Все наши несдержанные обещания («А что, если…»)

      Санджи замер в дверном проеме уборной. Зоро мрачно смотрел сам на себя в зеркало над раковиной, не обращая на него внимания. Секунды тянулись почти громко, пока Санджи укладывал эту мысль в своей голове.       А. Вот оно как. Вот как должно заканчиваться детство. Его подростковая влюбленность в Зоро была очень невинной, он не думал о вопросах пола или секса, он думал о любви.       Санджи мягко как кошка проскользнул в уборную и прикрыл за собой дверь. — Хорошо. — А?! — Зоро резко обернулся, прижимаясь задом к столешне с раковинами. Санджи тут же опустился прямо перед ним на колени, не обращая внимания на чистоту пола. Поза уже удобная, есть обо что опереться. И взялся за ширинку простых штанов Зоро, выглядящих неуместно на дорогом балу. — Эй, ты чего! — Зоро аж взвизгнул, когда дернулся и вырвался из стягивающих с него штаны рук. — Как понять — чего? Ты же сам попросил, — недоуменно ответил Санджи, все еще стоя на коленях. — А ты прямо сел отсасывать?! Ваще без раздумий?! — Зоро зачем-то прикрывал ширинку руками. Словно сейчас Санджи набросится на него ртом и как овладеет его членом. — Но таково было твое желание! Ты решил облегчить свою обиду, отомстив мне таким унижением. Я решил, что это отличный способ распрощаться с юношескими иллюзиями по поводу первых отношений. Чтобы меньше о них вспоминалось. Это идеальный вариант, где каждый получает свое. — Чего? — хлопнул глупо глазами Зоро. — Говорю. Ты мне отомстишь. Я — разочаруюсь от обиды. Вдвойне выигрышная для нас двоих ситуация. Так что не капризничай, Маримо, и иди сюда, — Санджи командно показал пальцем на место между ним и раковиной, все еще не вставая с колен. Даже не заметил, что назвал Зоро как в юности — Маримо. Наверное, потому что ему только что пришлось ему опять, как в школе, разжевывать расклад отношений между людьми. — Черт! Блять! Теперь, когда ты все так объяснил, мне уже как-то и не хочется! — нервничал Зоро, прикрывая «свое сокровище».       Санджи иронично приподнял бровь. — Ты же сам попросил. Хотя мог пожелать чего угодно. Я думал, ты четко все осознаешь. Вряд ли ты искренний фанат хуевых минетов в туалете, что на все готов ради них. — Какого хера ты такой умный?! Сразу все так разложил! — Только ты считаешь это моим недостатком, — хмыкнул Санджи, не упоминая, что, наверное, только Зоро и считает его таким уж умным.       Но внутренне он расслабился, что не придется отсасывать Зоро. Опыта с мужчинами у него не было. И даже если получать его, то не стоя в туалете на коленях перед тем, чье имя ночью выводил пальцем на простыне, глупо хихикая. Санджи был романтик, ему было безумно жаль опошлять последнюю свою наивную иллюзию.       Он легко поднялся и подошел к Зоро, на лице которого была ничем не прикрытая паника. — Ну, так что? — спросил он Зоро почти в упор лицом к лицу. — Попросишь отсос? Или что-то большее? — Не… не подходи ко мне! — паника овладела Зоро целиком. Он дернул за ручку туалетной кабинки и быстро исчез в ней. Щелкнул замок.       Пришла пора Санджи удивленно смаргивать. Маримо просто сбежал от него в кабинку. Как по-детски нелепо.       Увидеть сегодня Зоро было больно, сильнее, чем он представлял. Но Санджи же давно все решил. Потому боль будет его точкой роста. Возможностью перечеркнуть все глупые мечтания, что он не успел вытравить за последний год. Так люди взрослеют — перестают наконец убегать. — Маримо, сколько тебе лет? Ты что, заперся от меня на унитазе? — он поступил не менее зрело: встал на четвереньки и заглянул снизу в кабинку.       Зоро сидел на закрытом унитазе, широко расставив ноги, и прятал лицо в больших загорелых ладонях.       Он не ожидал увидеть Завитушку на балу — совершенно случайно обернулся и его лицо так близко. Его челка, его глаза, даже пахнет Завитушка по-своему. Спустя столько лет Зоро все еще помнил. И воспоминания до последней черточки совпадали с реальным Завитушкой. Зоро умел не забывать дорогих людей.       Чего Зоро не умел, так переживать душевную боль. Потому так редко подпускал к себе, потому так мало было у него по-настоящему близких людей. Но Завитушку он впустил всего, прикипел каждой частичкой души, и место окончательного отрыва, когда по телеку сказали, что Санджи Винсмоук объявил о помолвке, кровоточило и гноило внутри и по сей день — год спустя.       До этого Зоро преданно по-собачьи ждал, свято веря, что вот-вот Завитушка придет к нему. Как обещал в день Выпускного.       Зоро пообещал, что больше никогда не будет плакать по тем, кто его предал. Он держал это обещание с семи лет. — Заткнись! Уходи! — прокричал он через ладони. Зоро всегда был плох с чувствами — поспешные выводы, резкие реакции, незнание, что делать со своими эмоциями. Санджи помнил, как тот отказался от завтраков из-за того, что у Куины появился парень.       Но сейчас-то чего? — Как я могу уйти, когда мне нужен фотосет? Просто скажи без валяния дурака, чего ты хочешь? — сказал Санджи, все еще подглядывая снизу. Зоро раздвинул пальцы, увидел одним глазом лезущую из-под двери рожу и дернулся, ударяя Санджи носком ботинка. — Уй! — Санджи едва успел отдернуться. — Нехер сюда лезть! Проваливай! Я не знал, что ты будешь тут. Ты же в ебаном Норт Блю за тысячу километров! Я бы не пришел, если бы знал! — голос у Зоро был сдавленным, словно он… приглушал рыдания? Вот почему он заперся.       Не думая ни о чем, кроме Зоро, Санджи снова упал на четвереньки и сунул голову под дверь. — Маримо? Что с то… — Зоро плакал. Прилагая немыслимые усилия воли, чтобы не плакать, но не справлялся. Слеза против воли сбегала по его щеке, мужественно втягиваемая сопля тут же вырывалась из ноздри обратно. Зоро держал бой, который проигрывал. Увидеть Завитушку через шесть лет оказалось сильнее него. И он не желал, чтобы Санджи был свидетелем его проигранного боя. — Прости! — Санджи тут же вскочил на ноги, нервно заметался вдоль рядов кабинок.       Что-то с Зоро не так. Это Санджи думал, что сломается и устроит сцену, если они с Зоро столкнутся лицом к лицу. Это он хотел сбежать в сад до конца бала, лишь бы не рисковать. Так почему теперь Зоро запирается, и голос его содрогается от рыданий. — Я думал, что тебе уже давно плевать. Что тебе все равно. Потому я решил попросить фотографии… Если бы я знал, что тебя это все еще ранит, я бы никогда так не сделал. Хорошо, я… я уйду. Это было грубо с моей стороны, так преследовать тебя. Я не хотел быть жестоким. — Вот и вали нахуй! — прорычал Зоро из кабинки, все еще не решаясь показываться.       Санджи испуганно прошел пять шагов почти до двери наружу и замер, прислушиваясь к кабинке. Зоро старался не издавать и звука, ожидая, когда Санджи уйдет, чтобы умыться. — Дай мне пятнадцать минут, а потом выходи. Меня в зале уже не будет. Я придумаю повод, чтобы уехать в спешке, мне только нужно объяснить все Виоле.       Тишина в ответ. Санджи закусил губу и положил руку на ручку. Все это было нечестно. Это он должен был кричать на Зоро и обвинять его в обмане. — О, да! Удачной поездки с той твоей… лощеной рыбиной! Уебывай! — А? — не понял сначала Санджи. А потом к нему пришло медленное осознание. — Не смей обзывать Виолу-чан. — Иди нахуй! — зло прогромыхало из кабинки. — Я не обязан уважать желания такого ебаного лживого ублюдка! Поучать он меня еще будет, ебучий обманщик!       Сердце Зоро грозилось вот-вот разорваться, в груди не хватало воздуха. В жизни он не думал, что встретить Завитушку вот так близко будет гораздо больнее, чем скулить и зализывать раны в одиночку, запершись с квартире с тремя ящиками текилы. Кажется, Луффи пришлось выбить дверь к исходу второй недели.       Но встретить Завитушку вот так — это было выше его сил.       А теперь еще Завитушка медлил и не спешил уходить. Наоборот, к собственному ужасу Зоро услышал, как Завитушка вздохнул и мягко простучал набойками по кафелю обратно. — Что мне сделать, что тебе стало легче, Зоро? — теплый, заботливый голос совсем близко-близко звал его за стенкой. Завитушка всегда был такой, способный простить даже самое ублюдское отношение и спросить: а с тобой-то что. «Я всегда прощаю тех, кого люблю», — вспомнилось Зоро, и его уши вспыхнули. Столько лет прошло и только сейчас, только вот в этот долбанный момент его озарило, что Завитушка тогда вот так первым признался ему в любви. А Зоро даже не понял.       И от этого становилось только больнее. — Ты ничего не можешь сделать, чертов лживый предатель! — почему, все должно было рухнуть? Почему ты любишь кого-то, а все распадается на части, а ты не в силах ничего с этим поделать. Зоро сходил с ума от бессилия. — Я бы хотел, чтобы ты сдержал обещание! Нет, не так! Я бы хотел, чтобы мы вовсе не встречались!       Зоро выкрикивал от боли обидные слова, которые больше не ранили Санджи. Не так, как могли бы ранить год назад.       Когда-то этот огонь обиды пылал и в Санджи. Но это прошло, время съедает любой огонь. Остались только печаль и тоска по тем дням, когда он был для кого-то восхитительного целым миром.       Санджи прислонился к стене между кабинками спиной и сполз по ней, вытягивая перед собой ноги. Зоро замер в кабинке, увидев через щель внизу лежащие на полу вытянутые ноги Завитушки. Его начищенные ботинки, тонкие лодыжки и сильные икры. У Завитушки были очень красивые ноги, Зоро всегда так думал. Завитушкины ноги — причина номер пять его мокрых снов в старшей школе. — Давай я помогу тебе разобраться, что делать с этим гневом, Маримо, — устало сказал Завитушка снаружи. — Я же хороший советник по отношениям. Помнишь, как я помог тебе с Куинои. — Так, что у нее скоро будет второй ребенок от парня, с которым ты помогал ее разлучить. Охрененно помог! — нервно крякнул Зоро. — Уже второй! Надо же, как быстро. Я рад за Куину-чван! — Вообще-то шесть лет прошло, они поженились сразу после универа, — Зоро не мог отвести взгляда от лодыжек предателя. — Но она счастлива?       Зоро немного помедлил. Не очень-то он хочет делиться личным с этим ублюдком. Завитушка больше не его близкий человек. Но что-то переселило его и он буркнул: — Да. — Это… это замечательно, — тихо сказал Санджи. И внезапно спросил: — Итак, ты хочешь знать, как сделать так, чтобы не бояться, что другие люди тоже оставят тебя? — Что?! Иди нахуй! Мне не нужна психологическая помощь. Мне нужно было, чтобы ты пришел ко мне, как и обещал! Через сколько угодно лет! — Зоро ударил в дверь кулаком, и та содрогнулась.       А ноги предателя — нет. Зоро замер, услышав, как чиркнула зажигалка. Завитушка затянулся сигаретой, сидя на полу, прежде чем спокойно ответить. — Я знаю, как справиться с этой злостью, Зоро. Потому что я приходил к тебе.       Зоро подумал, что ослышался. Потому что это не имело бы никакого смысла. Если бы Завитушка пришел к нему, Зоро бы затащил в дом, запер дверь и никогда больше не отпускал. Зоро бы сделал все, чтобы его семейка никогда не нашла Завитушку. Переехал куда угодно. Если бы он только завидел Завитушку издалека, он бы бежал к нему, не чувствуя ног. Если бы Завитушка пришел… вывод напрашивался один — все это жестокая ложь. — Брехня! Я ждал тебя! Ты сказал, что станешь самостоятельным и приедешь, просто тебе нужно время. И я верил тебе, как идиот!       Зоро задыхался от ярости. Обмануть его и продолжать врать даже сейчас. Ублюдочный лицемер! Его ярость оборвал сухой, бесцветный голос Завитушки из-за двери: — И я приехал. Хах, хотя и не стал особо самостоятельным. Просто я понял, что навсегда останусь в клетке семьи Винсмоуков. Отец объявил без моего ведома о помолвке, стоило мне закончить академию. Так что я собрал вещи, сел на самолет и прилетел в Гранд Лайн. Нами дала твой адрес. — Прилетел?! Нами?! Что за… ты бы позвонил!       Зоро ушам своим не верил, что за чушь городит Завитушка. К тому же Нами ничего ему не говорила потом. Но тот лишь медленно и долго затянулся, так что запах сигарет заполнил и тесную кабинку Зоро. — Я спрашивал номер, но Нами сказала, что если я решился, то я должен ехать, а не тянуть. И что я должен лично принять решение на месте. Сам все ощутить. Вот я и прилетел. — Но я тебя не видел! Она дала не тот адрес! — Зато я видел тебя… — еще одна длительная пауза, словно Завитушка забыл, о чем рассказывал. — Был уже поздний вечер, довольно темно, потому что была поздняя осень. Я стоял на тротуаре напротив дома, где ты снимал тогда квартиру, — Зоро замер, не веря словам, но и не решаясь перебить, потому что следующая фраза ударила наковальней: — И там я увидел тебя.       Завитушка опять надолго замолчал, затягиваясь, а в голове Зоро не было ни одной мысли. Перед глазами стояла почему-то картина из школьной жизни — он пытается не уснуть на уроке математики, а спереди сидит Завитушка, и его шея то краснеет, то бледнеет и внутри у него идет какая-то дурная, неизвестная Зоро жизнь. И эта неизвестность Зоро бесит. — Ты был пьян, и ты был… не один, — продолжил наконец Завитушка. — Вы шли в обнимку с каким-то веселым парнем из бара, он постоянно что-то болтал. Кажется, вы оба были пьяные. Я думал окликнуть тебя… но потом этот парень оступился, ты поймал его, притянул и вы поцеловались… Вы были прямо через улицу от меня, но меня словно и не было в вашем мире. Я почувствовал себя таким идиотом с этим огромным чемоданом, словно реально думал, что ты сразу позволишь мне у себя поселиться. — Я… Я… — Зоро хватал ртом воздух, вспоминая ту осень. Отвратную осень, когда по телеку крутили новости о Винсмоуках, а газеты взорвались фотографиями этой… Виолы. А Завитушка, который обещал примчаться к нему, как только станет достаточно взрослым, обручился, позабыв все клятвы, с богатой красоткой.       Зоро решил сначала, что не сломается. Что никто не может сломать великого Ророноа Зоро. Он как раз проебал титул после выигрыша на первом мировом чемпионате. И решил из злости, что станет несгибаемо сильным. Он тогда совсем не понимал, что пытаться замещать Завитушку кем-то другим больнее и отвратнее, чем быть одному. Просто для того, чтобы понять это, Зоро потребовалось очень-очень много глупых поступков и алкоголя. Он же не был такой же умный, как Завитушка, который сразу все смекает. — Я не ушел сразу, — спокойно продолжили торчащие в щели ноги Санджи. — Я сел на чемодан и решил дождаться, пока ты не останешься один. Я так давно тебя не видел. Я убеждал себя, что даже если я опоздал, и ты устал ждать, ты будешь рад увидеть меня. Но вы вошли, включили свет, врубили музыку, и смеялись и… шумели, кхм, кхм, — судя по голосу, Завитушка смутился. Он всегда смущался, когда речь заходила о сексе, и это было странно сейчас, когда они такие взрослые. — …почти до рассвета. Я помню, потому что на рассвете пошел ебучий холодный дождь. А я сидел как идиот на своем чемодане, слушал эти звуки и пялился на твое окно.       Зоро увидел, как прокуренный до фильтра окурок прокатился по полу туалета вдоль ноги Завитушки. Тот выронил его. — Вот я извращенец, да? — горько пошутил Завитушка. — Но я просто… не знал, куда мне идти. Это так тупо… В этом был весь мой план. Что я прилетаю к тебе и тут же останавливаюсь у тебя со всеми вещами. Очень по-взрослому, да? Это было довольно тупо с моей стороны. Нагло было думать, что ты будешь ждать меня целых пять лет, — горько хмыкнул он. — Трусы не заслуживают таких подвигов. Если бы я решился сбежать из дома сразу после выпуска, как ты просил… Я бы не украл столько лет твоей жизни. Самое дерьмовое, что я ни черта не повзрослел. Не стал независимым. Я просто закончил финансовую академию и поднаторел в том, чтобы делать то, что нравится моему отцу. И приехал я к тебе, когда окончательно испугался, что меня запрут в брак с чужим человеком. Испугался сильнее, чем покинуть дом вникуда. Совсем не круто. Ты заслуживаешь какой-то более крутой истории, Маримо. — Но я ждал тебя! Каждый день! — у Зоро кружилась голова, и он не мог встать с унитаза. Ноги подкашивались и роняли его обратно.       Завитушка приехал к нему?! Как и обещал?! Сбежал от ебаной семейки, решился и был готов навсегда принадлежать Зоро. А он… он сломался от новостей. Решил, что люди больше никогда не сделают ему больно, потому он больше не будет циклиться на близости. Кому она вообще нужна! Он просто найдет себе парня, будет получать от жизни все. И вкрадчивый обманщик не проникнет в его сердце, и не поставит потом на колени.       Проще говоря, Зоро переживал бунтарскую стадию расставания после новости о помолвке Винсмоука. — Я был там и на следующую ночь. Не думал же ты, что такой трус, как я, сразу поймет, что ему тут не место? Что не будет цепляться за любой шанс… — голос Завитушки был горьким, но спокойным. Он не плакал, потому что пережил все это еще год назад. И смирился. — Дождался утра прямо там, на тротуаре. Я думал, что, может, утром поговорю с тобой. Но вы вышли из дома вместе, снова в обнимку, и он вис на тебе… Было неловко появляться, ведь я сталкерил за вами всю ночь. Потому я пошел отсыпаться в мотель и дожидаться вечера, чтобы уже поговорить с тобой. Но ты снова появился навеселе в обнимку. С кем-то новым.       С другим веселым и пьяным парнем, и вы так же не заметили меня на другой стороне улицы. — Это ошибка! — Зоро обхватил руками голову, сходя с ума в тесной кабинке туалета. Он должен был ждать! Даже когда объявили о помолвке! Он должен был верить, а не впадать в жалость к себе, шляясь по бесконечным барам и цепляя каждый раз разного парня, чтобы доказать себе, что он может найти и получше Завитушки. Что одиночество в душе можно заглушить.       Но это было так тупо. Зоро был такой тупой. Только через три месяца он понял, что никогда не найдет никого лучше Завитушки. И не только потому, что сравнивать было не с чем — он трахал незнакомцев, но с Завитушкой они так ни разу и не переспали. А потому что не важно, лучше они или хуже, у них общее только одно — все они НЕ Завитушка. И в них нет никакого смысла.       Зоро провел столько времени в постели с ненужными ему людьми, чтобы понять такую очевидную вещь. — У меня было время подумать на той чертовски холодной улице две ночи подряд, — спокойно продолжал Санджи. — Я не виню тебя, никто не будет ждать другого пять лет, лишь потому, что он слишком боялся жизни, чтобы сбежать сразу после школы. Тогда… я должен был переступить через свои страхи ради тебя. Сейчас я понимаю, каким эгоистом я был. Черт возьми, я просто испугался одной неудачи и все разрушил… Санджи не видел за дверью, что творилось с Зоро. Тот раскрыл рот в немом крике и закусил кулак. Завитушка, которого он так долго ждал, все же пришел к нему. Это он облажался. Как же он облажался, потому что был слабак! Потому что перестал верить Завитушке всего пять лет спустя. — Наверное, мне стоило все равно сбежать из дома год назад, — бесцветно продолжал тот, и Зоро понимал, что внутри у него уже все давно выпалено. — Найти жилье, подделать документы, чтобы моя семья меня оставила. Тогда, быть может, когда бы ты расстался со своим очередным парнем, мы могли бы случайно встретиться. Как равные, как одинаково свободные. А то торчать там под дождем с чемоданами у твоего дома было так… как ты мне тогда сказал? Жалкий. Я боялся, что ты снова так скажешь.       Зоро сжал кулаки так, что они побелели. Зоро не это имел ввиду, Зоро не это хотел сказать. Он просто… Ах, как же чертовски он был плох, когда дело касалось эмоций. Он бы и тогда не справился, если бы Куина не объяснила.       «Разве это жалко — быть готовым ради того, кого любишь, на все на свете? По-настоящему на все, а не только выпендриваться».       Еще одно чирканье зажигалки. Санджи закуривал еще одну сигарету. — Но я ведь тогда сбежал из дома не ради свободы. Я сбежал ради тебя. И когда все оказалось так… глупо. Наивно. Что я прибегу на все готовое, и ты примешь меня с распростертыми объятиями. Я сидел на холодной улице и думал, что во внешнем мире меня никто больше не ждет, и я никому не нужен. А в семье Винсмоук на меня возлагают надежды, что я укреплю концерн. Что я сыграю свою роль, отведенную только мне. Здесь единственное место, которое я додумался занять, — мерзнуть под дождем и пялиться на окна живущего по-настоящему жизнь бывшего. А там… там у Винсмоуков от меня будет больше толку. Так я буду нужен. Потому я забрал чемодан и купил обратный билет. Все могло бы сложиться иначе, не будь я таким трусом. Прости, Маримо.       Ноги на полу зашевелились и исчезли — Санджи согнул колени, чтобы подняться с пола. Зоро обуяла паника, что он снова ошибется, снова сделает не то. Но если ничего не сделает, Завитушка снова уйдет.       Не зная, как поступить, он резко толкнул дверку. — Уй-уй-уй! — Завитушка валялся на полу, схватившись за лицо. Он не собирался никуда уходить, а встал на четвереньки, чтобы опять заглянуть в щель снизу.       Так Зоро разбил лицо любви всей своей жизни во второй раз.