Бесконечный цикл

> ты ложишь мозг мой в землю, из радуги – в зебру.

Звуки непрерывистого телефонного звонка выводят девушку из сонного транса и она мычит, в сотый раз отклоняя вызов. Сознания нет. Она схватилась за голову и стеклянным взглядом уставилась в потолок. Ариана очень устала и хочет навечно заснуть. Получится ли у нее? Есть психосоматика. Может, если она сильно захочет, это действительно сбудется. Брюнетка лежит еще десять минут и все же решает ответить звонящему абоненту, что заёбывает её с самого утра. – ... – Ты вкурсе сколько времени? – Мгм, – зло вздыхает та, – Я вкурсе сколько времени, а ты мне названиваешь уже в который раз. – Я заеду где-то через полчаса. – Зачем? – Затем, – говорит Незборецкий и бросает трубку. Ковалева бесится и фыркает, находя силы скинуть с себя одеяло и сесть на кровати. – Блин, а сколько времени-то? 18:14. Ариана вскидывает брови вверх и потягивается, пытаясь разрядить мышцы своих конечностей. Шея заметно затекла, от чего девушка тяжело шагает в ванную под видом уставшей собаки, только что подравшейся в где-то в подворотне. Вода стекала мелкими каплями по её бледному телу, задерживаясь на ключицах и сосках лишь на некоторое время, а после двигаясь вниз. Девушка, облокотившись на стекло душевой, жадно вдыхала горячие пары, смывая с себя вчерашний день и дурные мысли. В её голове не было чего-то угрызающего, манящего и сверлящего совесть за ночные проделки. День, как день. Бывало хуже. Она не торчала, но и не была первоиспытательницей сего деяния. Потребление растительного происхождения (а, может, и не растительного, хуй знает, что ей вчера подсунули) могло перешагнуть число три-четыре, если не больше. Брюнетка чаще всего отвергала и презирала такие темки, но в прошлые разы система в матрице дала сбой и ей хотелось чуть-чуть расслабиться. Приход Незборецкого слегка подбил её "приход", то и дело наворачивая какие-то ошибочные мнения и отношение к нему, как к человеку. Собирая пазлы, вспоминает, как умоляла его остаться, как он прочищал ей желудок и держал волосы. Как долго он был с ней? Час, два, три? Коваль, одевшись, заваривает себе крепкий кофе, думая о том, что будет делать на этой неделе и как теперь расслабляться по другому. Однако мысли о парне все же не давали ей покоя. Они раздражали друг друга, ненавидели, избегали, а одна ситуация сыграла все иначе. – Вау, – усмехается блондин, перешагивая порог дома, – Живее всех живых. Девушка ничего не отвечает и молча впускает музыканта в дом, оставляя его в коридоре наедине со своими шутками. Кирилл кидает ключи от машины на стол, снимая с себя слегка промокшую куртку, и садится напротив стоящей девушки. Черт, вы бы видели её ноги. Несмотря на её бледность, гладкая кожа и выбитый рельеф манили любого, кто видел её в таком виде, но видели её в таком виде лишь единицы. – Чай не предложишь? – Вчера не напился? – язвит малая, щелкая кнопку чайника и отворачиваясь к кухонному гарнитуру, – Пришел мне морали читать? – Прошлой ночью ты больше радовалась моему приходу, – Незборецкий отвечает также спонтанно, будто не имея интереса в таком грубом собеседнике. Он не терпит такого отношения, особенно, если это делает женский пол, – Рассказывай, кто дал, как и где. От глупого диалога девушка незаметно закатывает глаза и громко ставит горячую кружку рядом с рукой Незборецкого. Мол, чай дохлебываем и уёбываем. – Я не обязана перед тобой отчитываться, – облакачивается на плиту, – Это было моё желание. – Блядство и бэдтрипы* – это не желание. – Хочешь, чтобы я спасибо сказала? В глубине души Ариана и вправду была благодарна ему за помощь. Страшно вспоминать вчерашние картинки в голове. Если бы не он, то хрен бы знает, что могло бы с ней случиться, вплоть до самоубийства. – Нет, мне не нужна благодарность, – отпивает горячий черный и ставит кружку обратно, крутя её за края на столешнице, – Просто впредь ты больше не будешь заниматься этой хуйней. – Это с чего бы? – Вообще не понимаешь? – Ты, типа, мне запрещаешь? – усмехается та. – Я, типа, – дразнит, – Хочу огородить тебя от этой хуеты. И сделал это сразу же, как приехал домой. – Объясни. – Твой круг этих недоторчков теперь прикрыт. Я доходчиво им раскидал за косяки. Теперь они знают, что предлагать девчонке такую хуйню – это за пределами. Вряд-ли ты это поймёшь. – Какого черта, Кирилл? – девушка бесится, заметно меняясь в лице, – Кто тебя просил об этом? Зачем ты лезешь к моим друзьям? – Они тебе не друзья. Да, пацы делают пиздатую музыку, но это не те, с кем тебе нужно общаться, – Незборецкий повышает тон, встав на ноги. – Это не тебе решать. Не тебе, Кирилл, – девушку заполнила обида и стыд за поступок бывшего парня, – Господи, да какая тебе вообще разница, что я делаю? У меня кроме них никого нет. – Ты, блять, знаешь, что они употребляют и чем живут? – резко дергает руку брюнетки, сокращая расстояние, – Они на порошке все сидят, понимаешь? Ты понимаешь, что делается с человеком? Когда он останавливал на ней свой взгляд, то все остальное уплывало: комната испарялась, огни за окном превращались в мелькающие тени, шум машин заглушался. Они будто были в фарфоровой раковине, и не могли из нее выбраться. Не было выхода. – Откуда тебе это знать? – Нехуй лезть к тем, кого не знаешь, – шепчет блондин, – Хочешь быть как они? Пожалуйста. Дорога открыта, но пускай эту дорогу без меня. – Чего ты лезешь ко мне? – шипит, – Читай морали своей новой, а не мне. Парень усмехается, отпуская её руку, и отходит в сторону окна. – А чего ты лезешь ко мне? – складывает руки в карманы, делая акцент на местоимении, – Зачем пишешь мне? Зачем узнаешь за меня? Риана молчит, смотря прямо в его морские глаза и не отводя взгляд. – Ты сама все закончила. – Серьёзно? – смеется та, – Ты сам меня бросил. – Я просил тебя перетерпеть, но ты не захотела. – Потому что ты изменил свое отношение ко мне. – Так тебе же это нравилось, – улыбается, – Разве нет? – Лишь в некоторых моментах, – убирает пустую кружку в раковину, – Привязанной на цепи я быть не собиралась. – Мы не отстаем друг от друга, потому что у нас остались чувства, – чиркает зажигалкой, поджигая конец вишневой, – Ты же ждала этого ответа, нет? Именно поэтому мне была противна вчерашняя ситуация. Ариана, ты лежала на диване, как овощ. Я слишком испугался за тебя, но больше злился. – Я не люблю неопределённость, – ежится брюнетка, – Езжай домой, тебя там ждут. Блондину еще много чего хотелось сказать ей. Она извела его. Выпила его сердце до дна. Что он мог брюнетке ещё отдать, когда у него ничего не осталось? Кирилл устал от нее, от ее вечных криков, от резкой смены настроений, от их частых ссор, он перестал получать от этого удовольствие, как когда-то. Ему захотелось спокойствия, размеренной жизни, уюта, стабильности, а главное – свободы от этой, выматывающей его нервы, любви. – Ри, ты меня услышала, – выдыхает дым, – Если я узнаю.. – Да я принципиально это сделаю, – фырчит, – Лишь бы ты исчез. – Я не исчезну, – хмурится блондин, – Но ты пожалеешь об этом. Не выводи меня из себя, пожалуйста. Займись делом. – Не угрожай мне. – Эта дрянь сильно влияет на мозг. В конце потребления тебя ждет потеря зрения, бесплодие и отсутствие должного понимания происходящего в жизни. – Я знаю, Кирилл, – вздыхает, закрывая лицо руками, – Спасибо за заботу, но, блять, перестань делать вид, что я тебе нужна. Мне так спокойнее. Он бросил ее, совершенно не сожалея об этом, окунулся в путешествия и других женщин, словно в прохладное море после солнцепёка. Поначалу ему было хорошо, очень хорошо, он дышал полной грудью, наслаждаясь покоем на душе и простыми радостями жизни. А потом города, страны и чужие лица, сменяющие друг друга, превратились для него в одно сплошное бледное пятно. Незборецкого страшно потянуло домой. К Ковалевой. Он стал скучать по совместному бардаку в отношениях, по спонтанности событий и непредсказуемости ее нрава. Кирилл охладил вдали от нее свой пыл настолько, что ему снова захотелось ее огня. И когда он вернулся к ней, чтобы согреть свои озябшие чувства, то понял, что прежней брюнетки уже нет. – Какой это был раз по счету? – интересуется Кирилл, мягко подводя к итогам диалога. – Где-то третий, – поднимает глаза вверх, – Наверное. Музыкант молчит. Тогда он понял, что любимых оставлять нельзя. Ни на год, ни на день, ни на миг. Нельзя, уставая, от них убегать, оставляя за собой право однажды, при желании, вернуться. Потому что возвращаться уже не к кому. Ты уходишь, а у них без тебя всё внутри умирает. Девушка видит, что молодой человек сильно расстроен и быстро переводит тему, поскольку такое его состояние ее сильно гложит. – Как на личном? Она тоже изменилась, стала холодней, расчетливей, спокойней, взрослей. равнодушней. Не было больше той взбалмошной, но такой живой, девушки, которая сводила его когда-то с ума и от которой он бежал за тридевять земель. На него смотрели ее потухшие глаза. Ариана говорила с ним ровным, бесстрастным голосом. – Я поехал, – тушит сигарету и ретируется в коридор, хватая ключи со стола. – Ты до сих пор меня любишь? – усмехается та, – Или делаешь вид? Незборецкий молча обувается, накидывает куртку и кидает невзрачное предупреждение. Последнее. – Обещай мне, что это был последний раз. Ри вздыхает, понимая, что ее сердце может разорваться в любой момент от напряжения. – Обещаю.