Uncrowned

             

Ставки сделаны, рулетка твоей собственной рукой раскручена так мощно, чтобы не было ни единого шанса отгадать результат, и стучит-скачет шарик судьбы, и жизнь замерла в ожидании.

Красное? Или черное?

Котова Ирина. «Королевская кровь».

             

— спустя несколько дней —

                    Холодно. Чертовски холодно. А ещё… ещё влажно. И влажность настолько концентрирована, что сырой сладостью оседает на языке.        Погода лучше не стала — впрочем, чего ещё ожидать от осени? Ну, хотя бы дождь не шёл, что уже неплохо, ведь зонтик Саридзава не взял. Да и под дождем все стало бы как-то в разы более паршиво        Сора, закутавшись в ветровку, стоял у входа в здание, адрес которого был в приглашении — именно там должно было состояться непонятное собрание. Однако заходить не спешил, хотя старшая сестра-айдол, являющаяся его единственным опекуном, так как родители уже несколько лет как погибли в аварии, подписала ему разрешение. Вместо этого он нерешительно топтался на месте, хлюпая немного стёсанными кроссовками и смешно шмыгая носом.                    — О… Вы тоже получили приглашение, да? Ну, из Союза, — прозвучал незнакомый голос рядом.        Сора инстинктивно обернулся, отреагировав больше не на звук, а на ювелирно-отпарированную вежливость, вооружившись которой к нему уже давно не обращались.        Однако заговоривший с ним парень оказался не таким уж и неизвестным. Нет, ни о каком личном знакомстве и говорить не стоило. Но его лицо Сора знал — как раз на днях видел его по телевизору: тот, как восходящая звезда японского футбола, давал интервью после победы в матче и вещал, что эта самая победа являлась заслугой всей команды. Перед ним был Рёске Кира, если, конечно, запомнил имя правильно. И улыбался он так же, как в том интервью на днях, разве что сегодня он был менее вспотевшим и запыхавшимся.        И без того паршивое настроение из-за собственной неуверенности в принятом решении прийти сюда и из-за такой же паршивой непогоды стало ещё паршивее. Хотя… куда уж больше?        Честно? Пусть Сора и не знал его лично, но этот Рёске Кира ему уже не нравился, даже раздражал. Возможно, какой-нибудь нудный психолог сказал бы нечто вроде, что все из-за того, что от Саридзавы хотели, чтобы он стал именно таким, отказывающимся от себя, работающим на команду, вежливым и с глянцевой белозубой улыбкой. Что ж… может, в этом и есть доля правды. Но не нравился ему Рёске Кира не только поэтому. Почему ещё? Он правильный. Настолько правильный и идеальный, что аж зубы сводит. Сора не переносил такой тип людей, клеймя их лицемерами, ведь зачастую под всей этой выглаженной и отбелённой идеальностью скрывалась омерзительная гниль. Саридзава это знал лучше многих. Ведь Окава Хибики был именно таким. Весь из себя вежливый, аккуратный, играющий на команду идеальный нападающий он с особый удовольствием втаптывал в грязь Сору — до сих пор помнил тяжесть его ботинка на груди. Саридзава и правда не переносил такой тип людей.              — Узнали меня, да? — и улыбнулся так, словно прямо сейчас из кустов должен был выпрыгнуть фотограф — красиво и исключительно дружелюбно — что, видимо, у этого парня уже пописано где-то в рефлексах. — Я Рёске Кира, — на всякий случай, наверное, из-за того, что Сора не проявил восторга от встречи.              — Саридзава Сора, — представился в ответ.        Не то, что Сора хотел заводить друзей, а особенно среди знаменитостей — когда сестра известный айдол, подобные знакомства положенного ажиотажа уже не вызывали, да и даже без этого не особо бы обрадовался, если честно, ведь человек напротив вызывал больше раздражение, чем восторг. Тогда… зачем представился? Ну, ему это ничего не стоило. Обыкновенная человеческая вежливость, которую, к сожалению, никто не отменял. Да и пик раздражения ещё не был достигнут. К тому же, провоцировать ссору прямо перед зданием, где проходило собрание организованное ЯФС — вряд ли хорошая идея.        Впрочем, протягивать руку не стал. Собственно, Рёске Кира тоже не спешил этого делать.              — Не слышал твоего имени раньше, — протянул тот с какой-то задумчивостью. — Из какой ты школы? И да. Давай на «ты»? Ровесники все-таки.              — Из Старшей Сейсин, — короткий ответ, а на предложение перейти на «ты» не ответил ничего, хотя тому ответ, судя по всему, и не требовался.              — О! Мы с вами играли! — воскликнул Рёске Кира, почему-то обрадовавшись. — Только… я тебя не помню. Ты на скамейке был, наверное?              — Я не состою в футбольном клубе.              — Но как же…        И…        Сора просто развернулся, направляясь ко входу в здание, тем самым обрывая начавшийся разговор, даже не дослушав, что там ему уже начал говорить Рёске Кира.        Как ни странно, но именно эта встреча помогла решиться — ещё неизвестно, сколько бы он простоял на улице, сложись все иначе, может, даже и не вошёл бы вовсе. Но, выбирая между тем, чтобы войти или продолжить разговор с этим парнем, Саридзава выбрал первое. Впрочем, по звукам спешных шагов за спиной понял, что его настойчиво пытались догнать. Даже слышал оклик: «Эй, подожди!..». Но Сора все равно не остановился, продолжая свой путь, подспудно надеясь, что Рёске сам отстанет где-то по дороге.                    

***

                    А внутри была целая толпа…        Сора не пытался считать головы, но даже навскидку тут было больше сотни. И знаменитых личностей тут хватало. Правда, если присмотреться, то невольно напрашивался вывод, что в зале собрались одни нападающие. Это уже было странно. Что именно? Ну, во-первых, Саридзава впервые оказывался в месте, где собрались только нападающие, причём, в таком диком количестве. Зачем вообще они могли понадобиться? Да и присутствие самого Соры тоже вызывало вопросы. Какой из него нападающий?              

«Тебе нет места в нашей команде. Да и в любой другой тоже.»

      

«Забудь о футболе. Это не твоё.»

                    Его из-за неспособности играть на этой позиции и погнали из футбольного клуба — даже не успел официально побыть бомбардиром и секунды. Так что, ему нечего делать на подобном собрании, если тут собирали только нападающих, конечно.              — Ого! Сколько народа! — воскликнул так никуда не девшийся Рёске Кира. — Даже знакомые лица есть… — протянул он. — Ишикари — самый высокий игрок среди старших школ. Тут даже Нишиока — Месси из Аомори… — ещё раз огляделся. — Думаешь, зачем нас всех тут собрали?..              — Ничего я не думаю, — вышло резко и сухо, явно без желания продолжать разговор, просто короткий ответ.              Сора, действительно, не имел ни малейшего понятия. Даже не знал, какого черта он сам здесь, зачем его пригласили на собрание, где ему явно не место. Собственно, не понимал и то, почему Рёске Кира общается с ним так, словно они не встретились пару минут назад у входа в здание, а уже пару лет, как минимум, дружили.        Ответить, к слову, Рёске Кира ему не успел. Именно в тот момент, когда тот вроде как собирался это сделать, освещение в зале приглушили настолько, что от бесчисленное количество голов и знакомых лиц остались лишь силуэты. Весь свет будто затянуло на сцену, где появился высокий худощавый длинноногий человек: весь в чёрном со стрижкой под горшок и в строгих прямоугольных очках — он больше напоминал чокнутого ученого, чем кого-то связанного с Японским Футбольным Союзом, хотя нельзя сказать, что Сора хоть раз сталкивался с официальными представителями этой организации, чтобы сложить четкое и объективное мнение о том, как те должны выглядеть.        Он прочистил горло, что четко слышалось благодаря микрофону — то ли, чтобы привлечь внимание, хотя этого и не требовалось, ведь он привлёк одним своим появлением и тем, как свет буквально сгустился вокруг него, превращая всю его чёрную фигуру в тонкий излом реальности, то ли проверяя сам микрофон, то ли действительно хотел лишь прочистить горло и ничего сверх этого.              — Поздравляю, неогранённые алмазы! — именно так начал свою речь неизвестный. — Здесь триста нападающих младше восемнадцати лет. И каждого я выбрал на свой предвзятый вкус, — продолжил он. — Меня зовут Джинпачи Эго. И меня наняли, чтобы я привел Японию к победе на чемпионате мира.        Этот иномирный Джинпачи Эго сказал всего ничего. Сколько там было? Всего каких-то пять реплик. Однако вместо хотя бы подобия ответов, вопросов после его слов стало лишь больше, а ведь их и без того хватало с избытком.        Например, те же «неогранённые алмазы»… это он о чем? К чему? Назвал так собравшихся? Оригинально, конечно, но слишком мудрено, непонятно и как-то стремно. «Здесь триста нападающих младше восемнадцати лет.» — хотя бы теперь понятно, сколько их тут, хотя не то, что Саридзава собирался вести подсчёт. Триста? Почему именно триста? Почему только нападающие? Для чего? А главное… почему сюда пригласили Сору? Он вообще никаким местом к профессиональному футболу и, тем более, к позиции нападающего, а в футбольном клубе состоял лишь в младшей школе и на первом году средней, так и не попав ни в основу команды, ни даже на скамейку запасных. Как ни посмотри, Саридзава здесь лишний. Так… почему? Ещё было это: «И каждого я выбрал на свой предвзятый вкус.». Как этот Джинпачи Эго выбирал? На какие критерии опирался? Что учитывал, а что, наоборот, в его глазах было минусом? К тому же… Если тут такое дикое количество нападающих, среди которых был даже Сора, который на этой позиции играл лишь на улице, но никак не в матче, можно ли сказать, что никакого отбора не было вовсе? Да и… для чего это все? «…меня наняли, чтобы я привел Японию к победе на чемпионате мира.» — последняя реплика вроде давала хоть какое-то объяснение, но… нет. Почему наняли именно его? Джинпачи не был похож ни на бывшего футбольного игрока мирового уровня, ни на профессионального заграничного тренера. Еще не стоило забывать, что Япония никогда не побеждала в чемпионате мира, и вряд ли бывший футболист или тренер способны это изменить. А если и так, то для чего собирать триста нападающих? Чтобы собрать команду? Из одних бомбардиров? Глупо и бессмысленно. Для каждой позиции нужен свой игрок, разве нет? Или они хотят подобрать одного нападающего? Этого хватит для победы? Смешно. В футбол играют одиннадцать человек — Соре это хорошо вдолбили в голову. Да и для поиска одного игрока, хватило не триста, а десятерых талантливых. Из этой десятки гораздо проще было бы выбрать одного единственного. Так что, в итоге вопросов не было лишь к имени, что ситуацию никак не облегчало и не разъясняло.              — А? О чем это он?              — Кто это?              — Ты знаешь?              — Без понятия…              — Что он вообще несёт?        Однако если судить по этим перешёптываниям и редким выкрикам навроде: «Что это все значит?», с вопросами остался после тех пяти реплик не только Сора, но и остальные.              — Ввиду вашей озадаченности, так уж и быть, выражусь проще, — вновь заговорил Джинпачи Эго. — Чтобы японский футбол стал сильнейшим в мире, необходимо только одно… — раскинул руки в стороны, которые в сгустившемся свете породили длинные чёрные тени. — …нужен революционный нападающий, — сказал он. — Вы все участники моего эксперимента! И одного из вас я превращу в лучшего в мире бомбардира! — а этот Джинпачи Эго горазд на обещания. — Для того и создана моя лаборатория… «Блю Лок». С этого дня вы будете жить здесь все вместе и тренироваться по особой программе, разработанной мной. Домой отпускать не будут. И вам придётся распрощаться с привычным футболом. Но взамен я обещаю… тот, кто останется до конца и обойдёт остальных претендентов… двести девяносто девять игроков, станет величайшим нападающим в мире, — его монолог завершился резко, от чего невольно воспринимался оборванно. — На этом все. Желаю удачи.        Что?..        И это… попроще?        Из его слов стало понятно, что триста нападающих отобрали, чтобы в итоге путём различных испытаний и тренировок оставить лишь одного. И все это будет происходить почему-то в лаборатории, а не в тренировочном лагере — все-таки этот Джинпачи Эго действительно больше походил на чокнутого учёного, чем на тренера. А ещё были обещания… довольно много обещаний, которые выполнить вряд ли возможно, от чего все казалось каким-то мошенническим разводом, причём, слишком очевидным, чтобы в него так просто поверить.        Величайший нападающий в мире? В Японии? Смешно. Хоть Сора и не играл в футбол на профессиональном уровне, не состоял в клубе, но это не значило, что он не смотрел матчи и не имел представления о футболе мирового уровня. Сборная Японии играла на высоком уровне, ее прогресс и таланты игроков часто отмечались в прессе. Однако… команда их страны хороша больше в слаженной командной работе и защите, нападение всегда было слабом, что, в принципе, не менялось — даже в пятерку лучших попасть не смогли. Тогда… как вообще могла идти речь о том, чтобы кому-то стать лучшим нападающим в мире? При таких вводных данных, все и правда походило на мошеннический развод.              — Простите! Я возражаю! — первым, как ни странно, подал голос Рёске Кира, стоящий рядом. — Меня не устраивают ваши условия, — и говорил он уверенно, без какого-либо страха и сомнений. — У каждого из нас есть дорогая команда! Многим предстоит выступление на кубке страны. И я не могу бросить команду из-за каких-то странных сомнительных авантюр!              — Он прав!              — У меня тоже кубок на носу!              — С какого перепугу нам жить вместе, а?              — Ты кто такой вообще?!              — А есть тут адекватные люди?        И Рёске Кира в своём мнении был явно не одинок.        Челюсти Соры сжались, зубы скрипнули раздражением — слишком тихий звук, чтобы в этом гвалте его кто-то расслышал, но его слышал сам Саридзава, этого было достаточно.        Единственное, что Рёске Кира услышал это то, что придётся отделиться от собственной команды? Только это? Серьезно?.. Конечно, не Саридзаве судить о важности команды — его в неё не приняли, жемчужиной японского футбола не являлся и глянцевой улыбкой не сверкал, чтобы вспышки объективов отражались от выставленных на показ зубов. Возможно, он просто чего-то не понимал, но, по правде говоря, разбираться особо не хотелось. Все эти слова про то, что «в футбол играют одиннадцать человек», что «играть нужно не на себя, а на команду», что «все в команде — это шестерёнки единого механизма, и только совместная отлаженная работа даст результат»… все это неизменно вызывало в нем раздражение, что неприятно бурлило внутри.        Да, отделение от команды где-то в словах Джинпачи Эго подразумевалось. Но, в отличие от Рёске Киры и других таких же, как он, идеально отлаженных шестерёнок в своих отутюженных рубашках, Сора даже не обратил на это внимание, посчитав чем-то незначительным, особенно в сравнении со всем остальным сказанным.              — Понятно, — подвёл чему-то итог Джинпачи Эго. — Вы все… безнадёжны, — а это звучало, как приговор. — «Локоф»! Все, кто хочет уйти… на выход! — взмахнул рукой так, словно ему и впрямь было безразлично, если все триста человек прямо сейчас соберутся и просто уйдут, будто это не его наняли для каких-то заранее невозможных целей, не ему заплатили. — Я предлагаю стать лучшим бомбардиром, а вы всего-лишь хотите выиграть школьный кубок нашей отсталой в футболе страны? — риторический вопрос, хотя у того же Рёске Киры весьма забавно раскраснелось от возмущения лицо. — Если вы — будущее Японии, то… — небольшая пауза. — …боюсь, что оно у нас темное.        Соре было плевать на школьный кубок и на будущее японского футбола, но даже так… Слова Джинпачи Эго ощущались пощёчиной, той самой, какой обычно пытаются привести в чувство.        Как ни странно, в отличие от того же Рёске Киры, злости он не чувствовал, ну, если и было, то не настолько, чтобы надуться и раскраснеться — наблюдать за ним и правда было забавно. Интересно, все блондины так смешно краснеют?..              — Объясню, — на той отрезвляющей пощёчине Джинпачи Эго не остановился. — В нашем футболе отличное командное взаимодействие, во многом благодаря нашей всенародной отзывчивости, — на большом экране за его спиной застыла фотография японской футбольной команде, и даже чисто визуально становилось понятно, что из них вышли идеальные шестерёнки. — Но по остальным аспектам… мы ниже плинтуса! — продолжал он. — Простой вопрос: «Что такое футбол?». Игра, в которой одиннадцать человек сражаются вместе? Дорожат командными узами? Жертвуют собой? Играют ради товарищей? — Сора на этих его словах едва заметно поморщился, как от зубной боли. — Вот именно из-за таких мнений наш футбол до сих пор жалок.        Глаза Соры распахнулись. Дыхание невольно сбилось — не так уж и сильно, но ощутимо.        Игра, в которой одиннадцать человек сражается вместе… дорожат командными узами… жертвуют собой… играют ради товарищей — все это Саридзава слышал, настолько часто, что оставалось в каком-то бессилии лишь зубами скрипеть, да руки в кулаки сжимать. А что толку? Спорить с тренером? С одним, вторым, третьим? Его никто слушать не станет, собственно, его никто и не слушал. «Вот именно из-за таких мнений наш футбол до сих пор жалок.»… но это Сора услышал впервые. Какая-то выдрессированная тренерами часть Саридзавы хотела воспротивиться, сказать нечто вроде: «Что он такое несёт? Бред какой-то!». Вот только эта его часть была слишком мала и незначительна, чтобы к ней прислушаться. Всем его вниманием незаметно для него самого завладел человек, что своей тонкой, длинной и совершенно нескладной фигурой стоял на сцене, создавая излом, собой и своими словами словно бы открывая проход туда, где Сора никогда не был.              — Я дам вам ответ, — тем временем сказал Джинпачи Эго, поправив свои прямоугольные очки. — Футбол — игра простая. В ней побеждает команда с большим количеством очков. Кто больше голов заколотил, тот и победитель! А если хотите поиграть в дружбу… «локоф»!                    — Что за бред?! Извинитесь! — выкрикнул стоящий рядом Рёске Кира, сжимая кулаки, но прямо сейчас для Соры это не имело значения, будто парня стёрли из его вселенной, и он говорил из какой-то другой, надоевшей до чёртиков. — В японской сборной немало уважаемых мной игроков! И не только мной! — даже патриотично руку к груди прижал, видимо, вновь ожидая выпрыгивающих из ниоткуда журналистов. — Мы выросли, наблюдая, как они вместе сражались на поле! Все они для меня звёзды! А вы… сильно ошибаетесь!              — Японская сборная? М-м-м… — Джинпачи Эго задумчиво почесал макушку. — Но они же ни разу не выигрывали Кубок мира! — на лице появился оскал с нотками какого-то своего безумия, которому даже описание не подобрать, как если бы его безумие было таким же иномирным, как и он сам. — А я говорю о том, чтобы стать лучшими в мире…        И на этом Джинпачи Эго не остановился. Хотя лучше было бы, если бы он замолчал. Если бы не сказал больше ни слова, Сора легко смог бы развернуться и уйти, не оборачиваясь даже на оклики неожиданно приставучего Рёске Киры.        Вот только…        Джинпачи Эго не остановился. Продолжил говорить. Даже приплёл высказывания футболистов мирового уровня: Ноэля Ноа, Эрика Кантана, Пеле. В высказываниях этих спортсменов не было ни слова о командной работе, команде, жертвах, шестеренках. Все сводилось к невероятному и безграничному эгоизму. И, по мнению Джинпачи Эго, именно этого и не хватало японским футболистам: «только самый большой эгоист в мире сможет стать лучшим бомбардиром» — его слова. И он хотел своими руками создать такого игрока здесь… в Японии, игрока, стоящего на трупах двухсот девяносто девяти соперников, единственного героя, победителя.        Саридзава гулко сглотнул.        Все, что он говорит… наверняка, полный бред. Никто и никогда не учил Сору такому.        «Я не смогу. Ведь до сих пор… я ничего не добился.» — назойливой пульсацией билось где-то внутри. А в голове тем временем эхом отскакивали слова других, что въелись в подкорку так, что не выкорчевать…              

«Тебе нет места в нашей команде. Да и в любой другой тоже.»

      

«Забудь о футболе. Это не твоё.»

      

«Тоже мне «второй Месси» нашёлся…»

      

«Принц футбола? Ну-ну… Разве что «принц мусорной свалки». Там его место!»

      

«Знай свое место, урод. Или «принц мусорной свалки» действительно думал, что будет играть с нами?»

              Голосов в голове так много, что хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать их. Тошнота подступила — рождаясь в ногах, волной поднималась выше, своей едкостью щекоча корень языка, заставляя сглатывать снова и снова… снова и снова, лишь притупить это мерзкое ощущение.        Однако…        Голос Джинпачи Эго пробивался сквозь этот гул, вспарывая его, тут же заполняя собой на миг освободившееся пространство. И Сора цеплялся за это, словно все то, что слетало с его языка сейчас, было тем единственным, что позволяло не сойти с ума.        Джинпачи Эго продолжал говорить. И хотел того Сора или нет, но в его голове оживали чужие слова…        Вот Саридзава пробился финал мундиаля. На трибунах восемьдесят тысяч. А он стоит на поле. Счёт ноль-ноль. Тайм второй, дополнительное время. Последняя атака. Сору выводят на убойную позицию. Впереди только вратарь. В шести метрах справа от Саридзавы товарищ. Если отдать ему мяч, он, наверняка, забьёт гол. В этот момент вся страна возлагает на Сору мечты о победе. Но вместо того, чтобы отдать пас… он бьет сам!              

«Войдите в эти двери!»

      

«Отбросьте здравый смысл!»

      

«На поле только одна звезда — и это вы!»

      

«Живите ради того, чтобы забивать голы и наслаждайтесь только ими!»

      

«Разве не в этом суть бомбардира?»

              Сора не помнил, как его ноги чуть согнулись в коленях, как напряглись мышцы. Все это будто бы произошло само, без участия разума, хоть какого-то анализа… на оголенных, потрескивающих от напряжения, инстинктах.        Не обращая внимания на оклики Рёске Киры, что в оглушительной тишине, должны были быть слишком громким, но в итоге оказались для самого Соры тише и незначительнее шепота, он просто оттолкнулся и побежал вперёд, отбросив здравый смысл, слова тренеров, клеймами осевшими на коже, мысли о том, что никогда не был нападающим… все это не имело сейчас ровным счётом никакого значения.        Саридзава Сора первым ворвался в распахнутые Джинпачи Эго двери…              

***

                    После недолгого пути на автобусе, Сора, следуя выданной инструкции, первым оказался в пустой комнате. Там он переоделся в форменный, но довольно удобный комбинезон с номером «299-Z», стянул в хвост волосы и сел у самой стены, прикрывая глаза.        Опьянение после слов Эго проходило. Действительность, трусливо зажав хвост между ног, возвращалась, жалобно поскуливая.        Зачем он здесь?..        Казалось бы, стоило осмотреться. Но на деле это не имело никакого смысла. Почему? Комната и правда была пустой: несколько шкафчиков у стены, большой экран, камеры, пол, стены, потолок — больше здесь не было ничего примечательного.        А люди постепенно прибывали. Благо, разговор с ним завязать никто не пытался — думали, что он спит. Соре так было только проще. А что? Душой компании никогда не был. Ему комфортнее было именно так: наблюдать за остальными из-под полуопущенных ресниц, находясь вне зоны всеобщего внимания.        Для чего он здесь?..        Из знакомых, пожалуй, только один. И то, только если Сора не обознался. Лично, конечно, они не были знакомы. Но зато его лицо частенько мелькало в газете, пусть в последний раз это было уже давно. О ком речь? Хёма Чигири. Его считали гением — в беге ему не было равных. Вот только после того, как он получил травму, о нем перестали писать что-либо, словно тот перестал играть. Впрочем, может, так оно все и было. Однако… Он здесь. Его тоже пригласили? Очевидно, что да.        Был здесь ещё занятный парнишка. Правда, вся его занятность заключалась в том, что, в отличие, от того же Саридзаве, он, свернувшись в позе эмбриона, действительно заснул прямо на полу, посасывая большой палец и что-то невнятно бормоча. Даже любопытно, что ему там снилось.        А потом…        Прикосновение к плечу.              — О! Саридзава! — воскликнул Рёске Кира со своей приклеенной к лицу улыбкой. — Я уж думал, что никого знакомого так и не встречу…              — М-м-м… — зевок. — Правильно думал.        Сора не собирался заводить друзей, тем более, таких — с Хибики Окавой он тоже в своё время дружил, точнее, думал, что дружил, а кончилось все плачевно. А что до знакомых… Ну, лично как для Саридзавы, знать друг друга по именам — это ещё не быть знакомым. Все просто.        Скорее всего, Рёске Кира так просто не отстал бы. Да, он, не привыкший к подобной реакции и таким ответам, точно бы сказал что-то ещё. Но тут помог случай, а если быть точным, то простоватый паренёк монашеского вида, который узнал в блондине знаменитого футболиста и стал восхищаться, трясти его руки и все в таком духе — для Рёске Киры подобное поведение было привычно и нравилось ему явно гораздо больше, поэтому он, к облегчению Соры, легко переключился.              — Это было грубо, — донеслось откуда-то сверху.        Саридзаве, сидящему на полу, пришлось запрокинуть голову и приоткрыть один глаз.        Рядом с ним остановился высокий рыжий парень, который явно с охотой налегал на физику — тело у него было развито прекрасно. А ещё у него был осуждающий взгляд. Возможно, во времена средней школы Соры бы такое проняло, но не сейчас.              — А ты полиция нравов? — бровь вопросительно изогнулась.        Ответить этот рыжеволосый ему, правда, так и не успел. Хотя нельзя сказать, что Саридзаве так уж был важен его ответ.        Именно в этот момент, как раз когда все, наконец, переоделись, включился большой экран на стене. И на нем появилось уже знакомое лицо в прямоугольных очках, которое мгновенно привлекло к себе всеобщее внимание.                    — Закончили переодеваться, неогранённые алмазы?        Снова эти его «неогранённые алмазы»…              Из его короткого выступления стало ясно, что все, кто в этой комнате, и соседи, и соперники. Их способности Джинпачи Эго распределил по рангам на основе своего предвзятого мнения. И эти ранги вышиты у них на форме — теперь понятно, почему у Соры был номер «299»… значит, он предпоследний. По словам Джинпачи Эго, в зависимости от тренировок и матчей ранг мог измениться. А через год пятеро лучших будут биться за настоящий кубок на молодежном чемпионате мира форвардами в составе сборной. А те, кто вылетят из «Блю Лока», никогда в жизни не будут вызваны в сборную Японии — это должно было пугать, но не Сору, ведь его бы и так не пригласили играть за сборную, учитывая все обстоятельства он должен был быть благодарен уже за то, что оказался здесь.        Времени обдумать услышанное им никто давать не собирался.        Джинпачи Эго без предисловий и прочих расшаркиваний объявил о своём намерении измерить их эго. И проверкой — если ее можно было так назвать, конечно — выступала знакомая с детства игра, в которую внесли необходимые изменения.        На этом моменте даже Сора удивился, на мгновение распахнув глаза. Что ни говори, а салочки он точно никак не ожидал.        Правда, надо сказать, салочки действительно отличались от обычных. Всего им будет дано сто тридцать шесть секунд. В кого мяч попадёт, то и водит. Тот, у кого мяч в итоге останется, «локоф» отсюда. Руками пользоваться было запрещено.        Мяч выпадает прямо из проёма в потолке. И вместе с этим начинается отсчёт — никто и не собирается ждать, когда все придут в себя, все осмыслят, осознают и зададут уточняющие вопросы, нет… перед ними поставили задачу, обозначили время, правила и больше ничего. Первым водящим, как последний в рейтинг, оказывается Гуриму Игараси.              

Оставшееся время: 02:17

Водящий: Гуриму Игараси

              Саридзава, к слову, своего положения не изменил — так и остался сидеть на полу в стороне от всех у самой стены, будто эта игра его и не касалась вовсе. Вот только это спокойное безразличие было наносным. На самом же деле, Сора был растерян.              

Оставшееся время: 01:26

Водящий: Гуриму Игараси

                    — Вообще-то, это фол! Стопудовая красная карточка! — кричал где-то на фоне этот Гуриму Игараси, но Сора был слишком глубоко погружён в себя, чтобы знать, что там у них произошло.              — Запрещено ведь только руками бить… — прозвучал чей-то сонный голос в ответ.        Когда опьянение чужими словами прошло, вернулись сомнения. И вот прямо сейчас он был не уверен, что ему стоило входить в те двери, тем более, врываться в числе первых, что ему есть здесь место.        Мяч в этот раз явно попал не в стену.              

Оставшееся время: 01:06

Водящий: Ренске Кунигами

                    — Подставился! Намусан!        Может, проиграть? А что? Так было бы проще. Просто слить эти чертовы салочки. Тогда уже не придётся ничего решать, все закончится само. Нужен ли этот шанс, который ему так неожиданно свалился на голову?..              — Урод! Я тебя раздавлю! — обозлённо выкрикнул рыжеволосый.        Мяч изначально был отправлен мощным ударом ноги в Гуриму Игараси, но тот будто бы ждал этого и с трудом, но успел отскочить в сторону. И вот футбольный мяч, даже не замедлившись, летит по заданной траектории к следующей незапланированной цели, которой оказывается Сора, так и не принявший какого-либо определенного решения. Вот только уклониться уже не выйдет — банально не успеет.        А в следующее мгновение…        Мяч врезается в Сору, не делая скидок на то, что тот все это время оставался в стороне и в происходящем не участвовал.        Боль. Ее не проигнорировать, не уменьшить. У Соры даже в глазах потемнело, да и напрочь уничтоженное дыхание пришлось восстанавливать. Такое ощущение, что тот рыжий хотел не осалить мальчика-монаха, а убить его — с какой ещё целью можно так бить по мячу?        Только после реальность его настигла.              

Оставшееся время: 01:02

Водящий: Сора Саридзава

                    — Прости. Промазал, — говорит рыжий, как будто его извинение хоть что-то исправить.        Мяч печально лежал у ног Саридзавы, ещё едва заметно покачиваясь, словно испытывал сожаление, что влетел в него — хотя все это, конечно, глупости, мячу было плевать, он сожаление испытывать не мог. А Сора, восстановив дыхание, смотрел на него: ему тоже было плевать на мяч, как и мячу на него — и без того хватало над чем подумать.        Может, все-таки проиграть? Ему необязательно пробивать по кому-то, ведь, в конце концов, нож у его горла никто не держал. Можно просто уйти в сторону, так и оставив мяч на полу, а когда истечёт время, ему засчитают поражение. И уже не придётся ни о чем думать, ничего решать, все закончится. Разве так… не проще?        Мяч все ещё лежал у его ног. Он уже больше не покачивался, лишь послушно замер, ожидая любого его решения. Ведь мячу-то что? Ему, конечно же, плевать и на Сору и на его решения.        Именно в тот момент, когда Саридзава уже хотел уйти в сторону под напряжёнными взглядами собравшихся, что не выпускали его из своего поля зрения ни на секунду с тем самых пор, как он оказался водящим…              — Давай, Саридзава! — оклик Рёске Киры буром ворвался в мысли, заставляя вздрогнуть.        Честно? Сора уже успел забыть о его существовании. Но нет… этот идеальный нападающий был все ещё здесь.              — Ты не можешь здесь проиграть! — снова крикнул ему Рёске Кира. — Вместе мы обязательно докажем Эго, что он ошибается!              

«Вместе мы обязательно докажем Эго, что он ошибается!»

              Вместе…        Где он это уже слышал? Почему это так знакомо?        Точно. Это было на футбольном поле, когда Сора только тренировался, чтобы попасть в футбольный клуб средней школы — в те времена они с Хибики Окавой, который хотел оказаться в основе на позиции полузащитника, дружили. Что он тогда сказал?..              

«Давай, Сора! Ещё немного осталось! Вместе у нас все обязательно получится!»

              Вместе…        Точно. Он говорил так же. И так же улыбался. А ещё… ещё он громко смеялся.        Внутри Соры в этот момент словно бы что-то зажглось. Крохотная искра. Но ее хватило, чтобы полыхнуло так, что блеск пламени отразился в сузившихся в незнакомом прищуре глазах. Язык скользнул по губам, как у оголодавшего зверя, хищника. А уголки губ приподнялись… нет, не в усмешке или, тем более, в улыбке. Это был самый настоящий оскал.              

Оставшееся время: 00:40

Водящий: Сора Саридзава

                    — Вместе говоришь? — звучит негромко. — Звучит так, словно мы друзья…        Правая нога опустилась мяч.        Раздражение кипело внутри. Но… было не только оно. Ещё был голод. Этот голод словно имел своё собственное самосознание и… шептал, шептал, шептал. Взывал разомкнуть пасть и броситься вперёд, чтобы сомкнуть клыки на добыче. Все… лишь бы стереть эту белозубую улыбку под звук треснувшей скорлупы идеальности.              — Но ты же тоже считаешь, что Эго не прав!              — М-м-м… Я считаю? А с чего ты это взял? — оскал стал шире. — И что более важно… даже если я так считаю, разве это делает нас с друзьями?              — Но…        Не было никаких предупреждений или чего-то в этом роде. Сора не сказал больше ничего.        Он просто с силой бьет по мячу.        Нет, он не выбивает им Рёске Киру из игры. Мяч ударяется о стену в сантиметре от головы блондина, заставляя его глаза удивлённо расшириться — он даже пошевелиться не успел, не то, что уклониться.              — Что ты…              

Оставшееся время: 00:19

Водящий: Сора Саридзава

              Сора вместо объяснений бежит прямо на Рёске Киру. У него нет мяча, но «жемчужине японского футбола» так даже страшнее. Успевает уклониться от удара ногой в последнее мгновение. Но…              — Совсем с ума сошёл?! — завопил Рёске Кира.              — А что? Похоже? — усмешка.        …оказывается, он не намеревался ударить Рёске Киру. Его целью был мяч. Лёгкий удар ноги. И тот отскакивает немного от пола. Этой секунды хватает, чтобы отправить его еще одним ударом выше.        Мяч достигает самой высокой точки и, замерев на мгновение, начинает падение — гравитация своё дело знает. Время будто замедляется или… только так кажется, но его хватает, чтобы Сора подпрыгнул, сделав два шага по стене, словно игнорируя все законы физики. Секунда. Он отталкивается от стены и бьет по мячу, который оказывается ровно там, где нужно.              

БАХ!

              Удар. Свист рассекаемого воздуха. Хруст. Рёске Кира, вскрикнув, падает, зажимая кровоточащий нос рукой, хотя помогает слабо.        Сора подходит к нему, но останавливается рядом, даже не пытается протянуть руку и помочь встать. Просто смотрит сверху-вниз, пока собственное сердце от хлынувшего адреналина учащено бьется под рёбрами.              — Ты… — Рёске Кира больше не улыбался своей белозубой улыбкой.              — Я, — спокойный ответ. — Здорово, правда?              — Ты о чем?..              — Мы справились со всем… вместе. Как ты и хотел.        Тошнота больше не беспокоила. Дышать стало будто бы легче.              

Оставшееся время: 00:00

Водящий: Рёске Кира