Пионерский галстук

Чужой вопрос ввел в ступор. И опять Вова Семенюк смотрит на него. Смотрит так, словно пытается съесть взглядом. И этот взгляд заставляет почувствовать на сердце какую-то...тяжесть. Ему никогда не было так тяжело дышать и смотреть на кого-то. Все внутри сжималось от...страха? Нет, он не боялся. Он был больше напряжён. — Я теперь тут живу, — Леша поморщился от услышанного "Высокий". — Давай без прозвищ. Меня Алексей зовут. Вова скрестил руки на груди и прислонился к дверному проёму. Он усмехнулся и глянул на Илью, а тот лишь пожал плечами. Семенюк не мог поверить, что спустя столько времени эта комната наконец-то была занята ещё кем-то, кроме Ильи. Это было нарушением традиции. — Алексей? Лёшей будешь. Губанов упрямился, если бы не привык к надоедливому "Леша". Это сокращение ему никогда не нравилось, но со временем приелось. — Ну так вот, Леш, — Семенюк склонил голову, — свали отсюда, а. Я с Илюхой хотел поговорить. — Говори. Я не мешаю. Губанов отвернулся, принимаясь за небольшой чемодан, в которым были его вещи. По приезду он так и не успел их разобрать, потратив все время на общение с Коряковым. Спор с Вовой не казался ему чем-то интересным. А вот Семенюка последнее явно раздражало. Он нахмурился и медленными шагами начал подбираться ближе. — Высокий, выйди нахуй, — уже переходил на ругательства Семенюк, — или я сам заставлю тебя выйти. Сейчас маленький Вова казался не шутником, а самым настоящим хулиганом. Только сейчас Губанов обратил внимание на его руки, кожа на которых в районе костяшек была содрана. Алексей не был конфликтным, нет. И больше всего ненавидел получать по лицу. Илья тоже мотнул головой в сторону выхода, больше обеспокоенный за Лёшу. Алексей поднялся и теперь Семенюк вновь стал ниже, но злость с его лица никуда не делась. Лешу что-то останавливало, не давало сдвинуться с места. Может, в эти считанные секунды пробежала мысль, что Вова ничего не сделает? А почему не должен? А почему не может? — Свали. Ещё раз Семенюк грозно выдохнул, и дверь со скрипом закрылась. Сразу же послышались возмущенные крики Вовы. Леша даже не стал их разбирать, прекрасно и без них понимая о чем будет идти речь. Губанов выдохнул и сел на траву, наблюдая за лесом напротив. А если сбежать? Но куда и зачем? Это не "Соловушка", чтобы сбежать. И вновь Лёшу охватила дрожь. Этот лес был таким же. Нет, он был ужасно похож. И сейчас все снова будет повторяться. Опять. Он тяжело дышал, стараясь перевести все в шутку. Тут никто не знает о его секрете. Этот пионерлагерь идёт в противоположную сторону, идёт ещё дальше. Но если слухи расползаются так быстро, то почему никто не может знать? Если вспомнят и засмеют? И все повторится. Опять. Кажется, Вова уже не кричал, а успокаивающий голос Ильи и вовсе растворился. Леша вжался руками в траву, стараясь сравнять дыхание. Только бы сейчас сдержать себя. И звон. Послышался звон, который созывал всех пионеров на ужин. Мгновенно вывело Лёшу из собственных мыслей. Губанов моментально отвернулся от леса и смахнул с себя траву. Из комнаты рванул Вова, а за ним Илья. Никто из парней не заметил Алексея, будто его тут и не было. Или тут действительно был уже не Алексей? Пионеры толпились у входа, что-то бурно обсуждая. Именно все эти разговоры перестроили Губанова на что-то спокойное и повседневное. В компании он никогда не думал о себе, а вслушивался в чужие слова, внимательно слушал. За это его, как собеседника, очень любили. Всегда слушал, но не всегда знал, что ответить. И дрожь в руках прекратилась давно. Илья куда-то пропал и это было...печально. Он бы хотел ещё послушать про пионеров, про лагерь, про места. И даже не верится, что Коряков может быть лучшим другом Семенюка. Вова, как казалось самому Лёше, был полным и безнадежным идиотом. Как он ещё носил звание пионера? Даже Алексей, своим патриотизмом не славясь, был больше на пионера похож. И Леша, ковыряясь в тарелке, постоянно задавался этим вопросом. За один вечер у него сложилась полная характеристика. Иметь с таким человеком дело? Никогда. Теперь ясно, почему Татьяна Денисовна спихнула ответственность на него. Даже она не была в силах совладать с Семенюком. Но Губанов понял, что и он не сможет с таким управиться. Стоило только найти Татьяну и все подробно ей объяснить, а после никогда не встречаться с Вовой. Он начал искать ее взглядом, но наткнулся на пионера в очках. — Привет. Тебе подсказать что? Леша неоднозначно кивнул. — Да. Ты случайно не знаешь, где Татьяна Денисовна? Пионер тоже оглянулся, но среди толпы ее не нашел. Вроде и помочь хотел, вроде не был уверен, что поможет. — Давай ее вместе поищем? Я Денис кстати. Он потянулся и пожал Лёше руку, стараясь не плюхнуться на стол. Ещё и галстук мог запачкаться в пюре, а уж этого ему не хватало. На его рубашке уже было небольшое пятно, которое осталось от краски. Походу одним из художников стенгазеты являлся Денис. Губанов обратил внимание, когда гулял с отрядом. — Денис Коломиец? Блондин растерялся. — Да...А откуда ты знаешь? — Стенгазета. И тут Денис прямо расцвел. Было приятно знать, что его узнают и запоминают по художествам. Они не были прекрасными, но и ужасными их тоже не назвать. Что-то среднее. Можно сказать, шаблонные рисунки. Они были везде, они были всегда, они были и в "Соловушке". Тревожное биение сердца. — А ты? Вопрос вновь вернул в реальность. Сердце успокоилось, а мысли собрались воедино. — Алексей Губанов. Вновь глаза забегали по столовой, стараясь найти Татьяну Денисовну. Неужели вожатая не явилась в столовую? Не может быть. Он не протянет и недели в паре с Семенюком. И даже уверен, что многие бы с ним согласились. — Извини за вопрос, — начал подкрадываться Губанов, — а ты не знаешь ничего про Вову Семенюка? Денис опустил взгляд на стол, стараясь в нем что-то отыскать. Походу тот приобрел дурную славу за несколько смен. Даже по взгляду Дениса было понятно, что тот успел оставить свой след везде, где только можно было. И неудивительно, что художник тоже мог попасть под обстрел. — Да, знаем такого...Ты это, Лёш, с ним не связывайся. Просто проходи мимо и нормально все будет, — эти слова не убеждали. — Просто так он не трогает. Ну, иногда бывает. Денис помедлил, будто сам не был уверен в достоверности своих слов. — Только если заинтересовал. Так с Ильёй было. Половину смены за ним шатался и доставал постоянно. Илюха не выдержал и заговорил с ним. И вот, — Коломиец перевел взгляд на парней, которые бурно с друг другом что-то обсуждали, — уже четвертую смену вместе. Губанова мучил вопрос. — И сколько у него таких друзей? — Только Илья. Остальных он все ещё подкалывает. Я его выходки каждую смену терплю, — Денис недовольно фыркнул, — из-за него сегодня в краске испачкался. Значит рубашку придется новую просить или эту стирать. Пытаться. Не сказать, что Денис был зол. Только опечален из-за рубашки. К Семенюку он походу привык и к "шуткам" его относился нейтрально. Ну, как само собой разумеющееся. А вот Губанову это не понравилось. Почему его ещё все терпят? А может и не его дело? Почему этот Вова целый день сидит у него в голове? Почему он вообще спросил про Вову? — Я тебе могу помочь потом. Всё Леша готов сделать ради того, чтобы не оставаться в компании Ильи и Семенюка. Будет с кем поговорить и время провести, ещё и авторитет заслужить. — О, спасибо! Да, можно сегодня сначала к Татьяне сходить за рубашкой, а потом эту замочить в речке. Ещё мыло хозяйственное попросить. Речка. Почему-то это слово звенело в голове. Так хотелось уже отыскать этот путь к речке. Будет куда сбегать и где оставаться. Губанов всегда любил природу. Всегда сбегал на природу. Обожал красивые места. Пионерлагеря он больше любил за природу, а не за кирпичные здания. — Зови обязательно. Денис кивнул. Одновременно с кивком изменился в лице и поспешил легонько хлопнуть Лёшу по плечу. — Татьяна Денисовна! Алексей обернулся и старался заметить вожатую. Очень много пионеров, которые ходили с подносами и относили тарелки. Все спешили и картинка в глазах постоянно переливалась. Толпа красных галстуков сменяла друг друга. А вот Татьяны Денисовны не было. Он метался по всем углам, пытаясь найти вожатую, и нашел. Рывком встал из-за стола и стремительным шагом поспешил к вожатой. Несколько пионеров повернули голову, желая узнать владельца таких грозных шагов. А Коломиец через пару секунд устремился за ним, стараясь преодолеть преграду из длинного стола. — Татьяна Денисовна! — Денис успел подбежать к вожатой первым, — у вас мыла не найдется с рубашкой? У меня тут пятно... Он взглядом указал на красный всплеск на белоснежной рубашке. И все ничего, но про Вову не слова. Почему-то Леша ожидал услышать "Вова" или "Семенюк", но его никак не было. Имя и фамилия играла только у него в голове, только у него в голове звучала так звучно. — Денис, ну как так можно! Аккуратнее надо быть, — начала отчитывать вожатая, но продолжить не продолжила. — Да, есть. Загляни потом ко мне, все выдам. Коломиец благодарственно улыбнулся и перевел взгляд на Лёшу. А вот Леша замялся. Не знал, как правильно сказать, когда рядом с ним ещё один слушатель. Но и прогонять пионера было как-то... неправильно. Он ему все рассказывает, а Леша будет его гонять? — Татьяна Денисовна, я не справлюсь. Не услежу я за вашим Вовой, — начал он прямо, — Вот кому угодно дайте поручение, но не мне. Вожатая нахмурились. Она положила руку Лёше на плечо и тихо протянула: — Давай выйдем, Леша. Он мигом взглянул на Дениса, который от удивления не мог пошевелиться. Потом фигура двинулась и слилась с пионерскими галстуками и белыми рубашками. Он следовал за вожатой и даже боялся знать, что ему скажут. Отчитают? Может быть. Исключат? Нет, быть не может. Двери отворились и Леша почувствовал свежесть. Не воняло едой, не было шума, не было этого Вовы. — Леша, слушай...Я понимаю, что с Вовой нелегко, — Леша почти взорвался от этого "нелегко", — но нам нужна помощь. Знаю, что не хочешь. Знаю, что он тебе не нравится. Но прошу тебя. У вожатых на это времени нету, а другие пионеры сразу же отказываются. А за Вовой следить надо. Мы за твою работу обязательно тебе характеристику улучшим. А там и в комсомол, а дальше в партию... Последнее вызывало в нем несколько противоположных друг другу чувств. Стоит ли всю смену приглядывать за Вовой только для характеристики? Но какой характеристики... Его же не заставляют проводить воспитательные работы, верно? Только следить и сразу же докладывать. — Я...согласен. Прощай, спокойная смена. Этот Семенюк... Вот не было б его и все было прекрасно. Но нет, явился он. Герой народа. Хотя...если игнорировать, то какой вред от Вовы? Никакой. — Отлично, — пролепетала вожатая. — Буду ждать тебя каждый вечер в своем домике. Говори, если что-то пойдет не так, а я уж позабочусь. Губанов не успел кивнуть, как вожатая уже убежала обратно в столовую. И он остался стоять один. Да и возвращаться как-то не хотелось. Но не хотелось и бросать Дениса, который, наверное, ждёт. Хотя почему сразу ждёт? Леша прислонился к стене и взглянул на пустой лагерь. Так одиноко на душе и так спокойно. И после смен лагерь так и стоит один, ожидает своего часа. А потом вновь всё играет яркими красками. Губанов простоял тут достаточно долго, чтобы некоторые пионеры уже покинули столовую, а большинство вывалилось только сейчас. Вывалилось со злым Вовой и стоящим рядом Ильёй. Из чистого любопытства Губанов подошёл ближе, чтобы увидеть причину конфликта. Но взгляд Семенюка упал именно на него. — Ты! — он подлетел быстро, растолкав всех пионеров. — Ты ко мне в няньки записался?! Зачем под ноги лезешь?! Без тебя все отлично было, а тут... Было видно, что Вова держится подальше от ругательств, но получается у него плохо. Без них он не звучал так уверенно. Постоянно запинался и думал о том, о чем говорит. Может, ему на пользу? — Не лезу я никуда. Меня попросили, я согласился. Лёше было нечего скрывать. Сказал так, как есть. — Почему согласился? На этот вопрос он прилюдно отвечать не собирался. Ещё он выдаст это всем отрядам и исключительно Вове. Пусть сам гадает. — Глаза тебе на правду открыть хотел. Я тут только первый день, а ты уже цирк устраиваешь. Знаешь, есть много других способ привлечь к себе внимание, если так интересно. И тут Семенюк потерялся. В его взгляде показался испуг и пустота. Зрачки его дрожали. А потом резко нахмурились брови и плечи его от ярости поползли вверх. Он сжал кулаки до побеления костяшек. Было видно, что его трясет. И тут Леша испытал...жалость? Он бы извинился, но не в этом случае. Таким, как Вова, никаких поблажек прописывать нельзя. Пусть позлится и успокоится. Хотя бы над словами его подумает. И. Удар. Вова кулаком попадает в нос. Ноги Губанова подкашиваются. Глаза то открываются, то закрываются. Картинка становится слегка расплывчатой, а голоса слегка заглушаются. И вроде все мысли просто испаряются. И он бы не ответил, о чем он думал. Хотя, наверное, ответил бы. О собственной крови, которая капала на траву. Леша поднял голову, взглянул вверх. Увидел Вову, который...был испуган. Опять. Он нерешительно заглядывал в чужие глаза и на чужое лицо. Губанов заметил и глаза, которые, кажется, слезились. А может ему и показалось. И Вова убежал. Убежал так быстро и убежал в лес. Испарился за кустами. Кто-то хотел побежать за ним, но остальные отговаривали, мол, не найдешь. Рядом появился Денис. Который с ещё одним пионером помогали ему встать и тащили до медпункта на ватных ногах. Что-то в этом ударе было настолько сильное, что голова кружилась и не давала прийти в чувство. На шум собрались и вожатые, которые начали паниковать и задавать вопросы. Леша, конечно, не ответил, хотя мог бы постараться. Ему не было настолько плохо. Где-то он знал, что преувеличивает. — Ты как? Живой? Вот на голос Дениса он откликнулся. Постарался уверенным голос сказать: — Да живой, живой... Тот ухмыльнулся и потащил дальше. Чуть позже, сидя в кабинете с ваткой у носа, Леша узнал, что Семенюк так и не вернулся. Пропал где-то в лесу и найти его не могут. Илья молчит, дескать, не знает. Хотя известно всем, что знает, но не говорит. Где-то в голове пронеслось, что не такой уж был и критичный удар, чтобы убегать. Хотя он и не думал, что Вова убежал из-за того, что ему стыдно. Наверное, хотел избежать наказания и получить лишь утешение и благодарность за то, что вернулся. Но тот Семенюк, что смотрел на него тогда, был, кажется, испуган своим поступком, а не наказанием. Идея отыскать Вову сразу же отпала, никуда он ночью не пойдет. Все равно завтра утром явится и все пойдет по кругу. К Илье Губанов вернулся только ночью и сразу же заснул. Не было сил обсуждать разбитый нос и Вову. Все будет завтра, когда этот день уже закончится.