Семь.

Прошел месяц с момента, как Аня оказалась в поместье «Акума но хи» в пригороде города Саку, Япония. Как и обещал Юрий, руководство над девушкой в свои руки взяла госпожа Цутия — управляющая поместьем. Это была миниатюрная женщина в возрасте, что не мешало ей со всей строгостью погонять всей обслугой в доме. Для Ани тут же нашлась работа. Она делала примерно все, начиная от уборки, заканчивая помощью в ремонтных работах. Все задачи так или иначе опирались на высокий рост девушки и ее немалую физическую силу, так что она могла не бояться, что потеряет форму. За месяц Аня успела отполировать все верхние полки, до которых с трудом дотягивались другие горничные, и уничтожить всю паутину в той части дома, куда ее пускали. Часто девушку звали, чтобы приподнять какой-нибудь тяжелый шкаф. Нередко ее отправляли принимать продукты на кухне. Поместье заказывало очень много еды, которая составлялась в тяжеленных ящиках. В целом, за трудолюбие и готовность помочь обслуга полюбила девушку. Они не знали, что она была из России и, что зовут ее вовсе не «Икари». Да и Аня не рассказывала об этом, смысл что-то им доказывать? Пусть эти приятные бабулечки и дедулечки думают, что она обычная девушка. Да, большинство из обслуги были людьми в возрасте. Вероятно, работа на Оябуна приносила им достаточно денег на безбедную старость. К тому же у них была крыша над головой и возможность есть за господский счет. Аня жила с ними в доме для прислуги, хотя ей в отличии от других зарплату не платили. Спала она в общей женской комнате на футоне, ела в общей столовой, мылась в сэнто — общей бане. И тем не менее в этой толпе людей Аня была одна. Информации о Жене не было абсолютно никакой, он будто испарился. Не ясно было, до сих пор он в поместье или его перевезли в другое место. Владимира Анатольевича поселили в Саку. Аня выяснила, что все шоферы живут недалеко от автомастерских. С ним она так же не виделась. Ксеню перевели в Токио, но раз в неделю она в составе команды татуировщиков приезжала в поместье для отчета. Все они останавливались в доме для прислуги. Девушки пересекались всего на несколько часов, но они брали от этого времени все. Что происходит в поместье и в Токио, кто кого видел, какие есть мысли о способах выбраться. Обсуждалось все, даже если приходилось жертвовать драгоценным сном. Пару раз Ане удавалось пересечься с Лешей. Его назначили в сопровождение и постоянного места жительства парень не имел. Иногда он появлялся в поместье и Аня шла на всевозможные ухищрения лишь бы пересечься с ним хоть на пару минут. Эти встречи, что с Ксеней, что с Лёшей были единственной мотивацией продолжать что-то делать. Иначе бы Аня просто опустила руки и скорее всего от нее бы избавились, как от ненужного хлама. С Изой и Сашей было сложнее. Девушка выяснила, что они живут на территории поместья, но в той части куда ее не пускали. Вероятно Юрий специально так распорядился, чтобы минимизировать взаимодействие грехов. Казалось, что он боялся их и их силы. Тем не менее, Аня переодически видела Изу издалека, когда она рано утром покидала поместье или возвращалась в него. Женщина всегда была одета в дорогую одежду, с красивой укладкой и профессиональным макияжем. Но Аня видела, что под слоем пудры на лице Изы проступили морщины. Женщина состарилась на глазах. Больше не стоял вопрос сколько же ей лет. Для Ани все было и так видно. А остальных обманывала маска, которую Иза старательно натягивала на лицо. Правду говорят, когда утверждают, что женщина увядает без искренней любви. Иза не просто увядала, она умирала без своей семьи, но именно ради нее она продолжала нести бремя новой «работы». В ее глазах поселился холод, но не тот величественный холод ледяной красавицы. Нет, это был холод всепоглощающей пустоты. Аня слышала, как слуги прозвали Изу «Юки-Онна». Что ж, ей вполне подходил образ ледяного призрака, что убивало Аню каждый раз, когда ей удавалось увидеть женщину. Но ни разу они не смогли поговорить. Саша вообще не появлялся в поле зрения Ани. Пока в одну из коротких встреч с Лёшей он не сказал:       — Говорят, что наш Нэтами оправился. Аня удивилась. После операции на лице он отошел чуть больше, чем за месяц? Девушка не отказывалась верить в чудеса медицины, но осознать это было сложновато.       — Юрий говорил, что ты будешь его сопровождать. — Аня с надеждой взглянула на Лёшу. — Расскажешь как он там?       — Конечно расскажу. — парень усмехнулся. В последнее время он был чуть ли не единственной связью Ани с внешним миром. Ксеня была ограничена территорией одного района Токио, а Лёша был в самой гуще событий и самоотверженно запоминал все, что мог бы рассказать Ане. От того девушка с нетерпением ждала каждой их встречи. И они всегда были неожиданными для нее. У Ани даже не было телефона, чтобы как-то связываться с Лёшей, а четкого расписания, как у Ксени у него не было.       — Береги себя. — на прощание дала наставление Аня. Лёша самодовольно улыбнулся. Мужчина успел обзавестись несколькими ранами и даже одним шрамом, что заставляло Аню чувствовать себя виноватой. Это она должна прикрывать всех, а не сидеть в этом поместье. Ее коллеги, ее семья, не должны страдать. В этих терзаниях прошла и первая неделя мая. Все шло размерено и Аня даже начала привыкать, что невероятно бесило ее. Ей не привыкать надо, а думать, как выбраться отсюда. Но каждый раз размышления приводили к головным болям. Сложно начать думать своей головой, когда всю жизнь ты слепо выполняла приказы.       — Вот если бы мы смогли выяснить, где Женя, то организовать остальных было бы проще. — рассуждало отражение Ани в очередном ее сне. С момента попадания девушки в поместье не было ни одной ночи, чтобы ей не снился этот сон, в котором она разговаривала сама с собой.       — Я хочу выяснить, какого черта я все это вижу. — Аня пнула воздух. — Хотя бы во сне я хочу забыться и не думать ни о чем. Разве этот сон не был раньше способом принятия ран?       — А ты приняла все свои раны? — вопросительно подняло брови отражение.       — У меня нет новых шрамов. — демонстративно раскинула руки Аня.       — Ошибаешься. — отражение вынырнуло из зеркала и ткнуло пальцем в грудь девушки. Сердце тут же заныло и отдалось тупой болью. — Самые тяжелые и опасные раны те, которые мы не видим. Они просто так не затянулся, их нельзя взять и зашить.       — Поражаюсь, что какая-то часть меня на столько мудрая. — Аня присела на корточки, стараясь привести сбитое дыхание в норму.       — У тебя достаточно опыта, чтобы быть мудрой. Проблема в том, что ты зациклилась не на том. Ухватилась за один образ и винишь себя во всех бедах.       — Не себя, а Юрия.       — А он ли виноват? — отражение тоже присело на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девушкой. — Ты сама все понимаешь, иначе я бы этого не говорила. Просто признать не хочешь.       — Отстань. — как-то обижено буркнула Аня. — Ни идей не подкидываешь, не поддерживаешь. Никакой пользы от тебя. Девушка махнула рукой, будто хотела прогнать отражение и пространство поплыло. Тишину начали прорывать громкие голоса обслуги. Начался очередной рабочий день. Аня оделась в привычные рабочие штаны и майку, с въевшимися пятнами чего-то. Как девушка ни старалась, она не могла их отстирать. Хотя лучшей одежды для сегодняшнего поручения было не найти. Аню отправили работать во внутренний двор. Несколько деревьев надо было пересадить. А еще доставили новые камни для сада камней, которые весили не один десяток килограмм, так что девушке было чем заняться. Находится под открытым небом даже утром было уже тяжело. Май в Японии не столько жаркий сколько влажный. Дышать было невозможно. Одежда моментально намокла и неприятно прилипла к телу. Более высокопоставленные слуги косо смотрели на Аню, когда та, перепачкавшись в грязи, чертыхаясь тащила очередной валун на его законное место.       — Эй! Скоро прибудут важные гости, закончите к их прибытию! — окликнул рабочих какой-то мужчина. Аня бросила на него злобный взгляд. Легко сказать «скоро», сложнее реально успеть. Если бы он спустился сюда и помог, то может быть они бы и ускорились, но этого никогда не произойдет. Еще спустя час работ Аня услышала нарастающий гомон. Как-будто группа людей зашла на территорию поместья. — Прошу прощения за сад. Рабочие не успели привести его в порядок. — раздался до боли знакомый голос. — Не обращайте на них внимания, так только мы закончим, их уже не будет и вы сможете отдохнуть в саду. Аня подняла голову и вгляделась в появившуюся группу людей в официальных костюмах. Она не могла ошибиться! Она точно знала, что этот голос принадлежал Саше! Но среди азиатов она никак не могла разглядеть его европейское лицо. Пока их глаза не столкнулись. Пронзительные голубые глаза на совершенно незнакомом лице. Этот мужчина снова заговорил и у Ани уже не было сомнений. Это он. Это Саша, но выглядел он совершенно иначе. Девушка не могла понять, что именно с ним сделали, но это было жутко. Мужчина выглядел, как азиат. Если бы Аня не помнила его прошлую внешность, она бы никогда в жизни не заметила хирургического вмешательства.       — Саша? — не слишком громко, но достаточно, чтобы мужчина услышал, позвала Аня. Он на мгновение запнулся, будто забыл о чем говорил и уставился на девушку. Это точно он! Он узнал ее! Но в следующую секунду Саша уже снова погрузился в разговор с гостями. В голове Ани не укладывалось, как можно сделать такое с живым человеком. Он же не кукла какая-нибудь, которую можно переодеть или поменять ей лицо! Не отдавая себе отчета, Аня двинулась к группе. Они начали заходить в одну из столовых.       — Куда ты, глупая? — зашипел на Аню старик, с которым они занимались садом. Но девушка проигнорировала его. Ей надо было поговорить с Сашей. Как он? У него все хорошо?       — Тебе нельзя туда. — у входа в столовую Аню тормознул телохранитель одного из гостей. Его ошибка. Девушка резким движением оттолкнула его и тот рухнул в сад. Аня влетела в столовую. Все тут же уставились на нее. В грязной одежде, со наполовину отросшими волосами она выглядело дико и явно не вписывалась в создавшуюся обстановку.       — Саша, как ты? Как он посмел сделать это с тобой? — с жалостью в голове выдавила Аня.       — Нэтами? Что происходит? О чем она говорит? — сразу посыпались вопросы на Сашу. Он замер. Мужчина будто пытался что-то сказать, но слова просто не вылетали у него изо рта.       — Простите за ожидание… — в столовую зашел Юрий и уставился на Аню. — Что ты?… Выставить ее! От стены тут же отошли охранники и двинулись к Ане. Девушка не дрогнула. Ни единой попытки сопротивления. Ее вышвырнули, как тряпичную куклу. Только на улице она пришла в себя. Когда отброшенный ей ранее охранник отвесил ей пощечину. Щека загорела, а голова заработала. Во-первых, Саша был жив, во-вторых, она разозлила Юрия, в-третьих, по хорошему надо было закончить работу. Особо не задумываясь о своем будущем, Аня снова приступила к работе. И все же вечером произошло неизбежное. Юрий вызвал Аню «на ковер». Девушка шла в сопровождении нескольких вооруженных охранников. Солнце начало садиться. Небо окрасилось в красивые оранжевые цвета. Новообустренный сад выглядел волшебным в закатных лучах солнца.       — Надеюсь, ты понимаешь тяжесть своего проступка? — неожиданно среди деревьев сада появился Юрий. — Ты не можешь просто так брать и врываться на важные собрания.       — А ты не можешь просто так брать и менять лица людям. — на русском ответила Аня у Оябуну. Она будто пропускала его недовольство мимо ушей.       — Ты в Японии, отвечай мне на японском! — Юрий выглядел очень недовольным.       — Зачем, если ты меня и так понимаешь? — взгляд Ани был на столько суров, что любой бы съежился под ним. Но не Оябун, либо он притворялся, что вид огромной, разозленной девушки не пугал его.       — Мне стоило бы приказать тебе отрезать себе фалангу пальца. — Юрий выглядел так, будто внутри него шла борьба, неожиданно он переключился на русский. — Но я верю, что в руках главная сила человека, так что смягчу наказание. Ты мне еще пригодишься. — мужчина снова натянул маску праведного гнева и решимости, снова вернувшись к японской речи. — Но поскольку ты глупая, белая женщина я даю тебе последний шанс. Твое наказание будет другим, а с завтрашнего дня ты будешь работать в полях. — Юрий махнул своим подчиненным и те столкнули Аню во внутренний двор. — Во всяком случае, сад ты сделала хорошо. Девушка рухнула на землю. Не успела она встать, как ощутила спиной тупую боль. Аня вскрикнула от боли и удивления. Удары продолжались. Ее били по спине чем-то твердым. Девушка прикрыла голову и бросила короткий взгляд за спину. Охранник бил ее бамбуковой палкой. Спина горела от ударов. В голове тут же пронеслись воспоминания о сцене в цирке с старые шрамы под татуировкой ворона заныли. Девушке на мгновение показалось, что она слышит щелчок кнута, но вскоре этот звук заменил глухой удар о ее собственную спину. Раздался треск. Аня не понимала, трещил ли это бамбук, ее ребра или зубы, которые девушка сжала, лишь бы не кричать. Лишь бы не доставить этому ублюдку удовольствие, показывая, что это больно. «Если что-то неизбежно, расслабься и получай удовольствие», — пронеслись в голове слова бабушки. Удовольствия здесь было мало, но девушке кое-как удалось отключить голову и расслабиться. Или она вырубилась от болевого шока? Аня не знала сколько времени ее избивали. Когда девушка пришла в себя, солнце уже село. Оябун и избивавший ее мужчина просто ушли. Полежав еще пару минут, Аня наконец полностью пришла в себя. Спина горела и ныла. Каждый вздох отдавался ужасной болью, хотелось выть, но больше от бессилия. Сделав усилие, девушка встала на ноги и немного пошатнулась. Ничего, она доберется, надо просто держаться за стены и все будет хорошо. Аня начала свое медленное возвращение в дом обслуги. Мысли в голове путались то ли от боли, то ли от шока, после встречи с Сашей. Так что девушка не заметила, когда столкнулась с кем-то в коридоре. Аня оторвала взгляд от пола, но увидела только шею кого-то достаточно высокого, чтобы сейчас нависать над девушкой.       — Ты с ума сошла? — громким шепотом торопливо выпалил Лёша. Аня без слов уткнулась головой ему в плечо. — Ты зачем туда рванула? Молчание.       — Пальцы на месте? — в голосе Лёши слышалось беспокойство. Аня кивнула, не отрывая головы от плеча мужчины. Так держать равновесие было будто удобнее.       — Вот и хорошо. — Лёша крепко обнял девушку. Аня тут же прикусила себе язык, чтобы не закричать. Вместо этого раздалось странное, болезненное мычание. Девушка вырвалась из объятий и опустилась на корточки, обнимая себя за плечи. В вырезах майки частично стала видна спина. Следы от бамбуковой палки были темно-фиолетовыми.       — У тебя татуировки почти не видно. — не веря своим глазам прошептал Лёша и присел рядом. — Это он так смягчил вместо того, чтобы фалангу резать? Аня кивнула. И вдруг замерла.       — С чего ты взял, что он смягчил? Выглядит, как более жесткое наказание. — девушка взглянула на коллегу. В темноте его почти не было видно, но Аня точно улавливала эмоцию беспокойства на его лице.       — В таких случаях есть возможность родственнику принять наказание за другого. — мужчина потер шею. — У тебя семьи нет, так что Юрий меня позвал. Не знаю, говорил ли он еще с кем-то из наших. Но я уломал его смягчить наказание. Вспомнил легенду о том, что пальцы отрезали, чтобы катану было держать труднее, наплел на силу рук…       — Спасибо. — искренне шепнула Аня. В ее голосе не было ни намека на сарказм. Для нее перспектива отрезать фалангу была мало приятной. Избиение — что-то знакомое.       — Эй. — Лёша осторожно положил руку на плечо девушки, привлекая внимание. Аня подняла на него глаза. — Чуть не забыл, у меня есть кое-что для тебя. На лице девушки появилось легкое удивление. Что у него может быть дня нее? Особенно сейчас.       — Мы же с Сашей были в Саку. А там китайская лавочка открылась. — Лёша извлек из кармана маленький сверточек, перетянутый красной нитью. — Сомневаюсь, что ты успела посмотреть хоть один подарок в день рождения.       — Хах, ты прав. — грустно усмехнулась Аня и взяла сверток в руки. Красная нить отправилась к Лёше. Девушка увлеченно разворачивала шуршащую бумажку. Они вдвоем сидели на корточках в коридоре в темноте, только легкий шелест нарушал эту тишину.       —Издеваешься? — Аня скептически взглянула на Лёшу и подняла на уровень их лиц маленькую резную фигурку обезьяны.       — Вообще-то это священное животное. Знаменует хорошие новости. — усмехнулся Лёша. Он даже не пытался скрыть ехидства. Аня толкнула его в плечо и тихонько рассмеялась. Какое-то теплое чувство разлилось внутри и синяки словно стали болеть меньше.       — Спасибо. — девушка снова уткнулась головой в плечо Леши, но на этот раз она обняла его. — Так как там Саша? Ты видел, что с ним сделали?       — Конечно видел. — тяжело вздохнул Лёша и отстранился. Он забрал талисман и вдел в него красную нить, как в подвеску. — Япония такое место, люди здесь расисты, хоть и не признают этого. Много мест только для японцев и будь Саша прежним, его бы просто не пустили. — говоря все это, Лёша завязывал нитку с обезянкой на шее Ани. Девушка грустно слушала. Все это звучало разумно, но ни разу не оправдывало Юрия. Но делать было нечего. Она, Аня, точно ничего не могла изменить.       — Пошли, доведу тебя. — Лёша помог девушке встать. — А то еще рухнешь где-нибудь.       — Да нормально все со мной, я привыкла. — отмахнулась Аня.       — И это самое страшное. — парень выдержал драматичную паузу. — Ты мазохистка.       — Не-е-ет! — Аня рассмеялась и толкнула его в плечо. Настроение потихоньку начало подниматься. Этот день был не так уж и плох.