Гусь и КОП

— Я застрял! — сказал Хэнк, заглушаемый банкой, осторожно подходя к дивану. Бальтазар убавил звук телевизора и повернулся, чтобы переспросить. Он так и застыл, смотря на пса с огромной банкой из-под арахиса на голове, а затем загоготал. — Ха-ха, очень смешно. Помоги мне выбраться, пока Оскар не вернулся, — пробормотал Хэнк, мотая головой, чтобы найти просвет и посмотреть брату в глаза. Гусь свалился с дивана и теперь бился в истерике на полу. Пес стукнул его банкой. — А чего ты к арахису полез? Га! У тебя же аллергия! Га! — вытирая слезы и прерываясь на гаканье, сказал Бальтазар. — Дарла не оценила мой новый цвет… — рявкнул Хэнк, стараясь оскалиться, но голова уже начала распухать. — И ты решил умереть счастливым? — Гусь снова покатился по полу, икая от смеха, отчего гаканья участились. — Брат, мне трудно… — Хэнк попытался вздохнуть, -… дышать! Бальтазар подскочил и встрепенулся. Он затащил на диван, с него — на тумбу молоток и столкнул его на голову пса, который судорожно хватал оставшийся воздух. Банка разлетелась на крупные осколки, ободком оставшись на шее Хэнка. Остатки арахисовой пасты запачкали край дивана и ковер. Они услышали поворот ключа в замочной скважине и как дверь отворилась. На пороге стоял Оскар, устало вытирая лоб, еле стоя на ногах после тяжелой смены. Пес чуть не сшиб его с ног, проскочив на улицу в снег. Гусь просеменил мимо, гакнув: — Любовь, любовь… Оскар устало выдохнул, взмолившись в небо и побрел следом.