Свадебный переполох, или В чем нельзя ограничивать женщин

      Решила поведать вам очередную историю из серии, как веселятся в русских сёлах люди преклонного возраста, когда к ним в компанию волею судеб заносит чудаковатого человека с придурью и странноватым чувством юмора, типа меня.       После случая, рассказанного мной ранее, минуло с полгодика, стоял знойный август — сезон сбора урожая. Мне приходилось париться без работы, ибо одна из моих шуточек пошла слегка не по плану, причём, прошу заметить, не по моей вине, и со сломанной рукой много не наработаешь, посему председатель наш, тиран и деспот, посадил меня под домашний арест, наложив на меня непомерное наказание в виде отлучения от местной библиотеки и запрета на продажу мне моих наилюбимейших кавказских конфет в сельской лавке. Хотя, если бы был он человеком адекватным, должен был понять, что вины моей в случившемся нет, агроном Петрович сам виноват, и нечего с больной головы на здоровую валить. Да и прошло уже времени прилично, могли бы и забыть ужо.       Дело-то вот в чём: на очередных сельских посиделках, день так на третий или четвёртый, когда никто уже не помнит, свадьбу или поминки справляют, и народ пребывает от количества возлияний в счастливейшей нирване, подваливает этот самый Петрович ко мне и, взяв, фигурально выражаясь, за пуговицу, начинает ко мне клинья подбивать.       Человек-то он на селе новый был — похоже, не проникся ещё моей сомнительной славой, иначе поостерёгся бы))) Да и другие, очевидные причины в расчёт не принял, чудак-человек)))       К тому времени, как он решил составить счастье моей жизни, одолела меня уже скука смертная, ибо бабуськи мои спать отвалились, и повеселиться мне было чисто не с кем.       Ну, тут Остапа, то есть меня, и понесло. К тому же Петрович этот, сучок кривой, схомячил мою последнюю конфету, чего умные люди не делают никогда, справедливо опасаясь мсти моей, страшной.       Положила я ему руку на плечо и интимно так и говорю: «А нет ли у тебя болезней каких половых, позорных?»       Тут этот крендель, натурально кося глазом, пытается обидеться и, дыша на меня сивушно-чесночным духом, клятвенно заверяет, что чист, аки монах перед постригом.       Лады, говорю, только для проверки, говорю, есть у нас тут дуб старинный, заговорённый, дупло в нём проверочное имеется, сунь туда, говорю, писюн свой. Коли не отвалится, ну, значит, правду глаголишь. Думаю, на такую хрень явно никто в здравом уме не поведётся, так что риска никакого.       Но, вестимо, сильно ему зудело в труселя ко мне влезть, ибо поверил он в эту муть, а может, общая алкоголизация уже перевалила за критическую черту, но, говорит, не вопрос — веди типа.       И вот картина маслом: предрассветный час, тащимся мы с этим малахольным в лес к тому дубу, там он, как и было оговорено, находит дупло и суёт тудысь своё хозяйство.       Кто ж знал, что с момента, как я последний раз там была, пчёлки решили там улей начать строить, ну и вцепились в его богатство со всей, так сказать, страстью)))       Пока этот чудак с дикими воплями нёсся по центральной улице, сбежалось, ясен красен, всё село: думали, налёт бандитов приключился, ну и полюбовались на бесплатный стриптиз, так сказать. Я вот думаю, он мне ещё и спасибо сказать должен: мало того, что пчелиный яд для здоровья полезен, так ещё и когда он обретёт пиписку такого здорового размера, как не после того, как его штук двадцать пчёл туда укусило. Но благодарности от людей хрен дождёшься, конечно.       После того-то случая председатель на меня, так сказать, анафему и наложил, хотя знающие люди предупреждали его, что без доступа к чтению от меня ещё большей беды ждать надо))       А с рукой сломанной случайно вышло: проходила я на следующий день мимо медпункта, где как раз медсестричка этому болезному компрессы ледовые делала и уколы антигистаминные ставила, он меня в окошко как углядел — завопил, как потерпевший, и, в окошко сиганув, попытался, ноги раскорячив, за мной типа погнаться. Я-то даже и не испугалась особо — уж больно чудно и смешно выглядел этот процесс со стороны, но довелось мне, на свою беду, дойти как раз до дома Любаши. И надо же было такому случиться, что выходила она как раз из дома и, распахнув дверь, снесла меня ею на фиг.       В нашем обществе Любаша имела прозвание Квадратура круга, ибо вес имела центнера в два, бицепс объёмом с мою голову и размеры во всех трёх измерениях одинаковые, соответственно силу немереную и необъёмную, её даже наш конкретно ебанутый бык Пистон опасливо обходил стороной.       Вот и представьте себе силу того удара дверью и дальность моего полёта. При этом умудрилась я попасть прямиком в бежавшего за мной Петровича, попасть ему рукой прямиком по голове, вследствии чего он потерял сознание, а я получила переломчик, позволивший мне бить баклуши ближайшие пару месяцев. Так мы и лишились агронома, кстати, ибо Петрович, придя в себя, решил дальнейший риск для своей драгоценной шкуры исключить и свалил жить аж в соседний район, от греха подальше. Хотя, как вы и сами видите, моей вины тут немного, чисто неудачное стечение обстоятельств. И наказание моё в виде лишения всех моих любимых ништяков считаю чрезмерным. Хотя, надо признать, как такового наказания и не получилось по большому счёту. Ибо подружки мои матриархальные, получше председателя меня знающие, таскали мне и книги, и конфеты, ибо не могли допустить развития мирового кризиса в отдельно взятом селе. Так вот, возвращаясь к началу истории: одним жарким августовским полднем припёрлись ко мне мои товарки, в неполном боевом количестве, слегка прореженном уборочной страдой. И, окружив меня печальным кольцом, потребовали решить задачку мирового масштаба, а именно сбагрить замуж ту самую Любашу, благодаря которой я имела честь обивать баклуши.       Как я уже упоминала, бабушки у нас хорошие, за всех подряд переживающие, вот и решили помочь ей. Честно сказать, Любаша-то как человек мне нравилась: была она непоколебима, как скала, и надёжна, как моя любовь к сладкому. Ну и так как была она по совместительству человеком, который готовил самые вкусные пирожки во всей округе, и перспектива стать пожизненным внеочередным поедателем её кулинарных шедевров была весьма заманчива, позвала я свой клуб весёлых и находчивых в дом и велела с начала всё озвучить.