Сила Пустоши

      Арсений булькает в кружку с чаем и тут же прижимает ко рту ладонь, скрывая улыбку. Мимические морщинки в уголках глаз сдают с потрохами его реакцию на действия Антона, и хочется закричать в голос на весь дом.       Но Антон мужественно держится, продолжая сдавливать рукой собачью пасть.       — Не грызи угол, сколько раз говорил! — бубнит он, выталкивая Виталю из кухни.       Тот недовольно урчит в ответ, а на телефон звонко приходит уведомление — Антон не будет его смотреть, и без слов понятно.       Виталя не поддаётся дрессировке, в отличие от других собак, и в этом оказывается минус его развитого интеллекта. Все действия он делает осознанно, всегда имея на каждое свою причину. К счастью, сообщать о них он умеет, не умеет только ждать и входить в положение.       Например, сейчас он крайне возмущён, что они ещё не вышли на прогулку, и не понимает, как спустя пятнадцать минут после пробуждения Антон не готов идти. Стоит ли говорить, что причиной этого пробуждения он и является?       — Я его люблю, — всё ещё на эмоциях, грозно говорит Антон, плюхаясь на стул напротив Арсения, и набивает рот кашей. Чем быстрее он позавтракает, тем быстрее Виталя угомонится.       — Я знаю, — фыркает Арсений, в свою очередь принимаясь за завтрак без спешки.       Не то чтобы прогулки с Виталей только обязанность Антона, но сегодня Арсений имеет полное право её пропустить из-за работы.       Конечно, можно было бы отправить Виталю гулять одного. Встроенный локатор дарит возможность беспрепятственно наблюдать за его перемещением, но даже спустя время Антон за него боится. Никто не станет трогать собаку в ошейнике, но сердце всё равно не на месте от мысли об одиночных прогулках.       В целом Виталя внёс свои коррективы в рутину. Если говорить точнее, поменялось вообще всё. Но даже несмотря на моменты, когда приходится подрываться с места и бежать исправлять причинённый вред дому, Антон не понимает, как раньше без него жил.       Виталя оказывается очень любознательным и постоянно задаёт вопросы.       «Что это?»       — Это часы.       «Зачем они нужны?»       — Они показывают время.       «Сейчас день».       — Ну да.       «Ты что, не мог посмотреть на небо?»       Он также любит давать оценку действиям людей вокруг.       «Что делает этот человек?»       Они идут по оживлённой улице города, и Антон не сразу понимает, что именно привлекло внимание Витали, пока тот не останавливается прямо перед промоутером. Антон отводит его в сторону и присаживается, чтобы ответить:       — Он раздаёт бумажки с рекламой.       «Что такое реклама?»       — Она рассказывает об открытии нового магазина, вот, видишь. — Антон указывает на дверь, украшенную шариками.       «Люди не видят, что этот магазин новый?»       — Нет, многие идут по своим делам и могут не заметить.       «Им стоит проверить зрение».       Вкусы Витали специфичны, поэтому его оценке подвергаются и приёмы пищи.       «Зачем ты это ешь?»       — Потому что мне вкусно.       «Нет, это невкусно».       — Ты даже не пробовал!       «Потому что это невкусно».       — Вот, держи яблоко и свали с кухни! — Антон бросает яблоко в открытую пасть и оборачивается на уронившего голову на стол Арсения, что заливается звонким смехом.       Романтические жесты ему тоже оказываются не знакомы, поэтому, когда Антон после очередной прогулки несёт в руках букет полевых цветов и вручает его пришедшему с работы Арсению, на телефон приходит очередное колкое сообщение:       «Тебе понравились трупы цветов, Арсений?»       По румянцу на щеках Антон понимает, что да, безумно, и даже резонное замечание Витали не меняет его реакции.       Разумеется, иногда комментарии случаются слишком не вовремя. А умение Витали давить лапами на ручки дверей, открывая их, создаёт неловкие ситуации.       Арсений, сидя на Антоновых бёдрах, матерится и хватается за одеяло.       — Блядь, Виталь, выйди!       Пока он сумбурно пытается прикрыть пах, Антон бросает расплывающийся от возбуждения взгляд на экран телефона.       «Арсений, почему ты кричишь? Тебе нужна помощь?»       Но всё это, по сути, забавные мелочи, которые Антону даже нравятся. Ему нравится иметь рядом с собой животное, с которым можно о чём-нибудь поговорить. Конечно, Виталя не выдаёт какие-то заумные речи, а его советы вызывают только добрую улыбку, но жизнь без него определённо была бы гораздо скучнее.

***

      В выходные Дима с Катей отправляются в соседний город за новыми впечатлениями. Антон и подумать не мог, что однажды такое вообще случится, особенно когда каждая его встреча с другом сопровождалась прыжком на верёвочную лестницу с крыши дома. Теперь же они все будто переместились в параллельную реальность, где границы городов открыты, а Дима свободно разгуливает по улицам и даже соглашается посетить другой.       Савине же эта идея не приходится по душе. Ей долгая дорога и обход достопримечательностей менее интересны, чем игры на заднем дворе с Виталей, поэтому Антон с Арсением единогласно соглашаются на роль нянек в эти выходные.       Если бы только Арсений не был весь как на иголках.       Поиски его матери начались, как только отец немного адаптировался и оформил документы. Кир с коллегами проделали большую работу, подняв архивы многолетней давности, и спустя время действительно нашли необходимую женщину. Ушли месяцы на то, чтобы определить её актуальное место пребывания — в основном из-за сложностей в получении доступа к информации, которая не должна поступать третьим лицам, — а когда адрес наконец был найден, Сергей Александрович незамедлительно отправился в путь.       Трудность состояла в том, что за десятки лет мама Арсения сменила не одну страну, поэтому и дорога оказалась долгой, а ожидание новостей — мучительным.       Антон уверен, Арсений не упустил бы возможности отправиться с отцом, но эта новость пришла после того, как они договорились с Позовыми о пребывании Савины в доме. А оставить Антона на двух неугомонных проказников Арсений не решился.       В пятницу вечером Сергей Александрович сообщил, что они прибыли в город, и с того самого момента Арсений не находил себе места. Кажется, он даже не спал ночью, поскольку утром, когда Дима с Катей привезли Савину, мешки под его глазами можно было увидеть за километр.       Конечно, Арсений пригласил родителей в гости и с самого утра носился по дому, прибираясь, а к обеду даже занялся грилем.       Антон, естественно, тоже волнуется. Отношения с Сергеем Александровичем не то чтобы наладились, но тот перестал смотреть на него волком, видимо приняв тот факт, что Антон из жизни его сына никуда не денется. Как же сложится общение с мамой, не знает даже Арсений.       Нервно размахивая опахалом над углями, Арсений дёргается на очередное уведомление в телефоне. Учитывая, что Виталя бегает с Савиной по двору, те приходят часто, и Арсению приходится бросать взгляд в экран по несколько раз в минуту.       — Отключи уведомления в боте, — вздыхая, советует Антон. Ему они тоже приходят и тем самым отвлекают от редактуры написанных глав, поэтому он отключил их минут тридцать назад.       — Нет, — судорожно выдыхает Арсений. — Это уже они.       Он срывается с места, мечется из стороны в сторону, смотря то на Савину, то на гриль, в итоге тормозит взглядом на Антоне и говорит:       — Будьте осторожны с грилем! Я пойду встречу.       Антон нервно сглатывает и кивает, поднимаясь с садовых качелей и откладывая в сторону ноутбук с открытым документом. Ему, конечно, хочется подсмотреть, со стороны понять настроение Арсеньевых родителей, несмотря на то что прятаться от них весь вечер не получится. Поэтому он точно так же бегает взглядом с гриля на рассекающую двор звонкую Савину и Виталю, что играет с ней в догонялки, и громко и чётко произносит:       — Виталь, помоги!       Виталя тормозит и издалека смотрит светящимися лампочками в ответ, услышав сигнал, который в их общении стал негласной командой о прекращении деятельности и требующий полного внимания с обеих сторон.       — Не подпускай её к грилю.       Глаза согласно мигают, и Виталя, словно чуткий и внимательный охранник, садится на землю неподалёку от Савины. На самом деле, к вопросу присмотра за ребёнком он относится очень ответственно, и никогда ещё не возникало никаких проблем. Ещё один плюс наличия в семье разумного животного в копилку к остальному множеству.       Антон крадучись выходит из-за угла дома. Если бы была возможность слиться со стеной, он бы определённо ей воспользовался, а пока медленно движется вдоль и останавливается, когда замечает спину Арсения. Затем обнаруживается и Сергей Александрович, а рядом с ними — миниатюрная темноволосая женщина, в действительности как две капли воды похожая на Арсения. Только лет на двадцать старше и имеющая женственные черты лица.       Она во все глаза смотрит на Арсения, подняв голову ввиду разницы в росте, и улыбается. Невозможно представить, что может чувствовать мать, потерявшая связь со своим ребёнком тридцать лет назад, но невооружённым взглядом видно, как ей одновременно и больно, и радостно наконец смотреть на него вживую.       Её улыбка пропадает, когда она опускает взгляд и замечает металлическую руку, а затем, видимо, наступают расспросы о причине наличия импланта. Антон сочувственно поджимает губы, наблюдая за трепетным моментом воссоединения семьи. Ведь когда-то давно, когда он только познакомился с Арсением, тот считал своих родителей мёртвыми. И насколько всё-таки удивительна жизнь, что теперь они оба стоят перед Арсением вполне себе живые, здоровые и, кажется, счастливые. Даже Сергей Александрович совсем на себя не похож — наверное, если бы он выглядел так всегда, у Антона бы не бежал мороз по коже каждый раз при встрече.       Арсений крепко и долго обнимает маму, пока та что-то бормочет ему на ухо, а Сергей Александрович отходит в сторону и наконец замечает притаившегося у стены Антона. Антон приветственно кивает, и тот кивает в ответ, мешкаясь всего мгновение, а затем походит ближе.       — Я её предупредил, — говорит он, вздыхая, и протягивает руку для рукопожатия.       — Хорошо. — Антон отвечает на жест, отгоняя мысль о том, что от волнения у него вспотели ладони. — Спасибо.       Сергей Александрович коротко кивает, и Арсений, оборачиваясь в его поисках, наконец замечает Антона. В его глазах читается мимолётный испуг, а затем он жестом приглашает маму пройти глубже во двор.       — Это Антон. — Он заметно волнуется, видимо, за мамино одобрение, хотя с отцом, помнится, было совсем иначе. Наверняка сказывается отсутствие подростковых бунтов, которые Арсений переживает только сейчас. — Он мой...       — Твой сосед, да? — Его мама широко улыбается, смотря снизу вверх — сейчас, вблизи, она кажется совсем маленькой. Арсений растерянно смотрит сначала на неё, потом на Антона, пока она не добавляет: — Я шучу! Здравствуй, Антон.       Антон уже успел незаметно вытереть ладонь о штаны, поэтому без сомнений протягивает её вперёд для приветствия. И становится неожиданностью, когда его притягивают за плечи для объятий.       — Меня зовут Татьяна, очень рада с тобой познакомиться, — говорит она, похлопывая по спине. — Ой!       Открытый имплант на ощупь действительно пугающий — эти первые реакции при дружеских объятиях всегда забавляют. Но не сейчас, когда все заметно на нервах, поэтому Антон отстраняется с виноватой улыбкой на лице.       — А об этом я не предупредил, — хмуро говорит Сергей Александрович.       — А что это?       — Пойдёмте на задний двор, — торопливо говорит Арсений, подталкивая родителей вперёд. — Все вопросы и ответы потом.       Антону хочется его обнять, заземлить и пробормотать что-нибудь в знак поддержки. Кажется, Арсений ещё никогда так сильно не нервничал. Кому-то может показаться, что он лишь слегка на взводе, но Антон точно знает: он в ужасе. Хотя держится молодцом.       Арсений замедляется, отделяясь от родителей, и толкает в плечо идущего позади Антона.       — Ты их наедине с грилем оставил?! — грозно шепчет он.       — Я использовал ключевое слово.       Арсений мелко кивает и вздыхает с облегчением, хотя его плечи по-прежнему напряжены. Он тоже знает уровень ответственности Витали, поэтому, очевидно, за Савину не волнуется — просто, видимо, эмоции совсем зашкаливают.       Виталя, стоит заметить, справляется отлично. Когда они выходят к площадке за домом, он смирно лежит неподалёку от Савины. Та сидит в траве и что-то рассказывает ему с запредельно важным видом. Двор не перевёрнут, а гриль стоит на месте в ожидании продолжения работы. Впрочем, Антон и не сомневался, несмотря на то что до его просьбы их поведение едва ли можно было назвать примерным.       Арсеньевы родители осматриваются. Отец уверенно проходит к садовым качелям, уже знакомый с обстановкой, и краем глаза заглядывает в гриль — там продолжают разгораться угли. Мама же мгновенно замирает при виде Савины с собакой, и её, кажется, мало волнует всё остальное.       — Это... это ваша? — ошарашенно интересуется она.       Сергей Александрович тоже замечает Савину и округляет глаза, переводя взгляд на супругу. Антон давится воздухом, только сейчас понимая, кем может показаться ребёнок, находящийся без других взрослых рядом, и растерянно смотрит на Арсения. Тот находится быстрее всех:       — Собака — да, девочка — нет, — тараторит он, приобнимая маму за плечи. — Друзья попросили посидеть.       — Ох. — Татьяна прижимает ладонь к груди, облегчённо выдыхая. — А я уж подумала, сюрприз такой, что я ещё и бабушка. Хотя, конечно...       — Что? — Арсений дёргает бровями, а Антону вновь хочется слиться со стеной. Ещё и щёки начинают гореть от понимания, что Арсеньева мама, после стольких лет вернув себе статус, не прочь быть ещё и бабушкой.       — Я была бы не против, — подтверждает она предположения.       — Ну-ну, — хмуро говорит Сергей Александрович, — ты что такое говоришь?       — Это сложный процесс, мам, — нервно смеётся Арсений. — Мы пока... пока с псом еле управляемся!       Виталя грозно фыркает в стороне, и Антон, не сдерживая любопытства, достаёт из кармана телефон. Там, на экране, высвечивается заглушенное уведомление:       «Сам ты пёс».       Но в чём-то Арсений прав: с Виталей действительно как с ребёнком, только чуть более осознанным, хотя таким же шкодливым, устраивающим беспорядки и подрывающим авторитет родителей.       Отличная бета-версия настоящего ребёнка, пожалуй. Но об этом и правда рано говорить.       Что удивляет, так это насколько Татьяна готова безоговорочно принять всю жизнь Арсения. Зная Сергея Александровича, Антон и подумать не мог, что его супруга окажется полной противоположностью и так быстро смирится со всеми отличающимися от общепринятой нормы деталями их жизни. Наверное, это долгое пребывание в разных странах, где люди чуть лояльнее относятся к выбору других, сказалось на её текущем поведении. И Антон уверен, что с ней наладить отношения окажется гораздо проще.       К вечеру Арсений заметно расслабляется под душевные разговоры о том, что произошло в его жизни — за исключением тех событий, которые родителям знать необязательно, — да и Антону уже не хочется спрятаться в доме или тихо сидеть в углу, уткнувшись в экран ноутбука. Хотя учитывая тот факт, что Савина, наигравшись с Виталей, потребовала включить ей мультики, работу над книгой в любом случае пришлось приостановить.       И забивая скрученный от волнения желудок овощами с гриля, Антон окончательно успокаивается и начинает чувствовать себя комфортно в компании Арсеньевых родителей. Его, конечно, тоже не минует участь быть расспрошенным о жизни, а также об импланте на спине, который приходится продемонстрировать. Пожалуй, демонстрация даже затягивается, когда Арсений с отцом стоят у него за спиной и спорят о нескольких дизайнерских решениях. Но скучать не приходится, ведь маме хватает пары минут на осмотр, а затем она обходит Антона, встаёт перед лицом и пользуется возможностью пообщаться с глазу на глаз, пока позади происходит активная беседа.       — Конечно, я удивилась, — говорит она, сочувственно улыбаясь, — насчёт вас с Арсением. Но у меня была вся ночь, чтобы это обдумать.       Антон кивает, тяжело сглатывая, и смотрит в светлые, невероятно похожие на Арсеньевы глаза напротив.       — У меня с Арсением было слишком мало времени вместе, чтобы сейчас быть несогласной с его выбором и как-либо оценивать его жизнь. Сергей этого не понимает — ты уж его прости, он старой закалки, ему важно, чтобы всё было по списку: жена, дети, дом, работа.       — Но вы... не согласны? — хмурится Антон.       — Нет-нет, я имею в виду, что меня его выбор вообще не должен касаться. Главное — это он сам. Чтобы здоровый был и счастливый, а с этим, кажется, всё в порядке, — тепло улыбается она. — А пункт «жена» легко можно поменять на «муж».       — О! — Антон округляет глаза, отводя взгляд в сторону. Он прислушивается к непрекращающемуся бубнежу позади, надеясь, что Арсений не делает того же. — Вообще, тут тоже есть некоторые сложности... Я о бюрократии. Эти законы сейчас принимают не в первую очередь и не везде.       — Я понимаю. Вы, кажется, и так хорошо живёте, чтобы сейчас срываться куда-нибудь в другую страну. Но, скажи мне, — лицо напротив становится серьёзнее, а взгляд — внимательнее, — как только появится возможность, вы заключите брак? Ты готов с ним заключить брак?       — Абсолютно. — Антон чувствует, как краснеют его щёки. — Вы уже знаете, сколько мы пережили, я от Арса — никуда.       — Мне правда было очень важно это услышать, — наконец мягко улыбается Татьяна и сжимает Антоново предплечье. — Ты хороший человек, Антон — я по глазам вижу. Мне очень жаль, что на вашу судьбу пришлось так много испытаний.       Антон благодарно кивает в ответ и поджимает губы. Мог ли он ещё полгода назад представить, что когда-нибудь услышит что-то подобное? Ещё и от Арсеньевой матери, что сейчас буквально даёт своё благословение. Они, конечно, уже в том возрасте, когда жизнь строится без оглядки на мнение родителей, но принятие, безусловно, дорогого стоит.       Когда Арсений провожает их домой и уводит Савину в дом принимать ванну и готовиться ко сну, Антон сидит на садовых качелях и невидящим взглядом смотрит в экран ноутбука. Солнце давно село, и воздух приятно охлаждает кожу после дневного солнцепёка. У уличного светильника собирается мошкара, а Виталя, развалившись на траве, спокойно дремлет, наконец прекратив атаку уведомлениями.       В голове раз за разом проносятся все сегодняшние события, но громче всего звучат слова Арсеньевой мамы про брак. Конечно, Антон уже думал об этом — причём давно, ещё до расставания и до предшествующих ему сдвигам в отношениях. И он уже тогда был готов, хотя сейчас понимает, что смыслил в жизни гораздо меньше. И к Арсению относился чуть иначе — любил, безумно любил, но не ценил должным образом.       И всё упиралось в возможности заключить брак на территории этой страны — мир движется к принятию со скрипом, с неохотой, хотя местное общество к однополым парам относится заметно спокойнее. Возможность, к сожалению, так и не появилась, но сейчас это обстоятельство почему-то не кажется таким уж тягостным. Антон хочет. Хочет звать Арсения своим мужем и хочет связаться с ним этой дурацкой формальностью.       Может быть, однажды они действительно заглянут в страну, где их брак одобрят? Или наконец дождутся возможности заключить его здесь. В любом случае решение становится настолько железным, что ни о чём другом думать больше не получается.       — Эй, ты идёшь? — Арсений выглядывает из-за двери, ведущей с улицы в кухню. Антон молчит, задумчиво всматриваясь в его лицо. — Антон?       Арсений выходит наружу, прикрывая за собой дверь, и подходит ближе. Он заглядывает в экран ноутбука, в котором за последние полчаса ничего не изменилось, и ласково касается ладонью Антоновой щеки.       — Савину укладывать пора, пойдём сказки читать.       — Из тебя получится отличный отец, — улыбается Антон и подаётся головой навстречу ладони.       — И ты туда же! — делано возмущается Арсений. — Давай, ноутбук под мышку, Виталю в охапку — и к дитю.       — Арс. — Антон тормозит его за руку, когда тот уже собирается вернуться в дом, и смотрит во все глаза.       В голове становится пусто-пусто, словно все слова разбежались в страхе по углам, а Арсений стоит, в ожидании вскинув брови, уже слишком долго.       — Ты выйдешь за меня?       Его глаза округляются, он быстро и мелко моргает, судорожно вздыхая, словно вечерний воздух в тот же миг становится ледяным, и очень тихо, почти беззвучно произносит:       — Что.       — Будешь моим мужем?       — Ты же знаешь, что здесь... Чёрт. — Арсений изгибает брови, отводя взгляд, мечется им из стороны в сторону и нервно облизывает губы, пока наконец не возвращает его, а затем едва заметно кивает. — Да. Выйду.       Антон наконец поднимается с качелей и обхватывает ладонями его лицо, на котором в мгновение расплывается широкая улыбка. Он касается лбом лба, прикрывая глаза, и тянется за поцелуем.       Не находя в себе сил остановиться, он дарит мелкие, но жадные поцелуи любимым губам, пока наконец не отстраняется, не прекращая держать в ладонях лицо.       — Господи, — выдыхает Арсений. — Какой же ты козёл.       — Сам козёл.       — Я тебя люблю, — шепчет он, прикрывая глаза, а длинные ресницы отбрасывают тень на его щёки в свете уличного фонаря.       — И я тебя люблю, Арс. Бесконечно.       — Пойдём, Савина заждалась. — Арсений отстраняется и, пряча взгляд в траве, несётся обратно в дом.       Антон тихо смеётся, подзывает Виталю, забирая с качелей ноутбук, сохраняет и сворачивает открытый документ, сразу за которым открыт другой — со «скелетом» книги и набросками, от которых стоит отталкиваться в сюжете.       Взгляд цепляется за один из ключевых:       «Это был их последний визит на Пустошь и последнее тяжёлое испытание. Они больше никогда не переживали за свою жизнь».       Антон убеждён, что именно это ждёт его героев.       Ведь именно это ждёт и их самих.