Голод

Мастер просит Нефертити: "Головою не вертите, А не то мне ваш портрет Принесёт не мало бед". Придворный скульптор Тутмос сосредоточенно наносил гипс на бюст из известняка. Нефертити сидела на троне; атеф, с недавних пор украшенный коброй, добавлял величия ее прекрасному лицу. Колье с изображениями Анкха и скарабеев скрывало ее оголенную грудь. Тутмос был рад лицезреть царицу, любоваться ее тончайшей туникой, золотыми сандалиями... Была бы у него такая возможность, если бы не приказ создать бюст? Царица видела его влюбленный взгляд, поэтому ее губ коснулась едва заметная улыбка. Аменхотеп Четвертый, ее любимый Эхнатон, сойдя с ума под конец своей жизни, уничтожил почти всех придворных, и Нефертити не была настроена на сближение с кем бы то ни было. В первую очередь следовало сохранить власть и подвести к трону приемного сына Тутанхамона, а после исчезнуть с этих земель. Исчезнуть, подсунув жрецам чужое тело, потому что рано или поздно они найдут способ подобраться к ней и уничтожить. Тоска и боль коснулись ее сердца, когда память вызвала лик Эхнатона. Неся культ Солнца в народ, плечом к плечу со своим мужем, она не могла представить, чем закончится его правление. Дав ему вечную жизнь, Нефертити не могла понять, почему он не смог выжить, почему его кровь отвергла Её. Вспомнился далёкий жаркий день, когда её, двенадцатилетнюю, мать привезла во дворец Аменхотепа Третьего. Это была вынужденная мера, потому что власти объявили охоту на странное животное, которое убивало путников, оставляя их тела обескровленными. Ламия, оставив дочь в подарок фараону, исчезла, и Нефертити её больше никогда не видела. Взрослея, девушка снова попала на лезвие ножа, когда умер фараон. Будучи в его гареме, ее ждала верная смерть и упокоение в семейной гробнице, но Эхнатон, увидев её, влюбился и спас от злой участи. Он же и дал ей имя - "красавица пришла"; Нефертити. Аменхотеп Четвертый, оазис ее сердца, возлюбленный Эхнатон сделал ее не только своей царицей, но и соправительницей. Его любовь к Леди всех женщин сейчас снова загнала царицу в угол, из которого ей придется выбираться. Тутмос тем временем уже закончил свою работу. Осталось лишь разукрасить прекрасное произведение, но гипс должен был застыть. Нефертити встала с трона, желая размяться. Выйдя в сад, она прогуливалась меж фонтанов и великолепных цветов. Толпа слуг и охранников неустанно следовали за ней, куда бы она не шла. Тончайшее полотно плотно облегало ее тело, надёжно защищая от палящего солнца. Умиротворение, которым дышал сад, больше не приносило радости. Нефертити невольно прислушивалась ко всем посторонним шумам, опасаясь покушения. Она умело проникала в головы окружающих, пресекая на корню пагубные мысли. *** Этери принимала душ, смывая с себя макияж и капли крови. Евгений же бродил по спальне в ожидании Сна, который не желал приходить. Он не знал, что с ним происходит и не хотел занимать этим жену. Закурив, он вышел на балкон. Было холодно, но Евгений не обращал на это внимание. Ветер трепал его рубашку, а он думал о Этери, тело которой обычно было таким же холодным, как и этот ветер... - Милый, ты идешь Спать? Ее певучий голос вырвал мужчину из размышлений, и он вернулся в спальню. Этери была в шелковой ночной, которая была в моде при Екатерине Второй, и Евгений невольно залюбовался. Женщина умела беречь вещи, и ему нравилось видеть ее одетой в предметы роскоши царских кровей. Этери всю жизнь свою жила в поле зрения власть имущих, имея на них влияние, которое не редко распространялось и на целые государства. Лишь раз она вышла замуж за русского князя Ивана Третьего, убив перед этим его жену Марию. Та, вкусив отравленной крови, не вынесла трансформации. Этери не желала ее смерти, она до сих пор помнила ее голос, запах и нежные пальцы, которые любили играться с кудрями женщины. Этери легла, и надвигающийся Сон вернул ее в те славные времена, когда Иван принял решение дать наконец-то отпор Орде. Этери тогда была известна под именем Софьи. Она помогала руководить войском князя, выбирая лучшую тактику. Хан Ахмат тогда привел всё свое войско, сжигая деревни и города по пути. Славную реку Угру, ставшую последним препятствием для воинов Ахмата, Этери видит прямо сейчас. Она видит, как татары всплывали из воды и снова тонули, ведь Хан, надеясь перехитрить Ивана, ждал зимы, чтобы перейти её безпрепятственно. Но фантазиям не пришлось сбыться: Этери утоляла свой голод не имея усталости, и вскоре по войску пошел слух о непонятной пошести, косящей татарских воинов. Кто-то говорил, что это чума; кто-то считал, что дикий зверь методично уничтожал армию Ахмата десятками. Победу тогда одержал Иван, навсегда избавив страну от вассальной зависимости по отношению к Орде. Евгений лег рядом и повернулся на бок, лицом к жене. Ее дыхание стало едва заметным - Сон поглотил её, восстанавливая и омолаживая. Этери казалась мёртвой, на столько была бледна ее кожа. Она казалась Снежной Королевой из сказки Андерсена. Мужчина придвинулся ближе, вдыхая аромат ее кожи: аромат любимого ею душистого мыла. Он не знал цветка, который мог бы так сладостно пахнуть. Сна не было, вместо него Евгений вновь погрузился в воспоминания своего прошлого. Открыв глаза, Этери не нашла рядом мужа. Услышав звук разбившегося стекла в ванной, она вскочила и пошла на шум. Евгений, в одних пижамных штанах, стоял к ней спиной, опершись руками на раковину. Проведя ладонью по его напряжённой спине, Этери окинула взглядом раму от зеркала и осколки на полу. - Что произошло? - Женщина потянула его к себе. - Я не смог уснуть. Я не спал! - Выпалил Евгений и резко повернулся. Этери расширенными глазами смотрела на него, подмечая морщинки у его глаз и на лбу, которых вчера ещё не было. Осознание того, что мужчину ждёт та же участь, что и предыдущих ее избранников повергло женщину в ступор. "Двести лет... Они раньше жили и четыреста, и шестьсот... Что не так я делаю? Или люди со временем стали настолько слабы?.." Этери молча вышла из ванной. Евгения будут охватывать страх и непонимание, затем это перейдет в агрессию, что может грозить ее безопасности. Затем он сойдёт с ума, убивая и выпивая всё, что движется, пытаясь продлить свою агонию; пытаясь выжить. Кто она такая? Этери сама не могла ответить на этот вопрос. Но к роду человеческому она не имела отношения. Животное? Возможно. Убивать ради собственного выживания. Этери всегда выживала. В золоте или в холоде, во дворцах или в пустыне, скрываясь от погони - она всегда пыталась выжить. Как и ее мать, оставив когда-то фараону свое самое ценное сокровище: свою дочь. Этери не помнила, когда перестала стареть. Наверное, годам к сорока. Имея в рационе свежую кровь, которую ей предоставлял Эхнатон, она не знала голода. Никто из придворных не видел ее за столом, вкушающей царские явства, хотя лучшие повара готовили блюда ежедневно для правящей четы. Эхнатон, будучи наделён вечной жизнью, действительно выживал после самых смертельных ран, получая их в битвах с многочисленными врагами. Зная о своем Даре, он рвался в самую пучину Ада, одерживая победы одну за другой. Лишь много лет спустя Нефертити увидела его рану, которая бесконечно гноилась и не заживала. Ее укус был ее причиной. Тело любимого обрело бессмертие, но сражалось с чужеродными клетками. В какой-то момент его организм дал сбой. Прошло три ночи и царица перестала узнавать своего мужа: он напоминал дряхлого отшельника; лишь голос всё ещё пренадлежал великому фараону, фараону-солнцу, наместнику вечного бога на земле. Будучи слабым, он убивал служанок и их детей, не заботясь о трупах, и Нефертити тщательно убирала за ним. Потом пришлось его и вовсе закрыть в темнице, а после похоронить под покровом ночи в тайной комнате усыпальницы, которую, к слову, не нашли до сих пор. Вместо фараона бальзамировщики получили тело брата-бастарда Эхнатона, и эта афера прекрасно работает до сегодняшнего дня. Этери захотелось развеяться. Ей не хотелось сейчас видеть мужа, отвечать на извечно одни и те же вопросы, которые она слышала каждое тысячелетие по нескольку раз. Она не имела ответа. Возможно, мать знала больше, но Этери не имела представления о том, жива ли она. Женщина много раз пыталась "коснуться" Ламии, вызывая ее образ, но это никогда не увенчивалось успехом. Она так же не знала, есть ли ещё такие же, как она. Ее народ бежал с земель Египта при правлении Клеопатры и разселился по миру, собираясь в маленькие коммуны, не привлекая внимания. Во времена Великой Инквизиции почти все умерли; Этери чувствовала их крики и стоны внутри себя, умирая бесконечное количество раз вместе с каждым единокровным созданием. В дверь кто-то позвонил. Набросив халат, Этери спустилась вниз. Экран монитора показывал мнущуюся у двери брюнетку, в которой женщина узнала вчерашнюю барменшу. Та стояла, спрятав руки в карманы лёгкой парки и кусала губы. Этери открыла дверь и вопросительно взглянула в ее глаза. Девушка смотрела на нее и молчала. - Я вас слушаю. - Этери слегка улыбнулась. Девушка вздрогнула от ее голоса и достала бумажник: - Вот... Здесь была визитка, поэтому я... Этери продолжала смотреть в глаза девушки, смущая её: - Видимо, забыла вчера. Что же, благодарю. - Женщина не глядя, забрала бумажник из ее рук, случайно касаясь пальцами теплой кожи. - Могу ли я вас отблагодарить? Кофе или что-то крепче... Девушка таяла под голубизной глаз Этери, ей хотелось чего-то выпить, лишь бы иметь ещё несколько минут, чтобы можно было рассматривать эту женщину. - Уверена, вы никогда не пили портвейн. - Снова сказала Этери и отошла в сторону, приглашая этим брюнетку. - Меня зовут Женя, - наконец-то очнулась девушка, войдя в холл, - а как ваше имя? - Этери, - просто ответила женщина. Женя увидела мраморный камин у стены, а на нем красивый бюст Нефертити. - Это очень красивая копия, как настоящая... - она подошла к бюсту, рассматривая его ближе. - Копия находится в Берлине, Евгения. Это - оригинал. В памяти всплыло, как Адольф Гитлер отдал ей эту скульптуру после капитуляции Европы. Этери привела его к победе, грамотно управляя его решениями. Узнав о планах фюрера напасть на СССР, женщина покинула его, в очередной раз исчезнув. Адольф был очарован прекрасной женщиной и, потеряв её, сошел с ума. Его армия начала проигрывать, потому что в приоритете стояли поиски красавицы, которая знала так много всего и могла сделать его властелином мира. Этери скрывалась, больше не связывая себя с правителями, боясь известности. Прячась от художников и камер, она ушла в тень, в которой и жила до сих пор. - Как? - Удивилась Женя. - Она давно пренадлежит моей семье. Ее купили у приближенных к Гитлеру после его смерти. - Этери пожала плечами. К ним спустился Евгений и Женя, увидев его, удивлённо открыла рот: - Вы? Вы тот самый Евгений Плющенко? Художник?.. Евгений презрительно улыбнулся: - Да. Это я. А вы? Та самая бармен из "Рио"? Этери всеми клетками ощущала его настроение, поэтому прервала диалог: - Любимый, принеси, пожалуйста, тот самый портвейн. - А она оценит? - Выгнул бровь мужчина, и женщина заметила на его лице новые морщины. Впрочем он, не дожидаясь ответа, ушел за бутылкой. - Не обращай внимание на его поведение. Муж последнее время себя плохо чувствует... - Рука Этери коснулась плеча Жени и скользнула вниз по руке. Женя кивнула и снова повернулась к бюсту. Что-то было в нем знакомым, но вот что? В глазнице скульптуры недоставало одного глаза. Евгения коснулась пальцем скулы, словно вытирая слезу. - Есть версия, что глаз не успел доделать скульптор, потому что случился переворот, - сказала Этери, положив руки на плечи девушки и став позади нее. - А ещё египтяне считали, что глаза - это зеркало души, поэтому автор мог попросту побояться вставить второй глаз... - Она похожа на вас. - Тихо произнесла Женя и коснулась чувственных губ скульптуры большим пальцем правой руки. Этери наблюдала за этим движением, почти чувствуя его своими губами. "Прикосновение" произошло спонтанно. У Жени перед глазами возникло лицо Этери, заменив собою бюст. Девушка ощутила холодное дыхание, которое коснулось ладони. Этери моргнула и видения исчезли. Вернулся Евгений, неся бутылку портвейна и три бокала. Разлив жидкость, он протянул один бокал гостье, а второй дал Этери. - Это "Уорр" 1838 года. Дед Евгения купил его в Лондоне, - Этери сделала глоток. - Я немного опасаюсь пить это... - Улыбнулась Женя. - Не бойся. Этот портвей, возможно, лучший во все времена. - Прошептала Этери, и Женя, словно под гипнозом, сделала большой глоток. - Эй, это тебе не текила! - Скривился Плющенко и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. - Этот напиток интересен тем, что приобретает крепость, а потом, с годами, она исчезает. Вино становится похожим на сухое, но его аромат раскрывается сильнее... - Этери не сводила глаз с Жени, не обращая внимания на Евгения. - Я прямо чувствую этот запах старины. - Женя улыбнулась. - Пойду, прогуляюсь. - Бросил Евгений и, сняв пальто с вешалки, вышел из дома. Его бокал остался недопитым. Взгляд Жени упал на фортепиано: - Вы играете?.. Этери улыбнулась и села за инструмент. Комнату наполнила грустная музыка. Шуберт "Trio In E-Flat". Женя слушала, сев в кресло и подперев подбородок кулаком. Мелодия, рождённая длинными пальцами Этери, проникала в сердце, в самую душу; заполняла всю Женю. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как слезинка медленно скатывается по щеке. Она видела себя лежащей на огромной кровати под прозрачным балдахином. Над ней нависала Этери, вся в белых одеждах, прекрасна, как Венера; желанна, как Иштар. Ее бледное лицо с неестественно голубыми глазами медленно приближалось к ней. Евгения замерла в ожидании поцелуя, но видение прекратилось вместе с музыкой. Девушка удивлённо хлопала ресницами, находясь всё ещё под впечатлением этого дивного миража. Этери подошла к ней и, присев на корточки у ее колен, коснулась ладонью влажной щеки девушки: - Я не ожидала такой чувствительности к музыке, Евгения. Ее голос обволакивал. Жене хотелось продлить это касание холодной руки, и она прижала ее к своей щеке. Сладковатый запах женщины слегка дурманил, и перед глазами вновь возник образ богини из видения. "Прикосновение" удалось. Этери чувствовала перемены в Жене и уже решила, что стоит обратить внимание на это создание рода людского. Мгновение слабости прошло и Евгения смутилась, покраснев: - Простите... Мне, наверное, пора. Этери поднялась, не сводя с нее глаз. Девушка надела свою парку, и женщина открыла перед ней входную дверь. Не прощаясь, Женя ушла. Этери вернулась к фортепиано, решив повторить недавнюю мелодию. Как только возникли первые звуки, женщина ощутила внутри что-то странное. Закрыв глаза, она наблюдала внутренним зрением за ушедшей девушкой. Пальцы скользили по клавишам, а Женя шагала по тротуару в сторону автобусной остановки. Осталось совсем немного, только перейти дорогу. Этери "видела", как Женя подходит к зебре, как летит на бешеной скорости БМВ, но девушка из-за ветра не слышит приближающуюся опасность. "Женя!!!" - Этери с силой ударила по клавишам, вскочив на ноги. Евгения у самой кромки дороги услышала голос Этери. Она оглянулась, так и не ступив на пешеходный переход. Улица была пустынна. Среди одиноких прохожих не было никакой блондинки. Женя не могла сказать, слышала ли она этот голос на Яву, или всё же в своей голове. Именно в этот момент мимо нее промчалась машина, чуть обрызгав из лужи. - Дебил! - Испугалась Женя. Накинув капюшон на голову, она, оглядевшись по сторонам, перешла дорогу.