Песнь моря

Расшифровка записи №27 от 12/04/2016 А? Что? Можно уже начинать? А куда говорить? Хорошо. Хорошо. Поняла. Эм-м… Ну, мне велели рассказать всё как есть. Вот я и рассказываю. Наверное. Меня зовут Ася Смирнова, мне восемнадцать… Восемнадцать же ещё? Да, восемнадцать лет. Не пью, не курю, наркотики не употребляю, психически здорова… А, нет, стоп, мне же назначали таблетки. Как она там говорила? «Депрессивная реакция». Это вообще диагноз или нет? Пофиг, в любом случае, галлюцинациями никогда не… Ладно, ладно. Простите. Ближе к делу так ближе к делу. … В общем. Короче. Не знаю. Эта история… ах-хахах, простите, я просто как будто страшилку в лагере у костра рассказываю. Сейчас. Ничего. Эта история – она про мою лучшую подругу. Ингу Степанчук. Она к нам перешла в шестом классе. К нам в СГГ и в семнадцатую так-то после пятого переводятся обычно – типа, те, кто в первом не поступил. Элитные же школы, гимназия и лицей, ах-хах. А Инга – она, оказалось, из Мурманска. Жила с мамой, у мамы роман случился с северодвинцем, который в командировку приехал. Вот и забрал их с собой потом. Инга всегда говорила, что ей тут нравится. Я не знаю, что у них там с батей в Мурманске было, но, видимо, ничего хорошего. Она не рассказывала особо, как они до переезда жили, ну, а я, как допёхала, что ей неприятно, расспрашивать перестала. Я тоже не люблю, когда начинают то жалеть, то стыдить – мол, не знаешь даже, где твой родной отец сейчас живёт. Может, и вовсе не живёт, зуб даю, что спился уже нахрен. И слава богу. Давно пора. Я, если честно, вообще без понятия, как мы с Ингой подружились. Просто встретились глазами – и всё. Любовь с первого взгляда. Искра, буря, безумие. Ведь бывает же такое? Потом в тот год учителей задолбали, чтобы нам на всех уроках разрешили рядом сидеть… Нам разрешали – мы ж хорошие. Инга вообще была талантище, её все обожали. Олимпиады по русскому, литре, английскому, городские, областные – всё она. В девятом классе даже на всерос ездила в Питер. Я не такая умная, конечно, но память хорошая, так что четвёрки-пятёрки, плюс школу не ломаю, в пятнадцать лет не родила – уже хорошо. А вы что думали? У нас в четырнадцатой такого тоже хватает, хоть и «гимназия», все дела. В других школах, правда, ещё хуже. У нас хотя бы в седьмом классе в школьном туалете домашнее порно не снимают, как во второй школе, например. Ну, или я просто не в курсе. Короче, так мы с Ингой до самого конца и сидели за одной партой. После школы домой тоже вместе, пешком. Я-то на Трухинова жила, а Инга – на Морском, в школу на автобусе ездили, чтобы поспать подольше, а обратно – куда торопиться? Шли дворами, по Торцева; там ещё на углу был магазинчик, и мы каждый раз там покупали всякое – сникерсы, жвачки, мороженое. Мороженка в минус двадцать зимой знаете как хорошо идёт? А в один день мне надо было весной лыжи домой забрать. Я до последнего тянула, на улице снега-то уже не осталось почти. В тот раз почему-то решили пойти по Карла Маркса. Несу я эти лыжи, а Инга мне говорит, мол, дай-ка сюда. Поставила ноги в крепления и поехала по асфальту. Шкряб-шкряб такая. Мимо остановки, где «Эконом» ещё, через дорогу, мимо «России» и «Никольского». Лыжи не едут нифига, а ей норм. Представляете, как на нас люди смотрели? А нам чё, нам ничё. Смеялись, как ненормальные. Потом, как я домой добиралась, сразу ей звонила. Шутка ли – пятнадцать минут в разлуке, кто ж такое вынесет. Бывало, часами висели на телефоне, мне даже пришлось безлимитку себе подключить. О чём говорили – хоть убей, не помню. О фигне всякой. Но наговориться не могли. Не знаю, у меня в жизни ни с кем больше такого не было. Гуляли ещё, конечно. У нас же Параниха в двух шагах, туда ходили. Если основательно так, то туда в дребеня, мимо гаражей, а если лениво, то на набережную, до неё вообще близко. Пса моего, Чарли, брали – и айда. На набережной, правда, вечно народу полно, какие-то парочки сосутся постоянно, но мы обычно на трубах сидели, там потише. Знаете, где это? Ну, там, в самом конце, где камыши начинаются, там такая большущая ржавая труба вдаётся прям в воду. А у её конца ещё обломок бетонной плиты, можно на него перепрыгнуть и сидеть закат смотреть. На Ягры тоже ездили, конечно. Обычно на пляж к обелиску ходили. Как ни придём, пусть даже осенью, Инга ботинки скидывает и идёт по воде бродить. Летом купалась даже, брр. Мне-то от одной мысли холодно было. А она вообще море любила. Вы зайдите на её страничку вконтакте, она ж наверняка там висит ещё. Там сплошные репосты про пластик в океанах, сброс вредных веществ и вот это всё. Видосы эти про черепашек бедных с пластиковыми трубками и вообще. Не знаю, половина всяких экоактивистов наверняка просто хотят себя святыми почувствовать, но её это правда задевало. Я помню, когда случился какой-то там очередной разлив нефти, я к ней прихожу, а она плачет. Реально плачет, как будто у неё кот умер или я не знаю. На пляж с пакетом приходила и собирала туда окурки и прочее дерьмо. Один раз летом поехали на Ягры, а там какой-то мудила прямо на пляж заехал на машине. Здоровенный такой дядька, дверь открыл, из неё музыка лабает, сидит жрёт чипсы какие-то под пивас. Доел, выкинул банку от пива и пачку от чипсов своих прямо под ноги, как будто так и надо. Вокруг народу полно, день тёплый, но всем, конечно, пофиг. Инга к нему подходит, вежливо говорит, уберите, мол. Он её послал и дверь закрыл. Тогда она берёт его мусор, да ещё с горстями песка, и ему в открытое окошко сгружает. Как мы от него убегали! Нет, правда, я думала, он её бить будет. Но люди же вокруг, при них, наверное, постеснялся. А потом, когда он уехать попытался, его тарантайка в песке увязла. Намертво. Не знаю, как он уехал в итоге, мы ушли уже. Карма! А каким-то летом мы вообще до ночи на пляже сидели – благо, ночи-то белые, - потому что Инга хотела неведомых тварюшек сфоткать. Типа, у нас по всяким форумам городским стали гулять фотки каких-то непонятных силуэтов у моря: вроде тюлени, но только странные какие-то. Качество ещё хреновое, не разглядишь ничего толком, может, вообще коряги. Но народ поверил. Даже в «Северном рабочем» фотку напечатали. Какой тогда бугурт поднялся! Мол, «ужас-ужас-ужас, тюлени-мутанты! Вот что проклятая радиация творит!! Мы все умрём!!!» Я-то Инге тыщу раз говорила, что это всё чушь собачья. Городская легенда типа того, что памятник Ленину на площади фонит вовсю. А как иначе, у нас же город, где атомные подлодки делают, так что радиация – пугалка номер один. Или есть ещё байка, что у нас на Трухинова семь, на углу, где аптека, опасно под аркой ночью ходить – типа, там маньяк дежурит. Не, то есть маньяк-то был, помните новости про то, как он паренька одного пырнул в спину? Но это ж было-то сто лет назад. А парня я, кстати, знаю, Максимом звать. Мы с ним вместе на коммунарский сбор ездили от ДЮЦа. Я тогда мелкая ещё была, но помню, что чувак прикольный. С тростью ходил – ему ножом позвоночник повредило. Но Инга всё равно меня таскала на Ягры – мол, а вдруг?! Сидели там до полуночи, за нами потом дядьТоля, отчим её, на машине приезжал. Он вообще классный мужик, дядьТоля. Запрещал нам его по имени-отчеству звать, ходил всегда весёлый и небритый. С Ингой дружил, как с родной. Я не то чтобы завидовала, ну, потому что здорово же, что ей так повезло, но нет-нет да и думала: вот бы и мне такого папу… Он на Севмаше работал, и мама Инги потом тоже. Квартира у них была клёвая, трёшка. Мы-то с мамой всю жизнь втроём с псом в захламлённой однушке… Инга меня часто звала к себе днём, пока нет никого – уроки делать. Ну, хотя уроками мы в итоге, конечно, занимались в последнюю очередь… Помню, в конце девятого класса Игорь Абрамович, наш биолог, вместо финальной контрольной нам задал делать доклад. Про мифических животных. Ну то есть, это не уровень девятого класса так-то, но он же не дурак, понимал, что нам перед экзаменами и прочей ерундой не до его биологии вообще, так что чего он нас мучить будет. Я решила написать про мантикор – помню, в детстве читала про них в какой-то английской сказке, типа, там ещё была книга про всяких чудовищ, которые из неё вылезали, если открыть. И Инга мне говорит: пойдём ко мне, вместе попишем, чтоб веселее. Честно начали писать, я даже в гугл вбила: «мантикора». В итоге что-то пошло не так, и мы тупо весь вечер смотрели обзоры Бэдкомидиана… Так я ничего и не написала, короче. Утром встала в шесть, с горем пополам скачала какую-то хрень с сайта готовых домашних заданий. А Инга знаете что? Пришла на урок с таким докладом, что мы все сорок пять минут её одну слушали, не отрываясь. Даже всякие на задних партах не болтали почти. Она про селки написала. Ну, знаете, про этих скандинавских девчуль-тюленей, которые ещё могут становиться людьми и даже замуж иногда выходят, только шкурку свою прячут понадёжнее, чтобы никто не нашёл, а то беда. Не знаю, когда она успела накатать про них. Всю ночь сидела, не иначе. Да… Девятый класс. Это после него мы… то есть… Инга… Простите, а можно мне воды?