Семь.

Аня медленно открыла глаза. Место, в котором она находилась было до боли знакомым. Девушка медленно перевела взгляд. Зеркало. Из него недоверчиво смотрело ее собственное отражение.       — Сплю, получается. — пришла к очевидному выводу девушка. — Видимо меня неплохо так приложило. Аня быстро осмотрела себя, но на удивление новых ранений на ней не было. Единственное что болело — это спина.       — Какого черта? — спросила сама себя девушка. Обычно в таком сне она видела новые повреждения.       — Не забывай, что ты все время была без сознания. — неожиданно ответило отражение.       — Ого, не знала, что ты говоришь. — ошарашено выпучила глаза Аня. За все годы, что ей снился этот сон, отражение впервые заговорило с ней.       — Мы спим, а значит сейчас может происходить что угодно. — закатило глаза отражение. — К тому же тебе необходимо все обдумать, а через диалог тебе видимо легче.       — Видимо… — Аня задумалась. Она не представляла, о том, что в своём сне может менять реальность как угодно. В следующую секунду на девушке появилась одежда.       — Закрываешься от самой себя? — удивилось отражение.       — Просто решила, что мне так комфортнее. — довольно кивнула Аня. — Так значит ты проекция моего подсознания.       — Скорее твоя рациональная часть. — подняло брови отражение.       — Не думала, что такая часть у меня есть. — усмехнулась девушка. — И что ты думаешь, рациональность? Как долго мы в отключке?       — Сложно сказать, мы не помним приходили ли мы в себя с тех пор, как нас укололи.       — Это было подло с их стороны. — заметила Аня.       — Не спорю, но сейчас не об этом. А о том, почему происходит это. — отражение описала руками рамку зеркала. — Мы очевидно ранены. Что ты чувствуешь? Аня задумалась. Когда она только пришла в себя, то ощущала только боль в спине. Ту самую, что появляется при выбросе адреналина. Она могла усугубиться от падения, но не критично. Однако, чем дольше девушка анализировала себя, тем яснее ощущала странное давящее чувство в груди. Ноющая боль пронзила Аню, стоило ей обратить на неё внимание.       — Кажется меня в грудь ранили. — девушка вся сжалась об боли, на глаза навернулись слёзы. — Либо у меня инфаркт и это все моя смерть.       — Либо проблема глубже, чем ты думаешь. — отражение неожиданно стало суровым. — Разберись! Резко отражение вылезло из зеркала и с размаху залепило Ане пощечину. Со звонким шлепком девушка повернула голову и открыла глаза. Она лежала на полу. Хотя нет, не на полу. Девушка приподнялась и в свете тусклого ночника поняла, что лежит на футоне — специальном матрасе, на котором спят японцы. Когда глаза привыкли к полумраку, Аня смогла осмотреть помещение. Это была комнатка два на два метра, обклеенная бумажными обоями. На полу Аня узнала татами, что-то типо японского ковра. Ночник тоже выглядел традиционно японским. Так что либо девушка находилась в доме фаната японской культуры, либо непосредственно в стране восходящего солнца. Мысль о последнем вызвала небольшой холодок по спине. Сердце кольнуло. Аня резко оттянула ворот футболки. Никаких ранений на груди не было.       — Все-таки инфаркт. — недовольно цокнула языком девушка. Только сейчас она обратила внимание во что она была одета. Это точно была не ее праздничная одежда. На девушке была хлопковая просторная футболка и свободные штаны до середины икры. Ее явно переодевали. Обуви не было и в помине. Вдруг раздался звук поворачиваемого в замке ключа. Девушка повернула голову на шум. Дверь в комнату начала медленно отодвигаться. Аня внутренне прокляла себя за то, что не заметила двери раньше и не попробовала взломать ее. Теперь ей оставалось смотреть, как в комнату заходит молодой азиат и дверь за ним закрывается. Замок защелкнулся. Мужчина щелканул выключателем, включив мягкий свет.       — О-о, оките имасу нэ. — вскинула брови мужчина. — Го кибун ва икагадес ка?( О, ты проснулась. — А. — Как ты себя чувствуешь?) Иностранная речь резанула ухо и подтвердила опасения Ани. Она была в Японии.       — Где я? — не тратя время на любезности, на японском спросила девушка.       — Я Акихито. Врач. — мужчина старался говорить простыми предложениями. — Я должен проверить твоё здоровье.       — Сначала скажи, где я. — Аня нахмурилась и встала в полный рост. Девушка немного пошатнулась, но все же устояла, грозно возвышаясь над невысоким азиатом.       — Тебе потом расскажут. Не я. — Акихито оценивающе посмотрел на девушку. — Пошатывает?       — Немного… — нехотя призналась Аня. Устроив тут скандал она бы ничего не добилась, а вот оценить своё состояние стоило бы. Девушка села по-турецки, показывая, что она не будет сопротивляться осмотру. Акихито проверил реакцию зрачков на свет и провёл другие тесты на работу нервной системы. Аня очевидно была немного заторможена.       — Почему я в таком состоянии? — поинтересовалась девушка.       — Тебя несколько раз отключали препаратами. — покачал головой Акихито. Вот оно! Если девушку несколько раз отключали, значит здесь она довольно давно. Прибавить перелёт из России… Но в голове все ещё не укладывалось сколько времени прошло с похищения.       — Как давно я здесь? Мужчина молча покачал головой. Девушка попыталась заглянуть ему в глаза и может быть надавить на жалость, но вместо этого заметила кое-что другое. У Акихито не было мизинца на правой руке. Распространённое наказание у Якудза — отрезать фалангу пальца. А тут не было целых три. Аня поняла, что этот мужчина допустил уже ни одну ошибку и точно не будет говорить ей то, что не должен. Не попрощавшись, Акихито просто покинул помещение. Но прежде чем дверь закрылась на пол поставили поднос с пиалкой риса и стаканом воды. Аня вдруг резко почувствовала голод и накинулась на еду. Поев, девушка поняла, что чувствует себя лучше. Она стала изучать своё «жилище» одна из стен оказалась отодвигающейся створкой, за которой был миниатюрный санузел с туалетом и душевой лейкой. Аню позабавило, что можно принимать душ прямо сидя на унитазе. Больше в комнате ничего не было. Ни окон, ни зеркал, ни какого-либо развлечения. Дверь из комнаты оказалось не открыть. Выломать тоже не получилось. На удивление стены в этом помещение оказались куда крепче, чем Аня могла подумать. Бесконечно долго тянулись часы. Девушка не знала ни сколько времени, ни даже времени суток. Она успела полноценно поспать ещё два раза. Пять раз ее кормили и три раза приходил Акихито. Аня не видела никакой системы в расстановке этих событий. Для неё это было всегда неожиданно. Неожиданностью стал и момент, когда в открывшуюся дверь вошёл не Акихито, а незнакомая ей женщина. Она была одета в облегающее платье с восточным мотивом и мягко улыбалась.       — Пойдём, Аня. — неожиданно на русском позвала она девушку. Аня тут же вскочила и вышла из комнаты. В коридоре стало будто легче дышать. Все это время крохотная комнатушка давила на широкие плечи девушки и будто душила ее.       — Где я? — надеясь на ответ спросила Аня. Но женщина не ответила. Она семенила впереди, завлекая за собой девушку. Она с легкостью ориентировалась в деревянных коридорах, украшенных бамбуком и обклеенных бумажными обоями. Поднялись на этаж выше. Прошли через внутренний садик. Аня с наслаждением вдохнула свежий воздух. Он пах незнакомо. В этот момент девушка точно убедилась, что она находится в каком-то традиционном поместье в Японии. Но кому оно принадлежало, оставалось для неё загадкой. Спустя еще нескольких минут блуждания по коридорам, женщина остановилась у больших раздвижных дверей.       — Проходи, Аня. — девушка отодвинула одну створку и кивнула внутрь. Девушка недоверчиво заглянула в комнату. Это было просторное помещение. У дальней стены стояла ширма, а перед ней были разложены татами и подушки. Сбоку было небольшое возвышение с низким столом. На нем все было подготовлено для чаепития. Людей внутри не было.       — Мне кого-то ждать? — нахмурила брови Аня.       — Скоро все придут. — женщина поклонилась и удалилась в коридор, закрыв за собой дверь. Аня осталась одна в этом странном помещении. Пространства здесь было больше, да и дышалось легче. Кажется все это время Аня провела в подвале, а сейчас поднялась на поверхность. Девушка с интересом осмотрелась. На стенах висели вышитые шелком картины. Напротив стола у другой стены стояла стойка с мечами. Здесь были все виды японского оружия, начиная от кунаев, заканчивая катарами. Аня провела рукой по небольшому вакидзаси. Если на неё нападут, она сможет им защититься. Послышалось открывание двери. Девушка развернулась и вскрикнула от удивления:       — Владимир Анатольевич!       — Анюта! — радостно ответил мужчина и тут сгрёб Аню в объятия.       — Я так рада вас видеть. — девушка не верила своим глазам. Конечно, было логично, что все грехи будут в одном месте, но так неожиданно встретиться с одним из своих коллег было потрясением для Ани. «Скоро все придут», — вспомнила девушка слова сопровождавшей ее женщины. Это значит, что в скором времени она увидится со всеми!       — С тобой все в порядке? Тебя не обижали? — Владимир Анатольевич отстранился и начал оглядывать Аню, дав ей возможность рассмотреть и его. Кажется в прошлый раз седины в его волосах было куда меньше. Мужчина выглядел уставшим. Морщины глубже врезались в его лицо, видно было, что он много переживал. Одет он был в тоже, что и Аня. Видимо такая одежда выдавалась все «гостям» этого поместья.       — Да кто бы попробовал меня обидеть. — засмеялась Аня, отвечая на вопрос. Девушка отбросила воспоминания о том, как она бежала через весь город, уворачиваясь от пуль. Сейчас это не важно, важно другое. — Вы знаете, где мы находимся? Владимир Анатольевич помрачнел на глазах.       — Знаю. Более того, я бывал здесь и раньше, но только, как гость, а не как пленник. — мужчина поджал губы. — Мы поместье Оябуна «Акума но хи» в Сáку.       — «Акума но хи»? Но зачем им нас похищать? — в голове Ани не укладывалось, как их же союзники могли устроить охоту на грехи.       — Это наша вина. — выдавил из себя Владимир Анатольевич. Аня уже слышала эти слова от Саши. Что совершили старшие грехи, что произошло такое? Спросить Аня не успела. Дверь снова отъехала и в комнату зашла Ксеня. Левая рука ее была перевязана, а скула посинела, как от очень сильного удара.       — Тоже попались. — сухо констатировала Ксеня, увидев коллег. Аня тут же бросилась к девушке и крепко ее обняла. Ксеня издала болезненный вздох.       — Кто тебя так? — Аня поморщилась при взгляде на лицо подруги.       — Да япошка какой-то. — цокнула Ксеня. — Судя по твоей реакции все слишком плохо.       — А ты себя не видела? — удивилась Аня.       — Нет, ни одного зеркала в этом доме похоже нет. — Ксеня потёрла переносицу. То место, где у неё было украшение. Весь пирсинг девушки сняли, не оставив даже серёжек.       — Ни часов, ни зеркал, ни доступа к улице. — поразмыслив заключил Владимир Анатольевич. — Мы в другом часовом поясе, нам тяжело после нападений и они давят нас психологически.       — Для чего же? — наконец-то вопросами задалась не только Аня.       — Что бы мы были согласны на все. — ответил голос со стороны входа. На этот раз дверь открылась почти бесшумно и за ней стояла Иза. Аня вздрогнула при взгляде на неё. Кожа потускнела, а глаза раскраснелись и опухли, будто женщина плакала без остановки. Ане было больно смотреть на неё. Что надо было сделать чтобы довести до такого состояния такую сильную духом женщину? Иза по-очереди обнялась с каждым из коллег. С состраданием она оценила состояние Ксени, но девушка убедила ее, что с ней все хорошо и что местный врач Акихито знает своё дело.       — А как ты? — Иза обратилась к Ане. Девушка не была уверена, есть ли на ней видимые повреждения, но женщина выглядела явно обеспокоенной. — Я видела, как тебе что-то вкололи и ты рухнула на землю.       — Нормально все. — поспешила успокоить ее Аня. — Я пару дне назад пришла в себя и самочувствие у меня прекрасное.       — Пару дней? — удивленно переспросила Ксеня.       — По моим подсчётам мы здесь не меньше четырёх. — нахмурил брови Владимир Анатольевич.       — А то и все пять, если учитывать перелёт. — Иза обеспокоено взглянула на Аню. — Чем же тебя там накачали.       — Не накачали, а подкачивали. — раздался голос из-за двери, но никто не вошёл. Все несомненно узнали, кто это был.       — Что ты имеешь в виду, Жень? — Иза подошла к двери, но тут же отскочила, когда в проем заехало инвалидное кресло с Женей на нем. Правая нога мужчины полностью была в гипсе, а руки перемотаны бинтами. Очки были перекалены скотчем, чтобы не развалиться на две половинки.       — Черт, я так перепугалась, когда увидела пожар! — Аня подбежала к инвалидной коляске и приобняла коллегу.       — Пожар? Да что с тобой произошло? — накинулся с вопросами Владимир Анатольевич.       — Отвечал бы на звонки, может и узнал бы что-нибудь. — обижено буркнул Женя. — Мой дом подожгли, когда искали меня. В итоге мне пришлось прыгнуть со второго этажа. — мужчина кивнул на гипс. — В тоге ногу сломал, да еще и все руки в ожогах.       — А что ты имел ввиду, когда сказал, что Аню «подкачивали»? — влезла в диалог Ксеня. Ей как врачу было важно понять, что произошло с девушкой.       — Мы летели в одном самолете. Правда там все ширмами было заставлено, но я точно слышал, как время от времени кто-то приходил в себя и начинал все там разносить. — Женя усмехнулся. — Персонал суетился, как стая крыс. Со временем время между пробуждениями стало увеличиваться, пока Аня не затихла до приземления.       — Видимо не могли подобрать дозировку. — мрачно предположила Иза.       — А еще бывшие нарики менее восприимчивы к подобным препаратам. — многозначительно кивнула Ксеня. Ане стало неловко. В последнее время слишком многое напоминало ей о ее прежней зависимости.       — Возможно. — пожал плечами Женя и выехал в центр комнаты. — Что, только Саши и Лёши не хватает? Они нас по одному что ли приводят? Зачем такая театральность?       — Скорее всего не хотят, чтобы мы знали, кто в какой части дома находится. — предположил Владимир Анатольевич. Но Аня его не слышала. Саша. Перед глазами стоял горящий автомобиль, а в ушах свистела пулеметная очередь.       — Сашина машина взорвалась. — вполголоса произнесла Аня, глядя в пустоту.       — Что ты сказала? — не веря своим ушам, Иза подбежала к девушке и схватила ее за плечи.       — Нас преследовали люди с автоматами. Он высадил меня во дворах и уехал, а потом был взрыв. — Аня быстро заморгала. В тот момент она просто не успела задуматься об этом, но сейчас осознание волной накрыло ее. — А если он умер? Я… я не хочу в это верить, я думала, что Женя сгорел, но он здесь.       — Мы скоро все узнаем. — попыталась успокоить подругу Ксеня, хотя самой женщине не верилось, что после такого можно выжить. С другой стороны чего только за историю медицины не происходило. Надежда всегда умирает последней.       — А что с Лешей известно? — попытался переключить Аню Женя. — Ты же в итоге дозвонилась ему.       — Да. Он был с какой-то женщиной. — помотала головой Аня. — Кто знает, может его не поймали даже.       — Вряд ли нас бы стали собирать, если бы не всех поймали. — покачала головой Иза. — Охота-то велась на все грехи. И как в подтверждение ее слов дверь медленно открылась. Все обернулись на вход. Лёше пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о дверной проём. Вид у него был болезненный. Его затуманенные глаза не сразу сфокусировались на коллегах, но когда он наконец понял, что это они, радостным, но ослабшим голосом выдавил:       — О-о, здарова… А кто-нибудь может объяснить, что происходит? Вместо ответа Аня, как на крыльях подлетела к нему и, как следует замахнувшись, ударила кулаком в живот. Лёша тут же согнулся пополам и из лица оказались на одном уровне. Аня при этом выражала какую-то странную эмоцию гнева и радости.       — За что? — жалобно выдавил Лёша со вздохом.       — За то, что сбрасываешь меня. — Аня схватила парня за плечи и тряхнула его. — Знаешь, как я волновалась! Боялась, что не смогла тебя предупредить! Безусловно, она была рада, что Лёша жив и в целом, кажется, здоров. Но она злилась на него, что тот так ее проигнорировал.       — О чем предупредить? Объясните уже. — Лёша со стоном уселся на пол и схватился за голову. — Такое ощущение, будто я неделю бухал без перерыва. Голова раскалывается, ничего не помню. Машина, самолет… В себя вообще в какой-то кладовке пришел. Аня вспомнила свою комнатку два на два метра, вероятно Лёша обитал в такой же, так что у него определенно могло сложится впечатление, что это кладовка.       — На нас всех объявили охоту, Аня пыталась тебя предупредить, но я понял, что ты был занят более интересными вещами. — Женя усмехнулся. — Не стоило отключать телефон, может и не попался бы.       — Да я не отключал, его Аймат забрала и… — Лёшу вдруг осенило. Да и не его одного. Все переглянулись.       — Какая-то девчонка споила тебя и притащила в Японию. — озвучила общую мысль Ксеня.       — Мы в Японии?! — Лёша резко поднял голову.       — Вот тебе раз, я говорил Ане следить за своими напитками. Не думал, что и тебя наставлять надо. — усмехнулся Владимир Анатольевич.       — Хах, несколько дней ее караулил, а она тебя так обломала. — еле сдерживая улыбку произнесла Аня. — Нашла у Похоти слабое место.       — Не надо так громко радоваться. — улыбнулся Лёша Ане. — Я конечно понимаю, что ты ревновала…       — Чт- Я не ревную. — девушку ошарашило такое заявление. Самый глупый вывод, который можно было сделать. Аня даже отвернулась от коллеги, ей было неприятно смотреть ему в лицо. Зато теперь девушка увидела другое знакомое лицо. Около ширмы стоял, опираясь на нее, мужчина в традиционном японском кимоно. Ему было около тридцати лет. Короткая стрижка. И мягкие черты лица, было видно, что он не чисто азиат. Явно была примешана европейская кровь.       — Да вы прикалываетесь надо мной. — не сколько не скрывая своего недовольства выпалила Аня. Она поняла кто стоит перед ней. Новый Оябун «Акума но хи». Хирото Юрий. Все обернулись на слова девушки и своими глазами увидели Оябуна. Аня не могла поверить, что в итоге самый неподходящий кандидат для этой должности занял ее.       — Разве не Танака Хироки возглавил «Акума но хи»? — первым нарушил молчание Владимир Анатольевич.       — Господин Танака скоропостижно скончался после назначения на новый пост. — пояснил Юрий и присел перед ширмой на татами. Жестами он показал своим гостям сделать то же самое. — Тем не менее, я рад приветствовать дорогих гостей в роли нового Оябуна. Приятно видеть всех вас целыми и… относительно невредимыми.       — Мы здесь не все. — голос Изы был холоден, как лед. — Сашу еще не привели.       — Ах да, Зависть. — Юрий будто что-то вспомнил. — Он умер.

***

Аня не поверила своим ушам. Хотя нет. Она не хотела верить. Саша не мог умереть. Это просто невозможно! Этот потрясающей красоты мужчина с широкой душой просто не мог так закончить. Взорваться в собственной машине? Это даже звучит глупо. Аня зажала рот кулаком, чтобы не закричать. Огонь опять забрал родного ей человека. Двенадцать лет назад пожар унес жизни ее родителей, а сейчас в пламени погиб ее названый папа. Ожог на ноге — самый старый из всех шрамов отдался ноющей болью.       — Или нет. — резко вкинул Юрий, наблюдая за реакцией грехов. Все смотрели на него с горечью во взгляде. — С первым апреля! Ха-ха, чего такие кислые лица? Не знаю, почему его до сих пор не привели, мне сообщили, что он пришел в себя…       — Ты! — Аня не дала Юрию договорить фразу и резко откинула его в ширму. Та с треском разлетелась под весом мужчины. Оябун быстрым движением вынул из-за пазухи пистолет и намравил его на Аню.       — Думаешь, меня это напугает? — рыкнула девушка.       — Конечно нет. — покачал головой Юрий. — Глупо угрожать пистолетом тому, кто сам бросается под пули. Но вот это тебя остановит. — Оябун направил дуло за спину девушки. Аня развернулась. В проеме стоял охранник, на которого опиралась какая-то фигура с полностью перемотанным лицом. Охранник подставил пистолет к голове несчастного, который даже стоял с трудом.       — Саша? — еле выдавила из себя Иза. Мужчина среагировал и поднял голову на коллегу. Это действительно был он. Аня узнала его пронзительные голубые глаза. От шикарных длинных волос не осталось и следа. Все было сострижено почти под ноль.       — А теперь, когда вы все собрались давайте обсудим вашу дальнейшую работу. — Юрий убрал пистолет и, снова приняв сидячее положение, хлопнул в ладони. Охранник завел Сашу внутрь и они сели напротив Оябуна. Пистолет все так же был направлен в голову Зависти. Остальные грехи, за исключением разве что Жени, также сели напротив Юрия.       — Так уверено говоришь, будто мы будем на тебя работать. — к Лёше начали возвращаться силы. Достаточно сил, чтобы выразить свое недовольство.       — Боюсь выбора у вас нет. — мягко улыбнулся Юрий.       — Не сейчас, так потом, когда все оправимся, мы просто уйдем и молись, чтобы мы оставили тебя в живых. — не моргая, Аня смотрела прямо в глаза Оябуну.       — Не уйдете, вы теперь мне принадлежите. — Юрий будто говорил очевидные вещи.       — Мы не предметы, чтобы кому-то принадлежать. — процедила Ксеня, сжимая кулаки. Вдруг Оябуна осенило. Его глаза широко распахнулись, когда он осознал одну вещь.       — Так-так-так, а почему старшие грехи не выражают свое недовольство? — Юрий пристально оглядел, Изу, Женю, Сашу и Владимира Анатольевича. — Неужели вы ничего не рассказали своим младшим коллегам?       — О чем рассказали? — Аня медленно перевела взгляд на Изу. Почему-то ей хотелось, чтобы именно она расставила все по местам. Как мама объясняет маленькому ребенку, как устроен мир. Хотя пазл сам начал по-тихоньку собираться.       — Витя… Виктор Николаевич. — с обидой в голосе начал Владимир Анатольевич. — Он отдал нас под руководство «Акума но хи»       — В смысле «отдал»? — не понял Лёша. — Нас продали? Как рабов?       — Даже не продали. — Женя устало потер переносицу. — Просто сказали, что так-то и так-то, теперь вы подчиняетесь новому Оябуну «Акума но хи».       — Мы на отрез отказались. Это было предательство со стороны Серебрякова. — Иза поджала губы. — Да никто не горел желанием добровольно отправляться в рабство на неопределенный срок. У кого-то семьи, а у кого-то будущее. — женщина перевела взгляд на Аню.       — Почему вы нам не сказали? — неожиданно громко спросила Ксеня. Никто и никогда не видел ее на столько взбешенной. — Мы смирились, что ваши собрания закрыты для нас. Но может стоило сообщить о том, что напрямую угрожает нашим жизням?       — Мы хотели, как лучше… — очень тихо выдавил из себя Саша.       — А как же. — лицо Ани исказила гримаса боли и гнева. Снова это ужасно-болезненное чувство в груди. Она поняла, что это. Это предательство так отзывается в ее теле. Сейчас впервые за свою карьеру Аня задумалась, а стоило ли так слепо доверять старшим грехам? Виктору Николаевичу? Неужели даже Эдику нельзя было верить? Верно. Нельзя. Он не остановил тогда Игоря, встал на его сторону. Вот что за указания дал Серебряков своему сыну. Помочь избавиться от Ани. Видимо наркотик должен был вырубить девушку, а затем ее бы отдали тем мужикам на волге. Конечно! Все логично! Игорь не знал ее настоящего имени, поэтому в первый раз они назвали ее «Анной». Видимо потом Игорь передал, что на самом деле она Ангелина, так эти мужчины и вычислили ее. Сердце снова кольнуло. Кому верить? Что делать теперь, когда стопроцентно решать нужно самой, но руки связаны?       — Зато сейчас все благородные. — усмехнулся Лёша. — Ведь вы здесь не добровольно. Вас тоже похитили, как меня?       — Ну нет. — вмешался в разговор Юрий. — Александра и Евгения пришлось поджарить, а вот Изольда и Владимир согласились после небольших бесед с их семьями. Кстати, ваши дети, Алчность, передавали вам привет. А ваша жена, Чревоугодие, была удивлена, что Виктор Николаевич не собирается вас возвращать. — Оябун призадумался. — Хотя я его прекрасно понимаю. Как можно вам всем доверять, если вы не доверяете друг другу? Серебряков был на сто процентов уверен, что вы собираетесь лишить его его кампании, так что скинул вас на меня. Владимир Анатольевич вскочил от изумления:       — Да я бы ни за что в жизни его не предал!       — Он думал иначе. — Юрий снова достал пистолет и дулом приказал Владимиру Анатольевичу сесть. — Поэтому доводу до вашего сведения, что отныне вы не будете видеться. Я мнению Виктора Николаевича доверяю и не хочу, чтобы кто-то снова устроил бардак в «Акума но хи». Более того, признаюсь не всех вас я считаю полезными, но поскольку отпускались вы только оптом, будем иметь дело с тем, что имеем. Оябун медленно окинул всех присутствующих взглядом и открыл рот, чтобы продолжить, но тут в комнату ворвалась девушка. Все обернулись на нее. Азиатка не выше Ксени была очень зла.       — Господин Хирото, кажется вы мне не доплатили. — процедила она сквозь зубы и пнула Лёшу в бок. — Знаете, сколько я потратила средств, чтобы дотащить этого лося до Читы, оттуда до Токио, а затем до Саку? Я ему транквилизаторы в лошадиных дозах давала, а это много денег стоит.       — Транквилизаторы… — осенило Лёшу и он понимающе закивал.       — Ксень, советую забрать свои слова про «просто девчонку». — Женя нагнулся с кресла и легонько толкнул коллегу в плечо. — Это Гоцоёнг-ищейка. Быть пойманым ей даже почетно.       — Так ты не Аймат? — Лёша поднял глаза на наёмницу. Та проигнорировала его вопрос, выжидающе глядя прямо в глаза Юрию.       — Ты не можешь просто врываться… — мужчина вскинул руки. — Ладно, к черту, иди к бухгалтеру, скажи, что от меня. Забирай деньги и вали в свой Казахстан. И скажи спасибо, что я простил два дня задержки.       — Их бы не было, если бы он меня не динамил. — Гоцоёнг снова пнула Лёшу, что вызвало волну ненависти к ней внутри Ани. — Пока. Недотрога. Девушка удалилась, а Юрий устало потер виски. Вся его непринужденность куда-то испарилась, будто его сбили с мысли.       — О чем я… Ах да! — Оябун снова натянул на лицо улыбку. — Оокюи, — мужчина посмотрел на Владимира Анатольевича, — это значит «Чревоугодие» на японском. Привыкайте, здесь к вам будут обращаться так. Поскольку японского вы не знаете, будете работать шофером. Чтобы по навигатору ездить много ума не надо. Владимир Анатольевич открыл рот, чтобы возразить, но Юрий снова пригрозил ему пистолетом.       — Дальше Тайда-Лень. — Оябун перевел взгляд на Ксеню. — Никого лечить я тебя конечно же не пущу, но главный татуировщик настоял на том, чтобы ты присоединилась к ним. Ксеня никак не отреагировала.       — Икари, — Аня вздрогнула, услышав, как Юрий позвал ее по-японски. — Ты будешь работать под началом госпожи Цутия. Она управляющая поместьем, думаю для тебя работа найдется. Аня была в шоке. Не то, чтобы она сейчас слишком беспокоилась о своем будущем месте в иерархии якудза, но факт того, что ее просто запирают в доме, удивил девушку. Ей не придется никого защищать или прикрывать?       — Теперь, когда с бесполезными разобрались, переходим к остальным. — Юрий отвернулся от девушки, но она почувствовала укол обиды. Бесполезными? — Дорогая, Дон-ёку, у вас будет важная роль. — Оябун улыбнулся Изе. — Сопровождать моих людей на встречах, проводить время с нашими партнерами, делать все что они попросят и вытаскивать из них любую информацию, которая может быть полезна нам. Аня была готова поклясться, что Иза побледнела на ее глазах. Девушка прекрасно поняла, что имел в виду под «делать все что они захотят». Япония — патриархальная страна, женщина здесь не более, чем вещь. Если говорить мягко, Оябун приказывал Изе стать гейшей, которая бы докладывала ему обо всех своих клиентах.       — Хокори. — Юрий кивнул Жене. — От вас потребуется создать такую же систему защиты, какую вы сделали для Серебрякова. Можете просить, что угодно, вам это предоставят. Женя покачал головой, как бы обдумывая свою ситуацию. У него все складывалось не так уж плохо.       — И напоследок Нэтами. Саша, слушаете меня? — Оябун проверил, реагирует ли мужчина на его слова, тот кивнул в ответ. — Как только ваше лицо заживет, отправитесь заключать договор с одной важной кампанией. Нам нужна их поддержка. А Ёкубоо, — Юрий кивнул на Лёшу, — будет вас сопровождать. До тех пор пока ваше лицо под бинтами, будете моим советчиком, а то от этого Руё никакого толку. — Оябун перевел дуло пистолета на Лёшу. — А до этой встречи вы, Ёкубоо, будете сопровождать Дон-ёку. Ее безопасность на вашей совести.       — Тогда лучше отправлять со мной Ан… Икари. — поправила сама себя Иза. Она выпалила фразу быстро и точно, чтобы Юрий не успел ее заткнуть.       — Да здесь вообще всех перетасовать надо. — присоединился к коллеге Владимир Анатольевич, ухватившись за возможность вставить свои возражения. — Аню надо ставить на защиту, Лёшу бросать на передовую. Саша хорошо втирается в доверие, а Иза профессионал в составлении договоров, их надо поменять. Ксеня и Женя на своем месте, но на счет себя готов нескромно заявить, что мой опыт может быть полезен тебе. Ты во главе такой организации сколько? Неделю? Да и управлять грехами тоже надо с умом.       — Заткнись. — прервал его Оябун. — Я сам решу, кого и куда направлять. Это теперь мой клан. — беззаботная улыбка слетела с лица Юрия, он был будто напуган. — Я никому не позволю устраивать здесь беспорядки, я — глава, я — закон.Оябундес.