Вырванное из контекста

      Субботний вечер всегда сопровождался в «AGREST» ажиотажем — работники Модного Дома, стараясь побыстрей закончить все свои дела, в спешке собирали вещи и со счастливыми улыбками уходили по своим делам, радостно хлопая дверьми. Точно такая же суета сейчас творилась в любом другом офисе, оттого улицы Парижа в этот день были буквально переполнены людьми.       Габриэль думал, что со стороны все это больше было похоже на огромный улей.       Клерки бездумно шастали в отражениях здания напротив, желая побыстрей закончить свою работу и уйти домой, чтобы сесть перед телевизором на диван. Пока начальники, потирая алчно руки, не переживали ни о чем, в своих крошечных кабинетах, кроме, как о собственной прибыли.       Мужчина стоял около панорамного окна в своем офисе, скрестив привычно за спиной шершавые руки. Он позволил себе немного отвлечься от работы. В такие моменты его мысли всегда выбирали какое-то неожиданное направление, стоило лишь модельеру посмотреть на пейзаж живущего своей жизнью города. И, совершенно позабыв о таком понятии, как время, месье Агрест даже не успел заметить, увлёкшись созерцанием вечерней столицы Франции — пролетело около трети часа. Вернула его неожиданно на землю протеже́ — Маринетт Дюпен-Чен.       — Готово, — из-за долго царившего молчания в помещении, ее голос показался мужчине чем-то инородным.       Он неспеша обернулся через плечо.       Девушка сидела устало расположившись на одном из стульев за вытянутым столом модельера. Ее некогда строгая поза со временем превратилась в нечто бесформенное и расслабленное, — ну еще бы, столько часов работы за комплектами лекал — изменив положение некогда натянутой струнки на распущенный свитер, что впало струился по креслу. Маринетт никогда не умела следить за собой во время творческого запала, еще давно для себя подметил Габриэль. Юный дизайнер всегда начинала то высовывать язык, как маленькое дите, то позволять своим ногам задираться и облокачиваться о разные вертикальные поверхности.       Мужчина лишь незаметно улыбнулся на это одним краешком бледноватых губ.       Он ненадолго задумался о том, что у всех есть какие-то отличительные особенности и чудачества, которые окружающим могли бы показаться чем-то странным, но на деле — были лишь проявлением личности.       — Ну что ж, посмотрим, — выдал он, разворачиваясь к столу. — А вы пока можете собираться. На сегодня все. Вы и так достаточно поработали, — мягко произнес модельер, начиная внимательно рассматривать детали, сделанные девушкой.       — Если вы не против, то… Я посижу здесь, хорошо? Вы же еще не уходите, верно?       Месье Агрест вновь бросил свой взгляд на Дюпен-Чен. Она всем своим замученным видом как бы говорила ему: «Я настолько устала, что даже не хотела бы сейчас вставать со своего места».       — Еще нет, — подтвердил догадки девушки модельер. — Но, раз вы никуда не торопитесь, то можете побыть тут. Я, как закончу, сам отвезу вас домой. И вот даже не смейте мне возражать, Маринетт, — сразу отрезал ей пути отступления мужчина, предвидя наперед возражения протеже.       Той осталось лишь в смирении устало откинуться на спинку и, с тяжелым выдохом, немного скатиться вниз по креслу.       — Конечно, — согласилась она, без сил улыбнувшись в пустоту. — Все, как скажет наш большой начальник, — девушка закрыла глаза, совершенно упуская из виду свое неподобающее поведение.       Ещё при первой их встрече, мужчина отметил в ней острый язычок, которым наказал пользоваться при необходимости. Но натура его протеже оказалась слишком пылкой и чувствительной, чтобы использовать горячее словцо только в крайнем случае. Поэтому к её странной манере общения почти все довольно быстро привыкли, не сочтя это за излишнюю грубость или дерзкую некультурность.       Иногда у него вообще складывалось впечатление, что она была единственной, кто не боится его авторитета. И кто смело говорит в его присутствии о том, что думает.       — Большой начальник? — в удивлении переспросил Габриэль, поднимая густые брови вверх. — Вот значит, как вы меня за спиной называете, — усмехнулся он.       — Ну, конечно, а какой же еще? — искренне непонимающе переспросила дизайнер.       Она подняла одну руку вверх, начав говорить и загибать при этом пальцы.       — Вы, без сомнений, очень требовательный. Многие могут ночами не спать, забыв о том, что вообще такое еда и вода, лишь бы выполнить вверенную им работу в срок. Так же, вы очень педантичны. Только… Надеюсь, вы же не обижаетесь на меня за эти слова? — Дюпен-Чен хотела было разлепить веки, чтобы взглянуть на модельера и удостовериться в этом, но вовремя поняла, что никакого смысла в данном действии нет.       Легко выдохнув, она продолжила:       — Хотя, чего это я. Конечно не обижаетесь, потому что вам все равно на чужое мнение. Вы верны только себе, своим мыслям и моралям. Это так же говорит о вас, как о большом начальнике, месье Агрест. И… Там еще много чего, но думаю, что мне пора заткнуться, чтобы завтра не пожалеть о сказанном.       — В кое-чем вы все же ошиблись, — заявил он. — Хоть и частично. Но… Мне не все равно на мнение моих работников.       — Разве? — удивленно уточнила протеже.       — Ну, отчасти. Например, болтовню Фрерри я терпеть не могу и слушать его — откровенная пытка для меня, — девушка на это лишь тихонько засмеялась, начав активно кивать в согласии своей головой. — Вот видите, не одному мне сложно его воспринимать. Но, если говорить в общем, то я ко всем вам стараюсь прислушиваться. Собственно говоря, иначе зачем вы были бы мне нужны?       Когда Габриэль это говорил — он не лукавил. Ему действительно было важно мнение и взгляд со стороны своих дизайнеров. Уж кем, а глупцом мужчина никогда не был, он слишком хорошо осознавал, что одна голова хорошо, а целый штат, ещё лучше.       — Хм, — серьезно задумалась над его словами Маринетт. — Как рабочие пчелки?       От такого предположения месье Арест аж неожиданно подавился воздухом.       — Хотите сказать, что я — ваша матка?       Неожиданно конфузная тишина вдруг разорвалась ярким смехом девушки, которая от такой абсурдности подорвалась, согнувшись в позу эмбриона, и прильнула к своим коленкам. Протеже слегка начала содрогаться в порыве смешков, дрожа.       — Я не это хотела сказать, месье! Но, ой, простите меня. Несу тут всякую чепуху.       Модельер еще год назад перестал удивляться тому, как их с дизайнером общение временами начинало переходить все возможные формальности и условности.       — На этот раз прощу. Вы устали.       — Благо, у меня есть возможность списать все на мою излишне разбушевавшуюся фантазию. Иначе мне было бы стыдно.       — Мне кажется, что стыд вам чужд, — признался мужчина, продолжая рассматривать лекала, сделанные Дюпен-Чен.       — Вероятно, — рассеяно согласилась она, поправляя юбку. — Никогда не понимала: в чем смысл? Почему я должна стыдиться своих мыслей или фантазий? Вот вы, кстати, тоже из таких людей, — указала Габриэлю на него же девушка. — Едва ли вам было хоть раз какое-то дело до того, что подумают о вас или ваших убеждениях окружающие.       — Всё просто. Я слишком хорошо знаю, как это работает. И понимаю, что не массы диктуют нам тренды, а…       — Творцы, — закончила за него она.       — Именно, — кивнул он. — Массы поддерживают и распространяют идеи, но придумываем-то их мы в этих самых стенах. Создаем и презентуем людям новинки, а они охотно их потребляют, совершенно не смотря на то, какими людьми мы являемся.       Недолгая пауза повисла между ними.       — Поэтому… — вновь начал продолжать свою мысль собеседник, отвлекаясь.       Модельер неспеша перевел свой взгляд с разбросанных по всему столу картонных обрезков на своего дизайнера.       — Если вы действительно обладаете такой чертой, то куда вероятнее сможете выжить в модном мире, Маринетт, — серьезно заявил мужчина. — Это необходимо таким творческим людям, как мы. Уметь прислушиваться, но при этом не придавать себя — не всем под силу, уж поверьте мне.       — Никогда об этом не задумывалась.       — Конечно, не вы же здесь большой начальник, верно? — передразнил ее он.       Та лишь как-то хитро взглянула на модельера из-под своих ресниц. А после, немного потянувшись, она встала с кресла и подошла к нему, чтобы помочь побыстрей закончить с оставшейся работой.       — А большой начальник разрешит мне ему подсобить? Или пчелкам слово не давали?       Месье Агрест нечитаемо посмотрел в ответ на оказавшуюся около него девушку.       — Жужжите себе на здоровье.       — Принято, — кивнула она и стала помогать складывать вырезанные лекала с их нарисованными прототипами готовых образов.       В том, что оба задерживались допоздна работе — не было ничего необычного. Дюпен-Чен не раз обозначала свою упертую позицию, яро сопротивляясь тому, чтобы уходить домой, пока сам Габриэль еще корпел над очередной коллекцией. Поэтому с некоторых времен это стало обыденностью, чем-то привычным. Хотя мужчина все же изредка продолжал ловить себя на мысли, что негоже такой молодой девушке сидеть в четырех стенах над шитьём или рисованием.       Поэтому единственно верным вариантом оставалось одно — самому не сильно запаздывать и, после всех выполненных дел, отвозить настойчивую протеже домой.       Это стало настолько рутинным, что когда они закончили с лекалами и засобиралась, то модельер даже бровью не повел на действия дизайнера, которая уже по привычке помогала ему быстро прибираться в его кабинете, раскладывая предметы по своим местам. И он даже не шелохнулся, стоило Маринетт снять с вешалки его черное пальто с красным шарфом, взваливая одежду на свои сложенные руки. Так же никто из них не обратил особого внимания на то, что Габриэль, забирая со стола свой массивный портфель, успел прихватить тяжелую сумочку девушки.       — Знаете, месье Агрест, — начала говорить протеже, пока модельер по пути к лифту выключал свет на местах своих ушедших сотрудников. — Есть одно интересное наблюдение, которое я заметила со временем работы у вас.       — И что же это?       — Помните, вы решили однажды преподать нам как-то лекцию о цвете? — учтиво поинтересовалась девушка.       — Конечно, — с ухмылкой согласился мужчина. — Одному богу известно, чему вас обучают в институтах, если вы в таких простых вещах не разбираетесь.       Решив не развивать эту тему, Дюпен-Чен продолжила говорить о своем:       — Вы тогда нам очень много рассказывали о различных значениях и интерпретациях цвета в его культурных ипостасях. Признаться, я раньше действительно так много об этом не знала. И… Вы, в какой-то мере, раскрыли нам всем на это глаза.       Пока девушка говорила, Габриэль уже успел проверить все и подойти к ней, стоящей около лифта. Дизайнер покорно ждала своего начальника, делясь с ним попутно своими мыслями. Но, как только мужчина подошел к ней, и протянул свою свободную руку, перехватив сумку Маринетт другой, то та, сразу поняв жест, вложила ему в район согнутого локтя его верхнюю одежду.       — Вашу тоже давайте, — потребовал он, продолжая держать руку на весу.       Протеже слегка замялась, но потом отдала модельеру и свой плащ тоже, понимая, что спорить с ним в таких вопросах бессмысленно. Месье Агрест был слишком воспитан — он не мог не позволить себе проявить врожденную галантность даже со своими сотрудниками. Это их очень подкупало.       Кнопка лифта загорелась и стрелочка замигала, оповещая, что кабинка поднимается.       — Так, и в чем же в итоге заключатся ваше наблюдение? — неожиданно резко вернулся к ранее поднятой теме мужчина, вопросительно смотря на Дюпен-Чен.       — В вас, месье, — слегка уклончиво ответила она, отворачиваясь от него. — Вернее, в вашей одежде и ее цвете.       — В каком смысле? — не понял он.       — Уж не знаю, насколько это хорошо или плохо, но факт остается фактом. Весь ваш гардероб базируется всего на четырех цветах и разных его оттенках — красный, черный, фиолетовый и серый. Да, лиловый и бордовый я не учитываю, так как это под-тона. Но, если в целом об этом посудить, то получается, что вы носите…       — Злодейские цвета, — закончил ее мысль модельер, усмехнувшись и продолжая смотреть на то, как цифры на панели увеличиваются, информируя о скором прибытии лифта на их этаж. — Кроме, конечно же, зеленого. Он мне совершенно не идет.       — Именно, — кивнула девушка.       — И вас это смущает, Маринетт? — не сумев скрыть свою заинтересованность, слегка эмоционально спросил Габриэль.       — Ни капли, — уверенно ответила та, со всей серьезностью. — Просто данное наблюдение заставило меня задуматься. Ведь… Раньше, я не обращала на такое внимание, поэтому со временим стала присматриваться и к другим людям, находя определенные закономерности в их стилях. И, как следовало, в своем я тоже его нашла.       Лифт прибыл, раскрывая свои двери.       Мужчина дал девушке пройти первой, а затем зашел сам, нажимая нужную кнопку.       — Не у всего есть тайный смысл. И вообще хоть какой либо замысел, — заговорил месье Агрест. — Если вы помните ту лекцию, то понимаете, что я вам говорил о важности знаний всех этих культурных и исторически основанных смыслах цвета, лишь для коммерческой выгоды. Потому что если вы научитесь правильно пользоваться данными рычагами, то сможете куда вероятней обрести успех в модной индустрии.       — Вы так много знаете, — неприкрыто восхитилась протеже своим начальником.       Модельер слегка повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Дюпен-Чен была значительно ниже него, оттого привычней было бросать на юного дизайнера как бы мимолётные взгляды не наклоняя подбородка.       — У меня просто большой опыт.       — И свой коварный план, как у всех приличных антагонистов, вероятно? Не смотрите на меня так, месье, я просто шучу.       Мужчина несильно усмехнулся.       — Будьте аккуратней со своими шуточками, мадмуазель, — нарочито утрированно грозно и жутко сказал это Габриэль, наклонившись немного к уху протеже. — А то можете невольно оказаться в логове злодея за свои дерзкие выходки.       Маринетт аж вздрогнула и отшатнулась от мужчины в накатившем на нее чувстве паники. Она негромко, но высоко пискнула.       — У вас ужасное чувство юмора, месье Агрест! Ужасное! У меня чуть сердце не выскочило из груди! Больше… Вы так больше не делайте, хорошо?! — взмолилась она.       — А кто вам сказал, что я шучу? — все продолжал находиться в своей роли модельер, не желая прерывать это неожиданное веселье. — Или… Вы думаете, что мне нужен такой огромный особняк исключительно в хвастовских целях? Ну же, не разочаровывайте меня! Конечно же это все необходимо мне, потому что я — само зло во плоти. Думаю, доля правды в этом действительно есть, ибо мои работники подтвердят данное предположение с охотой.       Когда лифт остановился, то девушка буквально выскочила из него, под тихие, бархатные смешки своего начальника.       — И то правда! — возмутилась дизайнер, указывая в сторону ресепшн. — Думаю, наш дорогой Дидье согласится с этим, — охранник, услышав свое имя, стал вертеть головой, в поисках тех, кто его окликнул.       — Не беспокойтесь, Дидье, — успокоил подскочившего на ноги работника Габриэль, поднимая в доказательстве руку ладонью к нему. — Ваша работа закончена. Так что, можете закрывать все — мы последние.       — Доброй ночи вам, — радостно попрощалась с ним девушка, помахав в конце.       — И вам, мадмуазель Дюпен-Чен! — он ответил ей тем же. — До свиданье, месье Агрест! — охранник удалился в комнату для технического персонала, чтобы закончить свою работу и включить сигнализацию.       — Месье А-агрест, — передразнивая протянула она. — Уж скорее, месье Зло.       — Отныне только так и обращайтесь ко мне. Это не просьба, а приказ большого начальника, — улыбнулся мужчина, кладя на стойку ресепшн их верхнюю одежду.       — Будет выполнено, — остановилась около него протеже. — Вы же знаете, что я всегда ответственно выполняю свои обязанности и ваши просьбы. Ой, простите, не так! Ваши приказы, месье Зло.       Модельер освободил свои руки, чтобы взять изумрудный плащ девушки и помочь ей надеть его, галантно придерживая тот сзади. Когда Маринетт просунула в первый рукав свою ладошку, то Габриэль подсобил ей — сильней натянув на хрупкие плечи дизайнера оставшуюся часть предмета гардероба.       — И все же, — продолжила при этом говорить девушка. — Вы ведете себя слишком по-джентельменски для антагониста.       — Это прикрытие, — с максимально серьезным выражением лица заявил он.       Собеседница развернулась к мужчине, который уже как раз смог и на себя пальто накинуть. Но, благо, она успела осуществить задуманное — схватила его красный шарф со стойки быстрей модельера и начала загадочно крутить его в своих руках.       Месье Агрест вопросительно посмотрел на нее, не понимая смысла странных действий со стороны Дюпен-Чен.       — Значит, я оказалась права? — спросила дизайнер таким тоном, что было сразу понятно — ответа она не ожидает услышать. — Габриэль Агрест — прославленный Французский модельер, был раскрыт в своем злодействе никем иным, как его протеже — Маринетт Дюпен-Чен! Удивительно! Победила его же оружием — знаниями о цвете. Что вы скажете на это в свое оправдание, месье Зло?       Мужчина подошел максимально близко к девушке и без труда выхватил у нее свой шарф, беспристрастно произнося:       — Скажу лишь, что не только мне идет красный, — он неожиданно намотал на нее свой тонкий, вязанный аксессуар. — Ваш темно-зеленого оттенка плащ подозрительно хорошо сочетается с ним, не находите?       Между собеседниками очень резко и неожиданно оказалось слишком мало места.       — Что вы этим хотите сказать?       — Что вы, Маринетт, никакая не разоблачительница, — довольно проникновенно заявил модельер. — А всего на всего моя подельница. Так что прекращайте этот спектакль и пойдемте уже на выход. Дидье наверняка нас заждался, — месье Агрест взял обратно в руку свой кожаный портфель и увесистую сумку девушки.       Протеже секунду помедлила в замешательстве и резко вдруг сорвалась вслед за удаляющимся силуэтом начальника.       — Подождите меня, месье Зло!