Создатели прозрачной смерти

      Голос парня, державшего её, вызвал у Даши внезапную волну напряжения — в нём слышалось что-то смутно знакомое. Она вздрогнула от неожиданности, но почти сразу ощутила странное облегчение. Да, этот голос казался знакомым… но лишь отдалённо. И это значило… Она не позволила себе додумать, торопливо заговорила в ответ.       — К большому сожалению для вас, я вовсе не Дориана, а всего лишь Дарина. Иначе говоря, Даша.       — Позвольте принести вам мои извинения, — тут же покаянно произнес собеседник, — у меня плохая память на имена. Помню, что вы Даша, но полное имя забыл. И жаль, что вы не Дориана, — голос повеселел, в нём послышались лёгкая насмешка, — я бы хотел написать ваш портрет.       — Лучше не надо, — хмыкнула Даша, у которой стремительно поднималось настроение, — а то я превращусь в монстра, и всё закончится очень плохо.       — Очень жаль это слышать, — ответил парень, всё ещё держа Дашу в объятиях, — но вы правы. Хотя очень хочется изобразить на картине такую совершенную ангельскую красоту.       — А вы художник? — заинтересованно спросила Даша.       Парень слегка рассмеялся.       — Дашенька, вы слишком высокого мнения обо мне. К сожалению, я всего лишь любитель. Дилетант. Так, балуюсь иногда. Но на большее нет таланта. А вот Анастасия пишет настоящие картины. Она гений, — в голосе послышалось восхищение, смешанное с преклонением.       Даша слегка напряглась, услышав это имя. По голосу она уже поняла, что это не Эдвард. Да, тембр и интонации были схожи, но в голосе незнакомца не было той самой изюминки, которая делала Эдварда уникальным. Даша не могла точно объяснить, что именно придавало голосу её любимого эту неповторимую магию, но помимо глубины, красоты и мелодичности, в нём звучали гипнотические нотки, заставляющие каждого, кто его слышал, моментально подчиниться, выполнить любое его желание. Это был голос человека, который привык командовать, в котором ощущалась власть. Голос, в котором сочетались не только завораживающая красота, но и ощущение силы, уверенности, как у настоящего правителя.       У незнакомца же был красивый голос, но не завораживающий, не гипнотический. Такой человек не смог бы управлять другими, ему не хватало силы и уверенности. Поэтому Даша сразу успокоилась, поняв, что ошибалась в предположениях. Поэтому ей даже не было важно, кто с ней говорит, главное, что не Эдвард. Ведь получается, что её любимый по-прежнему во Франции, не думал приезжать и тем более спать с Лизой. Это она, дурочка, нафантазировала непонятно что. Даше было так легко, что даже хотелось смеяться, и непринуждённый разговор с незнакомцем помогал снять недавнее напряжение. До упоминания Анастасии.       Даша снова дёрнулась. Имя неприятно кольнуло воспоминаниями.       — Анастасия Волконская? — она, наконец, повернулась к парню, решив рассмотреть его.       — Да, именно она, — его голос внезапно погрустнел. — Она очень хорошо рисует. Собирается стать художницей. У неё талант. Но давайте не будем о ней говорить, — он отвёл взгляд.       Даша немного удивилась такой реакции, но не стала заострять внимание. Ей не было особо интересно настроение парня. Хотя решила позже выяснить о его взаимоотношениях с Анастасией. Нужно же знать, связывает её что-то с Эдвардом или нет.       Она внимательно рассматривала внешность неожиданного собеседника.       Да, он был очень сильно похож на Эдварда. Высокий красивый блондин с аристократическими чертами лица. Одного взгляда на такого достаточно, чтобы любая девушка растеклась у его ног медовой лужицей. Но только не Даша. Её любимый намного привлекательнее. Если присмотреться, видно, что у парня черты лица погрубее, не такие правильные. Глаза чуть меньше, не такие ярко-синие, обычные голубые, без затягивающей гипнотической глубины. И волосы отличаются по оттенку. Но видно, что парень изо всех сил старается копировать Эдварда, та же причёска, стиль одежды — деловой чёрный костюм. Даша едва не рассмеялась.       «Копируй не копируй, а Эдвардом не станешь».       Девушка презирала таких людей. Она не понимала тех, кто пытался под кого-то подделываться. Она никогда не создавала себе кумира, была совершенно уверена в собственной неотразимости. Наоборот, в школе многие девчонки пытались её копировать. У них, конечно, ничего не получалось, они злились и завидовали ещё сильнее, а потому ещё побольше издевались над ней. И вот сейчас Даша почувствовала нечто вроде презрения к парнишке, пытавшемуся копировать Эдварда. Явно восхищался им и завидовал одновременно.       А он, по-видимому, истолковал её взгляд по-своему, решил, что она им заинтересовалась, и самодовольно усмехнулся.       — Помню, мы были представлены друг другу в детстве, но вы, наверное, забыли меня, — произнёс он церемонно, — ведь прошло много лет, позвольте снова представиться. Я Александр Оболенский. Можете называть меня Алекс. Но только не Саша. Ненавижу этот плеб… простонародный вариант, — быстро поправился он, видя, как Даша скептически приподняла брови.       — Я помню, Алекс, — усмехнулась Даша, — у меня абсолютная память, в отличие от вас. Я даже помню, каким словом вы назвали нас с Ниной в день знакомства.       Лицо собеседника вспыхнуло ярким румянцем. Даша удивилась. Она была совершенно уверена, что такой человек не умеет смущаться. В день знакомства на благотворительном вечере Алекс назвал их с Ниной плебейками. Не зная, конечно, что говорил он о них. После удачного выступления перед гостями, когда Даша и Нина принимали поздравления присутствующих, Алекс подошёл к ним, чтобы познакомиться, принимая их за представителей высшего общества. И, как смешной анекдот, рассказал между делом историю о том, что Эдвард общается с дочками обслуживающего персонала, с нищими плебейками. Его смущение было велико, когда он узнал правду, но Даша так и не простила, несмотря на извинения. А вот Нина… Об этом Даша старалась не вспоминать.       — Ещё раз позвольте принести вам мои извинения, — смущённо пробормотал парень, — повторяю, это была ужасная ошибка. Я не представлял, о ком говорю. Настя реально описала вас настоящими нищими. Я ожидал, что речь идёт о детях слуг, но ни в коем случае не о таких умных и воспитанных девочках.       — Да ладно, проехали, — улыбнулась Даша, хотя она на протяжении почти десяти лет не прощала его, но сейчас решила, что это действительно мелочь, не стоящая внимания. А прощать раньше не хотела, просто потому, что ей дела не было до какого-то там ничтожного Алекса.       Однако сейчас всё было совсем по-другому. На этой вечеринке не было ни одного нормального парня, с которым было бы безопасно говорить. Кроме Алекса. Он, несмотря на свои отрицательные качества, всё же воспитанный дворянин. К тому же кузен Эдварда вызывал доверие. Он же его родственник и напоминал Даше о любимом. Она так давно не общалась с представителями аристократии, что сейчас чувствовала себя почти счастливой. Наконец-то достойный собеседник.       Но всё же надо было поскорее уходить, как и собиралась. Ей здесь надоело, да и друзья того придурка, что к ней приставал, могут найти её в любую минуту.       — Я должна идти, — с сожалением произнесла Даша, — как раз искала выход. Покажите, где он.       Даша не думала, зачем Алекс появился на такой вечеринке, вместо того, чтобы присутствовать на светском приёме, её это мало волновало. Но хотелось ещё поговорить, было немного жаль расставаться так быстро.       — Я вас провожу, — тут же предложил Алекс, — подвезу на машине. Не нужно девушке возвращаться одной в такое время.       — А разве здесь опасно? — рассмеялась Даша.       — Нет, конечно, — ответил Алекс, — но на всякий случай. Мало ли что, всегда лучше перестраховаться. Психи в любой стране встречаются, — он протянул ей руку.       — Ладно, — согласилась Даша, не успев даже подумать. Она вложила свою ладонь в его, отмечая, насколько у него тёплая, нежная кожа.        Алекс взял её за руку так легко, как будто это было естественно в этой ситуации. Его пальцы были тёплыми и, наверное, вызывали мурашки по коже ни у одной девушки.       Но Даша ничего не почувствовала.       Ни волнения. Ни дрожи. Ни того трепетного замирания, о котором пишут в книгах и которые ей уже однажды довелось испытать.       «Не первый раз, когда парень берёт меня за руку», — неожиданно для себя подумала она, хотя совершенно не хотела вспоминать.       Три года назад. Лес, дорога, напряжение, которое в воздухе можно было резать ножом. Они собирались спасать Нину. Тогда было всё: страх, тревога, паника. Ситуация совершенно не располагала к романтическим размышлениям. И вдруг Эдвард взял её за руку. Чтобы поддержать, чтобы она не упала. И сжал её ладонь, как будто хотел сказать: «Я с тобой. Мы справимся».       Тогда у неё внутри всё оборвалось. Каждая клеточка отозвалась восторгом. Будто он дотронулся не до руки, а до её души.       Она буквально «поплыла». Мир вокруг словно стал мягче, тише. Даже сам воздух казался напоённым любовью. Хотя она сама лишь намного позже поняла, что любила его. А тогда не могла ничего понять. Но ведь это и была любовь. Первая, настоящая. Невозможная. О которой нельзя вспоминать.       И вот теперь всё по-другому.       Алекс держал её за руку почти так же уверенно, спокойно. Всё было похоже: и ситуация, и тревожный вечер, и напряжение в воздухе.       Но ничего не ощущала.       Ни огня. Ни трепета. Только в памяти вспыхнула та сцена, вырвавшись на поверхность с такой силой, что она чуть не отдёрнула руку.       «Зачем? — разозлилась она на себя. — Зачем вспоминать? Зачем снова оживлять то, что должно было остаться в прошлом?»       Она столько старалась не думать об Эдварде. Чтобы закрыть эту главу, перелистнуть страницу, не ждать звонки, сообщения. Убедить себя, что всё для неё в прошлом. Они из разных миров, Эдвард никогда её не полюбит. Он и не помнит какую-то там простую Дашу.       И теперь вот. Малейшее прикосновение чужой руки, и всё внутри снова отозвалось на чужое имя, вызвало его из памяти, как и воспоминания о нём. Только о нём она может думать, больше ни о ком.       А самое странное то, что держал её сейчас совсем другой человек.       И от этого становилось неловко. Даже стыдно. Как будто она обманула кого-то — не Алекса, не Эдварда, а себя.       На мгновение стало больно, но она сосредоточилась на настоящем. Не хотела страдать и смотреть в прошлое — туда, где когда-то была влюблённой девочкой, мечтавшей, что руку ей будет держать только один человек.       — Позвольте узнать, что могло заставить пойти такую красивую и порядочную девушку в подобное заведение? — поинтересовался Алекс, когда они шли по коридору.       «Ну вот опять. Неужели нельзя пойти на вечеринку, чтобы тебе не задавали странные вопросы?» — раздражённо подумала Даша       — Просто решила сходить с подругой. Интересно стало, что бывает на вечеринках.       — И как, понравилось? — спросил он насмешливо.       — Не то слово, — так же насмешливо ответила Даша, — просто прелесть. Впечатления на всю жизнь.       Парень понимающе усмехнулся.       — А вы что здесь делаете? — догадалась, наконец, спросить Даша.       — Да так, ничего особенного. Должен был встретиться с одним человеком, — невозмутимо ответил парень.       «Уж не с Лизой? — неожиданно подумала Даша. — Вообще может быть. Она же сказала, что встречается с дворянином. Других дворян я здесь не наблюдаю».       Однако спрашивать напрямую было стыдно. Казалось невероятным, что она будет интересоваться у малознакомого мужчины, не встречается ли тот с её подругой. Тем более понятно, для чего. При мысли об этом кровь бросилась ей в лицо, она словно вспыхнула изнутри. В ней шевельнулось отвращение к собеседнику. Ей стало неприятно от прикосновения его руки, которая до этого казалась тёплой и надёжной.       «Неужели он действительно этим занимается? Какой ужас, как противно. Разве я, как честная девушка, могу разговаривать с подобным типом? Он совершенно испорченный и грязный, если ведёт такой образ жизни».       Неприязнь к парню, который, скорее всего, занимался тем запретным и неприличным, о чём нельзя говорить в обществе и что считается чем-то очень плохим, становилась всё сильнее. Даша с трудом удерживалась, чтобы не высказать ему всё, что думает. Алекс, по-видимому, почувствовал, как напряглась её рука, потому что остановился и посмотрел на девушку.       — Даша, в чём дело?       — У вас же встреча назначена, — с трудом скрывая эмоции, сказала Даша, — не боитесь пропустить её?       Парень слегка рассмеялся. Даше послышалось пренебрежение в его смехе, а его пальцы крепче сжали её руку.       — Дашенька, не стоит беспокоиться. Эта встреча была не столь важна. Можно перенести на другой раз.       «Странно, Лиза вроде говорила, что для парней нет ничего важнее. Они о другом и думать не могут. Неужели он откажется ради меня?»       — А тот человек, с которым вы должны встретиться? Как он отреагирует? — спросила Даша, всё ещё кипя внутри.       — Если честно, мне нет особого дела до его реакции, — пренебрежительно ответил Алекс. — Если для него это важно, подождёт следующего раза. А если нет, то мне всё равно.       Даша была ещё больше поражена таким цинизмом. Получается, он не только спит с Лизой, но ещё и презирает её. Хотя, конечно, чего ещё ждать, если всё позволила парню? Неужели после такого он стал бы уважать девушку? Понятно, что нет. Этот легкомысленный человек вызывал у неё всё больше отвращения. Даша по-прежнему не могла понять, как кого-то может интересовать подобное. Он казался ей невероятно испорченным, порочным, и даже находиться в обществе такого парня ей было неприятно. Как будто аура его порочности может навредить ей, пошатнуть её чистоту и нравственность. Возникло ощущение, что она находится в одном помещении с инфицированным высококонтагиозным вирусом, который может передаться и ей по воздуху. Ведь приличные люди этим не занимаются, а только разные отбросы. А значит, ей стыдно даже разговаривать с человеком, ступившим на путь порока. Даша начала продумывать возможности отступления. Надо как-то повежливее покинуть его общество. Но, как назло, Алекс, видимо, чувствуя её напряжение, ещё крепче сжал её руку, не отпуская.       Кроме того, в сознании билась и другая мысль.       «Разве я имею право осуждать других за их выбор? Кто я, чтобы судить? Папа всегда критикует окружающих, презирает их за глупость, за простоту. Я это вижу, даже если он делает вид, что равнодушен. Его взгляд говорит всё. Он считает себя умнее всех, а потому смотрит на людей свысока. Мне это неприятно. Слишком похоже на Эдварда. Хотя и он не показывает открытого презрения, но ощущение остаётся. Почему они такие? Один ставит ум выше всего, другой — происхождение. Разве это справедливо? Но если я осуждаю Алекса за его образ жизни, не делаю ли то же самое? Противоречие. Хотя, нужно признать, в чём-то они правы — люди действительно не равны. Посмотреть хотя бы на этих пьяниц — разве их можно сравнить с нормальными людьми? Это уже совсем другой уровень. Быдло… по-другому и не назвать».       Даша испытывала сильнейшие внутренние сомнения. С одной стороны, мать приучила её, что осуждать других людей нехорошо, ведь каждый отвечает за последствия собственного выбора, но это его личное дело. С другой стороны, ей, как и её отцу, всегда было неприятно, когда она сталкивалась с людьми, чей образ мысли или действия отличался от её собственного, от того, который казался ей правильным. Алекс явно выбивался из её понятия «приличный человек». Поэтому в душе девушка не могла сдержать презрение по отношению к нему.       При этом Даша не могла признаться даже себе, что испытывала некоторое любопытство. Выглядит ли человек, который нарушает правила и занимается тем, что запрещено, как-то по-другому, чем тот, кто так не поступает? После рассказа Лизы она постоянно ловила себя на этой мысли и не могла разобраться. Лиза всегда казалась ей достаточно порочной и вульгарной на вид. И Даша немного беспокоилась, получается, все девушки, которые вступали в близкие отношения, выглядят как Лиза? Слишком взрослыми, старше своего возраста. Немного потрёпанными. В общем, по ним сразу видно, что они это делают. Ещё поэтому Даша тогда испугалась и решила, что навсегда останется девственницей, чтобы не выглядеть такой потасканной, как подруга. По той сразу скажешь, что это не невинная девушка. И вот теперь ей было интересно: на парнях это тоже как-то отражается или нет? Можно ли по его виду понять, что у него уже что-то было? Может быть, особое поведение или признаки во внешности?       Поэтому Даша потихоньку рассматривала Алекса, насколько позволяло слабое освещение коридора. Ведь надо знать, чтобы она могла понять при встрече с Эдвардом, были у него девушки или нет. Но пока ничего особенного не замечала, сколько не смотрела на него. Тот, видимо, принимал её внимание на свой счёт, потому что едва заметно улыбался и ещё крепче сжимал её ладонь.       — Вот она! — Внезапный голос разорвал напряжённую тишину, словно удар молнии, заставивший Дашу испуганно подскочить. Если бы Алекс не сжимал её руку, она бы упала.       Из темноты на них надвигались несколько подвыпивших подростков. Двое тащили третьего — того самого, что приставал к ней раньше. Лицо его было перекошено злостью и хранило следы крови.       Всплеск адреналина давно прошёл, и теперь Даша испытала панику. Сердце заколотилось шумно, болезненно. Колени задрожали. Она почувствовала, что ладонь в руке Алекса вспотела, но он продолжал крепко держать её.       — Вот эта стерва, — повторил её обидчик. Его друзья сразу направились к девушке. Их взгляды и поведение выглядели угрожающими.       Даша напряглась, не вполне понимая, как ей поступить. Драться со всеми? Нереально. Она не справится. Значит, остаётся только бежать. Но как она найдёт выход в темноте, в незнакомом доме? Что они с ней сделают? Как отомстят? Даша попыталась напомнить себе, что не время впадать в истерику, надо думать, что что делать. Но не могла ничего сообразить. Глаза защипало — паника подступила быстро, как лавина. В ушах звенело, ладони вспотели, ноги стали ватными.       Про Алекса она совершенно забыла, а потому очень удивилась, услышав рядом его спокойный и уверенный голос.       — Господа, почему вы позволяете подобные высказывания в адрес моей девушки? Вам нужны проблемы? Я могу их устроить! Хотите узнать, с кем вы связались?       Парни насторожились. Стало ясно, что им не по себе. Алекс выглядел слишком уверенным в себе. Они не стали подходить ближе. Остановились в нескольких шагах. Даша уловила повисшее в воздухе напряжение. Ей казалось, она улавливает мысли в голове подростков, настолько громко они думали. Да, Алекс один, девушку в расчёт те не принимали. Но он выше всех, больше чем на голову, и явно старше. К тому же только очень богатый и влиятельный человек может говорить так уверенно и не испытывать ни капли страха. Хотя воздух всё ещё был наэлектризован, Даша всё же уловила, что парни колеблются.       — Бро, ну ты бы подумал, прежде чем связываться с ней, — наконец сказал один из друзей пострадавшему, — видишь, она несвободна.       Даша всё ещё не могла прийти в себя от удивления от того, что Алекс назвал её своей девушкой и вообще решил выручить, вместо того, чтобы поскорее покинуть место событий. Она была о нём другого мнения. Тот, видя сомнения парней, для усиления эффекта крепко обнял Дашу и прижал к себе. На минуту у девушки мелькнула паническая мысль, что поцелует её для большей достоверности, но, к счастью, на такое он не пошёл.       Один из парней нервно повёл плечами, будто готовился к драке, но передумал. Другой бросил взгляд на Алекса и тут же отвёл глаза.       Парни, пробурчав что-то нечленораздельное, развернулись и медленно поплелись в сторону лестницы. Один из них, проходя мимо, бросил на Алекса тяжёлый взгляд, в котором уже не было ярости — только разочарование и остатки уязвлённой гордости. Другой споткнулся на ступеньке и грубо выругался. Через несколько секунд они растворились в темноте.       Даша стояла, прижавшись к Алексу, и только сейчас поняла, что всё ещё держит его за руку. Не просто держит — вцепилась, как в спасательный круг. Внутри всё вибрировало от начавшего проявляться ужаса, который до этого слабо ощущался из-за вспышки адреналина. Слёзы, которые она сдерживала, так и остались под веками, не пролившимися, обжигающими.       — Ты в порядке? — тихо спросил он, не убирая руки с её талии.       Она кивнула. Потом кивнула ещё раз, будто первый раз не засчитался. А потом всё же выдохнула:       — Я… спасибо. Я не знаю, что бы…       Алекс чуть наклонился, заглядывая ей в лицо. В тусклом свете коридорной лампы глаза у него казались почти чёрными, но тёплыми. Не насмешливыми, не оценивающими, просто внимательными. И от этого стало немного спокойнее.       — Пойдём отсюда, — предложил он. — Тут небезопасно. К тому же я обещал увезти тебя с этой вечеринки.       Они прошли по тёмному коридору, свернули за угол, и только там Даша, наконец, почувствовала, что может дышать. Паника отступила, адреналин начал спадать, и в голове появилась первая связная мысль.       Она резко остановилась, заставив Алекса чуть не споткнуться.       — Эй, полегче, — усмехнулся он, — я, конечно, герой, но не каскадёр.       — Объяснись, — потребовала она, глядя на него серьёзно, но в голосе уже сквозило возмущение.       — По какому поводу? Я вроде только что спас тебе жизнь, если ты не заметила.       — Почему ты сказал, что я твоя девушка? — произнесла с вызовом. — Мы с тобой, между прочим, почти не знакомы.       — О, прости, — сказал он с преувеличенным сожалением. — В следующий раз, когда группа подвыпивших идиотов решит на тебя напасть, я сперва уточню статус наших отношений, чтобы всё было юридически корректно.       Даша фыркнула, но взгляд не отвела.       — Мог бы сказать, что я… не знаю… просто знакомая. Подруга. Коллега по несчастью.       — Ага, и потом наблюдать, как тебя волокут в подвал? Нет уж. «Моя девушка» звучит намного убедительнее, особенно в сочетании с моим обаянием и ростом.       — Скромность — твоё второе имя, я смотрю.       — У меня только одно имя — Алекс. Но ладно, для тебя могу выбрать и второе, например, Скромный Рыцарь на Белом Коне, — он подмигнул.       Даша закатила глаза, но губы предательски дёрнулись в улыбке.       — А ты всё это специально репетируешь перед зеркалом? Или у тебя просто талант раздражать?       — И то, и другое. Но, между прочим, ты всё ещё держишь меня за руку, — заметил он, слегка покачивая их сцепленные пальцы.       Она тут же отдёрнула руку, как будто обожглась, и пробормотала:       — Это посттравматический синдром. Не считай себя особенным.       — Уже поздно, — самодовольно ответил Алекс. — Я и так себя таким считаю. Теперь пойдём — там вроде лестница, ведущая на улицу. Я всё ещё собираюсь вытащить тебя отсюда.       — У тебя прям миссия, да?       — Только если ты пообещаешь потом не рассказывать, что я был милым. Репутация, сама понимаешь.       — Кто бы говорил. Алекс и «Скромность» в одном лице, — усмехнулась она и пошла вперёд.       Он догнал её за два шага.       — Слушай, ну звучит как имя супергероя. Только без плаща. Хотя… я бы и плащ потянул.       — Господи, ну кто тебя таким создал?       — Гены и травма детства: мне в пять лет не дали шоколадку. Вот с тех пор я и добиваюсь внимания.       Она рассмеялась — впервые за весь вечер по-настоящему. Смех прозвучал легко, как освобождение. И Алекс, мельком взглянув на неё, тоже улыбнулся, только уже без бравады, совершенно искренне, как ей показалось.       Даша украдкой поглядывала на него и с каждым шагом волновалась всё сильнее, понимая, что должна прояснить одно обстоятельство. Как бы стыдно не было. Даша мучительно думала о том, что должна сказать. Ведь так будет правильно. Она уже обо всём догадалась и не могла промолчать. Но и сказать не получалось. Слова не складывались. Мысли путались.       «Сейчас скажу — подумает, что я слежу за ним. Или завидую. Или просто вмешиваюсь не в своё дело. Ну с кем он встречается — это его дело, правда же?»       И всё же в душе было неприятно. Слова так и рвались наружу. Не сказать — означало молчаливо принять. Сделать вид, будто она ничего не знает, и предать Лизу.       Она прокашлялась. Неловко. Чуть приглушённо.       — Слушай, — начала она, и голос немного дрогнул. — Я… я не хочу, чтобы ты подумал, будто я какая-то… ну, сплетница, но…       Он повернулся к ней с лёгкой усмешкой.       — У тебя просто талант к началу разговоров. Уже интригуешь. Спрашивай.       — Я… я знаю, что ты должен был встретиться с Лизой сегодня?       Моментальная пауза. Как будто на секунду весь воздух вокруг сгустился. Алекс замедлил шаг, а потом всё же продолжил идти, но уже чуть медленнее. В лице ничего не изменилось, только взгляд стал внимательнее.       — Понятно, — коротко сказал он. — Кто рассказал?       — Она сама. Ещё раньше. Не то чтобы хвасталась… хотя, может, и хвасталась, — Даша неловко усмехнулась и тут же пожалела. — В общем, я просто знаю.       Он вздохнул, Даше послышалось во вздохе что-то вроде досады, тщательно спрятанной за спокойствием.       — Не планировал устраивать из этого публичную историю, — тихо сказал он, — вообще-то.       — Почему? — спросила Даша и тут же пожалела, что задала этот вопрос. — Прости. Это глупо. Не моё дело.       — Нет, всё нормально, — перебил он быстро, но голос уже звучал не так легко. — Просто… моя семья не в восторге, когда я общаюсь с… определёнными людьми.       Она почувствовала, как внутри что-то холодеет. Вроде бы не про неё, но как будто всё равно больно.       — Ты имеешь в виду, с теми, кто не из твоего круга? — тихо уточнила она, почти не глядя на него.       Алекс чуть скосил на неё взгляд, и на лице мелькнуло что-то неловкое. Он молчал слишком долго. И этим всё сказал.       — То есть, Лиза — «определённые люди»?       — Слушай… — он провёл рукой по волосам, — это не так. Я… да, я скрывал. Потому что это было проще. Не потому, что стыдился её, конечно. Просто… у нас так не принято. Это несерьёзно и не должно было быть чем-то важным.       — А стало?       Он посмотрел на неё долго. Прямо. И впервые без тени иронии.       — Нет. Но теперь мне кажется, что это всё было временно. Не для меня.       Даша почувствовала, как её щёки заливает жар. Было стыдно. За то, что она спрашивает. За то, что ей не всё равно. За то, что Лиза её подруга, и она сейчас слушает всё это и не говорит: «Иди к ней».       — Я не хотела лезть, — пробормотала она, — просто… я не люблю, когда с людьми играют. Даже если я не участвую.       Он кивнул. Немного растерянно. Словно и сам не ожидал, что всё так раскроется.       — Спасибо, что сказала, — тихо ответил он. — Я… не привык, чтобы со мной разговаривали так. Слишком честно, откровенно и осуждающе. Даже неуютно немного.       — Ну, держись, — сказала она, пытаясь вернуть лёгкость. — Со мной неуютно будет часто. Я сама не в восторге, если честно.       Он усмехнулся, но уже иначе — мягко, открыто       — Удивительно, но это звучит как лучшее приглашение продолжить разговор, которое я когда-либо получал.       — Я не могу поехать с тобой, — возразила Даша, немного запинаясь. — Лиза… Она… влюбилась в тебя… — продолжала сдавать подругу со всеми потрохами, на секунду ужаснувшись себе. — Это будет нечестно с моей стороны.       Алекс на секунду опустил взгляд, словно обдумывая, стоит ли отвечать честно.       — Да, я знаю.       — И?       — И мне жаль. Потому что я не могу ответить ей тем же. Я пытался быть вежливым, не давать ложных надежд. Но она слишком сильно хочет видеть то, чего нет. В то время как для меня это не было чем-то серьёзным.       Он посмотрел на неё внимательно. Без привычной усмешки. И впервые в его взгляде не было ни превосходства, ни игры.       Молчание затянулось. Стыдно. Неловко. Только лёгкая, почти жалость к Лизе. И странное ощущение, что не она предала подругу, а Алекс предал ещё раньше.       — Я ушёл с вечеринки ради тебя, если ты думаешь об этом, — неожиданно огорошил Дашу признанием. Пока она думала, как реагировать, продолжил. — Мне просто… нужно поговорить. О Нине.       Имя сестры прозвучало как удар в грудь. Глухо и неожиданно.       Как выстрел.       Даша не ожидала. Даже не думала, что он вспомнит. Для всех друзей и знакомых Нина была темой, которую старались избегать. А теперь он — именно он — вдруг заговорил о ней. И голос у него был… другой. Не холодный. Не высокомерный.       И всё равно в ней вспыхнула тревога. Почему именно сейчас? Почему говорит именно с ней? Что скрывает? Что их могло связывать?