бакуман

       фукуда шинта ненавидел серую и однородную обыденность, и с ранних лет воображал себя главным героем манги. всю жизнь фукуда заходил, куда хотел, с ноги. а как накопил на мотоцикл — въезжал на нём, сопровождаемый рёвом мотора и дорожной пылью. при всей своей неугомонности и, казалось бы, эгоцентричности, шинта не оставался к ближним равнодушным, и оттого частенько совал нос куда не просят, интересовался всем происходящим вокруг себя, даже не стеснялся звания сплетника, считая, что это может выделять его из толпы. ему претила даже мысль попасть вдруг в мутный водоворот канцелярских будней. так что, когда фукуда наконец ворвался в редакцию джампа, он совсем не ждал увидеть в пусть творческой, но офисной среде яркую фигуру с пышной рыжей шевелюрой. фукуда сразу зацепился за этот образ, словно волк, учуявший овцу. но то было руно — как понял фукуда после — под которым прятался иной зверь. он оказался кусачим, старше его на восемь лет и совершенно чётко держащимся в рамках субординации и профессиональной этики. даже несмотря на то, что с ходу звал его фукудой-куном, когда сам фукуда использовал лишь уважительные приставки. так и завалился в жизнь молодого редактора юджиро хаттори некий более молодой художник и автор. да, фукуда частенько залетал с ноги, стремясь завоевать всё внимание и обволочь всё пространство вокруг себя; но он совсем не ожидал, что в ответ на сию наглость в его душонку протиснется этот, на первый взгляд, простой и беззаботный редактор, с яркой внешностью и улыбкой. фукуду, как сороку, тянуло ко всему яркому и красивому — крутому, как для себя это обозначал он сам. крутые кожаные куртки, крутые мотоциклы, крутая работа и карьера — вот то, что влекло фукуду. рисовать крутые картинки, рассказывать через них крутые истории о крутых парнях (каким он и сам стремился быть). юджиро тоже оказался ярким и красивым. пусть в начале своего пути он не был опытным, но совершенно точно везучим и, что не менее важно, цепким. стоило юджиро увидеть малейший проблеск в присланной работе, он хватался за него, пока никто ещё не успел заметить. и не прогадал. так он нашёл самородка — ниидзуму эйджи, который жил мангой, рисованием и дышал только тем воздухом, где присутствовали запахи графита, чернил и бумажной пыли. и пусть фукуда не мог тягаться с гениальным подростком в начале своего пути, он дал себе обещание, что ещё покажет на что способен, и будет прыгать выше своей задницы столько, сколько придётся. обещание, что взберётся на самую крутую вершину, доступную мангаке, и не ради того, чтоб юджиро относился к фукуде с тем же благоговением, что к гению эйджи… разве что самую малость. и сколь же дороги были фукуде все те моменты, когда на протяжении всех тех лет, что он стремился и гнался на свою отвесную вершину, цепляясь за каждый выступ со рвением медведя, его сопровождал и поддерживал — искренне и самозабвенно — хаттори юджиро, собственной персоной в постоянно сменяемых, но неизменно ярких футболках. со временем фукуда стал замечать, что юджиро не просто приходит к нему, забирает манускрипт, даёт пару советов по работе и сваливает в закат на неделю, но и вбрасывает темы для разговора. отвлечённые темы. не по работе. и эти поначалу неловкие фразы повлияли на многолетнюю мерзлоту, окружающую нутро фукуды. эта защитная прослойка дала трещину, позволяя юджиро, который сам не осознавал результатов своих действий, проникнуть глубже. шинта ждал звонка от юджиро с нетерпением, несмотря на бесконечную запарку и гонку со сроками. он говорил с ним, не отрываясь от рабочего места, наплевав на косой взгляд непонятливого ассистента. и правда, с чего ему понимать, почему фукуда, узнав рейтинг главы в опросе, продолжает поддерживать разговор с редактором, интересуясь его внутренней офисной жизнью? с чего ему было понимать, почему тот приоткрывал завесу редакторского закулисья; охотно обсуждал с фукудой тонкости офисной жизни, даже мог пожаловаться на надоевших коллег или босса? с чего ему понимать, когда фукуда сам не понимал? но охотно поддерживал разговор, немного рассказывал о себе, о своих увлечениях, также жаловался на нерадивого ассистента, хлюпающего быстрозаваренной лапшой прямо над будущими страницами… он ценил юджиро, как ценил всех достойных людей, пришедших в его жизнь. он ценил друзей, которые являлись для него коллегами и соперниками, ценил их талант, усердие и самоотдачу, которую они проявляли в работе и жизни. но отчего-то только с юджиро мог делиться личными переживаниями. пусть и маскировал их в привычную оболочку импульсивности. но юджиро всегда подыгрывал. он был столь же несдержан, как и сам фукуда, только умел брать себя в руки в нужный момент. и, когда юджиро умудрился намекнуть на некую связь между фукудой и аоки ко, которую тот временно взял под своё крыло, фукуда внезапно почувствовал прежде несвойственное ему отвращение. «я ненавижу аоки ко», — заявил он тогда без тени сомнения и со всей серьёзностью, хотя это не было точной истиной. фукуда вовсе не ненавидел аоки то, она лишь раздражала его тем, что была способна на большее, была способна тягаться с ним самим на равных, но не была способна выполнить базовые запросы редактора и вникнуть в сёнен. и только фукуда, оказавшись единственным достойным и бескорыстным неравнодушным, был способен ей помочь. фукуда видел в ней лишь соперницу, коллегу и члена его команды — команды фукуды — стремящейся рано или поздно изменить джапм. а юджиро лишь примирительно поднял руки и сделал вид, будто ничего и не спрашивал. фукуда уже потом понял, что, возможно, юджиро надеялся узнать ту сторону фукуды, про которую сам шинта не вспоминал со школы, стремясь стать крутым мангакой — выяснить его предпочтения. а фукуда тут же заявляет, что ему не нравится миловидная аоки ко. что она его бесит. но фукуде нравились другие девушки. пусть из памяти уже поистёрлись картинки о последней, возможно, она ему не так уж и нравилась. она была красивой, яркой, импульсивной — крутой. задумавшись об этом в таком ключе впервые, фукуда вдруг со всей силы осознал, что юджиро тоже… крутой. и фукуде нравилось это в нём. фукуде нравилось в юджиро всё: от стиля одежды, проявлений характера, способа общения до работы редактором. юджиро шло быть редактором. он умел организовывать, просчитывать, смотреть в самую суть, но и увлекался словно ребёнок, глубоко переживал, держался принципов. он всегда с пониманием относился к творческим загонам и выходкам фукуды, помогал, наставлял. сам сидел с ним в запарке, дорисовывая страницы ваншота к горящему сроку. даже с повышением в должности, юджиро оставался не менее вовлечённым в работу с авторами. фукуда с каждым годом всё больше преисполнялся благодарности в сторону юджиро и однажды не сдержался. на волне радости от новостей про аниме по его манге, пока юджиро не успел выскочить за порог, фукуда выдал: — юджиро... сан. спасибо тебе, это ты мне посоветовал рисовать мангу о своём хобби… о мотоциклах… — ну-ну, — смотря на несвойственно милого фукуду через плечо, с улыбкой ответил юджиро, тоже нехотя смущаясь. он видел растерянные глаза фукуды, его порозовевшие скулы, которые он прятал под отросшими прядками, так что поспешил удалиться из комнаты, — не выходи из образа. — ля! да чтоб я ещё раз тебя поблагодарил! орал шинта вслед редактору, тут же выплёскивая накопившееся единственным проверенным способом — поорать и позлиться было привычно. фукуда отходчивый, он скоро забудет эту эмоциональную волну; а юджиро не обидчивый, и успел прекрасно изучить фукуду, чтоб понимать, что же он хотел выразить и чего ему это стоило.