Who am I?/Кто я?

      Гермиона проснулась, услышав урчание завтракающего Жабрика и шарканье по кухне Тобиаса. Его шаги стали громче, когда он поставил чашку кофе на столик перед ней. Медленно открыв глаза, она увидела, что Тобиас стоит и смотрит на камин. Она поняла, что лежит на диване, и тут же вспомнила, что прошлой ночью сняла с камина защиту и всё ещё сжимает в руках его палочку. Гермиона смотрела, как Тобиас проводит рукой по каминной полке и останавливается перед кулоном.       — Какой красивый, почему я никогда раньше его не видел? — спросил он, протягивая вперед руку.       — Тобиас, пожалуйста, не… — только и смогла выкрикнуть Гермиона.       Тобиас прикоснулся к кулону прежде, чем Гермиона успела договорить фразу «не надо». Не то чтобы она не хотела, чтобы он это делал, просто сейчас ей не хотелось объяснять, что это за украшение. Тобиаса окружил кокон ослепительно белого света, и Гермиона услышала, как кофейная чашка, которую он держал в руках, разбилась, ударившись об пол. Затем раздался громкий удар, и свет потух. Гермиона вскочила, уронив и свою, и палочку Северуса на диван, и бросилась к Тобиасу. Она опустилась перед ним на колени и положила его голову себе на ноги. Тобиас не издавал ни звука и не двигался. Гермиона не понимала, что произошло, и почему он упал? Она рыдала, и ее слёзы стали мягко падать ему на лицо.       — Моя Маленькая Свирепая Львица, почему ты плачешь?       Гермиона распахнула глаза и посмотрела в глаза мужчине, лежащему на ее коленях. Ее сердце дрогнуло в груди.       — Северус? — неуверенно позвала она.       — Да, — ответил мужчина, принимая сидячее положение.       — Но как? Я не использовала материнскую магию, — все еще плача спросила Гермиона.       — Использовала. Встань, — ответил Северус и, поднявшись, протянул ей руку.       Гермиона посмотрела на него, не понимая, что произошло, но позволила ему поднять себя на ноги. Поднявшись, она уставилась в лицо мужчины, которого любила все эти долгие годы, и, отпустив его ладонь, руками обвила его талию и уткнулась лицом ему в грудь. Отступив на шаг, Северус за подбородок приподнял голову Гермионы и, наклонившись, сначала поцеловал ее, а затем поднял на руки, позволяя ей обхватить свою талию ногами. Он снова поцеловал ее, на этот раз с большей страстью. Северус, не спуская Гермиону с рук, направился вверх по лестнице и одним взмахом руки распахнул дверь ее спальни. Пробормотав быстрое заклинание, он освободил их обоих от одежды, чем вызвал смех Гермионы. Ей всегда нравилось, что Северус не тратит время на то, чтобы медленно раздеваться, а срывает с них одежду одним взмахом руки. Осторожно уложив Гермиону на кровать, Северус взобрался на нее сверху и страстно поцеловал. Он прикусывал ее нижнюю губу и боролся с ней языками. Отстранившись, он начал покрывать поцелуями линию ее подбородка и шею. Спустившись еще ниже, Северус, не торопясь, он стал целовать и массировать ее грудь. Он по очереди попробовал на вкус каждый ее сосок, медленно дразнил их, пока они не стали твердыми. Каждое его движение сопровождалось гортанным стоном и подрагивающими от удовольствия бедрами. Наконец, Северус перестал мучить ее грудь и стал спускаться ниже. Одной рукой он все еще поглаживал и пощипывал затвердевшие горошинки, а другой крепко удерживал Гермиону за бедра, медленно опускаясь вниз, нежно целуя ее естество и высунув язык, пробуя ее на вкус впервые за последние одиннадцать лет. Бедра Гермионы затряслись, а с ее губ сорвался стон. Убрав руку от ее груди, Северус уже двумя ладонями впился в ее бедра, удерживая Гермиону на месте. Она раздвинула ноги, и он тут же вошел в нее языком и, медленно выйдя, прошелся по клитору. Гермиона вскрикнула от удовольствия, и ее руки запутались в его волосах.       — Северус, черт возьми, это потрясающее ощущение, но я хочу тебя. СЕЙЧАС. У нас впереди все время мира, а сейчас трахни меня, — прошипела Гермиона.       — Смотрю, мы все так же нахальны? — смеясь спросил Северус.       Лизнув ее еще раз, Северус скользнул вверх по ее телу, присел на пятки, пару раз провел ладонью по своему члену и, выровнявшись, вошел в Гермиону. Громкий стон сорвался с его губ, когда ее мышцы сжали его. Гермиона вильнула бедрами, обхватила ногами его талию, и Северус начал двигаться. Звуки их любви заполнили комнату. Даже спустя столько лет Северус помнил все знаки ее тела. Ускорившись, он взял в рот сосок и стал его покусывать, чувствуя, как Гермиона впивается ногтями в его спину. Через тридцать секунд она выкрикнула его имя, а через еще два толчка, он глубоко вошел и наполнил ее своим семенем. Ноги Гермионы медленно раздвинулись, она больше не удерживала его на месте. Отпустив её сосок, Северус нежно поцеловал её ключицу, убрал волосы с её лица, медленно вышел из неё и лёг рядом, нежно целуя её лицо.       — Это было великолепно, — задыхаясь, прошептала Гермиона.       — Какие громкие слова, — парировал Северус, мягко смеясь.       — О, прекрати, ты знаешь, что я имела в виду, — сказала Гермиона, повернувшись и положив голову ему на грудь.       — Знаю, мне просто захотелось подразнить тебя, любовь моя, — ласково ответил Северус.       — Северус, как ты вернулся? — Спросила Гермиона, проводя пальцами по его груди.       — Точно, я собирался объяснить это перед тем, как мы занялись любовью, не так ли? — Северус снова хихикнул.       — Да, собирался.       — Хорошо. Это была материнская магия, самая чистая магия в мире. Ты нашла информацию, которую я записал, не так ли?       — Да, вчера. Как ты узнал? — Заинтересованно спросила Гермиона.       — Что ж, позволь мне начать с самого начала. Поскольку я хороший окклюмент, мой разум заблокировал крошечную область себя и укрыл там мое истинное «я». Поэтому, будучи Тобиасом, я знал и видел все, что происходило, но не мог ничего сделать, потому что был заблокирован. Однако в Тобиасе все еще оставалась часть моего сознания, поэтому вы видели в нем присущие мне черты. Когда ты заперлась в кабинете, я понял, что ты узнала о проклятии, и, скорее всего, тебе кто-то подсказал, что я пытался его разгадать, — начал объяснять Северус.       — Я разговаривала с Люциусом в Азкабане, а затем отправилась в Хогвартс, надеясь, что Минерва или Филиус что-то о нем знают. Они ничего не знали, но вот портрет Альбуса рассказал мне, что ты занимался исследованиями. Поэтому я и стала копаться в твоих дневниках и бумагах, — пояснила Гермиона.       — Ты сохранила все мои бумаги? — удивленно спросил Северус.       — Я сохранила всё, кроме твоей мебели. Все твои книги, дневники, рабочие журналы и прочие бумаги. Все артефакты, которые хранились в твоем доме. Я лишь продала дом, но положила деньги в твоё хранилище и никогда к ним не прикасалась.       — О, Гермиона, любимая. Мне очень жаль, — Северус нежно ее поцеловал.       — Но объясни мне, почему кулон сработал?       — Я думаю, ты должна рассказать мне об этом кулоне, прежде чем я все объясню, — мягко ответил Северус.       — Ооо. Пожалуйста, прости меня. Это трудно. Я рассказала эту историю только одному человеку, — тихо сказала Гермиона.       — У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно, — ответил Северус, проводя рукой по ее спине.       — В ту ночь, когда ты принес Гарри меч, мы занимались любовью и забыли о противозачаточных чарах. Я забеременела. Я была так напугана, но в то же время так счастлива тому, что у нас появилось что-то, что будет принадлежать только нам. Ты, наверное, слышал о происшествии в Малфой-мэноре… Меня пытали, и у меня случился выкидыш. Когда мы аппарировали в Ракушку, Флер поняла, что произошло, и помогла мне похоронить нашего ребенка на земле их дома. А этот драгоценный камень и тот, к которому ты прикоснулся в гостиной, я создала из крови на одежде, в которой лежал наш ребёнок, — сказала Гермиона, касаясь своего кулона.       — Гермиона, мне жаль, что я не смог уберечь тебя и нашего ребенка. Я бы отдал все, чтобы защитить вас обоих. Но то, что ты сделала с кровью, — это материнская магия. Ты создала предмет из своей любви, и когда я к нему прикоснулся, проклятие пало. Оно пало, потому что десять лет назад ты создала что-то из чистой любви. Тот драгоценный камень предназначался мне?       — О-о-о, Северус. Да, этот драгоценный камень должен был достаться тебе после войны, я хотела подарить его тебе после нашей победы. Я хотела, чтобы у тебя была память о ребенке, с которым мы так и не встретились, — плача, сказала Гермиона.       — О, моя Львица, пожалуйста, не плачь, — прошептал Северус, притягивая её ближе к себе.       Гермиона прижалась к нему еще теснее, и они позволили сну овладеть ими. Через несколько часов Гермиона проснулась от того, что Жабрик, недовольный тем, что его игнорируют, прыгал по кровати и громко мяукал. Северус рассмеялся, увидев, как котенок пробирается между ними. Гермиона встала и поманила Северуса за собой. Они сидели в ванной и разговаривали о последних годах, обо всём, что она не смогла заставить себя рассказать Тобиасу. Северус, кивая, слушал, называл её поистине Самой-Яркой-Ведьмой-Своего-Поколения и говорил, что гордится ею и её карьерой. Выйдя из ванной спустя два часа, Северус первым делом прошёл в спальню и, сев на кровать, обнаружил маленькую чёрную коробочку, которую Гермиона когда-то нашла в его мантии. Он как раз вертел её в руках, когда вошла Гермиона.       — Я так и не смогла открыть эту штуку. Она была в твоей мантии. Да, я сохранила твои мантии, ну, только один комплект, — смущаясь, сказала Гермиона.       — Тебе всегда нравились мои мантии, не так ли? Да, я заколдовал ее так, чтобы только я смог ее открыть.       — Ты хорошо выглядел в своих мантиях. Очень аппетитно. Ну, раз ты теперь здесь, могу ли я посмотреть, что там? — С надеждой спросила Гермиона.       — Да, — Северус открыл коробку.       Внутри нее оказалось кольцо с крупным бриллиантом, окруженным изумрудами меньшего размера. Кольцо не было огромным, но и маленьким оно не было тоже. Посмотрев на него и понимая, что это и для чего, Гермиона обернулась к Северусу.       — Северус, когда ты его купил?       — Я его не покупал. Это семейная реликвия Принцев. Каждая женщина, вышедшая замуж за Принца, получала его в качестве обручального. Последней его хозяйкой была моя бабушка, и я планировал, если выживу, попросить тебя стать следующей. Но, увы, возможность мне не представилась. Я был бы самым счастливым человеком на планете, если бы ты стала моей женой, — пояснил Северус.       — Да, — неожиданно выпалила Гермиона.       — Что «да»? — Северус смотрел на нее в замешательстве.       — Да, Северус. Тогда я бы вышла за тебя замуж, не задумываясь ни на мгновение. Ничего не изменилось. Я с радостью выйду за тебя хоть сейчас, если ты все еще хочешь меня.       — Гермиона, прошло почти одиннадцать лет с тех пор, как ты посчитала меня погибшим. Ты сказала Тобиасу, что все еще любишь меня, но действительно ли ты любишь меня… так? — Спокойно спросил Северус.       — Северус Тобиас Снейп, я бы отдала за тебя весь мир. Я бы убила за тебя. Моя любовь к тебе никогда не ослабевала. Я была бы самой счастливой женщиной на свете, если бы ты женился на мне. Я хочу иметь то, чего мы были лишены десять лет назад. И пусть весь мир знает о нашей любви. Я выйду за тебя, если ты всё ещё хочешь этого, — прошептала Гермиона, снова заплакав.       — Гермиона Джин Грейнджер, ты выйдешь за меня замуж? — Опустившись на одно колено, спросил Северус.       — Да, да, да. Да! — Воскликнула Гермиона и набросилась на него с нежными поцелуями, прежде чем он надел кольцо ей на палец.