Бесконечный цикл

> я не верю твоим разговорам.

– Как тебе? – интересуется знакомое лицо, улыбаясь. Седативное, употребленное полчаса назад, резко бьет по голове. И в эту же секунду мне больше не смешно с шуток парней, мне не хочется говорить и пить. Мутные кадры в глазах дают толчок пойти и выблевать все, что находилось у меня внутри, затмевая все попытки просто уложиться спать. – Тим, мне плохо. Ребята смеются, пытаясь разрядить обстановку и уладить мои мысли, но это только сильнее заставляет мои загоны действовать в противоположном русле. – Когда меня отпустит? – руки не слушаются, не тянутся к телефону. Громкие слова мешают сосредоточиться, разум улетает, оставляя горькие и темные следы внутри, – Тим, дай.. В моменте, я забываю, что хочу сказать и какое, в целом, хотела совершить действие. Тошно, тошно, тошно. – Ари, ты че? Нас уже попустило давно. Может, еще по одной? – говорит друг, щелкая пальцами перед лицом. Мотаю головой, зарываясь в волосы руками. Они будто издеваются. Я не хочу больше находиться в этой компании. Не могу. Нахожу в себе силы встать, но тут же падаю на диван, морщась от большей чувствительности тела. – Помогите встать, – поворачиваюсь к ним, но никакой реакции это не дает, – Вы меня не слышите? Мне плохо. Через некоторое время парни решают собраться домой, иногда парируя что-то между собой. Я – зацикленность из движений, которые не помогают. Вкладываю в них смысл, изо всех сил вкладываю. Умоляю про ответ. Но мой ответ - это неуверенность в том, что я делаю, которая уверенно бьёт меня в лицо. И я пропускаю каждый удар. – Вы издеваетесь? – Ты о чем? – Я с вами уже час разговариваю, а вы игнорируете, – после сказанных слов, они переглядываются между собой и показывают какой-то жест. – Риан, – откашлявается один, – Ты ничего не говорила. Я хмурюсь, заваливаясь на пустой диван. Компания задала мне пару вопросов насчет моего самочувствия, на что я лишь отвечала киваниями, и попрощалась со мной, сказав, чтобы я просто закрыла дверь. И на каком-то этапе всё становится неважным. Всё то даже, что не давало спать ночами, всё то, чего так ждала и отчего так сладко замирало сердце. Оставшись наедине с включённой музыкой, меня будто вновь накрыло заново. Я бегу в туалет шатливыми шагами и наблюдаю, как из меня выходит нечто черное, что в действительности пугает меня. Смотрю на часы – 2:19. Слезы катятся, оставляя слишком холодную дорожку на щеках. Это всего лишь иллюзия. Ощущение, что все тело вибрирует, стены плывут, а желудок продолжает отвергать плохое внутри меня. Ужасные мысли преследовали меня все время, пока я тихо засыпала в туалете. Никуда не двигаюсь, ничего не делаю, ничего не хочу. Не знаю, куда податься – всё словно потеряло свой смысл. Пытаясь отыскать его, натыкаюсь на непроходимую стену. Она окружает меня со всех сторон, и я буквально чувствую её давление. Кирилл. Он хотел придти за некоторыми важными вещами, которые должен был забрать еще три месяца назад. Молюсь, чтобы Незборецкий не ввалился в хату в эту ночь, но в ту же минуту очень хочу, поскольку страх в моей голове накатывает все больше. Мой Кирилл. Я скучала по нему все это время. Омут плохих компаний заполнил мою пустоту внутри, пока тот, скорее всего, уже давно был в отношениях после меня. Конечно же, я тоже не отставала. Однако, ни к чему хорошему это не привело. Я хотела чтобы все было как раньше. Я правда хотела вернуть все назад, но он не позволил. Отношения между нами стали напряженными: от недосказанности, от непрошедшей любви, от чувства собственности и еще множество "от". Я не хочу его видеть, но хочу его видеть. Я цеплялась за каждое мгновение, проведенное с ним. Я не хотела его отпускать. Зачем он покинул меня? Почему человек, который учил меня не сдаваться — сдался? Из размышлений меня выводит телефонный звонок. Резко поднимаю голову, пугаясь и вновь опускаясь головой к унитазу, рассматривая собственную кровь. Мой желудок устал от постоянных потугов вывести ненужное, уже даже не пытаясь разделять жидкость на плохую и хорошую. Время – 3:43. Лежу в ванной комнате, рыдая от бессилия и своей никчемности. Мне страшно выйти из этой комнаты, я не могу подняться. Ноги слишком затекли сидеть в такой позе, создавая ощущение их отсутствия. Я просидела около белого друга больше часа, хотя казалось, что потратила на это минут пятнадцать. Стук в дверь вновь выводит меня из транса, напоминая, что забыла закрыть её. Через некоторое время, казалось бы, вечных стуков, слышу отчетливые шаги и поднимаюсь с места, держась за раковину. Отражение в зеркале – пугающее. Там что-то не из этого мира, что-то несуществующее. – Ариана, ты спишь? Касаюсь холодного стекла, обводя свой силуэт и тут же убираю руку, замечая затуманенным разумом относительно странную вещь. Отражение двигается медленнее меня, будто играется. – Успокойся, – шепотом говорю себе, дрожащими руками умывая лицо. Дверь ванной открывается и в отражении появляется блондин. Мои глаза предают меня. Я не вижу в нем Кирилла. Он слишком изменился или я схожу с ума? – Дверь не учили закрывать? Стою, как вкопанная. Не могу пошевелиться. – Скажи, где документы и я поеду. – Я хочу пить, – выдаю разом, медленно поворачиваясь к нему. – Что? – Будешь чай? Его выражение лица спутанное, смазанное. Он чем-то удивлен. – Ариан, а мы долго будем в ванной разговаривать? Может ты выйдешь уже отсюда? – складывает руки в карманы и осматривает меня с ног до головы. Меня начинает трясти. Становится слишком холодно и я решаюсь сделать шаг к нему, как вдруг вновь глупая мысль: а что, если его сейчас здесь нет? Вдруг, я совсем уже плыву? – С тобой все хорошо? Дотрагиваюсь до его руки и выдыхаю. Настоящий. – Хорошо, да, – подхожу к дивану, хватая плед и укутываясь в него. Очень мягкий, слишком, – Все хорошо. Ты будешь чай? – Господи, давай, – отвечает как-то грубо, от чего мне хочется разрыдаться, – Можно сходить в туалет у тебя? – Стой! – выкрикиваю, после чего тот удивляется, поднимая брови, – Может сначала чай? От тупости диалога меня прорывает на смех и я мотаю головой. Это все очень бредово. Богу слава, сознание внутри меня еще есть, но я мыслю совсем неправильно. Несмотря на мою фразу, тот захлопывает за собой дверь, оставляя после этого неприятные ощущения. Меня снова мутит. Тело морозит еще больше, а ноги подкашиваются. Желание вновь выблевать хоть что-нибудь одолевает меня, но я держусь. Держусь изо всех сил. Страх. Медленно присаживаюсь на диван, и закрываю глаза, чего совсем не стоило делать. Как же странно, что меня так долго эта дрянь держит. Руки дергает, ноги совсем не чувствуются, спина сильно ноет, отдавая все конечности в дрожь. Незборецкий выходит из ванной комнаты померкший. – Можно вопрос? – садится на стул, выкладывая телефон на стол. Нет. Не нужно. Уйди, пожалуйста, отсюда. Я не хочу, чтобы ты видел меня в этом состоянии. – Понял, – давится ухмылкой, – Ты чай предлагала? Смотрю на стакан воды, который мне так хочется выпить, но я не могу. Я не понимаю. Я не понимаю, как это сделать. Привыкла к этому состоянию, прекрасно понимая, что это не то, чего бы я хотела. Эта ужасная апатия уничтожает всё вокруг меня, и я искренне желала бы избавиться от неё. Это не то, что все так отчаянно романтизируют. Но это то, из-за чего многие умирают. Возможно, не физически, но ментально точно. Просто в какой-то момент тебе становится безразлично: жива ты или мертва. – Ариана, мне начинает надоедать твое молчание. – Да, чай, сейчас. Обессиленная, встаю на свои хлипкие ноги и неровно шагаю до барной стойки. Остановившись в метре от него, я морщусь, прислонившись рукой к груди. В легкие резко что-то ударило и я падаю в руки к белому, который тут же ловит меня и несет обратно на диван. Холодно, мокро. Его глаза, как сапфиры. Что-то говорит – я улыбаюсь, но он бьёт меня по щекам, заставляя подняться. – Ты слышишь меня? – Слышу, – мычу, закрывая лицо руками, – Вон документы, – указываю на тумбу, – Забирай и уходи. – Блять, – Кирилл злится, что видно по его лицу, – Я не могу поверить в это. Он отходит в другую комнату, чем-то шурша, после чего возвращается на кухню и усердно пытается что-то размешать. Мои глаза сомкнулись, пока я слышала только звук ложки, бьющейся о стекло. Как же он изменился. Столько времени прошло с тех пор, как наши пути разошлись. Его тело стало накаченным, небольшая щетина и смена стиля сделали свое дело. Незборецкий больше не тот мальчик, что был. И меня заставляет это задуматься. – Не засыпай, – тормошит меня, на что я хмурюсь, – Пей до дна. Фиолетовая жидкость и ее запах сводит меня лишь к одному делу. Меня воротит. – Зачем мне это? – Сделай то, что я сказал. Давлюсь, выпивая все до дна, и ложусь обратно, пока Кирилл несет мне целых три одеяла. Глубокое безмолвие царит вокруг. Мы молчим, смотря друг на друга. Неужели нам больше не о чем говорить? – Сколько время? – Пять утра. – Не может быть, – вздыхаю, поднимаясь с места, – Тебя, наверное, ждут. – Конечно, Ариана, меня ждут, – язвит, – Время пять утра. Фыркаю, после чего смеюсь и резко замолкаю. Неприятные ощущение внутри вынуждают меня на срочный побег в туалет, где уже через некоторое время холодные руки Незборецкого держат мои волосы. Противный, долгий процесс ломит мои ребра из-за быстрых сокращений желудка. Проклинаю все на свете, вместе с ним же, откашливаясь минуты три, в моменте понимая, что начала приходить в себя. Время шло очень быстро. Кирилл вышел, пока я умывалась и чистила зубы, но оставил свой телефон в ванной, где отчетливо горел видеозвонок какой-то девушки. В зеркале на меня смотрела бледная девушка. Мертвая. Не я. Выхожу, чуть ли не выползаю из ванной, когда замечаю спокойного музыканта, пьющего чай на кухне. – Что ты мне дал? – агрессивным тоном спрашиваю, но сбавляю обороты, поскольку голова трещит и ноет. – Своим дружкам задай этот вопрос, а не мне. – Перепила, – жму плечами, – Бывает. – Я ненавижу вранье и ебанных наркош. Моё молчание сказало все за меня. – Не нужно так со мной разговаривать, я тебя не просила о помощи. – Блять, я просто как придурок приехал к тебе поговорить, обсудить все. А тут просто .. – Хватит! – чувство стыда и угрызения совести охватило меня, – Не загоняй меня. – С тобой бесполезно разговаривать сейчас. Я поехал, поговорим завтра. – Кира, – мнусь у входа, – Можешь остаться? Меня привлекло то, что его задело это. Задело мое состояние. Когда-то я поверила ему. И пожалела. Он обещал быть рядом, но он ушел именно в тот момент, когда я больше всего в нем нуждалась. Кирилл надел на меня розовые очки, чтоб я не видела лжи в его словах. У меня получилось их снять. И я была опустошена. – Попроси своих друзей, – забирает документы, – Спокойной ночи. Незборецкий выходит из дома, оставляя меня смотреть ему в след. Зачем он отталкивает меня, человека, которому он действительно дорог? Я даже не могу смотреть на это. – Кирилл, я прошу тебя, – кричу, – Не .. Силуэт парня теряется за забором, скрываясь где-то за парковкой и деревьями. – ..оставляй меня.