Создатели прозрачной смерти

      На вечеринке было слишком громко — музыка гремела настолько, что вибрировали стены и пол, они отдавались в груди, как удары сердца, не давая отдышаться. Даша стояла в углу, пытаясь не попасть в поле зрения, как будто надеясь, что этот мир сойдёт с ума без неё. Повсюду люди — громкие, пьяные, смеющиеся, танцующие. Их лица были расплывчатыми, как в тумане, а глаза — стеклянными, чужими. Она чувствовала, как тревога закрадывается в каждую клеточку тела, заставляя пальцы дрожать, а дыхание становилось всё поверхностнее.       Если бы нужно было охарактеризовать происходящее одним словом, у Даши нашлись бы целых два. Коротких, ёмких, полностью определяющих отношение к окружающему — ад, апокалипсис.       Можно было бы добавить ещё несколько синонимов, но сути бы это не поменяло.       «И такое времяпровождения нравилось моей сестре? Она получала удовольствие от этих вечеринок? Настолько, что даже обманывала маму, говоря, что идёт к подруге?»       «Зачем? С какой целью? Неужели кому-то может здесь нравиться? Ужас. Наверное, только примитивным формам жизни. Одноклеточным. Но не нормальным людям».       Даша снова огляделась. В дымном помещении мало что было видно, люди казались лишь силуэтами или тенями, плывущими по воздуху. Танцующие пары покачивались в этом тусклом мареве, словно были иллюзорными объектами, представленными самым диким, извращённым воображением. Даша встряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения, но оно никак не желало проходить.       Она бросила взгляд в другом направлении. И тут же поморщилась от отвращения. На диване страстно целовалась какая-то парочка, лиц рассмотреть невозможно, так же как и точные действия, всё заволокло сигаретным дымом. Но объятия, в которых сплетаются извращенцы, явно не дружеские. Неужели это что-то вроде того, о чём рассказывала Лиза? Даша с трудом подавила рвотный позыв, но всё же не до конца удержалась и икнула, тут же прикрыв рот рукой, чувствуя, что уши пылают от стыда. Стоявшая рядом Лиза, как ни странно, услышала, хотя музыка была довольно громкой.       — Эй, мать, ты случайно не пила? — требовательно спросила она. — Вообще-то, в своём возрасте ты ещё не имеешь права употреблять спиртные напитки, так что в случае чего, вся ответственность на мне. Так что смотри тут, не подведи меня.       — Всё нормально, — с трудом произнесла Даша, — а что мы будем здесь делать?       — Я пока жду моего парня, — ответила Лиза, крича Даше почти в ухо, чтобы перекричать музыку, — ну того, с которым недавно познакомилась. То есть он пока не мой парень, но мне бы этого очень хотелось, — в голосе внезапно послышалось несвойственное ей смущение.       — С чего бы это? — немного язвительно поинтересовалась Даша, которой тоже приходилось кричать, чтобы быть услышанной. От непривычки сразу же заболели голосовые связки. Возможно, завтра она охрипнет, потеряет голос или даже горло заболит. Даша вновь недовольно поморщилась предстоящей перспективе.       — Давай отойдём, — неожиданно предложила Лиза, — не хочется здесь говорить, — она обвела взглядом окружающих. — Да и не слышно будет, а я не хочу кричать, чтобы посвятить всех в наш разговор. Это не для чужих ушей.       Даша неожиданно почувствовала вспыхнувшее любопытство, хотя обычно жизнь подруги её не слишком интересовала.       Лиза взяла Дашу за руку и повела из гостиной в коридор, уворачиваясь от танцующих. У неё это получалось не слишком грациозно, и пару раз девушкам наступали на ноги. Им вслед неслись проклятия и ругань, но Лиза, видимо, была погружена в мысли о своём будущем парне, поэтому не отвечала, а Даша была для этого слишком хорошо воспитана, хотя в душе пожелала им всем провалиться в ад. Всё равно эти извращенцы ничего хорошего не заслуживают. Тот, кто ведёт такой аморальный образ жизни, уже не может считаться полноценным человеком. Это отбросы общества, которых и жалеть не надо… И её сестра одно время была такой же. Мысль заставила Дашу споткнуться, и если бы не Лиза, она полетела бы на пол. Только этого не хватало. Кругом грязь, разлитый алкоголь, осколки разбитых бутылок, окурки сигарет. Вроде даже рвота, ведь кого-то уже тошнило. И Даше страшно было представить, во что превратилось бы её платье и открытые коленки при соприкосновении с таким отвратительным экземпляром антисанитарии.       Пробормотав что-то нечленораздельное, Лиза резко потянула подругу за собой, избежав её столкновения с полом. Наконец, после показавшегося Даше бесконечным пути по коридорам этой преисподней, то есть, конечно, дома, девушки оказались в ванной. Лиза довольно неловко плюхнулась на бортик ванны, едва не слетев внутрь. Она громко и весьма нецензурно выругалась, так как дно фаянсовой чаши было залито грязной мутной жидкостью непонятного происхождения. Либо предыдущего посетителя здесь рвало, либо кто-то решил вылить содержимое бутылки шампанского. Во всяком случае, девушка явно не хотела проверять состав на собственном опыте, а потому выпрямилась с заметной опаской, чтобы ненароком не упасть туда.       — Питательная среда для микроорганизмов с неизвестным содержанием, — насмешливо прокомментировала Даша, бросив туда взгляд.       Затем она подошла к зеркалу и стала рассматривать собственное искажённое отвращением выражение лица и снова поморщилась, уже в который раз за сегодня.       — Да ладно тебе, расслабься, — нервно хихикнула Лиза, — что, как неродная? Ну да, ик… — она икнула, видимо, всё же было противно, хотя она и делала вид, что всё в порядке. — Немного грязно, ну и что? Привыкнешь. На подобных тусовках всегда так. Зато весело… Скоро перестанешь обращать внимания. Ха-ха. Втянешься, детка, — как поняла Даша, Лиза нарочно говорила бодро, чтобы поднять им настроение.       — Да ну? — скептически протянула Даша, поджав губки. Она продолжала рассматривать своё отражение в зеркале, не отводя от него взгляда.       Лицо привычное, такое же, как всегда, без грамма косметики, даже губы не накрашены. Да ей и не надо. Она и без того совершенство. Идеальная красавица с научной и обывательской точки зрения. Её внешность соответствует всем стандартам красоты. Даша улыбнулась, как всегда делала, когда думала об этом. Огромные серые глаза, казавшиеся бушующим океаном в шторм, коралловые пухлые губы, нос правильной формы, бледная, слегка светящаяся кожа. И, конечно, густая волна золотых волос до пояса. Всё это не могло оставить равнодушным ни одного представителя противоположного пола, но девушка мало думала об этом. То есть, конечно, ей было приятно внимание, но она принимала его как должное.       Взгляд спустился чуть ниже. Ярко-красное платье с декольте. Вырез довольно глубокий, а плечи открытые, нет даже лямочек. И лифчика нет. Если платье съедет вниз, то всё. Даша хихикнула при этой мысли. Длина платья тоже совсем короткая. Она заканчивалось почти там же, где и начиналось. Если бы отец увидел обожаемую доченьку, свой прекрасный экземпляр нравственности и целомудрия в таком платье, он бы точно упал в обморок. Даша, не выдержав, громко засмеялась от этой мысли. Настроение сразу же поднялось. Да, определённо, хоть один положительный момент во всей этой вылазке имеется. Лиза заставила её надеть такое платье, чтобы расширить собственные границы, а это идёт против правил отца.       «Видел бы ты меня сейчас, папаша», — девушка со смехом показала язык отражению.       Нет, она любила отца и никогда не шла против правил, но иногда, в глубине души, так хотелось совершить что-то безумное. Что-то такое, что отец точно никогда не одобрит, будет осуждать, если узнает, но он не узнает, зато душу можно отвести.       При мысли о том, что она сейчас нарушает правила отца, казавшегося для неё таким непоколебимым авторитетом, почти божественной сущностью, Даша снова рассмеялась. Такие моменты случались очень нечасто.       — Так что ты хотела? — она оторвалась от созерцания собственного совершенства в зеркале и повернулась к подруге. — Или ты там уже заснула? Смотри не упади в ванну, — она снова рассмеялась.       — Нет, я не сплю, я должна сказать тебе что-то очень важное, — ответила Лиза.       — И что?       — Никому не расскажешь? — с подозрением поинтересовалась подруга.       — Нет, конечно, я же не трепло, — возмутилась Даша. При этом неприятно кольнуло воспоминание о том, как Нина обвинила её в предательстве. Она действительно тогда разболтала её секрет, но ведь выхода не было. Девушка тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться.       — Понимаешь, — перешла на шёпот Лиза, насколько, конечно, было возможно в таких условиях, учитывая, что в ванной музыка была менее громкой, но всё немного ощутимой, — парень, с которым я переспала, — Даша вспыхнула, почувствовав, что щёки запылали пожаром, а Лиза усмехнулась её реакции, — мы же не маленькие, будем называть вещи своими именами, так вот, он — дворянин.       — Ох! — Дашу бросило в ещё больший жар, она почувствовала, что по спине ползут противные липкие струйки пота, хотя жарко в таком платье точно не могло быть. Голова закружилась, а пол начал качаться под ногами. Даже захотелось зажмуриться от неприятного предчувствия.       — Но он скрывает происхождение, — как ни в чём не бывало продолжала Лиза, — считает, что все эти их правила поведения — полная чушь. Пережитки прошлого. И что все аристократы должны жить как обычные люди.       — То есть ходить пешком, ездить на метро и на автобусе, отказаться от люксовых машин, дорогих домов, миллионных счетов в банке и роскоши? — язвительно спросила Даша, хотя внутри всё горело от паники.       — Нет, конечно, — возмутилась Лиза, у которой даже глаза сверкнули, — ты же шутишь? Имеется в виду правила приличия. Ну что до свадьбы — ни-ни, что нельзя проводить время с плебеями и встречаться с простыми девушками, не посещать обычные вечеринки, а только балы и приёмы для высшего общества. В этом плане. Он думает, что времена давно изменились, и если парень дворянин встречается с обычной девушкой, в этом нет ничего позорного. Иначе это получится дискриминация.       — Поняла, — задумчиво протянула Даша, — то есть твой парень-дворянин считает все эти их правила устаревшими и хочет жениться на девушке простого происхождения, я так поняла?       — Не совсем, — немного замялась Лиза, — если бы всё было так. Боюсь, что жениться ему придётся на своей, там же с детства заключают помолвки. Но он не видит ничего плохого в том, чтобы тусить с простыми девушками. Не только с дворянами.       — Кажется, я поняла, — тут уже Даша усмехнулась, хотя на душе было неприятно, — твой дворянин хитрый тип. Значит, с невестой нельзя… ну, это самое то, что ты говорила, до свадьбы. Зато с простыми девушками можно сколько угодно. Никто не узнает. Удобно, если скрывать от родных. А что, — она начала понемногу закипать от ярости, — скрывать от случайных подружек истинную личность, получать от них всё, что ему нужно, а в глазах представителей высшего общества быть образцовым дворянином. Кто узнает, если всё грамотно продумать?       В глазах Лизы блеснули слёзы. А Даша немного пожалела о проявленной резкости. Только истерики со стороны подруги ей не хватает. И так не даёт покоя одна неприятная мысль, которая ещё не успела до конца оформиться.       — Думаешь, я не понимаю, Дашуль? — всхлипнула Лиза. — А ведь я по-настоящему влюбилась, но понимаю, что он просто проводит со мной время, как со многими другими до меня. Ему же надо, чтобы кто-то давал, пока на своей не женится. Говорят, они всегда так поступали, не только сейчас, а во все времена. Только хорошо скрывают. Если ничего не видели, значит, ничего и не было. А на деле… — она в отчаянии махнула рукой.       — Все парни аристократы так поступают? — с болью в голосе спросила Даша.       — Естественно, — ответила Лиза, — просто обычно их на этом не ловят. Они принимают все меры предосторожности.       — Ясно, — протянула Даша, чувствуя, что у неё в груди проделали огромную дыру, и теперь через эту колотую рану вытекает вся кровь.       «Я ведь поклялась себе, — попыталась она одёрнуть себя, — требовала от себя никогда не вспоминать его. Какое мне дело до его образа жизни? Что я могу ждать от парня, которому уже двадцать лет? Понятно, что он ведёт себя так же… Там в Париже. Тем более во Франции для этого намного больше возможностей».       Лиза снова горестно всхлипнула.       — Тогда я не могу понять, как ты об этом узнала? — удивлённо поинтересовалась Даша, хотя предчувствие подсказывало не задавать вопрос.       — А я его узнала, — ответила подруга, — он с Ниной был знаком. Мы встречались в общей компании. Он из правящей династии Оболенских.       — Да-а-а-а? — придушённо спросила Даша. Воздух, как ей казалось, покинул лёгкие, а нож, которым ей до этого нанесли колотую рану, вошёл ещё глубже в тело, поворачиваясь там несколько раз.       «Дыши, только дыши. Это не может быть он. Или может? Вполне может, если подумать. Вернулся домой на каникулы. Почему бы и нет? Вполне вероятно. Он ведь уже приезжал несколько раз. Когда мы с родителями были в Австралии, как назло. Или это к лучшему?»       — Это было ещё до того, как Нина начала встречаться с тем мутным типом Педру, — продолжала Лиза, видимо, не замечая смятённого состояния подруги, — кстати, тебе не кажется, что он весьма мерзкий? Хотя Нина всегда искала опасность. Ей нравятся отношения, как на вулкане, чтобы мексиканские страсти и всё такое. Вроде Педру был наркодилером? Ты не знаешь об этом? — внимательный, подозрительный взгляд на Дашу, словно та лично видела, как Педру продаёт запрещённые вещества.       — Это неправда, — с трудом разлепив пересохшие губы, проговорила Даша, глотая неприятный острый ком в горле. Слова царапали, обжигали, выходили с усилием, но репутацию Нины она хранила даже сейчас. До сих пор.       Сердце колотилось, как бешеное, словно на пределе возможностей. В голове был полнейший хаос. Она не могла связно думать. Её непрерывно бросало то в жар, то в холод, как при высокой температуре. Разумная часть сознания отключилась. Жалела только, что согласилась пойти сюда. Не пришла бы, не узнала бы правду. Или всё же должна была? Зачем? И, несмотря на поднимающуюся в душе ненависть к одному человеку, которого уже давно пыталась забыть, почувствовала прилив невероятной эйфории. Совершенно неправильной, нелогичной. Неужели она увидит его? Пусть даже в роли мерзавца, пусть узнает, что у него что-то было с её подругой просто так, ради развлечения. Узнает, что тот, чей образ она трепетно хранит в сердце всё это время, на самом деле обычный грязный извращенец, такой же, как и все остальные. И эти мысли вызывали ненависть. К нему, к себе. За то, что узнала о нём правду. За ту боль, которую сейчас испытывала. За отвращение. За то, что не может перестать думать о нём, как о чистом светлом человеке, несмотря ни на что. За то, что всё равно мечтала увидеть, даже в таком качестве.       Голова кружилась. Совершенно противоречивые мысли проносились в сознании со скоростью света.       Она всё ещё любит его.       Сильнее, чем раньше.       Он ничем не отличается от других.       Он её не любит.       Как же больно, как тяжело.       Не думать, не думать.       Но как не думать, если он здесь?       И даже не позвонил, не написал, не приехал.       Ему на неё плевать.       Он спит с её подругой. Да, делает именно то ужасное и неприличное, о чём рассказала Лиза и от чего выворачивает наизнанку.       Неужели он может с кем-то этим заниматься, тем более с Лизой?       Как же хочется его увидеть. Словно жила всё это время в коконе, не видя солнечный свет, не чувствуя, не слыша. Даже еда без него потеряла свой вкус.       Но зачем видеться с ним? Он же предатель.       Чего ещё хотела, она же ещё ребёнок по сравнению с ним.       Но всё равно, увидеть бы его хоть раз, хоть в каком-то качестве. Узнать обо всём, убедиться, что он действительно предатель.       Какие противоречивые желания. Никогда больше не видеть его, не слышать о нём, забыть о его существовании. И увидеть его, почувствовать, как сердце наполняет радость при виде любимого, а душа летает где-то в облаках от счастья. Даже не говорить с ним — это она не выдержит, просто посмотреть издалека. Даже этого будет достаточно, чтобы она разорвалась от захватывающих душу и сердце эмоций. А уж подойти, высказать всю правду о его поведении, нет, это она не сможет. Да и кто она ему, чтобы в чём-то обвинять? Нет у неё таких прав.       Совершенно противоположные, противоречивые мысли роились у неё в голове, раня острыми когтями. Эйфория при мысли, что может увидеть любимого, смешивалась с ненавистью из-за того, что он оказался негодяем.       «Я люблю его? Какая чушь! Вовсе не люблю. Я не знаю, что это значит, мне подобные низменные чувства недоступны. Я выше этого», — Даша всё пыталась таким образом успокоить себя. Она начала всерьёз опасаться за своё состояние. Голова кружилась всё сильнее, сердце ударилось о рёбра, словно желало пробить их, дыхание стало прерывистым, и каждый вдох вызывал боль в груди. Она ненавидела себя за то, что так нервничала, и главное из-за кого? Он не стоит её страданий, её нервного срыва. Разве это нормально? Ведь такими темпами она себя до панической атаки доведёт. И всё из-за одного идиота. Нет, надо быть сильной и не допустить такое. Ещё не хватало испортить здоровье из-за него. Он, значит, будет жить и наслаждаться жизнью со своими случайными девицами, а она доведёт себя до инвалидности и будет мучиться. Нет, она не дурочка слабохарактерная и не тряпка, не позволит себе так опуститься.       «Всё происходит лишь в твоей голове, — убеждала себя Даша, — всё в порядке, надо дышать, ничего не случилось, не нужно поддаваться деструктивным мыслям».       Но как им не поддаваться? Осознание того, что любимый с другой может убить её.       «С чего я решила, что это он? Хотя, кто ещё? Но мне это не важно, мне всё равно».       Даша поняла, что надо срочно уходить. С ней уже такое бывало. Если где-то начинается паническая атака, надо сменить местонахождение и обстановку, оказаться в привычном месте, в безопасности, и всё пройдёт.       «Но ведь сейчас всё по-другому. Знание о нём останется со мной везде, даже дома».       С трудом удерживаясь от истерического крика, Даша усилием воли заставила себя двигаться.       — Я лучше пойду, — прохрипела она, с усилием выталкивая слова из непослушного горла. Её трясло и шатало, что не укрылось от Лизы.       — Мать, ну ты точно пила, — удивлённо сказала подруга, — и как я теперь буду объяснять это твоим предкам? Не уследила за их дочкой, позволила напиться, да меня больше на порог не пустят. Зря я тебя взяла.       У Даши даже не было сил ответить отрицательно. Она была слишком поражена истинной личностью человека, в которого верила, тайно ждала, хотя не признавалась в этом самой себе. Она всегда отрицала чувства, не давала им воли, даже думать себе не позволяла на эту тему. А также на тему того, что однажды её любимый обязательно начнёт встречаться с девушками, ведь ему по возрасту давно уже полагается. Но Даша оттягивала этот момент, и сейчас он внезапно возник перед ней со всей своей неприглядностью. Свалился на неё внезапно, как бетонная плита, придавившая обломками. Как экспресс-поезд, налетевший на неё со всей скоростью, от которого невозможно убежать. Как неожиданный удар, которого не избежать. И ведь в душе всегда предполагала, но не хотела анализировать, убегала от реальности.       И сейчас тем более убежит. Нечего ей здесь делать. Не нужно мучиться, травмировать себя ещё сильнее. Если она увидит его, то просто не выдержит такой пытки.       Даша молча, едва переступая неполушными, ставшими ватными ногами, добралась до двери, кое-как выползла из ванной. Со стороны, наверное, точно напоминала алкоголичку или наркоманку, и медленно двинулась по коридору в поисках выхода.       — Ух ты, цыпа, — раздался над ухом весёлый пьяный голос, — какая крошка сюда пожаловала. Блеск, — говоривший причмокнул языком от удовольствия, — никогда ещё таких не встречал. Ну что, миледи, не выпьете ли со мной этот скромный бокал шампусика? — парень явно пытался изобразить воспитанного аристократа, что выглядело невероятно комично. — Потом можем где-нибудь и перепихнуться. Как вам такой вариант, а, миледи?       Прямо в лицо шокированной Даши протянулась рука с бутылкой шампанского.       — Идиот! — взвизгнула она, чувствуя, как в душе поднимается ещё более сильная волна ярости, чем до этого. Вообще, с самого прибытия на вечеринку её непрерывно штормило от самых разнообразных эмоций, и всё были негативными. И вот сейчас, в дополнение ко всему, ей не хватало только пьяного придурка для полного счастья. — Дай пройти, одноклеточное!       Незнакомец только издевательски расхохотался и, схватив девушку за руку, потянул к себе.       — Упрямая цыпочка? Что же, это даже интереснее. Хочешь поломаться, цену себе набить? Только давай не слишком долго. Знаешь же, зачем ходят на такие тусовки? Иначе не пришла бы, да ещё в таком виде, — он пьяно хихикнул, беззастенчиво рассматривая её платье.       Даша почувствовала, что злость вскипает в ней подобно жаркой волне. Ну что за тупая теория? Почему, если девушка надела короткое платье и пришла на вечеринку, значит, она доступна и сама ищет приключений на свою голову? Кто ввёл это идиотское правило? А если она просто пришла посмотреть? Такой вариант никому в голову не приходит? Почему люди ищут какие-то намёки там, где их нет? Почему любая девушка, посещающая подобное мероприятие, автоматически переходит в разряд падшей женщины, готовой на всё? Ведь по логике, девушка соглашается, только если сама скажет «да», а все остальные намёки, по-видимому, специально придумали мужчины, чтобы оправдывать свои поступки. «Ну как же, она сама хотела. Пришла же в таком виде, значит, намекала, что согласна». Да нет же, ничего подобного! Она — свободный человек, ходит куда хочет, если интересно, делает, что хочет и никому ни на что не намекает. При мысли о том, как она выглядит в глазах этих недалёких, тупых умственно отсталых дебилов, неспособных думать шире, чем навязанными им стереотипами, её едва не стошнило. Она не собирается быть куском мяса в воображении извращённых кретинов.       Даша дёрнулась сильнее. Никакого результата. Удерживающий её парень презрительно усмехнулся. А у Даши уже красная пелена застилала взгляд. Она почти ничего не видела от ярости. На адреналине, не соображая, что делает, Даша выхватила бутылку шампанского из рук парня, благо тот сжимал пальцы не слишком сильно. В следующее мгновение, пока тот ещё не догадывался о том, что последует, она изо всех сил ударила его бутылкой по голове. Раздался звон стекла и придушённый крик, полузаглушённый громкой музыкой. Парень разжал руку, которой держал девушку, и начал медленно оседать на пол. Глаза закатывались, а по голове стекали струи шампанского, смешиваясь с более яркой и насыщенной жидкостью: кровью. Даша не испугалась. Какая-то дикая, первобытная, животная радость застилала её сознание. Захотелось петь, танцевать, отмечать победу, но времени не было. Однако и так уходить не хотелось.       Парень что-то неразборчиво застонал. Видимо, посылал проклятия в адрес девушки. Теперь уже Даша презрительно усмехнулась. Потом подняла с пола крупный осколок. Поднесла к щеке несостоявшегося обидчика. Тот скосил затянутые мутной пеленой глаза в её сторону. Слегка дёрнулся. Даша снова усмехнулась. Провела острым краем осколка по его щеке. Тот дёрнулся и мелко задрожал. Девушка засмеялась, надавливая сильнее. Кровь хлынула ему на лицо, потекла на воротник, ниже, на рубашку. Даша уже смеялась без перерыва, а парень трясся от боли и стонал, и мычал, и, кажется, умолял прекратить.       Наконец Даша отбросила осколок. Пора было уходить. Она ещё некоторое время петляла по коридорам, пытаясь найти выход, но тщетно. Почти отчаявшись, наконец, выскочила на открытое место. Не успела облегчённо вздохнуть, как поняла, что оказалась на террасе. Только этого не хватало. Если тот придурок придёт в себя и будет преследовать её, или если у него тут найдутся друзья, желающие отомстить, ей деваться некуда.       Даша подошла ближе к перилам. Но не успела посмотреть вниз, чтобы оценить расстояние до земли, как её замутило, а голова закружилась. Слишком много эмоций она пережила за вечер. Вначале было отвращение к вечеринке, затем мучительные мысли о том, кто парень Лизы и может ли это быть Эдвард, под конец злость на несостоявшегося насильника. Слишком много разнообразных эмоций для её нестабильной, неокрепшей психики. Даша знала, что на всё реагирует слишком бурно, и потому старалась по возможности избегать сильных эмоций, закрывалась в себе, делала вид, что ей всё равно, постоянно носила маску равнодушия. Но на деле оказалась слишком слабой, если бы её эмоциональную броню оказалось так легко пробить.       Сейчас тошнота всё ближе подступала к горлу, голова кружилась, ноги подгибались, а мысли носились в сознании со скоростью света.       «Но это же не может быть Эдвард? Не стал бы он там рисковать своей репутацией и будущим? Или стал бы? Кто знает, на что он способен. Может быть, он вообще ничего не боится? Кто ещё мог назвать его фамилию? Кто-то из родственников? Но разве Нина с кем-то ещё дружила? Серьёзно, нет. А несерьёзно? А что если?»       Додумать мысль Даша не успела. Когда у неё в голове окончательно помутилось, и она начала проваливаться в туман, её внезапно поймали сильные руки, удерживая от падения, и вкрадчивый красивый голос, надменно растягивающий интонации, произнёс ей на ухо.       — Очень рад снова встретиться с вами спустя столько лет, прекрасная Дориана.