядом Джисона: с просони он выглядел бы очень мило, если бы не капли пота стекающие со лба и зрачок затмившийся радужку. Он выглядел напуганным. Сильно напуганным. Не меньше, чем я сама.       — С-стой! — упереться пятками в половицу было отличной идеей, потому что папа останавливается. Он коротко оборачивается.       — Что?       — Я не пойду никуда, — кажется, моя сила воли за всю прошедшую жизнь и на всю последующую была истрачена на эти слова. Я смогла.       — Ещё чего.       Я заныла от того, как рука на предплечье сжалась сильнее. Был ли смысл брыкаться и пытаться выбраться? Наверное, нет.       Меня сейчас совсем не волновало то, как он нашёл меня, вычислил из сотни домов, может взломал телефон или чего похуже, не волновало и то, что, возможно, так он проявлял свою заботу, переживая за моё благополучие, не волновало его разбитая губа, замеченная мною пару секунд назад, да и то, что у него кровоточила одна костяшка. Мне на данный момент было плевать.       Даже, заглатывая свой страх, я не понимала причины того, что он толкнул Хана. Он ведь был вообще ни при чëм, а всё равно пострадал. Внутри бешено колотящееся сердце стало распускать маленькой паутиной по всему организму раздражение.       «Да как он смеет?»       Я внезапно схватила себя на мысли, что пора прекращать потакать его неожиданым и непонятным для меня вспышкам.       До двери оставалось около десяти сантиметров, за срок которого я резко выдернула руку, задевая распухшим локтем куртку на вешалке.       — Не пойду я никуда, — уже более твёрдо произнесла я.       Он развернулся, посмотрев на меня нечитаемым взглядом, в котором отражалась грусть (?), а после отпустил меня с тяжёлым выдохом. Снова оглянув, папа с громким хлопком двери вышел из квартиры, оставив нас наедине. Появилось горькое послевкусие, означающее конец встречи, длившейся около десяти минут.       Мы переглянулись.       Молча, словно подзаборные крысы, тихо переместились на кухню, где в окне начали пробиваться первые лучи утренней зари. Из открытой форточки доносилось пение ранних пташек, где-то в траве стрекотали кузнечики, пахло золой из-за топивших ночью домов. Хан одним движением пальцев включил плиту, на которой стоял чайник, неизвестно с каким колличеством воды.       Мы сели на стулья и снова встретились глазами. За этот короткий промежуток времени было слишком много зрительного контакта. Осознание ещё не ударило тяжёлой оплеухой мне по щеке о случившемся, казалось, что всё произошедшее было странным сказочным сном. По крайней мере, мне хотелось в это верить.       — Ну... — тихо начал Хан. — не желаешь объяснить, что только что произошло? — его голос был низким после сна, подобно водонапорной трубе.       — Сама не поняла.       Так мы и просидели около пяти минут, глядя на зелёную листву под подоконником на улице. Контраст температур и эмоций был сильно перегружен, что отдавалось неприятной пульсацией в висках. Свист чайника вернул нас в реальность, оповещая о вскипячëнной воде и разбросанных по углам вещах.       Через мгновение стаканы были наполнены ароматным ягодным пакетированным чаем, а на столе покоилась пачка из под песочного печенья. Режим питания и биологические часы были окончательно сбиты.

°°°

      Сидя на бетонном полу балкона, я наблюдала за тем, как медленно просыпалась жизнь по округе: насколько больше в поле зрения попадались птицы, как некоторые люди, словно зомби, добирались до своих машин, видимо, собираясь ехать на работу, как дворовые кошки устраивали выяснение отношений. В целом, мне была приятна данная атмосфера, я чувствовала себя довольно расслабленной, забыв о недавней невзгоде.       Рядом со мной сидел Джисон, прижав колени к груди и держа в руке какую-то небольшую пачку. Он неспеша открыл её, доставая белый фитиль, и поднёс к губам, попутно ища зажигалку в карманах. От резких движений, парень задел мой ободранный локоть, что довольно больно ощутилось.       — Ай! — я схватилась за пострадавшее место, быстро метнув недовольный взгляд, на что получила удивлённые хомячьи глаза в ответ.       — Звёздочка, ты чего? — не особо внятно он произнёс, держа зубами сигарету. Может это шанс? Послание с выше?       — Видимо, сильно кожа содралась, — повернув осторожно руку, чтобы было видно пострадавший локоть, я тяжело вздохнула.       Хан метнулся обратно в комнату, из которой потом послышалось копошение и, кажется, что-то упало. Вернулся он буквально через три минуты, держа в руках пластырь и перекись. Я поморщилась от осознания того, что скоро случится с моей небольшой ранкой. Потрёпанный жизнью парень приложил влажную холодную вату к коже, а следом, после моего неожиданного вскрика, подул, как бы стараясь уменьшить жжение.       Просидев так некоторое время, обдуваемые прохладным весенним ветром, мы перенесли миниаптечку в квартиру, а потом вышли обратно на балкон. Кофта, надетая мной наспех, не особо грела, а рядом расположенный временный постоялец вообще был в одной тонюсенькой футболке. Я, потянувшись назад, к балконной двери, смогла ухватиться за что-то, что валялось на полу, и подтянув к себе, обнаружила клетчатый плед.       На сегодня моя удача была точно израсходована.       Я пододвинулась поближе, накрыв наши плечи, и устремила глаза в небо. Оно было ярко синего цвета с проблесками мнимого золота, кое-где неспеша плыли облака. Почувствовался терпкий запах, из-за чего я повернула голову влево и встретилась лицом с небольшой паутиной дыма.       — А, извини, — Джисон быстро замотал ладонью в разные стороны, как можно скорее разгоняя дым от сигарет. Рядом со мной так близко ещё не курили, не считая мою подругу, и то я отходила от неё на метр. Появилось странное желание — попробовать.       — Можно? — указав на фильтр, я покорно стала ожидать ответа. Поселилась тишина, прерываемая лишь кличем птиц, да разборками котов.       — Ну, держи, — и в руке у меня оказалась белая трубочка с оранжевым наконечником, — ты хоть когда-нибудь пробовала то? — вопрос прозвучал с издёвкой.       — Неа, — покрутив её меж пальцев, продолжила. — самое время испробовать, как думаешь? Если что направишь.       А после я поместила цветным краем в рот, держа губами и поворачивая лицо на встречу к зажигалке. Ну, была ни была.       — Как хочешь.       Фитиль был подожжён, я попыталась не сильно втянуть в себя воздух, как обычно это делают в сериалах и кино, но немного переборщила, закашливаясь.       — Господи, Суён! За что мне такое счастье? — Хан быстро вытащил изо рта сигарету, а после стал хлопать меня по спине, стараясь унять кашель. — Ты зачем так глубоко сразу, дура!? Ты хотя бы сначала во рту бы научилась держать, нежели прямиком в лёгкие.       — В-всë, всё норм, — возвращаясь в оптимальное положение из позы креветки, тихо произнесла.       — Ты мне ещё откинься здесь, тогда вообще комбо утреннее будет! — он поправил обратно спавший с плечей плед.       — О-отдай обратно, — я потянулась за сигаретой в его руках.       — Ещё чего!       — Да не помру я!       — А кто тебя знает? Убьешься и сделаешь крайним меня. А мне потом, по-твоему, страдать? — немного запыхавшись продолжил, — А вот хрен тебе, а не покурить!       — Сволочь! Верни!       И в маленьком дверном проёме на холодном бетонном полу было устроено жалкое подобие драки за несчастную сигарету с мятным вкусом. Мне оставалось дотянуться около двух сантиметров до злополучного фильтра, как проворная рука обхватила меня под рёбра, и пальцы начали резво передвигаться в разные стороны по костям.       Я вскрикнула от неожиданности.       Щекотка была одной из моих слабостей...       — Сто-ой, пусти, — но на мои мольбы не было никаких ответных действий. — ну пожалуйста, сжалься, — из рта постепенно стали вырываться смешки. — Ладно, сдаюсь! — и я плашмей упала животом на его колени, а плед закрыл угол моего обзора, попалась в ловушку, так сказать.       — Вот и тишина снова наступила, — Хан положил свои локти мне на поясницу и продолжил своё незамысловатое дело – втягивать воздух и поочерёдно выпускать из носа дым.       — Больно надо было...

°°°