Пионерский галстук

В это утро Алексей чувствовал себя действительно странно. Все было абсолютно по-другому, но одновременно обычно. Собака, например, петляла по комнате, а мать порхала на кухне, иногда подзывая отца. Но парень не мог поверить, что этим летом он отправится не в свой родной пионерлагерь "Соловушка", а в "Кукушку". Не мог поверить, что из прошлого его с позором выгнали. Но, может быть, это бы рано или поздно случилось? С самого утра Губанов чувствовал во всем происходящем какой-то подвох. Почему? Почему пионерлагерь? Почему он не может остаться дома? Разве он недостаточно самостоятельный? Да и в лагерях этих никогда ему не было весело или интересно. Он мог назвать совокупность всех пионерлагерей этим словом: работа. Такая натяжная работа, что под конец каждой смены он возвращался почти мертвым. Но родители, конечно же, ничего против не имели. Леша же занимался полезными вещами, правда? Патриотизм, так сказать, в сердце развивал. Да только плевать он на все это хотел. Алексею всегда нравилось спокойствие. Убегал обычно и сидел в лесу, рисовал. Иногда даже писал что-то. И все опять повторяется: мать протягивает небольшой чемодан с вещами, отец провожает до остановки. Но теперь это была другая остановка. Новая. Незнакомая. Расползались по ней красные ленты, а посередине красовался орден Ленина. А вот орден Ленина на остановке он видел далеко не впервые. Владимир Ильич каждое лето провожал его в пионерлагерь и пытался разжечь в нем дух патриота, коммуниста и пионера. Но вот Леша знал, что при первой удачной возможности покинул бы страну, а с ней и коммунизм, и патриотизм, и тягу стать пионером. Уехал бы далеко и позабыл бы о всех запретах. Жил бы себе счастливой жизнью, но только не тут. В СССР, как ему казалось, он сразу же разбивал все свои мечты о хорошей профессии, о доме, о жизни, о семье. Вот как тут жить? Губанов этого не понимал и понимать не хотел. Конечно молчал. Смирился потому что. Вот вырастет и сразу же улетит. И никогда об этом жалеть не будет. И вот Леша садится в автобус, выбирая себе место у окна и в сторону противоположную от остановки. Смотрит в дремучий лес и думает только о том, что было бы сейчас, сорвавшись он и побежав туда, а не отправляясь в этот лагерь. Вот что было бы? Нашли бы? Нашли. Толку? В момент этих размышлений автобус тронулся. Алексей мимолётно взглянул на остановку и увидел своего отца, который все стоял и смотрел на него. Он поднял руку и помахал. Леша только улыбнулся. Это была улыбка простая и лёгкая, вызванная чем-то теплым и приятным в груди. Может, в "Кукушке" не так плохо живется? Вдруг там будет лучше, чем в "Соловушке"? Хотя, наверное, везде было лучше, чем там. А может это сам Губанов виноват в том, что прошлый пионерлагерь не только ему наскучил, но и стал местом отвратительным и предвзятых людей. Половину он ведь знал такими же детьми, как и они знали его. И все изменились. Изменились и стали такими отвратительными и гадкими. Была только Алина, а теперь...Точно. Алина. И как он мог забыть? Оставил ее совсем одну. Такая добрая девушка, с которой он хорошо общался, осталась одна в "Соловушке". Они вместе иногда сбегали. Она хвалила его рисунки, читала его небольшие и короткие работы, поддерживала. Алина отличалась и была, можно сказать, тем идеалом, которого искал Леша. Их первая встреча произошла год назад и, кажется, стала последней. Алексей только знал, что она с другого города. Алина записала свой номер на его руке, а он стёрся. Превратился во что-то неразборчивое и прозрачное. И что скажет девушка, обнаружив его пропажу? Дурак. Думая об Алине, он потихоньку засыпал. Вспоминал разное: дискотеки, поручения от вожатых, аллергию, кружки, прогулки и страшилки у костра. Ночи, когда мальчишки разыгрывали девочек, а они мстили ещё жёстче. Наверное, некоторые девушки его даже любили за то, что во всех этих "шутках" он никогда не участвовал. Да и не приглашали. Алексей был чем-то вроде мебели: всегда был в комнате и был красив, но все боялись прикоснуться, будто был фарфоровый. И тут кто-то хватает за плечо и трясет, надеясь, что тот проснется. — Товарищ, просыпайся! — с усмешкой сказал какой-то парниша. Незамедлительно Леша открыл глаза и схватился за ручку собственного чемодана. Он и подумать не мог, что проспит так долго. Может, погода так влияет? — А? — спросил Губанов так, словно не разобрал чужих слов. — Да, спасибо. Тот парниша направился к выходу и скоро растворился в воротах. Леша зевнул и слегка потянулся, ощущая невыносимую слабость в мышцах. Без раздумий двинулся из автобуса к воротам, попутно разглядывая темные ели и сосны. Показалась милая вожатая, которая объявила себя Татьяной Денисовной. Сказала всё, что Леша слышал тысячу раз по приезду в "Соловушку". Один в один. Они все заучивали, как ему показалось, один и тот же текст. Алексей просто посматривал сначала на деревья, потом под ноги, а потом на чужие затылки. Но вожатую перебил парень, который резко выбежал слева, явно кого-то догоняя. Его галстук был намотан на руку, а у рубашки две пуговицы сверху были растегнуты. Он выглядел небрежно и неопрятно. И Губанова он не понравился уже сейчас. — Стой, падла! — крикнул он и рванул за ещё одним пионером, пробежавшим тут несколько секунд назад. Татьяна Денисова с ужасом на лице смотрела на кричащего пионера. А вот пионер не заметил ее вообще, продолжая бежать. — Семенюк! А ну стоять! — рявкнула вожатая, — Быстро сюда! А вот теперь Семенюк заметил ее. На его лице промелькнуло либо смущение, либо страх. Но он подошёл и аккуратно взглянул на вожатую. — Да не я это все, Татьяна Денисовна! Я че, первый начал? Да вы у него спросите! — продолжал он так, словно речь у него уже была выучена. Татьяна замялась и, кажется, пыталась не закричать на него и сдержать свой пыл. — Вова! Какой раз я это слышу!? Ты пионер или оборванец? — она перевела взгляд на недоумевающую толпу новоприбывших. — Какой пример ты им подаёшь? — Я? А они что, дети? — Вова улыбнулся и прошёлся взглядом по головам. — Ну не идиоты же они, чтобы за мной повторять. Татьяну Денисовну просто разрывало. Она была готова убить Семенюка прямо тут и прямо сейчас. Без сожалений прижала его к земле и душила, пока тот не испустит дух. — Вова, марш в комнату! Чтоб до ужина я тебя не видела! И в порядок себя приведи! — Вова отвёл он нее взгляд и он упал прямо на Лёшу. Семенюк просто смотрел, а потом кратко улыбнулся. Это было так быстро и незаметно, что какое-то время Губанов думал, что ему просто показалось. — Ты меня слушаешь? — руки Татьяны упёрлись в бока и она слегка согнулась, внимательно ожидая ответа. — Да слушаю, слушаю... — Вот и молодец. Вова развернулся и пошел обратно. А Алексей не мог перестать думать о хулигане и его улыбки. Она так сбила с толку, что он, кажется, потерялся. Просто думал и не мог находить ответа. Почему он улыбнулся? Татьяна провела небольшую экскурсию. Рассказала многое о лагере, про лагерь, показала и была очень вежлива. Это выглядело даже комично, когда вспоминаешь случай, произошедший несколько часов назад. И что-то Лёше это напоминало..."Соловушка"... — Так...Сейчас будем вас заселять... Все стояли в библиотеке и столпились вокруг вожатой, которая сидела за столом и что-то заполняла на бумажке. Она двигалась с самого начала списка по самый конец, а после неуверенно взглянула на Губанова, который рассматривали стеллаж с книгами. — Леша, да? — Алексей резко провернулся и кивнул. — У нас в эту смену пионеров много и домиков не осталось. Будешь жить с Ильёй Коряковым. Он у нас музыкант, попросился жить отдельно, но он поймет, я думаю. Неплохой мальчик, давно у нас в "Кукушке." Леша только мысленно подумал об этом Илье. Музыкант? Ладно. Может он и действительно неплохой. Будет уже неплохо, если не будет доставать Лёшу. Но если попросился жить отдельно, то причина, наверное, была. Вдруг шуметь будет? Пусть шумит, не велика беда. От раздумий отвлекла Татьяна Денисовна, которая шепнула на ухо: — Только Илья хорошо с Вовой дружит. Тот парниша, что сегодня на площади был. Ты с ним поаккуратнее. Если обижать будет, то говори. И, — она слегка задумалась, пытаясь подобрать слова и описать свою просьбу, — ты последи за Вовой, пожалуйста. Он неугомонный. Если что задумает, то сразу мне, хорошо? —...Да, конечно... Леша сам не знает, зачем это сказал. Но Татьяна мило улыбнулась и пошла дальше, позвав отряд за собой. Она следовала по тропинке, показывала домики и следила за тем, чтобы каждый добрался и забрался внутрь. Илья Коряков жил чуть дальше остальных, но последним не был. Алексей постучался и ждал ответа, чувствуя за собой Татьяну Денисовну. — Да? Дверь открыл милый на вид парень с родинками по всему лицу и темными, тянущимися вверх, волосами. Он смотрел то на Лёшу, то на Татьяну. — Илья, это Леша, твой новый сосед. Знаю, что ты просился один, но мест нет, а куда нам его ещё? Леша тихий, мешать тебе не будет. Она подтолкнула его ближе и с улыбкой на лице ждала ответа, зная, что Илья не сможет отказать никак. — А, ну...ладно. Проходи, Лех. Коряков открыл дверь и пропустил Губанова внутрь, хотя сам остался в дверном проёме и что-то все ещё обсуждал с вожатой. Леша даже пытался не вслушиваться, зная, что речь может идти о нем не в самом положительном ключе. Хотя Илья почему-то показался ему весьма добрым. Он был таким простым. Алексей оглянул комнату и заметил много нотных тетрадей, радиоприемник и множество плакатов с музыкальными группами. Вот, например, "машина времени". Все было в хаосе, но даже в органичном хаосе. Будто так и должно было быть. На кровати Ильи лежала гитара. Рядом лежала черная подставка и поролоны. В нотах виднелось "А. Горнишевская. Этюд на тему цыганского романса Очаровательные Глазки". Коряков закрыл дверь и подошёл к Лёше. И вот сейчас должно было начаться что-то страшное. — Привет, Лех. Я Илья Коряков. Тебе, наверное, уже про меня говорили, но я сам скажу. Я вот музыку люблю, на гитаре играю, песни сочиняю. Я короче главный музыкант "Кукушки". Ещё и президент музыкального клуба. Ты там заглядывай, у нас прикольно. Илья сразу же засыпал информацией. Но в душе заметно полегчало. Недавно Леша, который так сильно напрягался, теперь спокойно смотрит на милого юношу. — Да, приятно, — он крепко пожал Илье руку, впервые радуясь знакомству. — Да я не музыкальный совсем. Коряков посмотрел на него задумчиво и добавил: — Ну, у нас там ещё много кружков. Есть робототехники. Там, кстати, очень крутые ребята! Ты с ними познакомься, нормальные кенты. Денис Коломиец и Максим Шабанов. — Да не. Этим тоже так-то не интересуюсь. Я бы вообще в клубы не вступал. — А так нельзя, надо выбирать. Не, ну как бы можно, но всю смену Татьяна Денисовна ругаться будет. О! А спортом занимаешься? Леша покачал головой. — Хреново. Илья задумчиво почесал затылок и принялся что-то вспоминать. — Но попробовать можешь. Там нормальная команда собралась, я с ними иногда играю. Вова у них за старшего, всегда побеждают. Леша задумчиво приподнял бровь и неуверенно протянул: — Семенюк? — Да, Семенюк. А ты откуда знаешь? — Да так. На площади познакомились. Илья потер глаза и уставился в пол. Кажется, он сам составил в голове картину и понял, что произошло. Татьяна говорила, что они друзья, да? Может Илья что-то знает? Но стоит ли спрашивать? Почему Лёшу вообще это должно волновать? Столько вопросов в голове создаёт Вова Семенюк. — Бля...— протянул Илья. — Опять мне значит его задницу прикрывать. — Зачем? — Как зачем? Он же друг мой. И правда. Зачем? Вова, как понял Леша, неугомонный хулиган, который только и делает, что привлекает к себе внимание. Да даже если не привлекает, то вешает на лагерь очень много проблем. Не первая же выходка наверняка. Скоро Вова Семенюк будет звучать отовсюду. — Но я надеюсь, что это не из-за того, что... Илья не успел закончить, когда дверь открылась и почти сразу же знакомый голос начал толковать. — Илья, бля, прикинь че было: Саня опять звезду мою спиздил, а я...— он замолчал, какое-то время посматривая то на Илью, то на Алексея. — Какого хуя ты тут забыл, высокий?