Не отпускай меня

Ветер в очередной раз сменил направление, и судну пришлось идти против него. Щеки обжигал ледяной воздух, а уши болели от напряжения. Только здесь Чжун Ли не чувствовал подступающую тошноту и бессилие, которые накатывали на него, стоило ноге ступить в сумрак трюма. Снадобье, раздобытое Чайльдом, действительно помогло, но не убрало слабость полностью. Чжун Ли ненавидел это. Качка. Ни намека на сушу на горизонте. Запах соленой рыбы и забродившего сока — экипаж, казалось, больше ничего не ел и не пил. И еще больше Чжун Ли ненавидел ту часть себя, которая страдала из-за столь незначительного дискомфорта. Раньше он… — Не стоит сидеть так долго на холоде, — голос Чайльда был единственным, что не раздражало его слух сейчас. Хотя видеть его не слишком хотелось. Аякс был рядом. Все время. Когда он просыпался, Чайльд уже ждал его пробуждения с тем, что Чжун Ли мог съесть. Когда он не мог встать из-за слабости, Аякс травил байки, чтобы хоть как-то развлечь. Когда его тошнило, выносил ведро и не жаловался. Отвратительно. Нет, скорее унизительно. Быть слабым перед ним было стократ хуже, чем быть слабым самим по себе — это Чжун Ли понял еще в Ли Юэ, но деться хоть куда-нибудь от неотвратимой, как зима Снежной, заботы Чайльда он не мог. И почему-то не хотел. — Нужно было подышать свежим воздухом, — нейтрально сказал Чжун Ли непослушными от холода губами. — Это, конечно, хорошо, но ветры здесь обманчивые. Не хочешь чего горячего? — Я в полном порядке. Чайльд хмыкнул, но ничуть не обидно. Его волосы были взъерошены сильнее обычного, и Чжун Ли хотелось их пригладить — он выглядел не то как экзотическая птица, не то как пустынная лисица. Без привычной маски на макушке и меча на поясе он совсем не походил на человека, занимающего должность предвестника самой Царицы. — Через два дня мы уже будем в Снежной, — сообщил Чайльд, усевшись рядом. Его в морском путешествии не смущало ровным счетом ничего, и если бы он не знал, что Аякс втайне развлекался тем, что поколачивал своих соотечественников под видом спарринга, то ни за что бы не обнаружил его скуку. Целых два дня! От этой мысли Чжун Ли снова замутило, и он ненадолго прикрыл глаза, пытаясь сохранить самообладание. На его плечи лег плащ, обитый мехом, тяжелый и теплый. Плащ Чайльда — не узнать его запах было невозможно. Его уже не удивляло, что он не помнил имен своих родителей, но знал, что резкий парфюм Чайльда назывался «Вода Амсвартнира». Его голова была полна бесполезных фактов, но ничего важного он вспомнить не мог. У него был только Чайльд. — Кажется, до этого я не очень часто путешествовал. — Насколько я знаю, ты никогда не покидал Ли Юэ. Все бывает в первый раз. — Люмин говорила, что некоторым владельцам гео глаза бога тяжело долго находиться вдали от суши, — ответил Чжун Ли как будто в извинение. Улыбка Чайльда на мгновение погасла. Каждое упоминание о том, чего он лишился, приносило ему боль. Чжун Ли отвел взгляд. Чайльд тосковал по человеку, которым он не был, так что это зрелище было не для него. — У Люмин нет глаза бога, но она подозрительно много про них знает. — А у твоего нет таких ограничений? — Я как-то об этом не думал, — пожал плечами Чайльд. — Мне не важно, где быть: вода есть везде, а уж море, озеро или речушка — не важно. — В пустыне Сумеру оазисы — большая редкость. Вероятно, там ты будешь чувствовать то же, что и я сейчас. — Хорошо. Значит, в пустыню мы пока не едем, — со всей возможной серьезностью сказал Чайльд. — Я предлагаю обсудить наши потенциальные путешествия хотя бы после прибытия в Снежную, если, конечно, я доживу до этого знаменательного дня. Чайльд рассмеялся — последняя фраза прозвучала куда ворчливей, чем хотел бы Чжун Ли. Он тяжело вздохнул. И так было очевидно, что плаванье ему не доставляет особой радости, но лишний раз подтверждать этот факт в глазах Чайльда не хотелось. — Я ни за что не дам тебе умереть, поверь мне, сяньшэн. Слово Одиннадцатого предвестника! — Хватит звать меня сяньшэн. — Кажется, у нас уже был подобный разговор. Как мне звать тебя, если ты мой сяньшэн? — усмехнулся Чайльд. Его глаза сияли, как чистейшие полуночные нефриты, и в этот миг Чжун Ли безумно хотел все помнить, чтобы иметь право поцеловать его. «Лучше зови своим», — хотелось бы ему ответить. Но рано, слишком рано. Зыбкие предположения и неоформившиеся чувства его пугали. Мог ли Чжун Ли позволить себе окунуться в них с головой? Наверное, он ответил на этот вопрос для себя, когда решился на путешествие в Снежную. — Как тебе «баобэй»? — после некоторого раздумья предложил Чжун Ли. Все внутри него горело, но внешне он сохранял спокойствие. Это было и правда лучше, чем сяньшэн, но и как будто в разы интимнее — в Снежной наверняка мало кто знал тонкости этикета Ли Юэ, а уж Чайльд похвастаться обширными познаниями в этой сфере не мог. Тем более называть Чжун Ли «мой сяньшэн» Чайльд пока не имел законного права. — Баобэй, — повторил Чайльд с сосредоточенным видом. — Надеюсь, я не назвал тебя дедушкой или вроде того. Не помню, чтобы в брошюре для фатуи было такое обращение. — И все же оно куда лучше, чем сяньшэн, — парировал Чжун Ли. — Это как если бы я все время называл тебя «этот господин». В Ли Юэ это обращение в основном используется к незнакомцам, которым я, надеюсь, для тебя не являюсь. А если ты используешь это как неформальное обращение, тебя могут неправильно понять. — Узнаю своего сян… баобэя! — на ходу исправился Чайльд. — Из всех моих знакомых о таких нюансах знает только Катерина, но она только посмеётся. Кстати, а я кто для тебя тогда по этикету Ли Юэ? Кажется, диди? — Мне кажется, Чайльд подходит лучше всего. Всеобъемлюще. Чайльд придвинулся и положил голову ему на плечо. Чжун Ли накрыл его ноги краем плаща. — Тогда грей меня, баобэй, раз уж ты меня раздел. — Ты сам отдал мне свой плащ, — парировал Чжун Ли, улыбаясь. Зная, что так Чайльду намного проще выражать свои чувства — прикрываясь неуклюжей заботой. Ветер усиливался. Матрос с анемо глазом бога боролась с ним, заставляя паруса развеваться в обратном направлении, а издалека были слышны раскаты грома. Дождь, а значит еще больше воды — Чжун Ли начал смиряться с ее количеством в своей жизни. Чайльд смотрел на небо вместе с ним. Он молчал, давая ему пространство для размышления. Чжун Ли запахнул плащ поплотнее и подставил лицо бризу. Холод больше не сковывал его, а наоборот бодрил. Молчать вместе им было так же хорошо, как и говорить, а может быть и лучше. Оставшееся до прибытия время скрашивали лишь «Традиции Снежной», которые Чжун Ли теперь мог рассказать наизусть, но от этого вопросов не становилось меньше. Почему младший сын наследует имущество, а не старший? Зачем снежнянам столько названий для белого цвета? Чайльд на большую часть ответить не мог, как ни пытался. Но некоторые вопросы Чжун Ли так и не решался задать. Наверное, в отличие от Чайльда, он просто был трусом. Согласно этой книжке, Чайльд вел себя как самый образцовый жених. Заботой окружал, подарки дарил, время вместе проводил — ровно по тексту. Даже, как полагается, пару нашел себе «за тридевять земель» — для снежнян было важно, чтобы будущие супруги не приходились друг другу родней в девятом поколении, так что за этим следили очень строго, даже женись девушка с девушкой или выходи парень за парня — Царица как богиня любви была менее консервативна, чем старик Моракс, управлявший Ли Юэ. Вот только их разница в возрасте не вписывалась в представление Снежной об идеальном браке. И слова Чайльда о том, что его самого это не волнует, ничуть не успокаивали. Самый молодой предвестник. Новость о том, что он куда старше Чайльда, чем он думал изначально, стала для него ударом. Аяксу не так давно сравнялось двадцать лет, а ему уже давно перевалило за тридцать пять, если уж на то пошло, ему было куда ближе к сорока — простая арифметика привела его в отчаяние. Чайльд имел полное право не только обижаться и злиться из-за обмана, но и пустить свой меч в дело за все хорошее, а вместо этого он носился со своим престарелым возлюбленным, будто громовая птица со своим яйцом. В такой ситуации Чжун Ли лишь оставалось сохранять достоинство и подстраиваться под обстоятельства. Но чем думал он сам до потери памяти, когда начал ухаживать за двадцатилетним юношей? Право, у того Чжун Ли совсем не было совести! Мысль о том, как отреагирует семейство Чайльда на их разницу в возрасте, приводила его в уныние, о котором причина его волнений не имела ни малейшего понятия. — А вот и земля! — с облегчением вздохнул Чайльд, ступая на твердую почву родины. — Не прошло и недели, — слабо улыбнулся Чжун Ли. Ему было и так нехорошо от возобновившейся качки и еще больше — от близости встречи с семьей Чайльда. Он сразу понял, кто из встречающих был родственником Аякса: в толпе слишком явно выделялись рыжие волосы, но и без этого любой признал бы в них родную кровь. Грозного вида мужчина с густой бородой с намечающейся сединой, очевидно, приходился ему отцом, а мальчишка в слишком длинной для него куртке — младшим братом. По взгляду Чайльда, ставшему внезапно острым и внимательным, Чжун Ли понял, что не ошибся. — Тятя, тятя, это же Аякс! — Сам вижу, Тевкр, — осадил мальчишку отец, но это не помогло. Чайльда, обвешенного их багажом, на ходу сбил снаряд в лице младшего брата, и Чжун Ли застыл рядом статуей, не зная, что делать. В этой сцене семейного воссоединения он был явно лишним. Свинцовый взгляд отца Чайльда мазнул по нему, как будто Чжун Ли был пустым местом. — Хватит скакать, Тевкр, дай хоть мне поглядеть на Яшу. Ну здравствуй, солдат, — усмехнулся в бороду отец Чайльда. Он хлопнул стоявшего навытяжку старшего сына по плечу, от чего тот покачнулся, и довольно хмыкнул. — Смотри-ка, подрос! А все такой же тощий, как килька. — Да ладно вам! — притворно возмутился Чайльд, видимо, смущенный таким приветствием. На отца он не смотрел: Тевкр пытался прилепиться к его ногам и стать с ними одним целым. — Я хоть сейчас пойду на медведя голыми руками! — Ты бы и босоногим мальчишкой на медведя пошел, — отмахнулся отец. — Лихости у тебя не отнять, а толку? Хворостиной прошибешь… Ну будет, будет! Читали мы письмецо твое, вроде обещался ты не один приехать. Неужто Царица услышала материны молитвы? — Царица? Ха, тоже скажете! Это Чжун Ли, мой… близкий друг из Ли Юэ, — сказал Чайльд с заминкой. Их взгляды на миг встретились, и Аякс ободряюще улыбнулся. — А это мой батюшка, Велеслав Иванович. — Приятно наконец познакомиться с отцом Аякса, — доброжелательно кивнул Чжун Ли, неосознанно выпрямившись. На суше ему было куда комфортнее, и волнение вроде бы отступило, но тут же вернулось после того, как брови Велеслава Ивановича устремились вверх. Под его взглядом Чжун Ли остро почувствовал, как сильно не похожи отец и сын, и дело было вовсе не во внешности и стати. Даже в расстройстве и гневе взгляд Чайльда оставался тёплым, а глаза этого человека оставались колючими даже при виде собственных детей. Чжун Ли не изменился в лице. Отец Чайльда снова хмыкнул, правда, без прежнего довольства, а с удивлением. На его заросшем бородой лице отразилась тяжелая работа мысли. — Друг. — Друг? У тебя есть друзья?! — воскликнул Тевкр и с вытаращился на Чжун Ли так, будто он только что подвесил на небо солнце. — Конечно же у меня есть друзья! — снова возмутился Чайльд, правда, на этот раз по-настоящему. — Ты же помнишь Люмин? — Да, вы дрались и ругались. — Друзья тоже иногда дерутся и ругаются, — улыбнулся Чжун Ли мальчику. Он смутился и спрятался за отца, будто только что понял, что его брат действительно вернулся не один. — Значит, Чжун Ли, — задумчиво сказал Велеслав Иванович и со вздохом добавил: — Что ж, Чжун Ли так Чжун Ли. Добро пожаловать в Снежную! Редко у нас гости бывают, да еще из таких далеких краёв. Устали, небось? — Безумно! — подхватил Чайльд, желая как можно скорее свернуть неприятную тему. Неприятное ощущение напряжения, витавшее в воздухе, рассеялось. — Тогда осталось купить вам по билету — и домой! До родины Чайльда, Морепеска, нужно было добираться на транспорте под названием «поезд». Огромная машина, сплошь состоящая из металла, поразила бы Чжун Ли, не видя он до этого кораблей Снежной в порту Ли Юэ. Порт отличался завидным богатством, но не нарочитым, пусть со снежнян сталось бы обшить главное здание порта серебром и вензелями — он откуда-то знал, что этот регион славился в том числе добычей драгоценных металлов. Впрочем, в Ли Юэ было лучше. В этом попросту не приходилось сомневаться. Даже в конце лета в Снежной кое-где виднелся не до конца растаявший снег, а дальше от порта начинались льды вечной стужи, которые никто не мог обойти другим путём без снаряжения. Чжун Ли не мерз из-за плаща Чайльда, поэтому что-то ему подсказывало, что он не готов к наступлению зимы в этом регионе. Чайльд, одетый в привычную серую форму, разве что чуть ежился, а Велеслав Иванович, похожий статью на медведя, и вовсе носил тонкий плащ внакидку как будто шутки ради. Всю дорогу до станции Тевкр не умолкал, и им оставалось только слушать и иногда вставлять риторические вопросы. — Как вы узнали, что мы прибываем сегодня? — спросил Чайльд, когда они наконец занесли вещи и втиснулись в место под названием «купе».  — А мы и не знали, — хмыкнул Велеслав Иванович. — Никто ж не знает наверняка, как долго вы в море пробудете, вот матушка твоя и выдумывала нам задания всякие к порту поближе. То товар продай, то материалы привези, то купи цветочек аленький — совсем не щадит! — А Тоня говорила, что вы сегодня приедете, как знала, — вставил Тевкр, болтая ногами. Его взгляд был устремлен в окно, в котором уже сменялся пейзаж на более снежный. — Она всегда знает. У нее есть… Как же ее? Иниция! — Интуиция, — поправил Чайльд, помогая Чжун Ли разобраться с отсеком для груза. — Ага, она самая! А ты в следующий раз меня с собой возьмешь? — Я пока никуда не собираюсь, — с притворной строгостью ответил Чайльд. — Рановато меня из дома выпроваживать: мы еще даже не доехали. — Ну братец всё равно скоро уедет! — Хватит тебе, Тевкр, — оборвал его Велеслав Иванович с лёгким раздражением. — Забыл, как в Ли Юэ слинял, паршивец? Мы с матерью тебя обыскались, чуть с ума не сошли. — Я написал записку! — возмущенно засопел Тевкр, чем спровоцировал нотации и от отца, и от брата. После того, как поезд набрал скорость, им подали чай в стаканах с железными ручками. Он ничуть не походил на тот, что пили в Ли Юэ, но, вопреки ожиданиям Чайльда, Чжун Ли он понравился, пусть на его вкус снежняне чересчур увлекались сахаром. Впрочем, учитывая вечный холод и скудную растительность, немудрено было черпать энергию из сластей.  — Ты точно не хочешь кусочек? — переспросил Чайльд, наблюдая за тем, как он медленно, но верно опустошает второй стакан крепкого черного чая без сахара. К тому же благодаря горячему стакану пальцы меньше коченели — в купе было мягко говоря холодновато. От внимательного взгляда Чайльда его нехитрые манипуляции не скрылись, так что на колени Чжун Ли вновь прилетел плащ предвестника. — Спасибо, Чайльд! Так лучше раскрывается вкус, — пояснил Чжун Ли. После долгих дней качки на корабле сидения поезда, обитые бордовым бархатом, показались ему облаком, на котором можно было бы уснуть и сидя, и желание участвовать в спорах было равно нулю. — Аякс, а не Чайльд, — поправил Велеслав Иванович без выражения. — Это вам не Ли Юэ, господин хороший! — И правда, — согласился Чжун Ли с виноватой улыбкой. Для него всё же Чайльд всегда оставался Чайльдом, пусть он и знал его настоящее имя. — А меня вполне устраивает, что меня зовут Чайльдом, — в его голосе внезапно зазвучал металл, и сонное настроение Чжун Ли испарилось. Он никогда не видел Чайльда таким отстраненным, как сейчас. — Я так посмотрю, ты начал забывать свои корни. Ещё немного — забудешь слова молитвы Царице, — тон Велеслава Ивановича тоже не предвещал ничего хорошего. Воздух внезапно стал тяжёлым, и даже Тевкр это заметил. — Тятя, это неправда! — Нет ничего более сильного, чем моя преданность ей, — резко ответил Чайльд. Кровь отлила от его лица, на мгновение он показался молодой версией своего отца, только злее и яростней. — Вы меня убедили своей приверженностью традициям. Я, наверное, всё-таки попробую чай с сахаром, — негромко сказал Чжун Ли, и мираж рассеялся — Чайльд взглянул на него и снова превратился в того человека, которого он… Любил? — Отличная идея, — усмехнулся Велеслав Иванович, будто и не было перепалки с сыном. — Чай без сахара – гадость! — авторитетно заявил Тевкр, и Чайльд кивнул, всё еще раздражённый. — Но в Ли Юэ он хорош и без всяких добавок. — Смотрю, тебе многое там полюбилось, — заметил его отец с заметным вызовом. В его стакане плескалась темная жидкость, пахнущая чем-то сладковато-жженым, но чаем не являлась. Вероятно, в ней и крылась причина его настроения. Чайльд встретился с Чжун Ли взглядом, и на его лице вновь появилась улыбка, слабая, но настоящая. Что-то в его груди дрогнуло, словно в ней зажгли упрямый огонек. Ничто из того, что говорил его отец, не имело значения. Чжун Ли был здесь ради одного-единственного человека. — Самое лучшее я все равно привёз в Снежную. Чжун Ли усмехнулся и откинулся на сидение, прикрыв глаза. Чай с сахаром оказался не плох, и ему почему-то больше не было холодно.