Все наши несдержанные обещания («А что, если…»)

— О, нет, нет, нет! — Зоро кинулся на колени перед завывающим Завитушкой, тот зажимал лицо руками, валяясь на полу туалета. — Дай мне, дай посмотреть!       Он усмирил шипящего от боли Санджи, и тот сквозь боль позволил ему убрать руку. Вдоль скулы пролегала довольно обширная, но неглубокая ссадина — Зоро коротко шоркнул дверкой по лицу, когда открывал ее. — Тц, — поморщился Зоро, видя проступающую каплю крови из разодранной кожи. — Пошел нахер. Оценивать он меня еще после такого будет, — проскрипел Санджи. — Что? Нет, я не про это… Нужно смыть кровь. Давай, Завитушка, пойдем, — Зоро забыл прятаться в кабинке, он поднялся на ноги и утянул с собой вверх Санджи. Его чуть покачивало от удара по голове.       Зоро много занимался спортом, получал удары на соревнованиях, и знал, что от такого удара может быть сотрясение. Он встревожено всматривался в лицо Завитушки. Зоро отвел его к мойке, смочил одно из бумажных полотенец и принялся аккуратно, то и дело дуя на ранку, чтобы это уменьшило боль, протирать ссадину. — Прости, прости, Завитушка. Я не хотел… — Просто заткнись, — шипел Санджи, морщась от касаний мокрой салфетки.       Оба они из-за случившегося не замечали, насколько близко стояли друг к другу. И как дыхание Зоро касалось щеки Санджи, и как его пальцы второй руки, фиксирующей голову, закопались в светлых мягких волосах.       Зоро заметил первым. Пока Санджи все еще шипел на мокрую салфетку, Зоро вдруг посмотрел вблизи в голубые, чистые глаза. Вспомнил тот момент очарования: «Если я тебя уроню, я тебя поймаю». Они были такими детьми, глупыми и наивными, но почему его сердце сейчас бьется точно так же бешено, как в те дни. — Хах, — не сдержал усмешку Зоро. Санджи с подозрением воинственно приподнял крученую бровь: — Что такое, Маримо? — Вспомнил. Ха… ха-ха… про самолет. Помнишь, как Куина вошла, а там самолет? — он уже плохо сдерживал смех, его грудь подрагивала. И он заразил этим воспоминанием Завитушку. Тот тоже хрюкнул от смеха. — Мне до сих пор стыдно, — он был смущен, но смеялся. — Аха-ха-ха… — И осекся, поймав взглядом свою скулу в зеркале. — Как я теперь появлюсь на балу…       Зоро бросил салфетку в раковину и уверенно взял Завитушку обеими руками за голову. Вся обида брошенности, вся злость на решившего жениться Завитушку затерлась под волной воспоминаний о школьных годах. Когда оба они были так юны, и так по-детски влюблены. — Тогда просто не возвращайся туда.       Санджи испуганно поднял взгляд и увидел это в глазах Зоро. То настоящее, что увидел когда-то в школе. Что заставило его поверить в то, что Зоро серьезен по отношению к нему. — Зоро, нет… — сказал он, не отпрянул, когда Зоро медленно коснулся уголка его губ губами. Его руки были свободны, но он не оттолкнул Зоро в грудь. Он не отступал и не вырывался, когда Зоро медленно, по миллиметру целовал его.       Зоро целовал его нежно, но напористо, всегда требуя еще, вперед, большего от Санджи. То, что будоражило Санджи сильнее всего — кто-то может желать его сильнее, чем даже способен он. Это Санджи всегда был тем, кто тянется, не получая ответа. Это Санджи всегда был просящим внимания.       До встречи с Зоро.       Только Зоро не был из тех, кто просит, он нагло требовал и брал до того, как ему позволят взять. Даже когда неумело целовался, стукаясь зубами. Что за настырный мальчишка. Санджи понял, что теряет самообладание. — Зоро, нет, — выпалил он разгоряченными губами между дыханиями, когда Зоро неизбежно полностью накрыл его губы. Но Зоро выдохнул его «нет» обратно своим: — Да.       Им нельзя было этого делать. Это было безответственно. Это было уже неуместно. Слишком поздно. Потому что все эти годы прошли у Санджи совсем иначе, чем у Зоро.       Зоро занимался любимым делом, достиг своей мечты и свободно по своей воле встречался, с кем пожелает. Санджи учился в финансовой академии по приказу отца, его окружали холодные, чужие люди, видящие в нем только наследника Винсмоука. А единственной его близостью с другим человеком после Зоро была какая-то однокурсница на вечеринке после светского раута, которая подошла вдруг к сидящему на диване Санджи, нагнулась и влажно поцеловала холодными, напомаженными губами. — Хочешь веселья, Винсмоук? Мне скучно, — он видел обе ее груди в глубокое декольте. Но ни поцелуй, ни шикарный вид не заставили его сердце биться чаще почему-то. Если бы что-то подобное сделала одноклассница в школе, у него бы кровь носом от возбуждения пошла.       Но он смотрел на нее такими вытаращенными глазами, что она фыркнула: — Понятно, — и отправилась к парням посмекалистее. Санджи оттирал в туалете жирную помаду с онемевших губ и ощущал себя самым одиноким человеком на планете.       Все это было до того, как он увидел, как свободен и счастлив без него Зоро. Тогда он был полон тайных волнительных ожиданий, что все изменится. Что где-то там есть единственный в мире человек, от которого он получал ласку, и Санджи обязательно еще с ним встретится и тот обнимет его крепко-крепко. Потому что Зоро сильный, а Санджи такой одинокий, что его только так и нужно обнимать — словно всю юность только для этого тренируясь.       И тогда наконец начнется его настоящая жизнь. Но Санджи сидел на чемодане под ночным дождем, а Зоро обнимал других. — Зоро, мы не можем… — выдыхал он, но тело его было не против. Пылало и плавилось от того, что Зоро просто касался губами его губ. Зоро взял рукой его за затылок, чтобы направлять поцелуй и освободить вторую руку, которая обвила Санджи за талию, прижимая крепче к целующему. — Я могу. Ну, давай, запрети мне.       Вся природа Санджи была против того, чтобы запрещать Зоро быть нежным с ним.       Он выгнулся в спине, чтобы вжаться плотнее в торс Зоро. Грудь Маримо стала еще шире и рельефнее, Санджи чувствовал даже через костюм и футболку. Почему всем тем другим случайным парням из бара можно утопать в объятиях Зоро, а ему нет? И ответил на поцелуй.       Так, как сделал это в первый раз, потому что по другому не научился, — лавиной, яростно и безумно. Словно что-то его сдерживало, но потом в один миг сорвало, как дамбу, и все обрушилось на Зоро.       Он впечатал Зоро спиной в одну из дверок кабинок, тот довольно хмыкнул ему в губы. Узнал напор Завитушки. Но Санджи некогда было отвлекаться на хмыканья. Ему нужно отогреться за шесть лет, ему нужно сделать запасы еще на двадцать.       Он целовался так, что Зоро не успевал вздохнуть, но не протестовал чужому напору. Он целовался как в последний раз, и совсем точно так, как в школе. Ведь у него не накопилось опыта, и он боялся, что Зоро это заметит. Но Зоро только нравилось узнавать того самого ненасытного и неловкого Завитушку «да я вообще сто раз целовался с тысячью девчонок» из выпускного класса.       Санджи зарылся пальцами в зеленые волосы. Шея у Зоро теперь была такая широкая крепкая, на ней можно было легко повиснуть на руках, и он бы даже не дрогнул. Быть может, на ней уже кто-то вот так вис.       Кто-то не он.       Под напором Санджи Зоро завалился внутрь кабинки, неуклюже стукнулся спиной о бачок и упал на унитаз. Ничего не соображая, Санджи уселся ему на колени, зажимая сильными ногами его бедра. Зоро тут же положил на бедра Санджи руки, привлекая его к себе еще сильнее, требуя, чтобы их тела втирались друг в друга.       Завитушка агрессивно целовал его, не давая продыху, и голова у Зоро кружилась — ни о чем в мире он больше не мечтал. И снова ничего в мире не желал сильнее, чем Завитушку. Ничем он не был так пьян, как этим чувством.       Рука Зоро скользнула под пиджак, плотнее оглаживая спину, выпростала из идеально посаженных брюк такую же идеально пошитую рубашку, чтобы запустить ладонь под ремень сразу под белье Завитушки. Тот ощутимо напрягся под ласками, ноги его задеревенели, но поцелуя намерено не прекратил. И снова это уносило Зоро в школьные дни, с которых он ни капельки не поумнел.       Зоро другой рукой покрепче ухватил Завитушку за ягодицу. Чтобы проверить, ну и еще потому что безумно хотелось. Санджи на секунду нервически дернулся и тут же усилил поцелуй, чтобы скрыть неловкость. Но Зоро больше не школьник, люди меняются. — Эй, эй, эй, — он аккуратно отстранил от себя сопротивляющегося этому Завитушку. Тот глянул сверху злым взглядом, его щеки и губы горели от возбуждения и смущения. Зоро вспомнил, что в такие моменты Завитушка всегда напоминал ему желтого попугайчика с хохолком и красными щечками. И такой же вздорный. — Завитушка, — серьезно спросил он, — у тебя ведь так и не было секса с мужчиной?       На всякий случай Зоро вжал голову в плечи. Завитушка ведь и шибануть может, он ведь «уже тысячу раз этим занимался! И вообще». Но оказалось, что не только Зоро с годами стал более зрелым. Потому что Санджи смутился лишь на секунду, а потом спокойно и честно ответил: — Нет. А зачем?       И этот ответ прострелил Зоро.       Потому что чтобы понять, как это погано, трахаться с совсем чужими, ненужными тебе людьми. И что лучше этого не делать, чем делать и ощущать себя еще гаже, чем до, Зоро понадобилось три месяца пьянства и бесконечные походы в бар, где на него вешался кто-то, чьего имени он так и не запомнит.       Утром всегда было паршиво. Всегда. Но Зоро был тупой, он думал, что просто чего-то недопонял, что ему нужно найти другого человека, что не может же быть так со всеми. Что просто нужно еще раз попробовать. Другие же вот так делают, и им — ничего. А Завитушка понял все это, не совершив миллиард ошибок. Что лучше с тем, по кому тоскуешь, либо — ни с кем. — Черт, — прошептал Зоро вдруг дрогнувшими губами. — Почему ты такой умный? — А? — не понял умный Завитушка, он уже начал кипятиться. — Думаешь, я бревно, раз у меня нет опыта? Конечно, тебе есть, с чем срав…       Санджи осекся, вдруг осознавая еще одну пропасть между ними. Зоро жил свободно и набирался опыта, он столько всего испытал наверняка и в сексе тоже. В то время как Санджи остался неуклюжим, как школьник в пубертате. — Нам не стоит этого делать, — серьезно сказал Зоро. И Санджи взвился с его коленей метеором. — Ты чертовски прав! — он бросился было вон из кабинки, чтобы скрыть свой неловкий позор, но Зоро успел поймать его за запястье. Черт возьми, он чуть не трахнул Завитушку на унитазе, во всяком случае — очень хотел. Он ничерта не изменился. Нами была права, что Санджи нужен кто-то лучше, чем Зоро. Она была верна своей мысли до конца, вот почему дала сразу адрес Завитушке. Чтобы тот приехал и сам убедился, что Зоро его не достоин. Вот ведьма!       И опять в нем проснулся бунт — он и станет для Завитушки этим «лучшим человеком». Не рыжей решать, насколько он хорош для Санджи! — Пусти! — зашипел Завитушка, не оборачиваясь. Его шея была красная от стыда и смущения, что ему отказали. Зоро, который совсем не учился на своих ошибках, вечно повторяющий их снова и снова, тоже поднялся и обнял его как в тот раз — сзади. Чтобы не смущать краснеющего Завитушку, положил подбородок ему на плечо. — В смысле, не здесь. На нормальной кровати. В комнате с дверным замком. У меня теперь есть квартира, и в ней есть замок, знаешь? А сейчас мне и так хорошо, — он крепко прижался грудью к спине Завитушки. Опять Зоро забылся в своей одержимости, вечно он теряет голову от Санджи, сколько бы лет ни прошло, и сколько бы опыта у него не было. — Зоро, — поверх кольца объятий Зоро легли руки Санджи. — Я обручен. Я не могу пойти с тобой. — Это всего лишь договорной брак! Ты ее даже не любишь! — Зоро сцепил объятия сильнее, чувствуя свою правоту. — Но это мой выбор, Зоро, — мертвенно ответил Санджи. — Это было принуждением в самом начале. И тогда я сбежал из дома и прилетел к тебе. Но потом я оценил…. свои шансы. И вернулся. Сам. Этот выбор вернуться я сделал сам, и с этого момента я взял на себя ответственность. — Нет, — прошептал Зоро. — Это было ошибкой. Я не должен был возвращаться домой. Нужно было сбежать, попытаться найти подработку без документов. Скрыться, чтобы меня не нашли. Встать уже на собственные ноги. Тогда бы мы были на равных. Но я струсил на выпускном и потерял тебя, я струсил год назад и не решился вырваться от Винсмоуков. И я должен нести ответственность за каждую свою слабость.       Зоро с силой уткнулся лицом в шерсть модного пиджака, он лучше умрет, чем разожмет объятия в этой тесной туалетной кабинке. — Ничерта такого ты не должен, — прохрипел он в плечо, крепче сжимая кольцо рук. — У тебя просто было больше трудностей на пути, чем у меня. У меня были отец, Куина… Конечно, тебе нужно было больше времени, и конечно, тебе нужен кто-то, кто будет помогать, как Куина всегда помогала мне. Я не дурак, я бы никуда не попал без нее, ни на один Чемпионат. Черт, она столько для меня сделала. Но у тебя не было такой Куины. Никто не помогал тебе, все только заставляли и попрекали, если ты желал чего-то своего. — Это в прошлом, Маримо. Эта отговорка действовала, когда я был напуганным подростком с неудачным опытом побега из дома. Но это больше не аргумент. Я давно уже не зашуганный подросток. — И я! Я наконец-то тоже больше не подросток, — почти прокричал с болью в теплое плечо Зоро. — Теперь я взрослый, самый настоящий. С квартирой и доходом. Теперь я могу быть для кого-то настоящей поддержкой, как Куина. Зачем тебе возвращаться туда, где никому нет дела до твоих желаний? Всегда делать то, что Винсмоуки прикажут. Ты можешь вернуться в мой дом, и поступить в любую кулинарную школу! Ты ведь точно еще готовишь, я знаю. Я буду тем, кто будет наконец на твоей стороне!       Завитушка под руками Зоро замер, кажется, не дышал. И Зоро даже на секунду испугался, что сжал его так, что тот задохнулся. К счастью, он скоро выдохнул легкий смешок: — Ха… Маримо, ты что — совращаешь меня к грехопадению кулинарной школой? — А получается? — настороженно уточнил Зоро. Он боялся, что Завитушка сорвется с крючка. — Почти, — под руками Зоро чувствовался смех в груди Санджи, легкий и игристый. Зоро его обожал. — Но я же не могу бросить невесту почти у алтаря ради кулинарной школы. — Ради мечты! — перебил его Зоро. — Ради того, чтобы быть с тем, кто поддержит твою мечту.       Руки Санджи нежно оплели кольцо рук Зоро, погладили их до самых плеч, и так и замерли. — Спасибо, Маримо. Но слишком поздно. Я упустил свой шанс. Если бы я решился сбежать раньше, я был бы с тобой на равных. А сейчас ты предлагаешь сбежать из одной клетки в другую, словно я домашняя канарейка, которая погибнет на воле. У нас слишком разный опыт за плечами. Не думаю, чтобы ты хотел себе такого несамостоятельного партнера. Джадж даже все мои документы держит у себя, я не могу буквально ничего сделать… — К черту документы, на которых ты Винсмоук! Мы заведем тебе новые! Скажем, что те ты потерял. Заведем тебе с моей фамилией! — осенило вдруг Зоро. Санджи счастливо засмеялся. — Ахахаа, Маримо, ты умора. Но я должен сделать это сам. Я разорву помолвку и покину семью. И когда я встану на ноги, если ты тоже завершишь свои отношения к этому времени… — В смысле — завершу? — не понял Зоро и с подозрением уточнил. — Ты что, смотришь про меня репортажи в желтой прессе, где все врут про меня и Ташиги? — Н-не правда! Не смотрю я! Сдался ты мне! — мигом покраснел, как рак, Санджи. — Просто она так похожа на Куину… — Ага! Смотришь-таки! Про меня всякие новости! — И вовсе нет! — Санджи так разъярился, что выкарабкался из объятий вопреки стараниям Зоро и вылетел из кабинки. Тот поспешил за ним, придерживая резко хлопнувшую дверку.       Санджи пялился на ссадину в зеркале над мойкой. Зоро встал за спиной: — Я читаю желтую прессу про тебя. — А? — Санджи удивленно встретился взглядом с прямым взглядом Зоро в зеркале. — Я купил журнал с фотографией этой твоей… Виолы и бросал в нее дротики. — В Виолу?! — Санджи резко обернулся и оказался прижат к мойке напористым Зоро. — Она не виновата, чтобы ее так! — Я купил три журнала. Второй изрисовал. А третьим подтер… Уй, ты чего дерешься! — Зоро едва успел сжать ноги и прикрыть самое дорогое. — Не впутывай в это Виолу, бешеное Маримо! — выпалил возмущенный Санджи. — Она ни в чем не виновата, она тоже выполняет долг перед семьей. И я не про Ташиги! Это было бы крипово, встречайся ты с клоном своей сестры! Я про тех… в общем, у тебя же очень бурная личная жизнь… — покраснел Санджи и отвел взгляд. — С чего ты взял? — подозрительно прищурился Зоро. — Ну… ты же… тебе такое интересно… — Санджи старательно избегал смотреть ему в лицо. Зоро поймал его за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Завитушка. Сколько на самом деле ночей ты провел перед моим домом тогда? — Две, — он врал так явственно, что даже Зоро понял. — Завитушка! — Две, я же сказал! Отъебись от меня! — он мотнул головой, вырываясь из хватки. Попытался выбраться прочь от мойки, чтобы не показывать пристыженного взгляда.       Но это Зоро было стыдно. Это же Завитушка, он всегда прощает Зоро, что бы тот ни сделал. Разве ему было достаточно двух ночей, чтобы убедиться, что жизнь Зоро больше не вмещает его? Он простил Зоро на первую ночь, на вторую, пришел на третью. Сколько ночей он прощал, пока по-настоящему не отчаялся найти хоть кусочек места в жизни Зоро для себя? — Я не буду тебя ждать, — Зоро резко преградил все попытки вырваться и жестко хлопнул рукой по столешне. Санджи все еще не смотрел на него, прятал побитый взгляд. — Хорошо, — тихо пробубнил он. — Потому что больше не намерен разлучаться. Ты каждый день будешь думать, что я с кем-то новым вместо тебя. Мне этой херни не надо! — и вдруг Зоро озарило, он коварно ухмыльнулся, — Я придумал, что хочу за фотосессию с тобой, — он выждал момент для значительности. — Я хочу фотосессию. — Чего? — Санджи даже поднял голову, насколько Зоро его озадачил. — Фотосессию, где я буду вести себя так, как захочу. А потом объявлю прессе, что мы женимся. Мы покончим с этим сегодня же вечером. Тебя вышвырнут из дома, но разве не на это ты сегодня решился? У меня как раз проблема с питанием. Тренер говорит соблюдать сбалансированный рацион, так что мне нужен кто-то, кто будет готовить завтрак, обед и ужин для спортсмена. Так что будешь платить мне едой за проживание. Если тебя так тяготит, что ты не встал на ноги. Но мы больше не будем ничего решать поодиночке. Потому что это были самые хуевые шесть лет моей жизни. — В-в-в-в смысле «как захочешь» вести себя? — пропустил мимо ушей Санджи ту часть, где Зоро назвал годы своей спортивной славы самыми хуевыми, раз в них не было Санджи. — Ты же не будешь… — Ага, — Зоро обнял его за талию и привлек к себе. — И это, и это, — он прижался к нему так, что шептал прямо в губы. — И даже гораздо больше… — Но бедная Виола, это же скандал. Я не могу так поступить с ней, — Санджи слабо отбивался от прижимающего его все плотнее Зоро. Ему хотелось ласки, он изголодал по ней, как отощавший уличный кот. Но ведь он сам струсил год назад во время очередного побега и принял решение вернуться и быть прилежным «приятным Винсмоуком». — Тссс, не надо переживать, Завитушка, — Зоро крепко держал его и нежно коснулся щеки со ссадиной. — Твоя физиономия уже скандал. Он неизбежен. Я просто возьму на себя ответственность.       Бам! Дверь уборной резко распахнулась и Зоро с Санджи не успели отреагировать, как их ослепила яркая вспышка. Пока они осознали, что творится, Кид успел наделать еще кадров пять того, как Зоро зажимает к раковине Винсмоука, нежно поглаживая пальцами его разбитую скулу. — Чума! Теперь меня ТОЧНО не уволят на утро, с таким-то материалом. Пусть только попробуют! Так и знал, что нужно искать Ророноа исполняющим свою детскую мечту засадить Винсмоуку. — Что? Какого ты творишь?! — Санджи всегда заводился от выходок Кида и был скор на расправу. — Работаю многообещающим фоторепортером! — Кид щелкнул еще раз, видя, что Ророноа ничуть не смутился и не перестает тискать Винсмоука под объективом. — Просто огнище! Ророноа, загони эксклюзив, он в итоге-то дал?! Просто если двукратному чемпиону не перепадет, я уже и не знаю, чего тебе, Винсмоук, и надо… — Я его кончаю… — тихо прошипел Санджи, Зоро ощутил, как напряглись мышцы Завитушки под его объятиями. — Погоди, — хмыкнул Зоро, подавляя смешок. — Кид, как же я дам тебе интервью, если у тебя ни диктофона. Ни хотя бы телефона для съемки? Как ты хочешь дать огня завтра? — А то ж! Да мне и самому интересно, когда ты его уломаешь уже! Я мигом! Черт меня раздери, я был таким идиотом, когда сдал мобилу этому дворецкому с лицом, как куриная жопа! Сейчас вернусь, продолжайте пока сосаться! — Ладно, — легко согласился Зоро и заткнул поцелуем возмущение Санджи. Кид попятился, делая еще пять фото их поцелуя, и громко затопал прочь по коридору.       Зоро отпустил возмущенного Санджи. — Фотосессия состоялась. Все, как явно пожелал твой отец. — Это конец, — обреченно простонал Санджи. — Он точно все растреплет уже к утру. Бесполезно сопротивляться. Это же Кид. Так что вариантов у нас мало. — Признаться на публике? — Санджи поежился, представляя ярость отца и унижение от его публичных оскорблений при Виоле, позор Виолы у всех на глазах. — Ну, или… — Зоро показал взглядом на узкое горизонтальное окно-форточку почти под потолком туалета. — Сбежать. Или опять застрянешь при побеге? — Говорю тебе, я просто высунулся тогда воздухом подышать! — Ага, по пояс! И оставил тылы неприкрытыми! — Замолкни! — Санджи покраснел, вспоминая свой позор. Но Зоро отвлек его, снова касаясь щеки и заставляя посмотреть на себя. — Завитушка, разберемся со всем потом, когда страсти улягутся. А пока заляжем на дно в моей новой квартире. Никто о ней не знает. — Джадж отречется от меня. Но так лучше. Но вот твоя карьера… — Никак не связана с тем, с кем я встречаюсь. Пошли они нахер. Вот только… — Зоро посерьезнел и прижался лбом ко лбу Завитушки, проникновенно прошептал: — Есть одна проблема. — Что такое? — сердце Санджи ушло в пятки. — Не могу гарантировать долгую сохранность твоей девственности. — Пффффф! — не сдержался от зоровой глупости Санджи. — Маримо, у меня тоже есть желания и потребности! Я же взрослый мужчина. Прекрати вести себя, словно я робкая невинная девица! — Да ты же она и есть, Завитушка, — с таким же смехом прошептал ему Зоро и потерся носом о нос. — Чур — не тошнить мне в кровать! — Заткнись, заткнись, заткнись!       Когда запыхавшийся Кид прибежал сразу с двумя камерами для верности, в отдаленном туалете концертного зала никого уже не было. Только валялся на полу у самого окна один дорогой кожаный ботинок, который Санджи уронил, когда выбирался через форточку на волю. Возвращаться за ним не было времени.       Санджи бежал первым через газон, и босой ногой ощущал бодрящую свежесть мокрой травы. За руку он тащил за собой Зоро, тот наотрез отказывался расцеплять руки с того момента, как вытянул Санджи из окна.       И оба они совершенно по-дурацки хихикали над Кидом.