Все наши несдержанные обещания («А что, если…»)

— Прекрасное платье, ты сегодня очаровательней всех дам здесь. — Спасибо, — сдержанно ответила Виола. Но она была признательна Санджи за его искреннюю доброту и участие, потому что он был совсем не обязан. Потому что это договорной брак, который устраивали их семьи. Виола приняла его, как обязанность. Кто еще укрепит винную империю Дресс Роза браком по расчету, как не старшая наследница?       Но она не ожидала, что ее жених из Винсмоуков не будет с ней отстраненно-вежливым, превращая их будущий дом, который уже строили совместно обе династии, в пустой и одинокий. Не даром третьего сына Джаджа так и прозвали — приятный Винсмоук.       Резкие и жестокие братья, отстраненная сестра, высокомерный глава семьи, они были прекрасными дельцами, но в высшем свете их недолюбливали. Пока не появился Санджи — вежливый, улыбчивый, всегда помогающий в мелочах, будь то подхватить под локоть пожилую леди или накинуть пиджак на плечи замерзшей девушки.       На премии, салоны и приемы его звали обязательно. Так и говорили: «Надо позвать Винсмоуков, не забудь, пожалуйста, отдельно сказать, чтобы пришел приятный Винсмоук».       Его отец, кажется, недолюбливавший Санджи, был вынужден признать, что общество его обожает, и брал его с собой на все значимые события. Черпал из сына социальный капитал как единственное, что тот мог дать. Скоро являться на такие вечера под руку с Санджи станет регулярной обязанностью Виолы, как супруги.       А это был один из первых, пробных камней — крупнейший благотворительный вечер Гранд Лайн. Винсмоуки даже прилетели из Норт-Блю на частном самолете. Виола сидела напротив хмурого Джаджа и чувствовала себя неуютно, пока Санджи учтиво не отвлек ее разговором и не принялся показывать на скользящие по земле города. Он говорил о земных, незначимых вещах, и она ощутила в себе восторг впервые полетевшей на самолете маленькой девочки.       Она была ему благодарна. Она думала, что договорной брак станет для нее испытанием на прочность. Но поддержка пришла, откуда не ждали.       По богато украшенному залу фланировали изнеженные леди из высшего общества под руку с джентльменами в костюмах на заказ. Блестели дорогие украшения, раздавались притворные возгласы радости от встречи.       Санджи почувствовал, что Виоле неуютно рядом с главой семьи Винсмоук, и увел ее тут же, как закончилось официальное представление на красной дорожке с фотозоной. — Ох! — в изящно отставленную ногу Виолы ткнулся мокрый нос, и она пошатнулась от удивления. Санджи поймал ее за спину, мягко удерживая на весу. Его первое касание невесты было крепким и аккуратным, так что Виола тут же перестала волноваться. — Ах ты, маленький террорист! Да ты пахнешь Шанелью так, что тобой самим можно неделю натираться! — Санджи поднял мелкую болонку, снующую испуганно между десятками ног, и улыбнулся Виоле, стараясь шуткой снять испуг перед собакой. — Посмотрим, какую хозяйку ты покинула, разбив ей сердце? — он присмотрелся к медальону, висящему на ошейнике податливо пошедшей к нему на руки собаки. — О, леди Отохиме. Что же, вернем милой леди ее драгоцен… — О, какой кадр! Винсмоук, стой на месте. Я просто ОБЯЗАН сфотографировать тебя с самой гейской вещью в мире! — в лицо им ударила вспышка, когда красноволосый фоторепортер без предупреждения щелкнул пару раз. Виола с детства была готова к такому и успела принять невозмутимый вид.       Санджи же вытаращил глаза — белая стандартная рубашка была закатана по локоть, потому не скрывала полностью забитой татуировками руки. А пирсинги Кид и не думал скрывать, эпатируя чопорных дам из благородных фамилий. — Кид?! Что ты… И это не вещь, а собака! — Да я вообще-то про твой галстук, Винсмоук! Он что, зацепился за тебя, когда ты решил выйти наконец из шкафа? — Да иди… тьфу ты, — Санджи забылся, на миг снова став шестнадцатилетним школьником, отстаивающим свои границы. И тут же покосился на Виолу, ставить невесту в некрасивое положение грубой речью было некрасиво. — Что ты тут делаешь? — Работаю фоторепортером. — Фоторепортером?! — Да. Мы играем в игру: повтори слово «фоторепортер» больше, чем твой соперник, Винсмоук? Черт возьми, кто-то слизал с бутербродов икру, а хлеб положил на место. Гадость! Вот тебе и богачи! Надо это сфоткать! — Кид устроил фотосессию фуршетному столику. — Какого… — Санджи сбился и прокашлялся. — Как такого парня взяли на Первый Благотворительный бал? Он же устроит тут скандал. — Ты его знаешь? — тихонько уточнила Виола. — Это мой одноклассник. Точно устроит скандал. Я бы поставил деньги, если бы наши капиталы вскорости не сливались в один. А так — никакого смысла, — прошептал Санджи, и Виола улыбнулась шутке. Благотворительные балы не такие уж невыносимо унылые. Оказывается. — Наверное, у него есть свое видение предмета. Люди искусства любят таких экспрессивных личностей, — прошептала она. — Он фотографирует людей в свежем ракурсе. — Или фотографирует только женские ноги и на утро после получения материала его уволят, — хмыкнул Санджи. И Виола по-настоящему засмеялась.       В очередной раз заиграла торжественная музыка, оглашавшая прибытие очередной приглашенной селебрити, которая должна была привлечь внимание толстосумов к мероприятию. Прожекторы над входом зажглись, и распорядитель зачитал поставленным голосом: — Двукратный чемпион мира по кендо — Ророноа Зоро!       Толпа загомонила в нетерпении. Кендо был на пике популярности благодаря победам в мировых чемпионатах, которые принес стране этот молодой спортсмен. — Ух, блядь, он редко куда-то свой нос высовывает! Надо его сфоткать, тогда меня точно не уволят на утро! — выматерился на высоком балу Кид и принялся пробираться через толпу.       Виола иронично посмотрела на своего жениха, решив продолжить легкие шутки про увольнение фотографа, и осеклась. На Санджи не было лица, его губы побелели, он пристально вглядывался через разряженную толпу. — Санджи? — она аккуратно тронула его за рукав пошитого на заказ костюма, привлекая к себе внимание. И Санджи вздрогнул и стряхнул с себя перепуганное выражение. — Задумался, — сморгнул он и снова уделил невесте максимум внимания. — Давай уже вернем наш ходячий пуфик Шанели любящей хозяйке? А потом выйдем подышать отсюда на балкон или в сад, а то запах духов от нее просто удушающий.       Отохиме рассыпалась в благодарностях, тут же расцеловав надушенную болонку. Она не прекратила любезничать, расхваливая учтивость Санджи, когда к ним присоединился недовольный мрачный Джадж.       Стоило Отохиме удалиться в поисках своей дочери, как Джадж недовольно цыкнул на Санджи. — Я же говорил делать такие жесты на глазах у фотографа или прессы. Ты уже научишься делать хоть что-то правильно? Если бы ты додумался дождаться фотографа, эта история попала бы в светскую хронику. И чем ты теперь намерен перебить появление Ророноа Зоро? Бесполезный… — Да, я забылся. Прости, — сглотнул Санджи, инстинктивно прикрывая плечом Виолу. Это было зря, с тех пор, как Санджи полюбили в свете, отец перестал распускать руки. Не хотел, чтобы оставались синяки, вызывающие вопросы. — Ублюдок Ророноа не стал ни с кем фотографироваться на стенде. Высокомерный деревенщина, просто смешон. Ты должен перебить его появление. Они будут пялиться на него, как на говорящую мартышку, но включай уже мозги и прояви воспитание, чтобы отвлечь их тем, каким должен быть настоящий человек высшего света. Ты бездарный финансист, так сделай хоть это для семьи.       Санджи поник, опуская голову и сжимая зубы, когда отец унижал его прямо перед невестой. Он думал, когда ему позволят свою семью, все изменится. Пусть он и не знал раньше этой девушки, но ведь любовь можно нажить совместными стараниями.       Виола молчала, тоже не привыкшая перечить главе семьи. Такое же рожденное ради службы родительской империи дитя, как и он. — Мы собирались выйти подышать в сад… — Санджи определенно разочарование для отца сегодня вечером, но он должен сбежать, пока не столкнется с Зоро. Ему казалось, что он рассыпется на части тут же, стоит Зоро с ним заговорить…       Раздался резкий, противный скрежет и грохот. Весь зал вздрогнул, включая Санджи, а кто-то сзади тоже дернулся и ударился о него плечом. — Прошу прощения… — начал Санджи. Извинения бесплатны, и никогда не лишни. Вот почему он был приятным Винсмоуком, никогда не тягался статусом в бытовых мелочах…       Да так и застыл, не договорив фразы.       На него пялился Зоро с бокалом шампанского в руках. От удара плечом шампанское выплеснулось прямо на одноцветное поло, в котором он явился на Первый благотворительный бал. Зоро никогда не играл по чужим правилам, как же Санджи завидовал этой его черте в школе. Порой он казался себе жалким трусом на фоне ничего особо и не делающего Ророноа Зоро. — Да, разбилось! Но зато КАК! — громко оправдывался где-то там Кид, уронивший башню из бокалов.       Они так и стояли и пялились друг на друга, у Зоро медленно открывался рот все ниже и ниже, и Санджи боялся, что же тот в итоге вздумает сказать. — Приношу глубочайшие извинения. Мой сын виноват, он неуклюж. Но все остальные сыновья куда лучше, так что не стоит судить по нему о Винсмоуках, — Санджи спиной ощущал, как разъедала Джаджа злость. За то, что Санджи опозорил его перед звездой вечера, за то, что ему теперь надо извиняться перед неотесанным деревенщиной.       Вполне возможно, Джадж снова его ударит. Не сегодня, ведь в самолете Виола снова будет с ними. Но завтра, утром, когда они вернутся в особняк. Его злость не растворится так быстро. — Завитушка… — потрясенно проговорил Зоро, не слушая Джаджа, и сердце у Санджи снова заболело мучительной тоской так, как в тот последний день в школе, как в ту ночь год назад. Как всякий раз, когда он думал, что точно умрет, но — не умирал.       Только Зоро звал его Завитушка. И только в тот последний год в школе, даже меньше, когда они сблизились. Если подумать, на долю Санджи выпало этих «завитушек» по пальцам пересчитать. Но он помнил их ярко даже столько лет спустя.       Обычно это прозвище прилетало ему в спину, потому что Зоро сидел на парте сзади. И заставляло против воли Санджи краснеть, он вжимал голову в плечи, скрывая предательскую полоску шеи. Но сзади доносился смешок:       «Я все еще вижу твои уши, Завитушка» — Зоро, — кивнул Санджи. В школе он звал его Маримо, но Санджи не хотел, чтобы даже отголосок той тоски, изъедающей его изнутри серной кислотой, коснулся Зоро. Для него пусть все так и остается — в прошлом. Зоро умеет двигаться вперед. — Ах? — Виола слегка удивилась и вопросительно посмотрела на жениха. — О, мои манеры, — как было странно, внутри он рассыпался на части, но снаружи вежливо говорил, кивал Виоле, был безупречным светским джентльменом. Настоящий, шестнадцатилетний Санджи смотрел из глаз взрослого Санджи на это представление, словно заточенный внутри него в тюрьму. Как из глубокого одинокого колодца. — Рад представить, Ророноа Зоро, мой одноклассник. Это мой отец, Джадж Винсмоук, ты наверняка слышал о нем, Зоро, он глава концерна Джерма. И моя прекрасная невеста — Виола Долдо, наследница ДрессРозы.       Зоро пялился теперь уже на Виолу, словно у нее было две головы, не выдавливая в ответ даже приветствия. — Так вы одноклассник моего сына! — громыхнул Джадж погромче, чтобы все слышали. И добился успеха, некоторые дамы заинтересованно обернулись, с кем там Ророноа одноклассник?       У Джаджа был самодовольный вид, когда он схватил без спроса руку замершего Зоро и принялся ее трясти в знак знакомства. Бесконечные вложения в неудачного сына хоть немного окупались социальным рейтингом. Даже неплохо, что он позволил ему ходить в бедняцкую, не частную школу. Звезд с неба в частном лицее Санджи все равно бы не хватал, а так хоть завел знакомства с талантливыми обезьянками, вроде Ророноа.       Санджи запрещал себе думать о школьных годах, смотря на Зоро. Прошло шесть лет, он уже не ребенок. Зоро больше не ребенок — раздался в плечах, бицепс из рукава поло торчит просто нереальный. Он ничем не похож на того подростка с торчащими от бешеной игры в баскетбол во все стороны зелеными волосами. Это взрослый, давно чужой для него человек.       Ты же сам год назад все это обдумал и запретил себе думать «А что, если бы я не был бы тогда таким трусом», Санджи. Этого «если» уже давным-давно нет. — Очень приятно познакомиться, — слегка присела Виола, выбрав обращение к Зоро, как к представителю своего класса. Перед простолюдинами не делали книксен. Но Зоро не мог понять этих тонкостей, ему было так плевать, так бесконечно насрать, что аж Санджи завидовал. Снова.       То, как Зоро нравился девчонкам. То, как мог прийти домой с любой бедой, и его семья поддержала бы его во что бы то ни стало. То, какие у Зоро были друзья. То, какая у Зоро была большая, неподдельная мечта. То, как Зоро всегда сам выбирал свой путь. То, как Зоро не боялся ошибок. То, как Зоро не боялся жизни.       Снова эта жгучая зависть, которая палила душу Санджи. И которая сразу истлевала в ничто, когда Зоро бросал болтовню со своими друзьями, лишь только завидев Санджи в дверях. Когда Зоро делился своими мечтами и страхами только с ним.       В тот год старшей школы Санджи тоже чувствовал себя особенным. Не как Зоро, потому что тот был звездой школы, но все равно по-настоящему. Потому что был особенным для Зоро. И Зоро все делал настолько искренне, что Санджи в те дни не сомневался в своей особенности, что бы отец и братья ему не говорили.       Больше никогда за последние шесть лет после выпуска он не был так счастлив в жизни. И он сам был в этом виноват, он струсил. А Ророноа Зоро презирает трусов.       Зоро молчал. Джадж, держащий в руках его руку, наконец сам ощутил неловкость и отпустил ее. — Твое поло, мне очень жаль, что так вышло… — начал было Санджи извиняться. И Зоро наконец посмотрел на него осмысленно.       Но лучше бы он этого не делал. В его взгляде мелькнула такая ярость и ненависть, что Санджи осекся. — Мне нужно вытереть пятно, — буркнул Зоро, не удостоив пристыженную Виолу даже кивком, хотя она поприветствовала его. Зоро отвернулся и быстро ушел, не уронив на Санджи больше ни взгляда.       И почему Санджи такой трус? Если бы на него не напал тот дальнобойщик, если бы Санджи не был таким беспомощным… смог бы он решиться. Смог бы он столько лет продержаться рядом с Зоро и все еще быть тем, к кому Зоро идет тотчас, когда Санджи входит в комнату? — Ты знаком с Ророноа Зоро и молчал?! — Джадж резко дернул его за руку, стараясь не привлекать внимание, он вонзил ногти через рукав в предплечье Санджи. — Ты бы мог появиться с ним на встрече одноклассников. Провести ее в нашем особняке. Почему ты такой тугодумный идиот, раз я узнаю, что ты знаешь чемпиона мира, только сейчас?! — Мы с Зоро не настолько близки, — попытался жалко оправдаться Санджи, чувствуя, как по щекам расползается жгучий стыд. Виола смотрит, как отец распекает его за очередное разочарование. Теперь ее отношение изменится, теперь она решит, что Санджи…       «Жалкий», — раздался в голове голос Зоро. Тогда в кладовке для спортинвентаря в солнечных лучах стояли столбы пыли, и один из них вдруг стал твердым, как кинжал, и пронзил сердце Санджи.       В тот день Зоро назвал его тем же словом, что и отец. Он извинился, он исправился, Санджи снова был счастлив просто сплетать с ним пальцы с короткие часы вместе. Но это слово, это брезгливое выражение лица так и не выветрилось до конца из памяти Санджи.       Быть может, поэтому Санджи и испугался в тот последний день в школе. Что еще чуть-чуть Зоро узнает его и точно снова назовет его так. Быть может, неосознанно, Санджи сам хотел все прекратить — законсервировать все то счастье, в одном годе. Чтобы не разбить его пошлостью, а доставать и любоваться в памяти, как красивой елочной игрушкой. — Достаточно близки, чтобы он узнал тебя первым! — рыкнул тихо отец, продолжая до мяса вдавливать ногти в руку Санджи. — Тут нет ни Рэйджу, чтобы свести ее с ним, как пару. Ни твоих братьев, чтобы они поговорили с ним прилично о спорте. Так что я остался только с тобой. И ты в одиночку точно не превзойдешь фотографии Ророноа Зоро на этом вечере. На утро в прессе будет только он! Твой единственный шанс — пойти и уговорить его пофотографироваться с тобой. Эксклюзивно. Он ни с кем не фотографировался на стенде, я наблюдал. — Что?! Нет, Зоро не согласится… — Ичиджи управляет компанией, — пробормотал тихо отец, но Виола все слышала. Она была собранной и мрачной, она больше не была заодно с Санджи. — А от тебя требуется такая ничтожность — не завалить фотосессию с тупоголовым спортсменом. Сделай хотя бы это, не будь таким разочарованием для семьи. Каждый из твоих братьев делает все для ее блага, в том числе, и для твоего блага. Санджи низко опустил голову. У всех своя роль, и даже для него смогли найти. Иногда отец даже доволен той репутацией, которую создает им Санджи. В этом мире для него по крайней мере сохранилось место, потому он должен стараться изо всех сил.       Да, и Зоро уже давно нет до него дела. Он не может подводить свою семью, просто потому что трус и слабак. — Хорошо, отец, — выдавил Санджи, низко опустив голову, — Я постараюсь. — Старание — это не результат. Только в детском саду дают медали за старание, — сварливо отчитывал Джадж Санджи, снова навевая воспоминание о школьных годах. «Всего девяносто баллов?!». Санджи инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая удара. Отец давно не бил его, но память жила. А ведь Санджи уже давно не ребенок. Сегодня что — вечер ностальгии? — Фотосессия с Ророноа Зоро. Сегодня на Балу, уговори его! И на ней под камерами ты объявишь о дате свадьбы. Только так можно гарантировать, что тебя хоть как-то будут слушать и снимать. А то открытие любой новой кондитерской сети Шарлотт заглушит в прессе новость о твоей свадьбе. — Я поговорю с ним, — бесцветно согласился Санджи. — Виола, простишь меня, если я оставлю тебя ненадолго.       Виола кивнула. Она избегала смотреть ему в глаза. Его очарование продлилось недолго, отец быстро обнажил его реальное положение в семье. Но Санджи знал, что Виола уже не может отказаться от брака. Концерн Джермы куда могущественней Дресс Розы, компания может не пережить мести Винсмоуков.       Софиты отражались в бриллиантах и сверкающих тканях платьев дам, все это слепило глаза Санджи, путало его. Зоро нигде не было. Он узнал бы и в тысячной толпе его зеленую макушку.       Он всегда узнавал его на съемках крупным планом, когда по спортивному каналу показывали состязания. Если бы они играли в игру «кто первый найдет Зоро на фотографии тысячной толпы», Санджи бы всегда выигрывал. Но у него не было друзей в бизнес-академии, чтобы играть в такие «глупые» игры. Там увлекались статусом и показательным потреблением.       Зеленые волосы мелькнули в отражении стеклянной двери, их владелец уходил из зала куда-то вглубь коридоров.       Санджи заставил себя не переходить на бег, устремиться за поворот уверенным слегка свободным шагом, чтобы не привлекать внимание.       И только когда он повернул и скрылся от чужих взглядов, он увидел, как скрывается Зоро за поворотом, и побежал. Ему было плевать, что кто-то увидит его в отражении дверей, как сам он увидел Зоро в этом коридоре. — Зоро!       Тот вздрогнул, но шага не сбавил, не желая тратить время на Санджи. Он был прав, Санджи сам упустил все шансы. Но если Санджи не будет стараться, он потеряет даже то, что имеет в семье Винсмоуков, единственное положение, где ему еще есть место. — Зоро, погоди! — он запыхался слегка, вот чешет. Конечно, он же спортивный чемпион. — Чего тебе? — шикнул Зоро недовольно. Он стал выше, суровее, его брови стали еще более угрожающе хмуриться. Санджи узнавал черты того самого недовольно женихом сестры подростка, проглядывающие через сурового, неприязненно глядящего на него мужчину. — Сфотографируйся со мной. — А?! — Зоро даже оторопел от такой наглости. На груди у него все еще темнело пятно от шампанского. — С чего бы?! Ненавижу репортеров. — Прошу тебя, Зоро, — не отставал Санджи. Ичиджи рулит целой компанией, а он — не может уговорить своего бывшего на пару фоток? Джадж будет прав, когда назовет его бесполезным. Зоро вдруг резко остановился, так что Санджи чуть в него не врезался, и развернулся. — И это все, что ты хочешь мне сказать после шести лет?! Тогда вот что я тебе скажу. И запомни, а лучше тату себе на роже выбей: ИДИ НАХЕР. И не смей со мной больше никогда заговаривать!       Он развернулся и пошел прочь, оставляя за спиной онемевшего Санджи. У Зоро есть полное право злиться на него, но какой в этом смысл сейчас. Все давно в прошлом, особенно для Зоро. — Нет, послушай, я обещаю, что угодно, — побежал он следом, игнорируя угрожающий вид Зоро. У того даже волосы на затылке ощетинились от такой наглости. — Хочешь, на все лето дам ключи от особняка Винсмоуков у моря.       Зоро остановился при слове «море», словно застрял в нем. Санджи воодушевился первым успехом. — Луффи и ребята будут в восторге. Порадуешь их. Он огромный! — Море, да? — на лице Зоро была улыбка отвращения. — Я думал, ты не бывал на море. — Я им никогда не пользовался, я же тебе говорил, — брякнул Санджи и осекся. Не стоит показывать Зоро, что он наизусть помнит любой диалог, что был между ними в последний год старшей школы. — Сам, значит, никогда не пользовался, а мне достанешь? — снисходительно смерил Зоро его взглядом. — Да не стоит. Чемпионы, знаешь ли, прилично зарабатывают. Награды, рекламные контакты там. Могу позволить себе снять на лето дом. А захочу — вовсе купить. — Нет, я не это имел в виду… Я просто предлагаю, — засеменил за ним Санджи. — Я не знаю, чего бы ты хотел.       Он опять прикусил язык, когда Зоро снова остановился и с ненавистью на него посмотрел. Зоро бы хотел, чтобы его не предавали. Зоро бы хотел, чтобы тот, в кого он влюбился впервые в жизни, не был таким жалким трусом. Санджи снова стало стыдно за себя, и он отвел взгляд.       Зоро даже не стал ничего говорить в дополнение ко взгляду. Просто снова зашагал прочь от него по коридору. Санджи понимал, что навязывается, но разве Зоро может презирать его сильнее, чем уже презирает? — Погоди, погоди, Маримо, да куда ты идешь, — он уже запыхался бежать следом.       Школьное прозвище ударило Зоро еще сильнее, чем слово «море», и он процедил сквозь зубы, словно через боль: — В туалет, конечно. Смыть эту липкую дрянь. — Ты в своем репертуаре. Ты идешь на крытую парковку по этому коридору. Вечно ты теряешься, Маримо, — Санджи сам не понял, как схватил Зоро за руку и потянул в нужном направлении. Как когда-то в школе, когда Зоро вечно не мог найти спортзал. — Вон там есть один туалет, я помню.       Зоро неожиданно покорно позволил тащить себя за руку по коридору. Всегда горячая и мозолистая ладонь Зоро через годы ощущалась в руке Санджи настоящей лапищей, как Зоро раздался. Только сильнее убеждая Санджи, что они буквально выросли совсем в других людей, не похожих на тех подростков. И то, о чем грезит Санджи, — только рисунки на песке, которые никогда не повторить.       Санджи втащил его в дальнюю уборную. Гостевая была ближе к залу, а эту использовали редко, только если артисты. Потому что она была ближе всего к рабочему выходу со сцены. Не удивительно, что в большом мужском туалете никого не оказалось. — Вот и пришли. Я спас тебя от бесцельного блуждания, а то бы о тебе скоро легенды стали слагать, как о призраке здания, — натянуто пошутил Санджи, тут же отпуская руку Зоро.       Тот прошел к раковинам и оперся обеими руками по краям одной из них. Тяжело глянул на свое отражение. — Говоришь, пойдешь на что угодно ради тупой фотосессии, которую явно хочет твой папаша? — Зоро поймал разоблаченный пристыженный взгляд Санджи в отражении зеркала. И удержал зрительный контакт. — Хорошо. Тогда отсоси мне.