Голод

Ноябрьский дождь, который бил по оконному стеклу, обещал быть затяжным. Тучи затянули небо, давя на мозг своею серостью. Евгений курил, выдыхая дым в форточку. Сквозняк теребил его пшеничные волосы средней длины, а его синие глаза преобрели более серый оттенок, в тон осеннему холодному небу. Всё, что он сейчас чувствовал - усталость. Нет, тело его было здоровым и молодым, полным сил и энергии. Эта усталость была несколько иного рода. Холодные руки обвили его обнаженный мускулистый торс; женское тело, обдав его сладковатым запахом, прижалось к спине и у самого уха прозвучал самый мелодичный в мире голос: голос его любимой женщины, его непризнанной никем богини. - Ты давно проснулся? Простой вопрос. Простой, но требующий ответа. - Нет, Этери. Минут десять назад всего лишь. - Солгал он. Скрывая эту, на первый взгляд, невинную ложь, он повернулся к ней. - Привет. - Снова тонул в ее глазах, которые напоминали чистейшую воду в пустыне, маня жаждущих путников голубыми сияющими каплями. - Хорошо. - Этери отошла, потягиваясь, и Евгений мог любоваться ее телом, которое оставалось неизменно сексуальным и притягательным. Он любовался ее блондинистыми волосами, которые пружинами струились по плечам и всегда выглядели идеально. Он наслаждался ее запахом, который заполнял любую комнату, в которой находилась его женщина. В запланированное послеполуденное время раздался звонок домофона. Этери неспеша спустилась на первый этаж своего дома и, подойдя к двери, взглянула на монитор. За дверью, которая была выполнена из стали, стояла невысокая светловолосая девушка. Ежась от ветра, она пряталась в ворот кожаной косухи. Женщина впустила ее внутрь, улыбаясь самой нежной улыбкой. - Здравствуйте. - Девушка сняла мокрую от дождя верхнюю одежду и повесила в рядом стоящий шкаф. - Юля, проходи. - Этери указала рукой влево, где стояли два кресла и диван времён Александра Первого. У огромного окна, выходящего на проезжую часть дороги, находилось фортепиано идеального белого цвета, с золотыми узорами. - Если хочешь, можешь сварить себе кофе, потому что мне нужно переодеться. Юлия кивнула, но на кухню не пошла. Жуя ментоловую жвачку, девушка с размаху упала в кресло, вынув Айфон из кармана джинс и закинув ногу на ногу. Этери зацепилась взглядом за её массивные берцы, которые никак не вязались со стройностью ног и хрупкостью девушки. Ничего. Пройдёт время, и она сделает из Юлии настоящую женщину, научит ее манерам и привьет отменный вкус к искусствам. Спешить некуда, пусть семнадцатилетняя будущая пианистка повзрослеет и сильнее привяжется к семье Этери и Евгения. Сняв воздушный пеньюар в своей спальне, Этери надела классическое платье цвета кофе с молоком. Оно скрывало своими рукавами худобу женских рук, длина прятала колени, а круглый и неглубокий вырез дополнял целомудренный вид. Спустившись к девушке, Этери убрала кудри назад и села за фортепиано, приглашая Юлию сесть рядом: - Чтобы разогреться, предлагаю начать из Турецкого рондо, согласна? Даже если бы Юля и была против, то всё равно была вынуждена согласиться, так как глаза Этери смотрели требовательно, а тон не терпел неповиновения. В две руки они начали оживлять великое произведение. Когда спустился Евгений, в холле лился "Вальс Амели" Яна Тирсена. Юлия играла сосредоточенно, а Этери слушала, прикрыв глаза и постукивая длинными тонкими пальцами по колену. Наконец-то эта девчонка выучила ноты. Мужчина ощутил нечто, похожее на ревность, глядя на расслабленную женщину. Он не понимал, зачем она дает уроки игры на фортепиано, при этом совершенно не нуждаясь в деньгах. Абсолютно не разбираясь в музыке, он предпочитал слушать любое клубное дерьмо, лишь бы было под что пританцовывать, угощая какую-нибудь неосторожную девицу кислотой. Изредка он писал картины и был известен в некоторых обособленных кругах, поэтому имел приличный счёт в банке и не беспокоился о черных днях. Этери же все деньги переводила в золото, считая этот металл самой надёжной валютой на все времена. Она копила его годами, десятилетиями, веками... По всему миру были разбросаны тайники, надёжно скрытые от ненужных глаз: в джунглях Амазонки, в Сахаре, которая когда-то была цветущей землёй и родиной ее народа; в долинах Алтая и в горах Тибета. Женщина была слишком осторожной после дефолта в Америке в 1790 году, когда решила хранить часть сбережений в так называемых "новых континентальных долларах". С тех пор она вкладывалась в золото и предметы искусства, часть которых возила с собой по миру, ведь приходилось переезжать раз в 10 лет, чтобы не вызывать излишнего интереса со стороны окружающих к своей персоне. Время неумолимо приближалось к ночи, и они планировали поехать в ночной клуб, чтобы развлечься и завязать пару новых знакомств, потому Этери проводила Юлию до двери, попрощавшись. - Завтра в это же время? - Уточнила девушка. - Да, госпожа Липницкая, - Этери усмехнулась. Юлия повернулась спиной и зашагала через дорогу. Дождь так и не прекратился. Из окна на втором этаже за удаляющейся девушкой наблюдала пара голодных синих глаз. Этери, приняв душ, наносила вечерний макияж. Евгений некоторое время рассматривал её: ему нравилось видеть жену в кожаных леггинсах и таком же топе с рукавами. Она напоминала ему веселье дискотек 80-х, когда молодежь сполна вкусила заграничную моду. В то время даже дышалось свободнее. Мужчина застегнул плотную серую рубашку, и, спрятав телефон в карман черных джинс, подошёл к Этери, провел пальцами вниз по ее кудрям: - Я подгоню машину, не задерживайся. Этери предпочитала водить машину сама. Лишь в редких случаях она доверяла руль кому-то другому. Женщина была повернута на автобезопасности, поэтому всегда отдавала предпочтение Вольво, пусть это и выглядело несколько старомодным. Евгений же был без ума от спортивных машин, регулярно разбивая то одну, то вторую, потому что скорость любил, а чувства этой самой скорости не имел. Этери каждый раз читала ему морали о том, что вечная жизнь может прерваться, если достаточно сильно повредить тело, но ему было то ли плевать, то ли он вовсе не верил в это. В клуб их пустили безо всяких вопросов, и пара тут же разошлась по разные стороны, вливаясь в толпу. Этери села за барную стойку и провела рукой по волосам. - Что закажете? На нее смотрела милая брюнетка, которой едва исполнилось восемнадцать. Женщине нравились ее волнистые волосы до плеч, то, как умело нанесен макияж, как девушка одета. А ещё Этери чувствовала запах свежести и молодости, и его не могли перебить ни духи проходящих мимо людей, ни сигаретный дым, который был везде, пропитывая одежду, мебель, проникал в каждую трещину. Место было второ, а то и третьесортным, но женщину это нисколько не смущало. Разношерстные отдыхающие не имели широкой известности, поэтому можно было не бояться случайных фотографий или особо приторной полиции. "Наверное, текила подойдёт..." - подумала Этери, пристально глядя в глаза барменше. - Вы что-то сказали? - Девушка наклонилась ближе, и Этери сглотнула, чувствуя обжигающий запах, и то, как нарастает Голод. - Текила. - Алые губы изогнулись в улыбке, заставив брюнетку потеряться на пару секунд. Казалось, в эти секунды мир замер, остановилось время, исчезла музыка. Был слышен лишь размеренный стук сердца девушки. Магию момента испортил молодой парень, который подсел к Этери и предложил угостить ее тем, что она пьёт. Женщина усмехнулась и согласно кивнула. Это предложение было, как нельзя, кстати. Этери пила текилу, слушая пустую болтовню неожиданного знакомого, оценивая его физическую силу. Ей нравились крепкие мужчины. Чистоту генетики она чувствовала, как животное. От части, она и была животным. Хищником, пантерой, крадущейся во тьме за своей жертвой. Вскоре к ней подошёл Евгений, прижимая к себе какую-то рыжую бестию шлюховатого вида. Спутница была явно под кайфом и Этери скривилась: как можно жить с такой бесвкусицей?.. - Может, сменим обстановку? Отьедем куда-то... Ты мне понравился... - женщина шептала новому знакомому на ухо, зная, какую реакцию его тела она вызывает этим. Ее голос гипнотизировал, вводил в транс. Евгений так и не научился этому мастерству. Единственное, что он умел относительно не плохо - касаться. Не в физическом плане, а где-то внутри себя, в своем подсознании, они с Этери могли "касаться" своих жертв, внушая им нужные мысли, ощущения, сновидения. Этери в этом не было равных, ведь она не была такой, как ее муж, она была носителем чистейшей крови, дочерью Ламии; она была царицей Египетской, которую подданные "похоронили" так, чтобы ее имя никогда не всплыло в истории; не подозревая, что облажались, захоронив чужое тело. Вчетвером они сели в машину, и Этери повезла их за город, к лесу. Туда, где никто не помешает их утехам. Заехав в глубь, Этери достала из багажника две бутылки текилы, и они пили из горла, общаясь и смеясь. Вскоре Ден, пара Этери на эту ночь, стал более вальяжно обнимать женщину, поэтому той пришлось вести его в сторону от остальных, в глубь леса. - Ты такая сексуальная, я даже не ожидал, что мне что-то обломится. - Язык парня заплетался от алкоголя. Этери прижала его к стволу сосны и проворковала: - Ты предложил мне выпить то, что я пью. Я не смогла тебе отказать. - Она расстегивала ремень его штанов и улыбалась. Затем вдруг сорвала медальон с шеи, который Ден заметил только сейчас. Ещё секунда, и из раны над ключицей парня заструилась кровь. Этери припала губами к ране, проталкивая язык внутрь. Парень не смог вырваться, силы стремительно покидали его, тогда как Этери чувствовала Жизнь с каждым глотком. Когда Ден совсем стих и упал, женщина потащила его на поляну, к машине. Евгений ждал ее, вытирая о носовой платок такой же медальон. Эти украшения были в виде Анкха, символа вечности в Египте. Только рукоять креста была остра, как лезвие и скрыта под чехлом, не привлекающим внимание. Евгений помнил, как его богиня подарила ему этот крест. Российская империя мутила воду с турецко-персидской войной, император Александр выглядел хреново, но балы гремели страной своими сплетнями и модными новостями. На одном из таких балов он встретил графиню Этери Тутберидзе. Будучи вдовой, она искала себе мужа, а он - будущий барон, был не против на ней жениться. Венский вальс, который кружил их почти двести лет назад, всё ещё звучал в их сердцах и сейчас. Тело рыжеволосой девицы лежало у ног Евгения. Мужчина молча открыл багажник и достал сумку с химикатами. Этери обливала тела керосином из канистры, а Евгений смешивал в коробочке перманганат калия с глицерином. Оставив ёмкость на теле Дена, они сели в машину и уехали. Минут через пять произойдет самовозгорание, и сила пожара очень быстро оставит одни кости. Евгений смотрел на меняющийся пейзаж, наслаждаясь состоянием "сытости". Звёзды светили ярче, ветер доносил неуловимые ранее запахи, а тело дышало силой и мощью. Прикрыв глаза, он окунулся в воспоминания своего детства, юности. Дня, в котором время для него остановилось. Этери молча вела машину, краем глаза наблюдая за мужем. Последние дни он вызывал странное беспокойство. Женщина старалась поскорее вернуться домой, ведь скоро наступит Сон после насыщения, который восстановит и омолодит их тела. Этому Сну нельзя было противиться, он мог застать их где угодно, но Этери знала, что у них ещё есть три часа бодрствования. "Касаясь" мужа, женщина видела то, что видел он сейчас, в своей дремоте. И это было странным: он не спал полноценно, потому что для Сна ещё не наступило время. Но и дремать он не должен был, потому что кровь даёт не только утоление голода, но и прилив сил, которые сходят на нет к концу недели. И тогда им снова придется охотиться, чтобы выжить.