Who am I?/Кто я?

      Гермиона оставила Тобиаса дочитывать «фэнтези», поскольку ничто из того, что было в этой книге, не могло причинить ему вреда, и, наконец, добравшись до кровати, погрузилась в глубокий, одинокий (Жабрик предал ее, решив, что на эту ночь кровать Тобиаса для него предпочтительнее) сон. Ночью ее, как обычно, мучили кошмары, но на этот раз не было ничего такого, с чем она не могла бы справиться. Проснувшись, Гермиона поняла, время — пять утра, и ее рабочая смена начнется уже через час. Быстро приняв душ и собрав волосы в пучок, она выбрала блузку и брюки вместо привычных юбок или платьев. Проходя по коридору под аккомпанемент тихого храпа Тобиаса, Гермиона подумала: «Прошло всего шесть дней с тех пор, как я впервые встретила его. Всего. Шесть. Очень. Напряженных. Дней».       Она не понимала, как всего за шесть дней умудрилась полностью порвать с Рональдом, рассказать Драко все свои самые сокровенные тайны, спасти случайного бездомного, который оказался Северусом, и приложить Рональда Обливиэйтом. Покачав головой, Гермиона приготовила утренний кофе и, быстро его выпив, отправилась на работу. В больнице Святого Мунго ее встретила благословенная тишина, и Гермиона, воспользовавшись возможностью, прошла в свою личную лабораторию, где надела мантию, так похожую на носимые когда-то Северусом мантии (правда, Гермиона заметила это только после того, как впервые надела свою обновку). Теперь каждый раз, заходя в лабораторию, Гермиона словно становилась ближе к любимому, ведь даже ее личный набор для варки зелий состоял наполовину из инструментов, когда-то принадлежащих Северусу.       Еще раз прочитав подготовленный накануне вечером рецепт, Гермиона начала работать, надеясь, что ей никто не помешает. Первый и единственный раз она отвлеклась от варки зелья спустя два часа, когда раздался легкий стук в дверь и голос Драко. Войдя, Малфой молча поставил на ее стол большой стакан с кофе, погладил ее по плечу и, улыбнувшись, вышел. Драко так хорошо знал Гермиону, что никогда не отвлекал ее от варки разговорами, а поэтому был единственным, кто мог войти в ее лабораторию, при этом ее не расстроив. Обычно блондин приходил только для того, чтобы принести ей кофе, и тут же покидал помещение.       Сегодня Гермиону не дергали на вызовы, и, к счастью, вся соответствующая документация за последнюю неделю ей тоже была обработана заранее, так что никто не мог побеспокоить ее и по этому поводу. Правда, один человек все же мог это сделать и сделал. Это был Главный целитель больницы, единственный ее непосредственный начальник, от которого Гермиона узнала секрет, пока неизвестный Драко: тридцать первого декабря заведующий травматологическим отделением уходит на пенсию, а на его место будет назначен Малфой, с которым они встанут на одну ступень. Драко никогда не признавался в этом, но Гермиона понимала, что иногда он ей завидует. Она, магглорожденная девочка, прошла путь от Мастера зелий до Мастера целительства и Заведующей отделением, а он, потомственный лорд… Конечно, умом Малфой понимал всю абсурдность своих мыслей, но сердцу, как говорится, не прикажешь.       К трем часам дня зелье было готово и разлито по двум флаконам. Содержимое одного из них Тобиас должен был выпить, а содержимое второго Гермиона должна была вколоть ему в шею. Она знала, что ощущения будут не из приятных, и беспокоилась, что это может вызвать у него болевой шок, но поступить иначе не могла.       Двадцать минут спустя Гермиона и шагающий с ней в ногу Драко шли по направлению к конференц-залу.       — Ты знаешь, почему нас вызывают?       — Не уверена, это всё Главный целитель. У него, должно быть, есть какое-то объявление, — притворно предположила Гермиона, прекрасно знающая правду.       Заняв соседние места, Гермиона с Драко наблюдали, как зал постепенно заполнялся остальными целителями, большинство из которых здоровались с ними обоими, но были и те, кто игнорировал Драко и разговаривал только с Гермионой. Некоторые люди все еще не могли поверить в то, что он изменился, но Малфой научился не обращать на это внимания. Главный целитель Бернард вошел в зал, и разговоры прекратились.       — Добрый день. Я надеюсь, что не отвлеку вас надолго от ваших дел, — заявил мужчина. — Я хотел бы объявить, что через несколько дней целитель Маркус уйдет на пенсию, а это значит, что я назначил нового главного травматолога.       — Рад за тебя! — Сказал целителю Маркусу один из коллег.       — О-о-о, спасибо, спасибо. Мне очень нравилось здесь работать, но я хочу проводить больше времени со своими внуками и правнуками. Желаю всем вам всего наилучшего, — расплываясь в улыбке, проговорил пожилой целитель.       — Мы тоже желаем вам всего наилучшего! А теперь о главном, с первого января Главным целителем Травматологического отделения назначается Драко Малфой. Пожалуйста, поздравьте его с этой великой честью аплодисментами, — сказал Главный целитель и захлопал в ладоши.       Драко оглядел зал, прежде чем остановить свой взгляд на Гермионе.       — Ты знала об этом?       — Да. Узнала еще две недели назад, на том большом собрании всех Заведующих отделениями. Мы все согласились с твоей кандидатурой, Драко. Поздравляю, ты это заслужил, — сказала Гермиона, хватая друга за руку и крепко ее сжимая.       — Благодарю тебя, — ответил Малфой.       — Также прошу всех, пока глава травматологии будет обживаться на новой должности, оказывать ему всю необходимую помощь. Все свободны. Малфой, на минутку, пожалуйста, — попросил Бернард.       Гермиона улыбнулась, встала, коротко обняла друга и направилась в свой кабинет. Зелье было готово, а ее работа на сегодня закончена. Схватив мантию, Гермиона в последний раз обошла отделение, проверила двух отравившихся неизвестным веществом и находящихся в коме уже на протяжении четырех месяцев пациентов и, кивнув медсестре, вышла через парадные двери на холод. Снегопад наконец прекратился, оставив на дорогах слой теперь уже серого снега. Зайдя в переулок, Гермиона в последний раз проверила, взяла ли с собой флаконы, а затем крутанулась на месте и с хлопком исчезла.       Открыв входную дверь, она не услышала ни звука телевизора, ни шелеста страниц, и, гадая, где же Тобиас, направилась в дом. Мужчина стоял на кухне в одних пижамных штанах и со все еще влажными после принятия душа волосами. В прошлый раз, когда Гермиона видела его без рубашки, жизнь Тобиаса была в опасности, и ее тело на него не реагировало, но теперь, когда мужчине ничего не угрожало, оно предало свою хозяйку. Тобиас стоял к ней спиной и не слышал, как она вошла, поэтому Гермиона смогла спокойно рассмотреть его ребра с ранее фиолетово-черными, а теперь ставшими зелено-желтыми синяками и спину с множеством шрамов. Она уже знала каждый старый шрам Северуса (ну, пожалуй, почти каждый из полученных им на момент их последней, состоявшейся одиннадцать лет назад встречи шрам), но сейчас впервые рассмотрела новые, часть которых, как она полагала, были работой рук Волан-де-Морта, а часть — последствиями его уличной жизни.       Тобиас был погружен в свои мысли и готовил, как полагала Гермиона, жаркое. Сделав глубокий вдох, она прочистила горло и возненавидела получившийся звук, потому что тот напомнил ей об Амбридж. Тобиас удивленно повернул голову, и тут же его лицо и грудь залил глубокий румянец. Он повернулся к ней лицом, и Гермиона увидела еще один большой синяк на сломанных ранее ребрах.       — Я не ожидал, что ты так рано вернешься домой. Извини, мне нужно пойти надеть рубашку, — извинился Тобиас.       — Все в порядке, я не сказала тебе, что работаю сегодня с раннего утра. Да, рубашка — хорошая идея, но не мог бы ты сначала поднять руки, чтобы я могла убедиться, что твои раны хорошо заживают, — попросила Гермиона, и в тот же момент себя возненавидела.       — Конечно, — ответил Тобиас.       Тобиас поднял руки, Гермиона шагнула вперед и, медленно протянув ладонь, нежно коснулась его ребер. Даже при том, что он нормально питался только последние шесть дней, Тобиас уже начал набирать вес, но, к сожалению, не так быстро, как она надеялась. Гермиона полагала, что это связано с интоксикацией его организма, и надеялась, что после приема антидота Тобиас начнет набирать вес быстрее. Она положила руку ему на ребра и, погрузившись в свои мысли, начала медленно водить ладонью вверх-вниз по его телу.       Гермиона вынырнула из своих мыслей только когда почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, и покраснела, поняв, что натворила. Она отдернула руку, но ее тут же перехватил Тобиас. Гермиона замерла, не зная, что он собирается делать, но мужчина лишь медленно наклонил голову, нежно поцеловал тыльную сторону ее ладони, а потом, отпустив на шаг назад, развернулся и пошел наверх переодеваться. Она была в шоке, она не ожидала, что Тобиас позволит ей прикасаться к себе так долго, и уж тем более не ожидала того, что он поцелует ее руку. Гермиона вдруг осознала, что каждый раз, думая, что отделяет Тобиаса от Северуса, глубоко ошибалась. Тобиас был похож на Северуса во всех отношениях, даже не будучи Северусом.       Через несколько минут Северус вернулся уже полностью одетым и объяснил, что хотел приготовить для них ужин. Он решил, что жаркое — то, что доктор прописал, тем более, что в холодильнике нашлись все необходимые продукты. Гермиона, рассмеявшись, рассказала, что закупила все необходимое еще пару дней назад на распродаже (хотя на самом деле ее холодильник давно был зачарован на связь с волшебной бакалеей, и в нем появлялись все необходимые Гермионе продукты, стоимость которых ежемесячно списывалась с ее гринготтского счета). Тобиас сказал, что ужин будет готов только через два часа, и Гермиона, кивнув, исчезла наверху. Она вошла в ванную, набрала полную ванну горячей воды, добавила туда свою любимую смесь для релаксации и медленно разделась. Погрузившись в воду и откинув голову на бортик ванны, Гермиона порадовалась, что во время небольшого ремонта установила в главной ванной комнате большую ванну на когтистых лапах. Разделение душа и ванны было лучшей моей идеей, подумала Гермиона, и, устроившись поудобнее, начала оглаживать ладонями свой живот и бедра. Ей было неприятно это признавать, но вида Тобиаса без рубашки и одного невинного поцелуя ладони ей хватило для того, чтобы возбудиться. В последнее время Гермиона всегда говорила Рональду, что не в настроении, поэтому прошла уже целая вечность с тех пор, как она была с кем-либо близка. Опустив руки ниже, она позволила одной ладони скользнуть вниз и раздвинуть пальцами наружные половые губы, в то время как пальцы другой руки начали ласкать ее клитор. Гермиона медленно ввела внутрь себя сначала один палец, затем другой, и, найдя нужный ритм, уже через минуту выкрикивала имя Северуса. Убрав руки, она не могла поверить, что кончила так быстро, обычно у нее на это уходило до получаса. Северус же мог довести ее до оргазма за считанные минуты, а Рональду так ни разу этого сделать и не удалось. Уизли больше интересовало собственное удовольствие и сон, и иногда секс с ним длился всего пять минут, в то время как Северус мог часами доставлять ей оргазм за оргазмом. Тряхнув головой, Гермиона активировала наложенные на спальню чары будильника и закрыла глаза, позволяя себе задремать.       Тобиас шокировано застыл, стоя на лестничной площадке второго этажа. Он не собирался подслушивать, он просто поднялся наверх, чтобы взять томик Шекспира и почитать, пока готовится ужин, но услышал, как Гермиона, кончая, в припадке страсти выкрикивает имя Северуса, ну, его настоящее имя. Быстро осознав, что он делает, Тобиас направился прямо в свою спальню и, схватив книгу, спустился вниз.