Легенда о Мастере или проклятая сделка Графа

— «Заключив сделку с ужасным злом, Баба Яга обрела бессмертие и вечную молодость…» — прочитав эту строчку, я завалилась на кровать и захохотала. — Не думала, что в истории Мастера ключевую роль сыграла Баба Яга. Я перелистнула страницу и увидела неаккуратный набросок, сделанный, как мне показалось, углем. На нем была изображена двуликая женщина, одно лицо ее было молодым с утонченными чертами, густыми черными бровями и добродушной улыбкой, второе лицо было старческим, усеянным морщинами, а вместо хитрых черных глаз виднелись два устрашающих бельма. Судя по рассказу из книги, Баба Яга заключила договор с Дьяволом, согласно которому, она получала вечную молодость взамен на кровь невинных детей. Именно она привела римского путника к горе Сломанный Клык, где он отдал Правителю Ада душу, взамен на нечеловеческие силы. Только вот Яга умолчала о том, что за любой дар приходится платить проклятием и Мастер оказался заточенным в пещере до тех пор, пока не найдется человек такой душевной силы, которая смогла бы вынести вампирскую ношу и освободить его. Что-то в лице этой юной девушки, коей Яга оказывалась лишь только после кровавого подношения, притягивало мое внимание особенно сильно. Черные глаза-бусинки выглядели совсем живыми и в них будто бы до сих пор горел какой-то магический огонек, словно сама она наблюдала за мной сквозь века и этот тонкий лист пожелтевшей бумаги. Костяшкой указательного пальца я смахнула пылинки с рисунка и вдруг почувствовала покалывание. Сначала оно появилось на кончиках пальцев, но уже скоро принялось распространяться по всему телу. Я было подумала, что руки просто занемели от долгого чтения, но это было лишь начало. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось, я встала на колени, в надежде дотянуться до оконной ручки, чтобы пустить свежий воздух в комнату, но голову пронзила резкая боль и пришлось ухватиться за подоконник, чтобы не рухнуть с кровати. Хоть это и не было похоже на паническую атаку, я все же решила попробовать называть предметы, окружающие меня, но чем дольше я вертела головой по сторонам, тем менее четким становилось изображение, пока его и вовсе не заволокло белым полотном.

***

Мирена шагала по темному лесу, томимая чувством тревоги и всепоглощающего отчаяния. Подол светлого платья был перепачкан свежей грязью, появившейся после нескольких дней непрерывного дождя. В это время года в Валахии по обыкновению стояла прохладная погода, солнце не грело, девушка предусмотрительно накинула на себя черный плащ, спрятав длинные темные локоны под широким капюшоном. Зеленые глаза бегали по сторонам, пугаясь каждого шороха, а губы неустанно нашептывали молитву. Лес оказался к ней крайне неприветлив, сухие ветки то и дело царапали тонкие руки и проходились по бледному лицу. Она плутала среди деревьев уже продолжительное время, но все никак не могла выйти к нужному месту. Страх. Страх за любимого человека — вот что привело ее в этот жуткий лес. От одной только мысли, что с ним может случиться непоправимое, сердце молодой Мины сжималось так, что, казалось вот-вот разорвется. Она всегда верила в любовь, но даже подумать не могла насколько сильным может быть это чувство, пока не встретила родного душе человека. Он был ее миром, она была тем светом, к которому он всегда возвращался несмотря ни на что. Его душой. Его сердцем. И Мирена чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Нежную семейную идиллию разрушила беда, камнем свалившаяся на их плечи. Война. Бессмысленная и жестокая, эгоистичная и самонадеянная, беспощадная. Поглаживая округлившийся живот, Мина думала о том, как ей жаль, что мужчины никогда не смогут познать те мучения, с которыми люди появляются на свет, иначе бы они никогда не позволили себе пролить кровь ближнего своего. Наконец, вдалеке показался небольшой огонек и Мирена направилась прямиком к нему. В окошке крохотного домика суетилась молодая девушка, кочергой она ворошила угли в камине, а свободной рукой перебирала развешанные над ним пучки трав. Мина тихо постучалась. — Входи. — раздался чуть хрипловатый женский голос. — Крест только у порога оставь. Мирена глянула на свои руки, в которых сжимала серебряный нательный крест и отложила его на табурет, стоящий и входа. — Доброй ночи. — произнесла она, войдя в дом. — Что-то ваша чета ко мне зачастила. — ухмыльнулась хозяйка и поправила черную густую косу, обернутую вокруг головы. — Садись, Мина, коль пришла. На вид ей было около двадцати лет, а внешностью она походила на симпатичную цыганочку со своими смольными волосами, черными глазами, обрамленными густыми ресницами и бровями. Руки ее были украшены кольцами и пестрыми браслетами, белая рубаха была вышита замысловатыми узорами, а длинная красная юбка напоминала пламя, танцующее в след за каждым ее шагом. Хозяйка усадила гостью за стол и поставила перед ней кружку травяного чая, а сама опустилась напротив. — Даже не знаю, могу ли обратиться к тебе за помощью. — Мина неловко прокрутила чашку в руках, опустив глаза. — Ты ведь… ведьма? — Баба Яга, если верить россказням местных детишек. — рассмеялась ведьма. — Ялой меня зовут и в колдовстве я действительно сведуща. Знаю зачем ты пришла, но помочь ничем не могу. Муженек твой сам эту дорогу выбрал и вспять ничего не вернуть. — Я знаю. — сглатывая ком в горле, произнесла Мина. — Пусть и так, но может быть, есть способ хотя бы избежать заточения? — Интересно. — глаза Ялы загорелись огоньком, она грациозно поднялась с места и обошла Мину со спины, положив ладони ей на плечи. — А если и есть, какую цену ты готова за это заплатить? — Любую. — отрезала Мирена. — Что ж, тогда есть у меня кое-что, но пока, не могу тебе это отдать. — Яла провела руками по спине Мины. — Ребенка носишь. На днях родишь, тогда и приходи. — Как на днях? — гостья едва не подпрыгнула на стуле. — Вот так. — коротко ответила ведьма.— Если через четыре дня тьма твоего ненаглядного заберет, тогда я сама к вам приду, а нет, так и помощь моя не понадобится. — А в чем твоя выгода? Что попросишь за помощь? — Скажем так, у меня есть свои причины помочь вам, но заплатить все равно придется. Только не мне. — Яла тяжело вздохнула, глянув в окно, а затем, вскочила и принялась едва ли не выталкивать гостью из дома. — Все, иди давай, нечего тебе здесь больше делать. — Яла, подожди… — но дверь перед Миной уже захлопнулась.

***

Я открыла глаза и увидела перед собой свисающий край серого покрывала, лежащего на кровати. Правый бок саднило, в ушах стоял звон, как если бы я ударилась головой, хотя, судя по всему, так и было. До этого я никогда не теряла сознание, поэтому, даже представить не могла сколько я так пролежала. Осторожно поднявшись, я медленно переползла на кровать и уткнулась лицом в подушку. Мутило. Постепенно я все-таки начала приходить в себя и вдруг вспомнила о видении, что пришло ко мне пока была в отключке. Сон был настолько реалистичным, что казалось, будто я играю в какую-то мрачную игру от первого лица. Та, что представилась Ялой была точной копией девушки с рисунка, а вот «себя», мне разглядеть не удалось. Я запомнила лишь нательный крест, сжатый в маленькой ладони и имя, с которым ко мне обращались. — Да, это определенно была она. — я взяла в руки дневник и вновь взглянула на рисунок, а затем, быстро пролистала страницы в поисках второго имени. — Откуда вообще взялась эта Мина? Здесь нет ни одного упоминания. Размышления вслух были прерваны звонком в дверь и пришлось оторвать себя от кровати, дабы узнать в чем дело. Открыв дверь, я увидела на пороге мужчину в фирменной одежде отеля. Его неопрятные волосы и борода по-началу смутили меня, ведь работники, которых я видела до этого выглядели так, словно их собирали по инструкции. Но кто я такая, чтобы судить человека по внешности? — Добрый день. Госпожа Теана Мареш? — улыбаясь во все лицо, спросил мужчина. — Да, это я. В чем дело? — Мы оповещаем всех постояльцев отеля о предстоящем фестивале «Средневековой традиции», открытие которого назначено на сегодняшний вечер. В нашем холле функционирует лавка, где вы можете приобрести наряды и тематическую атрибутику, будем рады, если иностранные гости захотят влиться в атмосферу празднования. Возьмите. — он отчеканил заученный текст, всунул мне цветастую брошюру и быстрым шагом удалился в другой конец коридора. — Фестиваль! Как я могла про него забыть? — воскликнула я, развернув листок. — Торжественное открытие, рыцарские турниры, шоу-программа… Пробубнив программу, я бросила листовку на стол и воодушевленно уселась за ноутбук. Чистый лист укоризненно глядел на меня с экрана монитора, но как бы я не старалась начать первую главу книги, все как-то не клеилось. Я перенесла кое-какие заметки о Мастере и Яге, оставив кучу вопросительных знаков едва ли не после каждого предложения. Решив, что было бы неплохо влиться в культуру страны по максимуму, дабы суметь погрузить в нее своего читателя, я вытащила из рюкзака кожаный кошелек. Оставалось надеяться, что цены в средневековой лавке позволят прикупить что-нибудь интересное, потому как количество местных купюр в моем запасе стремительно сокращалось. На первом этаже отеля во всю кипела жизнь. Работники суетливо украшали холл различными флажками и бутафорскими рыцарскими доспехами, постояльцы восторженно оглядывались по сторонам, подходя к яркому шатру, раскинувшемуся прямо посреди вестибюля. Вокруг стояла атмосфера предвкушения чего-то грандиозного, поймав всеобщее настроение, я и сама начала улыбаться что есть мочи, как вдруг, кто-то дернул мне за край рубашки. — Миледи, вы покорили мое сердце. — мальчуган лет семи, одетый по канонам тамошних крестоносцев, учтиво поклонился да так, что забрало на его через чур большом шлеме со звонким лязгом полетело вниз. — Вот блин! Дурацкий шлем! — Отрадно слышать. — я присела на корточки перед ним и аккуратно приподняла забрало. — У доблестного рыцаря есть имя? — Раду. — заискрились голубые мальчишечьи глаза. — И я, как настоящий рыцарь, обязан пригласить прекрасную даму на танцы! — Какие такие танцы? — шутливо спросила я. — Ими открывают фестиваль. — сказал Раду, будто бы это истина, известная даже ребенку. — Дамы в платьях выходят на площадь, а рыцари приглашают их на танец. — Что ж, видимо, придется согласиться на ваше предложение, милорд. — от моих слов мальчишка горделиво выпрямился, а затем, снял надоедливый шлем. — Раду, опять ты к людям пристаешь? — из шатра вышла невысокая рыжеволосая женщина и подошла к нам, посмеиваясь. — Прошу прощения. — Ничего, мы очень мило поболтали с вашим отважным воином и он успел позвать меня на танцы. — Имейте в виду, вы у этого ловеласа не первая. — она взяла Раду за руку. — Идем, рыцарь, папа скоро прилетает. Всего вам доброго! Раду хотел было сказать еще что-то, но мама уже утянула его к выходу. Судя по осведомленности паренька, они на этом фестивале далеко не первый раз, а вот мне, только предстояло узнать, что за шоу подготовили местные деятели. Я решила не медлить и сразу направилась к шатру. На пороге меня встретил все тот же работник, что приходил в номер буквально полчаса назад, но одет он был совершенно иначе и походил больше на завсегдатая какого-нибудь трактира. Длинные спутанные волосы, подвязанные холщовой лентой, балахон с лохмотьями, грим с подведенными глазами и чудного вида не то сандалии, не то тапочки. — Добро пожаловать, госпожа. Чего изволите? — пролепетал он. — У нас есть все! Платья, шляпы, туфли и парики на любой вкус и кошелек. — А у вас неплохие актерские данные. — подметила я, заметив как он профессионально отыгрывает бедного торговца. — Я ищу платье. — Ох, сейчас. — мужчина обсмотрел меня со всех сторон, что-то прикинул и бросился к огромному сундуку с одеждой. — Не то, не то, не то… А, вот же оно! Только посмотрите какая ткань! А фасон словно на вас и шили. Бережно, как какую-то драгоценность, торговец передал мне нежно-зеленое длинное платье с корсетом и указал на ширму, за которой его можно было примерить. Доверившись вкусу чудного мужчины, я направилась к ней. Платье и вправду село идеально, единственное, корсет было не затянуть. — Вы не поможете мне с корсетом? — Разумеется. — он в миг оказался за моей спиной и резко потянул за веревки. — Достаточно? — Вполне. — прохрипела я. — И как только раньше такое носили? — Вам лучше знать. — торговец сказал это шепотом, но достаточно громко для того, чтобы я услышала. — Что вы имеете в виду? — Ничего особенного, не подумайте. Однако, женщины во все века любили истязать себя ради красоты. — он поднял с пола зеркало и поставил напротив меня. — Взгляните. В отражении передо мной предстала совершенно иная девушка. Струящаяся ткань подчеркивала все достоинства фигуры, умело скрывая при этом ее недостатки. Квадратный вырез аккуратно приоткрывал ключицы и грудь, приподнятую тугим корсетом, не выходя при этом за рамки приличия. Невесомое кружево на рукавах спадало вниз по кисти, плотным кольцом сжимаясь вокруг тонкого запястья. От талии до самого пола струилась верхняя светло-зеленая юбка, из-под которой выглядывал мягкий белый подклад. Я заправила волосы за ухо, подошла ближе к зеркалу, провела пальцами по открытой шее и чуть наклонила голову вправо, разглядывая себя. Даже лицо заиграло как-то по особенному, выделялись зеленые глаза, тон кожи будто бы стал ровнее, а на щеках проступил румянец. Наверное, каждая девочка мечтала стать принцессой, красуясь перед зеркалом в мамином платье и туфлях не по размеру. Сейчас, я ощущала себя именно так. Словно этот наряд был чем-то чужеродным, но в то же время он вызывал в сердце детский восторг, от которого хотелось улыбаться. — Оно прекрасно. — с горящими глазами и неподдельным восхищением, я обратилась к торговцу. — Сколько вы хотите за него? — Пятьсот лей, госпожа. — хитро выглянул он из-за зеркала. — Честное слово, вам очень идет. Вы знаете, историки говорят, что похожее платье было одним из любимых в гардеробе княгини Мирены Драгосте. — Княгиня Мирена? Никогда доселе не слышала о такой. — Ох, ее судьба очень трагична. Любовь — губительное чувство, порой можно и не заметить, как по ее вине ты добровольно подписываешь себе смертный приговор. — мужчина театрально вздохнул, едва не пустив слезу и опустил зеркало на пол. — Не стоит вам забивать этим голову перед празднеством. Лирическое отступление посреди примерки разожгло во мне жгучий писательский интерес, я вынула кошелек из кармана толстовки, висящий на ширме, отсчитала нужную сумму и положила купюры на прилавок. — Я возьму это платье, если вы расскажете мне о ней. Торгаш жадно глянул на деньги, прижатые моей ладонью к столу и удовлетворительно кивнул. — Историки описывают ее как милосердную и справедливую правительницу, но среди людей она прослыла женой самого дьявола. — нарочито загадочным низким голосом начал он свой рассказ. — В то время над Валахией возникла угроза нападения со стороны Осман, люди судачили будто господарь Владислав заключил сделку с дьяволом, чтобы отразить натиск Мехмеда II. — Мы сейчас говорим о Дракуле, если я правильно понимаю? — Все так. — подтвердил он. — Мирена была его женой и когда она поняла, каким чудовищем стал Влад, то сбросилась с крыши Черной Башни прямо в разгар битвы. Поговаривают, что она обращалась к колдунам в надежде помочь любимому, но все было тщетно. — Странно слышать, ведь сейчас Дракула в Румынии считается национальным героем. — Это всего лишь одна из легенд, до подлинно неизвестно, как обстояли дела на самом деле. — Что ж, спасибо и за платье и за рассказ. — я убрала руку с купюр. — Всего доброго… Простите, я даже не спросила, как могу к вам обращаться. — Шкелгим. — ответил мужчина и неестественно широко улыбнулся. — Надеюсь, этот наряд принесет вам удачу.