Капитан Пак.

      Kim Seokjin's pov.       Мы уже год плаваем без капитана Пака — нашего второго капитана и, по совместительству, любимого человека первого.       Мы — пираты. Но не те, о которых вы могли когда-то слышать в не самых приятных фильмах или историях от обыкновенных моряков или экипажей торговых суден. Совершенно нет. В какой-то части это является правдой. Например, истории наших грабежей; поиск сокровищ; вся жизнь на «Портронике» без единого выхода на сушу более, чем на два дня; неисчислимые запасы рома. Вот это — истина. А все другое — чистой воды наглая ложь. Во-первых, мы никогда не убиваем без весомой причины. Во-вторых, первыми мы войну никогда не начинаем, ни под каким предлогом. В-третьих, капитан Мин никогда и никого не держал в заложниках и никогда и никого не насиловал ради потехи. Ему это ни к чему. В-четвёртых, нам друг на друга не наплевать. Мы за каждого нашего члена экипажа готовы отдавать жизнь без единого сомнения насчёт правильности наших действий. Мы — одна семья и обязаны заботится друг о друге, как поклялись когда-то.       Я не могу уже больше молчать насчет последних событий. Я держу в себе это уже год и, держу пари, капитан Мин из-за своей любви и жажды отомстить всему миру за пролитую кровь любимого не пожалеет и наших жизней. Вообще, ни один из нас и не против. Отомстить за него желает каждый и по полной программе.       Я — старпом нашего капитана, некогда обеих. Ким Сокджин. Не буду говорить о том, что я там самое доверенное лицо. Вы ведь это и сами прекрасно знаете. Я просто хочу выговорится. Мне не с кем поделится со своими переживаниями, не с кем поделится эмоциями и чувствами. А мои соработники меня не поймут, я же это знаю.       Начну, пожалуй, с самого начала, но говорить я буду кратко, ибо не хочу занимать у вас слишком много времени. Эта история слишком длинна, чтобы рассказывать ее подробно от начала и до конца.       Чимин попал к нам на корабль совершенно не капитаном. Да никак. И ни один из членов нашего экипажа, а уж тем более капитан Мин, никак предположить не мог, что наша встреча однажды состоится и все так круто переменится.       «Портроник» Юнги достался не по наследству и не из-за чего-то еще в этом роде. Он тупо угнал этот маленький полуразвалившийся корабль и сам для себя стал капитаном этого судна. Долгое время он путешествовал по миру один, раз за разом останавливаясь у каких-то необитаемых островов и латая эту древесную «машину». Точно там же он подбирал людей — матросов с кораблей, потерпевших крушение и каким-то чудом оставшихся в живых и доплывших до этих островов. Верите или нет, но меня Юнги нашел на острове Гогланд у Финского залива. Я без раздумий поднялся на «Портроник», как только он протянул мне свою руку, предлагая помощь. И больше я ни на шаг не сходил с этого корабля. Остальные спасенные сначала наотрез отказывались вступать в ряды нашего экипажа, уходили, как только мы добирались до больших земель. Но, словно под гипнозом, они возвращались обратно и умоляли их принять на корабль. Нас на корабле стало много, а капитаном так и оставался никто не иной, как Юнги. Помнится, на острове Сейбл мы нашли истощенного мужчину, рядом с которым сидел его 5-летний сын. Они тоже остались с нами. Оба. Мужчина, ставший впоследствии штурманом, умер через 9 лет, а его сын — Чонгук остался с нами без раздумий, заняв место родителя, будучи 14-летним подростком. Нас всех потрясла смерть этого мужика, потому что до этого еще никто не умирал на нашем корабле. Эта первая смерть была за 12 лет плавания.       На следующий год мы наткнулись на торговое судно. Корабль кренился. Не понятно, что с ним произошло, но ущерб от этого нечто было колоссальных размеров. Нос корабля был полностью разломан, все мачты сломаны, в трюм с дикой скоростью поступала вода, грозившаяся уже через считанные минуты полностью поглотить машину и утянуть ее на дно бескрайнего океана. На палубе никого не было. Ни одного человека, шлюпок тоже не было, что означало лишь одно — все ребята эвакуировались.       Когда до полного затопления «Олимпа», как было написано сбоку у кормы, оставалось 15 минут (я точно помню это время, ведь тогда мы нашли его), Юнги, Чонгук и Кай аккуратно ступили на кренившийся корабль, с целью найти что-нибудь полезное или выгодное. И нашли. В наполовину затопленных трюмах оставалось много золота, хрустальной китайской посуды, на которую забили хрен, решив, что жизнь куда важнее. Их всех забрал оттуда Чонгук, ни разу не задумавшийся о том, стоило ли ему это делать. Эти вещи стоят целого состояния — значит надо. Тем временем Кай и Юнги поднимались к порту, где было очень много мешков со всяким зерном, мукой и пшеницей. Это не столь дорого было, потому никто даже не постарался их унести. Кай рассматривал красивый металлический штурвал капитана. Детское любопытство заиграло в нем в совершенно ненужный момент. Именно в это время со стороны тех самых мешков с зерном послышалось кряхтение и чье-то протяжное мычание. Ни секунды не раздумывая, Юнги стал искать источник шума и нашел его. Это был связанный парень, на голову которого был закинут мешок, а его тело полностью было придавлено другими мешками, которые тяжелее его собственного веса. Парень отчаянно плакал и дергался, изо всех сил стараясь освободиться. Единственное, что успел сделать Мин будучи в «Олимпе» — это ножом разорвать канаты, которыми был прикреплен парень к борту. Все остальное: завязанные руки, ноги, повязку на глазах и рту, — капитан Мин снял уже у нас и с нашей помощью.       Чимину было 17 лет, когда он попал на «Олимп». Он сбежал со своего дома, когда его хотели насильно выдать замуж. Пак был дворянских кровей и ради благополучия их семей ему нужно было сыграть пышную свадьбу с одним из партнеров своих родителей. Все мечты парня о том, что его чудом выдадут за красивого молодого и перспективного мужчину рассыпались, когда перед ним во всей «красе» восстал мужчина лет 40.       На корабле он подрабатывал уборщиком. А связали и оставили умирать его в потерпевшем крушении «Олимпе» посреди пустоши Атлантического океана потому, что он увидел то, чего не следовало видеть. Услышал то, чего не следовало слышать и узнал то, чего не следовало знать. Что это было — он нам так и не рассказал. Испугался. Его мучили. Долго. Много били розгами, следы от которых остались на его ногах. И увидел я их, когда я отмывал его от грязи и крови.       Так он попал на наш корабль. Проходил день за днем, а он вел себя тише воды ниже травы. Единственный, с кем Чимин быстро подружился — Чонгук. Когда подросток стоял у штурвала, Пак зачастую подходил к нему, и они начинали разговаривать на отвлеченные темы. И так проходили дни. Незаметно пролетело три месяца. Тогда Чимин стал вести себя более уверенно. Стал получать приказания от капитана Мина, которые с успехом исполнял, а потом приходил с гордо поднятой головой в его каюту, говоря, что все сделал точно по указанию. Юнги им гордился. Честно, даже больше, чем всеми нами вместе взятыми. Тогда они стали сближаться. И сблизились до такой степени, что однажды, зайдя рано утром в каюту капитана, я увидел Чимина лежащим на голой груди Юнги. Они спали. Я решил не тревожить их сон и, не проронив ни единого слова, просто вышел.       Время шло, а они все ближе друг к другу становились. Я часто их стал заставать. А что там заставать. Они ничьего присутствия не стеснялись. Средь бела дня Юнги мог просто от того, что ему захочется зажать Чимина где-нибудь на палубе у борта и долго и смачно целовать, будто душу его пытаясь так в себя засосать.       Ссор у них как таковой не было в основном. Очень редко. Раз в полгода могли устроить, конечно, мировую войну, после которой неделями не разговаривали, но все утихомеривалось. В частых случаях их заставал именно Чонгук, который выходил к штурвалу по ночам, целующихся у носа корабля в свете полной луны. Очень даже романтично. Со временем все члены экипажа стали называть Чимина капитаном и относились к нему, как к равному Юнги. Между прочим, по прихоти Мина.       Сегодня бы Чимину исполнилось 25 лет, но ему все еще 24, а Юнги сейчас 32. В ту злополучную ночь я ничего толком не успел понять. Я услышал лишь крики о том, что на наш корабль вторглись чужие. Мы все спали, а кричал Кай, дежурящий у штурвала. Первыми опомнились те, кто спал в трюме, за ними проснулся Чимин, спящий с Юнги в обнимку. Юнги проснулся позже, когда Пак, уже одевшись, ушел узнавать, что происходит и почему кричат посреди ночи. Не стоило ему этого делать. Ох, как не стоило. Но откуда же он мог знать, что эта ночь окажется последней.       Его застрелили.       Я не смог застать лично этого момента. Но пришел, когда уже капитан Мин сидел над телом мертвого Чимина. Он не плакал, его глаза горели яростным огнем. Я впервые видел его таким. А потом с его уст сорвался нечеловеческий, потусторонний голос:       — До утра в «Разломе Аида» не должно остаться никого в живых. Исполнять!       Убил Чимина один человек. А поплатились за это 48 душ, в число которых входили и женщины с детьми. Это был единственный раз, когда Юнги не пощадил никого. Потому что любимого никто не пощадил. Им двигало ни что иное, как злоба, жажда отомстить за пролитую родную кровь. Больше ничего. Но даже это все не удовлетворило его душу. Он продолжил убивать тех, кто казался ему причастным к «Разлому Аида». Помню, когда мы вышли в калифорнийский порт, он застрелил старого мужчину, который чем-то напомнил ему капитана этого пиратского судна. Надо же, это случилось всего 3 месяца назад.       Капитана Пака мы похоронили как следует. По нашим «Портроникским» законам. Дождались следующего полнолуния (следующая ночь после убийства), завернули его в его же одежду, разорвали пару мешков, обмотали его, чтобы ни единого сантиметра тела видно не было, завязли туго веревкой и аккуратно опустили за борт, отдавая его во власть ледяной Атлантики. Постепенно тело скрылось под водой. Видимо, ему было уготовлено судьбой быть погребенным в водах Атлантического океана.       К Юнги стали часто приходить кошмары по ночам. Он просыпался от криков, а потом долго не мог успокоится. Случалось это лишь в темное время суток. В дневном сне этого не происходило. Потому по ночам он перестал спать, отдавая предпочтения дневному сну с 10 утра до 1 после полудня. Старался он себя вести как обычно, но мы все видели, что это уже не он. Это не тот капитан Мин. Мы, конечно, все давно уже привыкли к его хладнокровию, но это когда-то было исключительно лишь по делу, а сейчас так всегда. Когда ни смотри — кроме айсбергов в глазах ничего больше не увидишь.       Без предупреждения однажды вошел в его каюту, ведь он не выходил целый день. Это было буквально неделю назад — в день смерти капитана Пака. Юнги плакал. Прям навзрыд, не мог остановится. Я понимал, что зашел не вовремя, но Юнги просил меня остаться и посидеть с ним, иначе он сойдет с ума. Он рассказал мне, что видит во снах Чимина, который умирает. Все время, каждую ночь, когда сон берет над ним верх, он заново переживает смерть любимого человека и от этого становится все невыносимее для него. Он был выпившим. На столе его лежали компас, пару перьевых ручек с чернильницей, а рядом со всем стояла огромная пустая бутылка рома.       — Я его вижу.       Именно это заявил мне в тот день Юнги, когда плача прижимался к моему плечу и изо всех сил старался не смотреть по сторонам, потому что у него некие галлюцинации начинались и он видел Чимина.       Он выплакался вдоволь. Все, что его тревожило — все мне рассказал, но больше всех мне затирал именно о том, насколько же он скучает и хочет к нему. На тот свет. От того я стал чаще засиживаться в каюте капитана, потому что боялся, что он с собой сделает что-нибудь непоправимое и….       The end of Kim Seokjin’s pov.       — Хён. — Джин вздрогнул от резкого обращения и, перестав писать в блокноте, аккуратно развернулся, чтобы увидеть человека, что потревожил его покой. Этим человеком оказался Чонгук.       — Да? Чего тебе? — раздраженно выдал старший, захлопывая разваливающуюся тетрадь и вставая из-за стола.       — Твоя очередь стоять за штурвалом. По приказу капитана. Не забыл? Мы надвигаемся на зону обильных процветаний коралловых рифов. — проговорил четко Чон, а потом развернулся и, не дожидаясь ответа, покинул помещение, держа путь на палубу, чтобы помочь остальным неважно с чем. Помощь всегда будет нужна.       «Эх, Чонгук, тебе ведь уже 22» — выдохнул про себя Сокджин, крепя блокнот на своем поясе и прикрывая ее камзолом. Он без промедления вышел на палубу и поднялся на порт, где штурвал оказался без своего водителя, и взял его в свои руки, начиная держать курс прямо и разглядывая окрестности, чтобы ненароком не наткнутся на риф и не повредить итак работающий на последнем издыхании «Портроник».       Именно Киму всегда доверяли управлять судном, когда надвигался шторм или следовало остановится где-нибудь, спустив якорь, где велика вероятность сесть на мель.       Сокджин прищурился, чувствуя всем своим телом увеличившиеся волны. Он нутром своим чувствовал, что надвигается сильный шторм и темнеющее небо, на которых со временем стал слышаться гром, а раскаты молнии делили темное небо на части, лишь подтверждало это. Холодный ветер начинает неприятно обдувать все тело, но старпом смотрит прямо вперед, лицом своим встречая опасность.       — Кихун! — крикнул Ким, привлекая внимания копошащегося на палубе около мачты пирата. — Шторм приближается. Разбуди капитана Мина.       Джин не мог отпустить штурвал со своих рук, а потому приказал пойти в каюту капитана другого человека.       Сколько бы лет Ким не плавал, сколько бы не был членом экипажа «Портроника», сколько бы не пережил штормов, ураганов, сколько бы не переплыл безопасно айсбергов, сколько бы не пережил нападения акул, огромных кашалотов или лох-несского чудовища — все равно. Каждый шторм словно первый. Из-за осознания этого сердце начинает ускорять свой темп, кровь по венам бежит с неизведанной, казалось бы, ранее скоростью, а руки начинают подрагивать. Риск смерти высок, неизвестность душит, а времени остается меньше. Уже который раз их жизни оказываются подвешенными на волоске, но все пираты ведут себя смело, ровно так же, как и сам Джин, все еще прямо смотря вперед и даже не дрогнув.       С неба начали падать капли дождя. Это только начало, и именно в этот момент из каюты вышел он. Капитан. Немного сонный, но настроенный встретить непогоду решительно и смело. Волны с каждым разом увеличивались в размерах, грозясь опрокинуть корабль, но этого не случалось. Единственное, что немного неприятно действует — это воды, проникающие на палубу.       Юнги чего-то ждет. Он внимательно смотрит на небо, поднявшись к штурвалу, где стоял Джин и чего-то смиренно ожидал. Внезапно небо раскат грома, а затем яркая вспышка света. Мин нахмурился.       — Всем встать по своим местам! Спускайте паруса! — приказным тоном громко крикнул капитан, уже в следующую секунду наблюдая, как каждый член экипажа становился на свое честно доверенное место. Кто-то стоял у мачт, кто-то забрался на марсель, а кто-то висел у вант на сетке. Все ждали дальнейших приказов, которых не следовало. Пока что. Лишь трое стали развязывать веревки у мачт, чтобы паруса снять.       Буквально за считанные секунды маленькие капли дождя превратились в грозный ливень. Деревянный пол стал скользким, из-за чего становилось трудно устоять на месте, но это уже не в первые, каждый матрос держался молодцом, крепко стоял на ногах.       Неожиданно из-за большой волны, нос корабля чуть-ли не разломился, оказавшись полностью под водой, но он успешно вышел из своих пут, продолжая плыть туда, куда вело грозное течение. Судно стало жестко качаться из стороны в сторону. Джин почти упал, но устоял на коленях и штурвал с рук не отпустил, продолжая следить за курсом и рулить, когда видел перед собой преграды. Он так же старался избегать больших волн, что у него весьма неплохо получалось.       — Чонгук! — крикнул громко-громко Кай, сразу же подрываясь со своего места и наровясь подбежать к бортам, оставив нахрен запутавшиеся веревки и вместе с ними паруса, которые он предварительно спустил.       — Всем оставаться на своих местах! — крикнул грозно Юнги, смотря на ту сторону, где произошло событие.       — Человек за бортом, капитан! — чуть-ли не в истерике крикнул мужчина, смотря глазами полной надежды на Юнги. Его глаза так и кричали: «сделай что-нибудь или дай мне прыгнуть за ним».       Мин нахмурился.       — Джин, продолжаешь стоять за штурвалом. Кай, вернись к мачте и развязывай канат. Паруса от веревок отпутаете потом, когда все закончится. Все остальные остаются на местах и отходят от бортов на безопасное расстояние. — рассуждая на ходу, громко говорил Юнги, чтобы услышали все без исключения, а сам, сняв с себя тяжелый камзол, с разбегу выпрыгнул за борт, чтобы оказать помощь упавшему Чонгуку.       Вода была ледяная, из-за чего зубы сами по себе бились друг о друга, но Мин не обращал на это ровным счетом никакого внимания. Он, будучи уже с головой под водой, глазами искал знакомое телосложение. И нашел. Парень уже потихоньку шел ко дну, но он барахтался и сгибался в спине, стараясь из ноги вытащить нечто острое. Вода рядом с ним окрасилась в красный. Он ранен. Вот и причина падения.       Без раздумий капитан сразу же подплыл к пострадавшему и, схватив металлический прут, резко вытащил его из ноги младшего. Времени оставалось мало, он мог истечь кровью. Юнги действовал четко и быстро. Его движения были словно заучены. Высвободив свой ремень из штанов, будучи все еще под водой, Юнги крепко зафиксировал ремень чуть выше кровоточащей раны на голени, образовывая тем самым подобие жгута.       — Живой? — пытался докричаться Юнги до Чонгука, который был уже в полубессознательном состоянии. На тот момент Юнги, держав крепко младшего за его торс обеими руками, всплыл на поверхность и обеспокоенно смотрел на него. Мин еще крепче своими руками обхватил тело младшего, не давая тому снова уйти под воду. Силы того были на исходе.       Громко дыша и стараясь уравновесить свое дыхание, Чон поднял свои испуганные глаза на капитана и коротко закивал. Живой.       — Молодец.       Юнги стал осматриваться в поисках корабля, но он не ушел столь далеко. Буквально за минуты две с ношей Мин доплыл и схватился за опущенный Каем канат, сначала фиксируя на нем Чонгука и заставляя его лезть из последних сил, но лез он уже не сам. Через борт пролез Кай и другой пират, хватая самого младшего за две руки и тащя его на верх. А потом капитан залез и сам. На его плечи сразу же упал камзол с рук заботливо смотрящего на него Кихуна. Тем временем многие столпились около Чонгука, пытаясь как-то помочь парню. Но они больше нагнетали итак неприятную атмосферу.       Волны все еще были громадных размеров, дождь лил, как из ведра, но ветра и грома, как таковой, уже не было. Неожиданно, стоило Юнги приподнять свою голову и прикрыть в облегчении глаза, спустился белый туман, который стал обволакивать всю окрестность.       Повисла гробовая тишина. Никаких звуков слышно больше не было. Даже плески воды.       — Что происходит? — тихо поинтересовался Сокджин и все обернулись на него. Ведь только его голос и разрушил всю тишину. Никто не мог сказать и слова, так как были не в состоянии этого сделать. Это удивительно. Сколько лет уже плавает по океанам «Портроник», еще ни разу не было такого явления. Поэтому пираты и удивились сильно.       Стало слышаться тяжелое дыхание Чонгука, все еще пытавшегося отдышаться и разогреться. Чувство прохлады и леденящий душу воды все еще не покидало юное тело. Он чувствовал себя перерожденным. Его жизнь оказалась под серьезной угрозой и, если бы не капитан — страшно представить, чем могло все закончится. Он ведь уже почти потерял сознание, отключился от мира, когда пытался с голени стянуть большой прут, и именно в этот момент подоспел Юнги и привел в себя мальчика.       — Понятия не имею. — так же тихо ответил Юнги, внимательно рассматривая открывшиеся перед ним новые просторы и новый пейзаж. Медленно корабль чуть наклонился к правому борту, а потом и подскочил, словно наткнулся на большой камень, и в этот момент капитан понял, что протечки ему не избежать в сегодняшний день.       Судно подскочило так раза три, и Джин, не удержавшись на месте, отлетел к борту, оставляя штурвал вращаться в быстром темпе в разные стороны, но вот, что удивительно — «Портроник» все еще плыл вперед, прямо по курсу, не сворачивая ни на миллиметр в другую сторону. Все члены экипажа разом ахнули от этого зрелища, однако и здесь они быстро забыли о недавно произошедших событиях, ведь услышали громкий чужой топот у кормы. Все были здесь, исключительно на палубе. Единственное — Джин лежал. Все обернулись. Там никого не было.       Чонгук тяжело задышал и так же стал оборачиваться, в поисках того самого чужого. Туман стал еще гуще, белый дым обволакивал своим облаком весь корабль, прикрывая любой обзор. В конце концов, стало мутно настолько, что ни один из присутствующих не видел практически ничего, кроме белого облака. Руку протяни, его и наполовину видно не будет. Ни один из пиратов не испугался, совершенно нет. Больше всего они были обескуражены всем, что сейчас происходит. Им, конечно, доводилось попадаться в маленькие туманы, но никогда настолько. Они словно плыли в облаке, ибо по другому это никак сейчас не объяснишь.             Судно перестало качаться и сейчас возникало чувство, что оно вовсе стоит на месте. Никто до сих пор ничего не понимал. Капитан наслеп подошел к борту и облокотился о нее, пытаясь разглядеть толщу воды, но видно не было ничего. Очень странный туман.       Снова топот.       — Кто здесь? — со злостью поджав свои губы, будто сам себе прошептал Юнги. Он начал осматриваться. Следом очень тихий топот раздался прямо перед ним, но это был никто иной, как…Чонгук.       Как он встал? Как может идти так спокойно? Что за чертовщина вообще происходит? Одни вопросы и найти ответ хотя бы на один из них!       — Как ты встал? — удивленно спросил Юнги, подходя к младшему и кладя свою тяжелую ладонь ему на плечо. По глазам того потекли слезы. Он никогда не плакал на людях. Брал пример с капитана, потому что мечтал стать таким же, как и он. Для него капитан Мин — пример для подражания.       — Я…я увидел…его… — мальчик опустил свою голову, изо всех сил сдерживая безудержный плач. Больше рядом никого не было. Только они вдвоем. По крайней мере, не было в поле видимости. — Я увидел…отца. О-он подошел и пр-ровел рукой по ноге и…все. Перестало болеть. Пот-том он посмотрел на меня… Улыбнулся и…обнял. Я…не успел до него коснуться… Он исчез! Опять! — Чон упал на колени, начиная безудержно плакать. Из него словно вырвали душу и сердце, на такое зрелище смотреть было невыносимо. Он ведь еще такой молодой, такой маленький, а уже сколько боли пережил и как настрадался. Мать, отец, затем лучший друг… Теперь снова отец. Каким-то чудесным образом.       Мин стоял в ступоре. Как это так? Теперь вопросов стало еще больше. Как Чонгук мог увидеть своего отца, который мертв уже по счету восьмой год? Как он мог обнять, коснуться его или тем более вылечить так просто серьезную рану на его ноге? На ум только одно приходит: либо этот туман заражен и вызывает галлюцинации либо…мир мертвых? Этого не может быть. Просто это нереально! Не-ре-аль-но. Но ведь и по другому никак такое явление не объяснишь. Где вода, где холодный океан? Где шум морей? Где небо? Где остальные члены экипажа? Почему их не видно? И с черта ли туман такой сильный? Почему судно больше не плывет? И почему он не поменял свой курс? Почему не перевернулся? И не повернулся тоже?       Капитан не знал, что сказать и что делать. Он не мог ничего понять. Он лишь смотрел, как Чонгук задыхается в своих слезах, как его душат всхлипы и как тяжело он дышит. Юнги видел только Чонгука. Когда он уже хотел присесть на корточки перед младшим, чтобы хоть постараться успокоить, из тумана стали виднеться руки. Они положились на плечо Чонгука и немного сжали. Руки были изуродованы в шрамах, гематомах и синяках. Чон перестал плакать и немного вздрогнул от резкого касания. Он громко вскрикнул, когда эти руки дернули его назад и утащили в неизвестном направлении. Он исчез.       — Чонгук! — лишь успел крикнул Юнги и побежал вперед, ничего совершенно не видя, но с твердой целью — найти младшего. Но никого уже не было. Ни Чонгука, ни Джина, ни Кая, ни остальных членов экипажа. Он остался совсем один на корабле. И это был самый худший его кошмар. Его сны начали по тихоньку сбываться и от этого становилось настолько паршиво на душе, что словами не описать.       Мин схватился за свою голову, начиная паниковать и сам чуть-ли не плача. Он стал оглядываться в поисках хоть кого-нибудь, его глаза были полны надежды. Вдруг перед глазами все потемнело. Кто-то перекрыл доступ к свету, которого и так особо не было. Из-за этого чертового белого тумана.       «Это конец?» — пришло в голову Юнги, но глаз своих он не закрыл. Продолжил смотреть в густую темноту и вслушиваться в пьянящую тишину.       — Угадай кто. — игривым голосом послышалось прямо у уха и капитан впал в временную прострацию. Юнги ведь не сошел с ума? Ведь точно? Ну не мог же он настолько обезуметь после смерти любимого? Ведь так? Хотя сейчас он уже ни в чем не уверен.       Терять нечего. Лучше действовать и насладиться моментом, если это действительно явь. У капитана хватило ума догадаться, что темнота — это ничто иное, как ладони, которые он тут же схватил своими руками и убрал от своих глаз, снова приветствуя свет. Мин развернулся на 180 градусов, но глазам своим он уже поверил. Удивляться ему уже не было чему.       Безо всяких сомнений, как только увидел перед собой того самого человека, которого потерял год назад, Юнги крепко обнял его и прижал к себе настолько сильно, будто старался срастись с ним телами. Насколько он скучал, насколько ему не хватало этой ходячей катастрофы. Он представить сам не мог, насколько и выразить это словами тоже никак не мог. Не имел представления просто.       — Чимин, — горько шепнул капитан, уткнувшись в плечо младшего и, словно малое дитя, начиная плакать. Снова этот запах. Запах, исходящий от любимого человека, которого он сколько уже не видел из-за непредвиденных обстоятельств. Чимин пахнет океаном, пахнет свободой, любовью, нежностью. Да всем, что может описать хорошие качества. Чимин пахнет молодостью, которого у Юнги не было. Чимин пахнет чертовым океаном даже больше, чем сам океан.       — Угадал, — улыбнулся Пак, приподнимая лицо Юнги за щеки своими ладонями и смотря на него своими нереальными глазами. Эти глаза были глубже Марианской впадины и Юнги совершенно не боялся в них утонуть. Он уже в самой их глубине. Ему нечего боятся. Разве что…снова его потерять. Эта мысль не давала покоя ни на секунду.       Капитан немного наклонился, сталкиваясь своим лбом со лбом Чимина и громко всхлипывая. Его лицо покраснело от слез, а глаза вспухли.       Неподалеку стоял Джин. Он все видел. Кто утащил Чонгука, что делает Юнги и где все остальные пираты. Видел все без исключения и делал запись в своем старом блокноте.       «Мы попали в мир мертвых. И вряд ли отсюда выберемся. Я то уж точно это знаю. Ну что ж. Зато Чонгук и Юнги счастливы. Моя последняя запись на сегодня. И на всю жизнь.»       Старпом улыбнулся и захлопнул книжку, руками в следующую секунду прижимая ее к груди, словно самое ценное сокровище мира.       Это была последняя запись в его дневнике.       «Портроник» затонул.       Считается, что он не выдержал сильного шторма силой в 5 баллов из 6 возможных. Корабля, как и самих членов экипажа никто не найдет и никто и никогда больше не увидит. Да и искать их не будут. Кому сдались пираты, которые портят жизнь обыкновенным морякам?