Часть 11. -флешбэк-
11 июня 2023 г., 23:59
— Он предложил мне встречаться.
Чэнлэ не удивлён, Кевин и подавно.
— И что ты ответил?
— Я согласился, но… не знаю почему. Я, наверное, не в себе был. Не знаю, что ему надо от меня и от этих отношений. И я ведь скоро уеду, что тогда будет?..
Повисла напряжённая тишина. Лэ перебирал его волосы, Мун дочитывал «Обретённое время» — последнюю часть из прустовского цикла. Не только книги, но и год неумолимо приближался к своему завершению. Десять месяцев, казавшиеся в феврале бесконечными, растаяли на глазах и превратились в прошлое, то ли утраченное, то ли обретённое.
— А ещё пирсинг хочу, — сказал он, разбавляя атмосферу.
Они рассмеялись.
— Чел, тебя такими темпами обратно в Корею не пустят.
— Может, мне пупок проколоть, чтобы незаметно было? — шутливо рассуждал Минхо.
— Когда твои предки увидят, они нас убьют за то, что мы так плохо на тебя влияем.
— Надо попросить у Чанбина рецепт бессмертия. У него точно есть, как-то же он дожил со своим характером до своих лет.
Чэнлэ расхохотался.
— Не, Томас забавный, — он произнёс имя с таким же акцентом, который всегда изображал Мун, когда дразнил их выдуманными именами.
— О, не сомневаюсь. Надеюсь, Сатане понравятся его шутки, когда они наконец встретятся.
Кевин резко захлопнул книгу, привлекая их внимание. Он спрятал лицо за обложкой, но было видно, как порозовели его щёки.
— Что случилось? — спросил Чэнлэ. — Там внезапно началась постельная сцена? — Ли резко на него обернулся. — Что? Я с такого всегда кринжую.
— Что за книжки ты читаешь?
— Современные!
— Нет-нет, ничего такого, — поспешил заверить их Мун, — просто кое-что неожиданное.
Чжон прищурился.
— Хёнсо? — тихо позвал Минхо.
Кевин поднял на него изумлённый взгляд, одновременно указывая на книгу.
— Ты отсюда же узнал моё корейское имя?
— Ага.
— У тебя есть корейское имя и ты мне не сказал? — возмутился Чэнлэ.
— У меня получилось скрыть это от тебя? — удивился Мун.
— Нет, конечно, — похвастался Чжон, — ты даже в контактах у меня записан как «Хён-Кев-Со».
— Ну как всегда. Детектив малолетний.
— Я бизнесмен, вообще-то. Это Чанбин детектив, а я всего лишь покупаю его услуги. А о тебе, значит, пишут во французских книжках из начала двадцатого века?
— Твой канадский друг? — вспомнил Ли.
Кевин кивнул.
— Как его зовут?
— Джейкоб.
Повисло молчание, но на этот раз оно не давило. Спокойное, уютное и привычно прерванное Чэнлэ:
— Как оборотня из «Сумерек».
Они рассмеялись.
— Возвращайся в Канаду, Кев, — сказал Минхо. — Я там никогда не был, но уверен, что тебе там самое место, что бы ты сам об этом ни думал.
Мун ему улыбнулся и снова открыл книгу.
— А ещё мы как-нибудь должны все вместе съездить в Китай, — добавил Чжон, — уже послезавтра я улетаю в Китай, ну наконец-то.
Все были рады вернуться домой. Кроме него.
***
— Должны ли мы хотя бы сделать вид, что скрываемся? — А мы делаем что-то нелегальное? — растянул губы в усмешке Крис, стискивая его в долгих объятиях прямо посреди улицы. — Клянусь богом, Чэнлэ не стал бы скрываться, даже нарушая международное право. То, как легко Чан упомянул Чжона, заставило сердце потеплеть. Всё-таки он привык к ним, они все наконец привыкли друг к другу, а у Ли появилось доказательство, что он занимался не бесполезной хернёй. — Если бы Чэнлэ совершил преступление, он бы первым делом написал об этом в вейбо, — смеясь, согласился Минхо; однако скоро нахмурился и покачал головой, — но мы преступаем не закон, мы совершаем куда более серьёзное преступление. — Не знал, что нарушать запреты твоего дяди — это так серьёзно, — отшутился Крис. Серьёзно. Всё было чертовски серьёзно, и они оба это понимали. Но Ли позволил себе улыбнуться. — Тебе страшно? — Чан поцеловал его в лоб. — Вали всю вину на меня, если что. — Нет, не страшно, — он усмехнулся, вспомнив их знакомство, — I will not be afraid of ten thousands of people who have set themselves against me all round. — Да, именно тогда и именно поэтому я в тебя и влюбился, — серьёзно сказал Крис.***
Накануне отъезда Минхо сидел в их с Ликсом комнате и бездумно пялился на кузена, пока тот пытался отделить свой гардероб от чужого. Пока что диффузия побеждала. Рейчел, видя его состояние энтропии, потрепала по макушке и сказала: — Если бы вы меня спросили — хотя вы, парни, никогда меня не слушаете, — я бы сказала, что не у каждой любовной истории счастливый финал. Более того, не каждая любовная история должна заканчиваться счастливо. — Аи, нам срочно нужен чеснок и святая вода! — Феликс вскочил с кровати, взял с полки Евангелие, раскрыл его и положил на голову, — На нашу территорию совершена попытка распространить здравомыслие! Я расскажу маме, что ты еретичка! — Дурак, — Рейчел шутливо пихнула его в плечо и вышла из комнаты, закрыв дверь. Феликс закрыл Евангелие, отложил на стол и сел напротив Минхо. — Ну чего ты? Скучать по нему будешь? — Наверное. Не знаю. Я не знаю, как сделать лучше, как поступить лучше. Мы ведь никогда не сможем быть по-настоящему вместе, стоит ли пытаться вообще что-то делать? Может, нам просто нужно… просто расстаться. Типа, было весело, прикольная первая влюблённость, а теперь пошли дальше? — Может, поговоришь с ним? Некрасиво решать одному. Минхо кивнул.***
— Если будешь скучать по нашим авантюрам в своём унылом Сеуле, — подмигнул Чэнлэ, отведя его в сторону, — ты знаешь, что у моей семьи пара отелей люкс в Шанхае, и ещё по одному в Пекине, Макао, Западном Гонконге, Гуанчжоу, Шэньчжэне, Тяньцзине и Шэньяне. И мы никогда не против расширить спектр услуг, особенно через Западный Гонконг. — Это заранее звучит как что-то незаконное, — усмехнулся Минхо, но Чжон знал, что где-то внутри уже загорелся дьявольский огонёк. — Ничего преступного, только немного нелегального. — Мне нравятся твои формулировки. — Сам подумай: отели — это идеальный плацдарм. Как своё государство. — Мне всё больше нравится ход твоих мыслей. — Мы недавно прибрали к рукам одну схему. Ты же знаешь, что те же Louis Vuitton сжигают нераспроданные сумки — какое транжирство, их же можно продать. А кроме брендов людей интересует только одно: выпивка! Так что если надумаете, мистер наследник транспортной компании, у меня есть одна идейка для Вашего флота. — Заманчиво, но при одном условии: с Феликсом ты больше не дерёшься. — Приемлемая цена, — согласился Чжон, и они пожали руки. Чанбин притворялся, что ревёт, и причитал, что никогда его не забудет, в самой картинной манере; но Минхо всё равно заметил в его глазах неподдельные слёзы, и это не могло его не тронуть; пусть Со и отрицал всё, но расплакался по-настоящему, когда оказался в его объятиях. Чэнлэ сказал, что не знаком с этой плаксой. После прощания с друзьями они только вдвоём пришли в пустую квартиру Чана, посидели на кухне, выпили чая и болтали о всяких пустяках, старательно обходя то, что действительно было важно. А потом он лежал в объятиях спящего Криса, и его лицо было так близко. Он проигрывал в голове, что должен сказать. «Чан, нам нужно поговорить. Я завтра уеду. Я не знаю, что меня ждёт, когда я вернусь в Корею. Думаю, отец захочет, чтобы я учился в каком-нибудь крутом университете в Штатах, так что мне придётся разбираться с поступлением и будущим жильём, а потом и с учёбой. Поэтому будет мало времени, чтобы переписываться с тобой, тем более чтобы звонить. Как ты на это смотришь? Если честно, я так потерян, я не знаю, что делать. Подскажи мне». Слова вертелись в голове, но он молчал. Он скажет, когда Чан проснётся. Обязательно скажет. Телефон вибрацией уведомил его о входящем сообщении, и он нехотя дотянулся до кармана. Дурное предчувствие расползлось в груди и получило подтверждение, когда на экране высветилось в предпросмотре «И где тебя носит, когда тебе утром уезжать? Домой быстро и без разговоров». Крис придвинулся ближе, утыкаясь носом в его шею, словно зная обо всём и не желая отпускать. И Минхо тоже отпускать не хотел. «У тебя полчаса, чтобы прийти домой, иначе я пишу заявление в полицию». Ли закусил губу, чтобы не застонать в голос и не разбудить Чана. Дрожащими руками он достал чужой телефон из заднего кармана и удалил переписку и свой номер, надеясь, что поступил правильно, но зная, что это не так.***
— Это тату?! Отец выглядел, пожалуй, даже слишком шокированным. Что ж, кажется, ему придётся смириться, что его пай-мальчик несколько испортился. Должно быть, срок годности вышел, уж простите. За несколько месяцев он сполна прочувствовал, как весело быть проблемным, это пустило корни глубоко в его личность, и теперь он вряд ли мог сопротивляться острому желанию усугубить внезапно нарисовавшиеся отцовские проблемы с сердцем. Впрочем, ему не хотелось даже пытаться сопротивляться. — А, подожди! Я забыл свои сигареты, — и смеясь убежал обратно наверх. — Ты что?! Ли Минхо! Конечно, ничего он не забыл. Подарок Кевина лежал в рюкзаке, надёжно спрятанный, но теперь он достал его, как трофей, и гордо продефилировал вниз по лестнице с зажатой в зубах сигаретой. Отец в полуобморочном состоянии явно стоил всех его стараний. Кевин и Чэнлэ гордились бы им. И Чан. При мысли о нём уголки губ невольно опустились, и он спрятал пачку обратно в рюкзак. Чан бы им точно не гордился. Чан бы его ненавидел. — Боже, пожалуйста, скажи, что это временная тату, — взмолился отец, залезая в машину. — Разумеется, нет. — Давай сведём её, в будущем ты пожалеешь об этом. На секунду в окне мелькнула фигура Чана. Минхо успел заметить только скейт, короткие шорты и растерянность на чужом лице. Или это было наваждение? Он вырвал руку и грубо сказал: — Когда пожалею, тогда и сведу! — Как ты со мной разговариваешь? — Так же, как и всегда, просто теперь вслух, — огрызнулся Ли, не намереваясь слушать ничего из того, о чём отец собирался распинаться всю дорогу. Наверняка о делах. О разводе. О новом доме. Доме, возвращаться в который Минхо не хотел. Нет, «возвращаться» не то слово. Дом, приезжать в который он не хотел. Так-то.
